37 глава.
Розалина остановилась у края озера, глядя на своё отражение, и думала дальше. Где чаще всего можно встретить Эдварда?
Квиддич? — мелькнула мысль.
Её губы невольно изогнулись в лёгкой улыбке — это казалось идеальным местом для игры.
Не теряя времени, она обернулась и быстрым шагом направилась к полю для квиддича. Трава под ногами была ещё влажной от утренней росы, а в воздухе витал аромат свежести и зелени.
Она вошла на поле, где ветер шуршал в траве, а лёгкий запах зелени наполнял воздух. Вдалеке, у ворот, стоял Эдвард — высокий, с расслабленной осанкой и задумчивым взглядом.
Розалина медленно приблизилась, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее — не от страха, а от решимости. Она могла сыграть эту партию, могла взять контроль в свои руки.
— Привет, Эдвард, — позвала она, улыбаясь так, будто случайно встретила старого знакомого.
Он повернулся и, увидев её, лёгко улыбнулся в ответ.
— Розалина. Давно не виделись. Чем занимаешься на поле в такое время?
Она слегка прищурилась, играя роль невинной и заинтересованной.
— Просто подумала, что это лучшее место, чтобы подышать свежим воздухом. А ты?
Он пожал плечами.
— Ждал, пока тренировка начнётся. Ты хочешь посмотреть?
Она кивнула.
Эдвард посмотрел на неё с легкой задумчивостью и, слегка нахмурившись, спросил:
— Слушай, а чего ты подошла ко мне после того случая?
Розалина пожала плечами, играя в роли загадочной и непринужденной:
— Может, просто решила проверить, насколько ты интересен.
Её глаза сверкнули тонкой искрой, словно бросая вызов.
— А может, — продолжила она, — мне просто хотелось напомнить тебе, что я умею играть в эту игру не хуже тебя.
Эдвард усмехнулся, очевидно, оценив её тон.
— Сыграем?
Розалина встретила взгляд Эдварда и, не колеблясь, кивнула:
— Сыграем.
В её голосе звучала решимость и лёгкая игривость, которая не оставляла сомнений — она настроена всерьёз.
Она повернулась и направилась к раздевалке для девушек, где уже слышался лёгкий гул подготовки — переодевания, шорох ткани и приглушённые разговоры.
Внутри её охватило лёгкое волнение — не столько от самой игры, сколько от предстоящей встречи с тем, кто заставлял её сердце биться чаще.
Но сейчас был момент, когда она могла сделать шаг навстречу своей маленькой, хитрой мести.
Розалина раньше любила квиддич — каждое поле, каждая ловушка, каждое укрытие были ей хорошо знакомы. Поэтому, переодевшись, она быстро сориентировалась: раздевалка, склад с экипировкой, выход на поле — всё словно было вырезано из памяти.
Она вышла на широкое открытое пространство, где свежий ветер шевелил траву и заставлял лопасти травинок танцевать в унисон. Солнце уже начало опускаться, окрашивая небо в золотисто-розовые оттенки.
Розалина взмахнула мётлой и с лёгким рывком поднялась в воздух, чувствуя знакомое, почти забытое ощущение свободы и скорости. Ветер свистел в ушах, а трава под ней размывалась в зелёную реку.
Эдвард уже взмыл за ней, легко и уверенно, словно это был его родной элемент. Он подмигнул ей и, не сбавляя скорости, бросил:
— Готовься, сейчас начнётся настоящая игра!
Она улыбнулась в ответ и, собрав всю силу, рванула вперёд. В воздухе они кружились, маневрировали, играли в догонялки, ловко уворачиваясь от невидимых препятствий.
Розалина чувствовала, как адреналин наполняет каждую клеточку тела — эта борьба за превосходство, азарт и желание выиграть зажигали в ней огонь.
Эдвард и Розалина кружились и ныряли, словно танцоры в воздушном балете — каждый стремился перехитрить другого, каждый пытался захватить преимущество.
Пульс бился в висках, а в груди жгло азартом и удовольствием от игры.
И вот, наконец, когда казалось, что игра может затянуться бесконечно, Розалина заметила момент — мельчайшую ошибку соперника, небольшое отвлечение, которое могло стоить ему победы.
Собрав всю скорость, она метнулась вперёд, точно протянула руку и поймала Золотой снитч.
В воздухе раздался звонкий звук — победа!
Розалина широко улыбнулась, оглядываясь на Эдварда, который смотрел на неё с удивлением и уважением.
— Вот это да, — пробормотал он, снимая очки. — Ты всё ещё королева квиддича.
Она, не скрывая удовлетворения, поклонилась лёгким движением головы.
