34 глава.
В комнате стояла редкая для последних дней тишина.
Розалина устроилась на мягком диване, и её плечо едва касалось плеча Теодора. Он сидел расслабленно, вытянув ноги, и тихо что-то чертил пальцем на подлокотнике, погружённый в свои мысли.
Чуть поодаль Блейз оживлённо что-то рассказывал Драко, время от времени сопровождая слова выразительной жестикуляцией. Драко слушал с полуулыбкой, будто история была одновременно и забавной, и немного нелепой.
У стеллажа Джинни наклонилась к Гермионе, и они тихо переговаривались, то и дело бросая взгляд на аккуратно разложенные на отдельной полке книги — те самые, ради которых все эти часы перелистывали страницы.
Комната уже была в порядке: ненужные книги исчезли, пыль стерта, на столе осталась лишь пара пустых чашек. Теперь всё казалось почти домашним — они отдыхали, каждый в своём разговоре, и ждали, когда дверь распахнётся и Пенси вернётся с огневиски.
Дверь тихо приоткрылась, и в проёме появилась Пенси. Она тащила на плече объёмный мешок, который с глухим звуком опустила на ближайший столик.
— Вот мои запасы, — сказала она с довольной улыбкой, развязывая шнур.
Из мешка, шелестя тканью, одна за другой появились три тяжёлые, матово-блестящие банки огневиски. Они звякнули друг о друга, и по комнате сразу пронеслось оживлённое «о!» — как будто все одновременно вспомнили, что у них наконец есть повод расслабиться.
Блейз первым протянул руку к одной из банок, но Пенси шутливо оттолкнула его.
— Терпение,Забини, — прищурилась она. — Сначала тост.
Тео чуть склонил голову к Розалине, тихо пробормотав:
— Наконец-то мы отдохнем от этой суеты.
Его глаза блеснули в полумраке, а в воздухе уже витал терпко-сладкий аромат напитка.
Розалина поднялась с дивана, бросив быстрый взгляд на стол, где стояли банки огневиски.
— У нас здесь вроде есть ящик со стаканами... сейчас, — сказала она, направляясь в сторону старого шкафа у стены.
Деревянные дверцы тихо заскрипели, когда она их распахнула. Внутри, среди пыли и забытых книг, действительно оказался потемневший от времени деревянный ящик. Розалина осторожно вытащила его и поставила на стол.
— Нашлось! — удовлетворённо произнесла она, откинув крышку.
Внутри ровными рядами стояли стаканы — простые, но толстые, с лёгким узором по краю, явно пережившие не один студенческий вечер.
— Отлично, — усмехнулся Драко.
Пенси уже взяла одну из банок, готовая разлить напиток, но притормозила, выжидая, пока все соберутся ближе.
Гермиона, присевшая рядом с Джинни, поправила выбившуюся прядь и сказала с лёгкой улыбкой:
— Много пить не буду. Просто слегка расслабиться.
— Как скажешь, Грейнджер, — хмыкнула Пенси, откручивая крышку с первой банки, — но я всё равно налью тебе нормальную порцию.
— Пенси... — протянула Гермиона, но уголки её губ всё равно дрогнули в улыбке.
— Расслабься, — вмешался Блейз, усаживаясь поудобнее и протягивая руку за стаканом. — Сегодня у нас повод.
Теодор, не отрываясь от своего ленивого наблюдения за компанией, тихо добавил:
— Главное — чтобы завтра никто не жаловался, что не помнит, куда мы положили нужные книги.
Все засмеялись, а Пенси начала аккуратно разливать огневиски, и тёплый пряный аромат быстро наполнил комнату.
Пенси поставила банку на стол и, держа в руках уже половину разлитых порций, сказала с торжественным видом:
— Ну что, господа и дамы, предлагаю тост. За нас. За то, что мы — невероятно гениальные, упрямые и не сдаёмся!
Стекло тихо звякнуло, и они сделали первый глоток. Огневиски, горячий и терпкий, мягко обжёг горло и разлился теплом по груди.
— Ммм... — довольно протянул Блейз, откинувшись на спинку кресла. — Всё-таки магическое огневиски — это лучшее, что придумали волшебники.
— Не считая заклинаний, чтобы не чувствовать похмелья, — вставил Драко, и компания снова рассмеялась.
Розалина почувствовала, как напряжение последних дней постепенно спадает
Они пили маленькими глотками, перекидывались шутками, и в комнате постепенно становилось теплее не только от напитка, но и от ощущения, что всё складывается.
Джинни, поставив стакан на стол и оживлённо оглянув всех, вдруг заявила:
— Как-то скучно просто сидеть и пить! Давайте включим музыку... и поиграем в «Правда или действие»!
В комнате воцарилась на мгновение тишина, и первой разорвала её Пенси, с приподнятой бровью и лёгкой улыбкой:
— Ну надо же, когда-то твои идеи и вправду могут быть в тему, — протянула она с характерной ноткой сарказма, но в голосе звучало дружеское тепло.
Драко поморщился, как будто ему предложили надеть карнавальный костюм единорога:
— Мы что, по-вашему, на четвёртом курсе, чтобы в такое играть?
— Согласна, — поддержала его Гермиона, скрестив руки на груди. — Это, мягко говоря, не самое интеллектуальное занятие.
Блейз, сидящий в кресле и лениво покручивающий стакан в пальцах, закатил глаза и откинулся назад:
— Не бубните, как старики. Мы ещё молодые, и можем себе позволить такие глупости. Странно будет, когда мы уже с седыми волосами, отпавшими зубами и в вязанных жилетках продолжим в это играть. А пока что... у нас есть возможность.
— Вязанные жилетки? — хмыкнул Тео. — Это ты сейчас на кого намекаешь?
— На всех нас лет через сорок, — ухмыльнулся Блейз. — Так что давайте наслаждаться моментом.
Розалина заметила, как настроение снова стало живее. Даже Драко, хоть и продолжал изображать скучающее лицо, слегка приподнял уголок губ, а Гермиона, покачав головой, всё же взяла стакан в руки — как будто готовясь к неизбежному.
Пенси, всё ещё с лёгкой ухмылкой, откинулась на спинку дивана и, обвёл взглядом всех за столом:
— Ну что, кто начинает?
В ответ — только неловкая пауза и обмен взглядами. Кто-то сделал вид, что увлечённо рассматривает свои ногти, кто-то сделал глоток из стакана, чтобы не отвечать.
— Отлично, — с видом победителя заключила Пенси. — Раз все такие стеснительные, начну я.
Она медленно повернулась к Джинни, в глазах мелькнуло озорное блеск:
— Джинни... правда или действие?
Джинни приподняла бровь, будто оценивая, насколько опасно довериться Пенси, и, прикусив губу, ответила:
— Хм... действие.
— Прекрасно, — в голосе Пенси зазвучали интонации, от которых стало чуть тревожно. — Сейчас будет весело.
Пенси, прищурившись, сделала паузу, словно специально нагнетая ожидание, а потом лениво протянула:
— Попробуй засмущать Блейза. Никогда не видела его смущённым. Только он всех смущает. Было бы здорово понаблюдать.
Драко коротко хмыкнул, уголки его губ приподнялись:
— Достойное задание.
Теодор, чуть подвинувшись ближе к Розалине, закинул ей руку на плечо и с весёлой ухмылкой добавил:
— Не разочаруй нас, Джинни. Такое задание даже Драко одобрил — это о многом говорит.
Блейз же откинулся на спинку кресла, медленно отпил из стакана и с ленивой самоуверенной улыбкой бросил:
— Смутить меня? Удачи, Уизли.
Джинни, под взглядами всей компании, медленно поднялась с места. На её лице мелькнула озорная улыбка — вызов принят.
Она подошла к креслу, где сидел Блейз, и села на его подлокотник, так близко, что её колено почти касалось его плеча.
— Ну что, Заби́ни, — тихо сказала она, — посмотрим, кто кого.
Наклонившись, Джинни что-то прошептала ему на ухо — слова были слишком тихими, чтобы их мог услышать хоть кто-то из остальных, но по тому, как Пенси прищурилась, а Драко слегка поднял брови, стало ясно, что все пытались угадать, что именно она сказала.