Розалина опустила мётлу и, улыбнувшись, повернулась к Эдварду:
— Не хочешь прогуляться?
Её голос звучал мягко, но в нём сквозила уверенность — словно она играла по своим правилам.
Эдвард прищурился, усмехнулся и покачал головой:
— Ты чего такая доброй стала? Неужто решила забыть свою холодность?
Розалина чуть приподняла бровь, играючи ответила:
— Может быть, я просто решила показать, что умею быть разной.
Он рассмеялся, слегка качая головой:
— Тогда я рад.
Они неспешно шли рядом, шаг за шагом уходя от поля квиддича. Воздух был свежим, прохладным — первые сумерки мягко опускались на землю, окрашивая небо в глубокие оттенки синего и пурпура.
Розалина шла с лёгкой улыбкой, внимательно слушая Эдварда, но в голове её уже крутились мысли и планы — каждый разговор, каждое слово здесь имели своё значение.
По пути они медленно приближались к замку, величественные башни которого поднимались в вечернее небо, словно молчаливые хранители их тайн.
Ветер ласково колыхал её волосы, и сердце чуть учащённо билось — не от страха, а от предвкушения игры, которая вот-вот начнётся на новом уровне.
Эдвард посмотрел на неё внимательно, словно пытаясь прочесть каждую мысль, скрытую за её спокойным лицом.
— Я знаю тебя, Розалина, — сказал он тихо, с лёгкой улыбкой, — ты не делаешь ничего просто так. Чего ты хочешь от меня?
Розалина ответила улыбкой, мягкой, но немного хитрой.
— Ты всё так же хорошо меня знаешь, — прошептала она, почти задумавшись, — просто... единственное, что тебе нужно делать, — это вертеться вокруг меня.
Эдвард усмехнулся и прищурился.
— Ну и кого же ты решила вывести на ревность?
Она саркастично отозвалась, с лёгкой искоркой в голосе.
— С чего ты взял, что я хочу этого?
Он не отступил, наклонив голову, голос стал чуть игривее.
— Тогда для чего мне вертеться вокруг тебя?
Розалина на мгновение замолчала, смотря прямо в его глаза. Потом, чуть наклонив голову, ответила:
— А может, мне просто нравится, когда внимание — моё.
В воздухе повисла лёгкая пауза, наполненная невысказанным вызовом и обещанием.
Эдвард усмехнулся и покачал головой:
— Да ну брось, признайся уже.
Розалина закатила глаза, словно устала от его настойчивости, и с лёгкой улыбкой ответила:
— Ладно, — сказала она, опуская голос до приглушённого шёпота, — Теодора.
В её глазах мелькнул искрящийся огонёк, одновременно вызывающий и немного уязвимый.
Эдвард на мгновение замолчал, оценивая этот неожиданный ответ, а затем с лёгкой насмешкой сказал:
— Вот это уже интереснее.
Розалина только загадочно улыбнулась и перевела взгляд куда-то вдаль, где над замком уже сгущались сумерки.
Розалина и Эдвард сели на старую деревянную скамейку у края тропинки, где мягко шуршала трава. Вокруг сгущалась вечерняя прохлада, но в воздухе всё ещё висел лёгкий запах лета и мха.
Эдвард откинулся назад, задумчиво глядя на звёздное небо, и с улыбкой начал вспоминать:
— Помнишь, как мы раньше, до войны, устраивали эти бесконечные шалости в Слизерине? Как смеялись, придумывали выходки, и казалось, что ничего не может пойти не так?
Розалина улыбнулась, погружаясь в воспоминания:
— Да, тогда всё было проще. Мы были молоды и беззаботны, и каждый день был полон приключений.
— А как мы прятали от преподавателей наши маленькие пакости, — продолжал Эдвард, — и как Гермиона пыталась нас остановить, но чаще всего оказывалась в центре всей этой суматохи.
Они оба рассмеялись, и на мгновение между ними повисла лёгкая теплота, словно стены прошлого снова соединили их.
Розалина почувствовала, как эта ностальгия смягчает её решимость, напоминая, что за всеми играми и интригами всё ещё есть настоящие чувства и воспоминания.
Вдруг сзади послышались тихие, но уверенные шаги. Розалина и Эдвард обернулись и увидели, как из теней медленно вышел Драко.
Он остановился рядом, бросил взгляд на Эдварда, поднял одну бровь — взгляд был одновременно осуждающим и аристократическим, словно он оценивал не просто человека, а всю ситуацию целиком. Его глаза бегло скользнули с головы до ног, словно меряя соперника.
Затем он перевёл взгляд на Розалину и с лёгкой усталостью в голосе произнёс:
— Пойдём.