Блейз, выслушав, медленно повернул голову к Джинни и ответил ей так же тихо, но с чуть более заметной, почти хищной улыбкой.
Его голос был мягким и тёплым, и, что бы он там ни произнёс, это сработало — у Джинни на щеках проступил румянец. Она быстро отстранилась, скрывая выражение лица, и поспешила вернуться на своё место.
— Что? — не выдержала Пенси. — Что он тебе сказал?
— Ничего... — слишком поспешно ответила Джинни, и это вызвало общий смех.
Розалина, наблюдавшая за сценой с нескрываемым интересом, чуть приподняла бровь и усмехнулась:
— Видимо, Блейза смутить невозможно.
Тот в ответ лишь чуть сильнее расплылся в своей ленивой, самодовольной улыбке, словно подтверждая её слова.
— Продолжаем играть, — протянул он, откинувшись на спинку кресла и бросив взгляд по кругу.
Джинни, поигрывая прядью рыжих волос и всё ещё пытаясь вернуть себе уверенность после его ответа, перевела взгляд на Гермиону. Её губы тронула хитрая, почти заговорщицкая улыбка.
— Правда или действие? — спросила она с намёком в голосе.
Гермиона, скрестив руки на груди, ответила спокойным тоном, но в глазах у неё мелькнула тень подозрения:
— Действие.
В комнате на секунду стало тише. Пенси едва заметно наклонилась вперёд, а Драко с интересом скользнул взглядом от Гермионы к Джинни, явно предвкушая продолжение.
Джинни на мгновение задумалась, затем её глаза лукаво сверкнули.
— Поцелуй Драко, — произнесла она так, будто бросала вызов.
В комнате повисла напряжённая тишина. Пенси удивлённо вскинула брови, а Теодор чуть приподнял голову, с интересом наблюдая за реакцией обоих.
— Что? — Гермиона даже моргнула пару раз, пытаясь понять, правильно ли она услышала.
— Ты выбрала «действие», — напомнила Джинни, всё так же невинно улыбаясь. — Так что... вперёд.
Драко ухмыльнулся, лениво откинувшись на спинку дивана и сцепив пальцы перед собой.
— Не волнуйся, Грейнджер, — протянул он с издёвкой, — я не кусаюсь...
Пенси подавила смешок, а Блейз с показным интересом откинулся в кресле, наблюдая за сценой, словно за спектаклем.
Теодор и Розалина переглянулись — в их взгляде было всё: и азарт зрителей, и лёгкое предвкушение чего-то неловкого, и немой вопрос «Ну что, она сделает это?».
Розалина чуть приподняла уголок губ, явно забавляясь ситуацией. Теодор же, не отрывая взгляда от Гермионы, медленно усмехнулся и, чуть склонившись к девушке рядом, тихо произнёс:
— Похоже, сейчас будет интересно.
Розалина в ответ лишь кивнула, наблюдая, как Гермиона, собираясь с духом, медленно встаёт. Шум в комнате стих, и все как будто невольно задержали дыхание.
Гермиона встала с кресла, стараясь держать спину прямой, но внутри её сердце билось чуть быстрее, чем обычно. Все взгляды тут же обратились к ней — словно на ней был не уютный свитер, а мишень, и каждый ожидал, как она справится с заданием.
Драко сидел в своём кресле, чуть откинувшись назад, с той самой надменной полуулыбкой, от которой у половины девушек поднималось давление, а у второй половины — раздражение. Его серые глаза внимательно, почти лениво, следили за каждым её шагом.
Она подошла ближе, чувствуя, как в воздухе между ними сгущается что-то невидимое — то ли вызов, то ли странная игра, в которую их втянула случайность.
— Не тяни, Грейнджер, — произнёс он тихо, так, что слышали только они двое. — Или боишься?
— Я просто думаю, — ответила она сдержанно, — как сделать это так, чтобы ты сам смутился.
Его улыбка стала чуть шире.
В этот момент Розалина, сидевшая рядом с Тео, едва сдержала смешок, а Теодор наклонился и шепнул:
— Сейчас кто-то проиграет. Ставлю на то, что это будет Грейнджер.
Гермиона сделала ещё шаг вперёд. Теперь она стояла почти вплотную, ощущая тепло его дыхания. Он не отводил взгляда — наоборот, будто нарочно заглядывал прямо в глаза, проверяя её на выдержку.
Она подняла руку, чуть коснулась его плеча, словно собираясь наклониться... и в этот момент все в комнате замерли, ожидая, что будет дальше.
Гермиона наконец решилась — короткий вдох, шаг вперёд, и её губы мягко коснулись его. Лёгкий, почти осторожный поцелуй, как прикосновение крыльев бабочки. Она уже собиралась отстраниться, довольная тем, что выполнила задание...
Но Драко, словно заранее ждавший этого, внезапно поднял руку и уверенно схватил её за талию. Движение было настолько резким и сильным, что она потеряла равновесие и буквально упала на него, оказавшись в его объятиях.
— Малфой! — выдохнула она, но уже не так уверенно, как хотела.
Он смотрел на неё снизу вверх, чуть склонив голову, его серые глаза сверкнули чем-то опасным — смесью вызова и насмешки.
— Ты думаешь, Грейнджер, что можно вот так легко уйти? — сказал он тихо, почти шёпотом, но так, что слышали и другие.
В комнате повисла густая тишина, нарушаемая только чьим-то тихим вздохом.
Розалина, едва заметно, прижала ладонь к губам, скрывая улыбку. Теодор скользнул взглядом от Драко к Гермионе, и в его глазах читалось что-то вроде: Ну всё, началось...
Гермиона попыталась вырваться, но его руки держали крепко.
Пенси резко скрестила руки на груди, откинувшись назад в кресле, и с самым презрительным выражением произнесла:
— Ну всё, хватит. Меня сейчас стошнит. Продолжите это как-нибудь потом, без зрителей...
Она нарочито закатила глаза, а в голосе звучала смесь зависти и раздражения.
Гермиона тут же, воспользовавшись моментом, вывернулась из объятий Драко, но он всё же успел бросить ей хитрую, почти победную улыбку.
Джинни тихо хмыкнула, глядя на Гермиону с вопросом «Ты вообще понимаешь, что сейчас произошло?».
Розалина, не удержавшись, шепнула Теодору:
— Думаю, сегодня не твоя очередь спать в одной комнате с Драко.
Теодор ответил лишь короткой, чуть насмешливой улыбкой, не отрывая взгляда от Драко, будто изучал его реакцию.
В комнате повисло лёгкое напряжение, но игра продолжилась.
Огневиски уже лилось как вода, бутылки перекочёвывали из рук в руки быстрее, чем кто-то успевал допить бокал. Воздух в комнате был тяжёлый — от смеха, пролитого алкоголя и еле уловимого запаха свечей. Все лица казались чуть размытыми, движения — неуверенными, но от этого в игре становилось только азартнее.
Блейз уже не утруждал себя аккуратностью: он сидел развалившись, держа бокал так, будто это продолжение его руки, и с ленивой улыбкой наблюдал за остальными. Джинни почти смеялась без остановки, даже если шутка была не смешной, — и периодически хватала кого-то за руку, чтобы что-то на ухо сказать.
Гермиона, покрасневшая не то от алкоголя, не то от поцелуя Драко, уже перестала бороться с ролью участницы игры. Она то прикусывала губу, то резко делала глоток, будто готовясь к очередному безумному вызову.
Пенси уже сидела не так прямо — она полулежала на диване, вытянув ноги и рассеянно наблюдая за всеми.
Теодор, как всегда, был спокоен, но даже в его голосе появилось что-то более тягучее, почти насмешливое, когда он бросал реплики. Розалина, напротив, казалась полной энергии, и каждый её жест был резким, выразительным — словно она подлила в себя не огневиски, а чистый огонь.
Круг снова замкнулся, и теперь правила казались почти бесполезными — вопросы и задания летели одно за другим, иногда перебивая друг друга. Кто-то уже делал глоток просто так, не дожидаясь очереди.