Розалина, удивлённая таким резким вмешательством, посмотрела на него и спросила:
— Куда это?
Драко закатил глаза, явно не желая вдаваться в объяснения. Его голос прозвучал коротко и твёрдо:
— Просто пойдём.
В его тоне не было места обсуждению, и хотя Розалина хотела возразить, она почувствовала в нём ту же твёрдость, что и в себе самой.
Эдвард настороженно взглянул на Драко, но промолчал, понимая, что сейчас не время для споров.
Малфой шёл рядом, лицо его было серьёзным, без привычной насмешки, но в голосе звучала настороженность. Не глядя на Розалину, он вдруг спросил:
— Что ты рядом с ним делаешь? Пытаешься вывести Теодора на ревность?
Розалина бросила на него короткий, оценивающий взгляд и ответила с лёгкой иронией:
— А ты догадлив.
Он замолчал на мгновение, потом сказал более жёстко:
— Может, вы уже прекратите играть в эти детские игры?
Розалина остановилась, повернулась к нему и пристально посмотрела в глаза. В её голосе прозвучала твёрдость:
— Послушай, может, тебе стоит задуматься о своих отношениях с Грейнджер, прежде чем лезть в чужие дела?
Драко на миг замер, глаза его сузились, но потом он лишь пожал плечами, словно соглашаясь с неожиданной правдой.
Драко остановился, тяжело вздохнул и посмотрел прямо в глаза Розалине:
— Ты в курсе, что Эдвард может сейчас быть добр, помогать тебе, а потом попросить что-то взамен? — голос его стал холодным и предостерегающим. — И ты знаешь, что он попросит. Тебя. Ты для него — зависимость.
Розалина встретила его взгляд с непоколебимой уверенностью, не отводя глаз:
— Ничего такого не будет.
В её голосе звучала твёрдость и решимость, словно она уже заранее отвергла все возможные угрозы и сценарии.
Драко посмотрел на неё с лёгкой усмешкой, в его взгляде читалась ирония, и в то же время — скрытое предупреждение:
— Посмотрим.
Его слова висели в воздухе, словно вызов, который ещё предстояло принять.
Розалина молча кивнула, не отводя глаз.
Розалина взглянула на Драко с лёгким любопытством и спросила:
— А что там с Теодором?
Малфой пожал плечами, его голос был ровным, но в нём проскальзывала нотка наблюдательности:
— Он видел вас вместе. Было видно, как он разозлился, но старался не подавать виду.
Розалина кивнула, затем, меняя тему, поинтересовалась:
— А чего ты от Гермионы ушёл? О чём говорили?
Драко усмехнулся, вспоминая ситуацию:
— Она меня прогнала, сказала, что я заносчивый.
Розалина улыбнулась, прищурившись:
— Ты хоть когда-нибудь сможешь наладить с ней язык?
Малфой отмахнулся с лёгкой иронией:
— Возможно, если она снизойдет до разговора со мной.
Между ними пробежала тихая улыбка, и на мгновение атмосфера разрядилась, напоминая, что даже среди сложных отношений остаётся место лёгкой иронии.
Внезапно сзади прозвучало звонкое «Эй!» — голос, знакомый и одновременно вызывающий.
Розалина и Драко мгновенно обернулись. Навстречу им шёл Теодор — с той самой улыбкой на губах, расслабленной и слегка саркастичной, словно всё вокруг было частью хорошо разыгранной сцены.
Но взгляд его выдавал совсем иное: скрытая напряжённость, сжатые кулаки, которые едва удерживали бурю эмоций внутри.
Он не спешил, шагал уверенно, будто хотел показать, что контролирует ситуацию.
— Ну что, — произнёс он тихо, но с явным вызовом, — кажется, у нас тут собрание. Интересное собрание.
Теодор остановился перед ними, внимательно посмотрел на Розалину, глаза его блеснули тонкой игрой чувств — от любопытства до скрытой ревности.
— Как прошёл разговор с Эдвардом? — его голос прозвучал ровно, но на имени прозвучал особый акцент, словно это слово было камнем, брошенным в воду.
Розалина встретила его взгляд, не отводя глаз, и ответила спокойно, но с едва заметной тенью вызова в голосе:
— Отлично.
В воздухе повисла пауза, наполненная напряжённостью.
Теодор сдержанно усмехнулся, шагая вперёд, и сказал:
— Мне кажется, пора выселять этих придурков с нашей башни. Они уж слишком ужились там, хотя мы вроде договорились взять отдых от поиска ингредиентов.
Драко, не отводя взгляда, кивнул в знак согласия:
— Я согласен. Розалина, ты как-нибудь мило объясни им, что пора проваливать.