Теодор, чуть щурясь от полумрака и вина, облокотился на колено и склонил голову набок.
— Правда или действие? — голос его звучал лениво, но в нём была скрытая пружина.
— Правда, — коротко бросил Драко, не моргнув.
На губах Тео появилась та самая едва заметная усмешка, за которой всегда пряталось что-то колкое. Он чуть наклонился вперёд, взгляд стал почти испытующим.
— Было ли у вас что-то с Пенси?
В комнате повисла густая пауза — будто даже свечи на мгновение перестали мигать. Пенси медленно подняла глаза от своего бокала, в её лице промелькнуло что-то — то ли раздражение, то ли вызов.
Драко посмотрел на Тео без особого выражения, но в глубине серых глаз мелькнуло воспоминание. Он чуть дёрнул плечом, как будто отмахивался от чего-то ненужного.
— В пятом курсе, — сказал он почти буднично. — Считай, мы просто забывались друг в друге. Ничего особенного.
Слова упали в круг тяжело, с тихим звоном неразделённых бокалов. Пенси чуть приподняла подбородок и сделала глоток виски, не сводя взгляда с огня в камине. Кто-то тихо хмыкнул, но никто не решился вслух комментировать.
Драко, не сводя с Розалины внимательного — почти ленивого — взгляда, слегка приподнял подбородок.
— Правда или действие?
Она, чувствуя, как от виски слегка кружится голова, но не желая уступать в дерзости, склонила губы в улыбке.
— Действие.
На губах Драко появилась тонкая усмешка, от которой в воздухе будто похолодало. Он сделал медленный глоток, отставил бокал и произнёс ровным тоном, в котором всё же сквозила издёвка:
— Запрись с Теодором в твоей комнате... минут на десять.
В комнате повисло напряжение, как перед грозой. Кто-то тихо прыснул от смеха, кто-то отвёл взгляд, но большинство ждали, что она скажет.
Тео, до этого безмятежно наблюдавший, чуть дёрнул уголком рта, но в глазах промелькнул интерес. Пенси театрально закатила глаза, будто и так знала, чем всё закончится.
Розалина на секунду застыла, будто пытаясь понять — это шутка или вызов.
— Серьёзно? — приподняла бровь она, но в её голосе не было возмущения, лишь лёгкое любопытство.
— Абсолютно, — Драко усмехнулся, откинувшись на спинку кресла. — Или сдаёшься?
Она медленно взяла в руки свой бокал, сделала глоток и поставила его на стол.
— Ладно, — выдохнула она, глядя прямо в глаза Драко, а затем перевела взгляд на Теодора. — Пойдём, мистер Нотт.
Тео поднялся без слов, но уголки его губ тронула почти незаметная улыбка. Он сделал жест рукой, пропуская её вперёд.
— Я надеюсь, вы хотя бы не забудете вернуться, — протянул Блейз, лениво наблюдая за ними.
— Или наоборот, — хмыкнула Джинни, уже едва удерживая смех.
Розалина, не оборачиваясь, направилась к своей комнате. Теодор шёл за ней, и в их шаги вплелась какая-то тихая, почти опасная уверенность. Когда они скрылись за дверью, кто-то в гостиной свистнул, а кто-то прыснул со словами:
— Ну, десять минут — это только по правилам.
За дверью же Розалина щёлкнула замком и обернулась к Теодору.
— Ну что, — её голос прозвучал чуть тише, чем хотелось, — как мы потратим эти десять минут?
Тео усмехнулся, подходя ближе.
— У меня есть отличная идея, как скоротать время, — тихо произнёс Теодор, и в его голосе чувствовалась ленивое, но уверенное спокойствие.
Он сделал шаг ближе, и Розалина ощутила запах чего-то пряного и тёплого — вина, перемешанного с его одеколоном. Его пальцы коснулись её щеки, ловко заправили выбившуюся прядь волос за ухо. Движение было почти невинным, но в том, как он задержал руку, скользнув ею чуть дольше, чем требовалось, читалось больше.
— И...? — тихо спросила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
— Для начала, — он чуть наклонился к ней, — можно просто поговорить.
Но тон был таким, что Розалина прекрасно понимала: он имел в виду всё, что угодно, только не обычный разговор.
Розалина вскинула на него бровь, словно бросая вызов.
— Поговорить? — переспросила она, делая шаг назад, но он тут же сократил расстояние, не дав ей уйти.
— А что, у тебя есть лучшее предложение? — в уголках его губ мелькнула усмешка.
Она почувствовала, как спиной уперлась в стену — не сильно, но достаточно, чтобы понять, что отступать больше некуда. Теодор стоял совсем близко, и на секунду между ними повисла тишина, в которой было слышно только учащённое дыхание.
Она прищурилась, будто собираясь что-то сказать, но он опередил её. Теодор шагнул ближе, уперев ладонь в стену рядом с её головой.
— Не дергайся, — произнёс он тихо, почти лениво, но в голосе сквозила та самая уверенность, от которой у неё по спине побежали мурашки.
— Я и не... — начала она, но осеклась, когда он взял её за руку и, переплетя пальцы, притянул ближе.
— Вот и хорошо, — в уголках его губ мелькнула хищная улыбка. — Знаешь, Розалина, десять минут — это слишком много, если просто стоять.
Его взгляд скользнул вниз, задержавшись на её губах, и снова встретился с её глазами.
— Может, проверим, на что их хватит? — он чуть наклонил голову, словно давая ей шанс остановить его, но не отводя взгляда.
Она чувствовала запах его одеколона, смешанный с остатками алкоголя, и этот близкий, почти наглый контакт заставлял её сердце биться ещё быстрее.
За дверью послышался чей-то смех, и она вдруг поняла, что даже не помнит, где именно в комнате стоит. Всё её внимание было приковано только к нему.
Теодор чуть склонил голову, его дыхание обжигало её кожу. Он не спешил — просто стоял так близко, что между ними оставалось всего несколько сантиметров.
— Смотри, — его голос стал ниже, — мы можем просто молчать и ждать... или я могу сделать так, чтобы ты перестала думать о времени.
Его пальцы легко скользнули по её щеке, задержавшись у линии подбородка. Он наклонился ещё ближе, почти касаясь губами её уха.
— Что выбираешь? — прошептал он, и в его интонации чувствовалась едва сдерживаемая насмешка.
Она сглотнула, чувствуя, как в груди всё сжалось от этого близкого, дерзкого внимания.
— Думаю, ты уже решил, — ответила она чуть тише, чем собиралась.
Он ухмыльнулся, словно именно этого ждал. Его ладонь переместилась на её талию, слегка потянув к себе.
— Вот это ответ, — пробормотал он и, не касаясь губами, провёл кончиком носа вдоль её виска, вниз, к шее.
Она почувствовала, как по спине пробежала дрожь, а в голове стало трудно собраться с мыслями.
Он молчал всего долю секунды, но в его взгляде промелькнула решимость. Теодор медленно притянул её ближе, и его губы коснулись её губ — сначала осторожно, словно пробуя вкус, а потом глубже, настойчивее, с тем самым тихим, почти ленивым напором, от которого перехватывает дыхание.
Его руки скользнули к её плечам, и в следующий миг она почувствовала, как мягкая ткань её домашнего свитера легко сползает вниз. Он стянул его одним движением, будто это было самым естественным делом в мире, и отбросил на кровать за её спиной.
— Нам ведь никто не мешает, — произнёс он вполголоса, но при этом не отводил взгляда. В его глазах мелькала та самая дерзкая искорка, от которой у неё внутри всё сжалось.
Секунду они просто стояли, глядя друг на друга, и тишину нарушал только их дыхание, которое теперь стало быстрее и тяжелее.
Тепло его ладони скользнуло по её талии, притягивая ближе. Теодор наклонился, и его губы коснулись её шеи — сначала легко, едва заметно, будто он проверял, как она отреагирует.
Затем поцелуи стали глубже, теплее, и он медленно спустился ниже, оставляя мягкие прикосновения на её коже. Она почувствовала, как его дыхание обжигает, когда он коснулся губами линии ключицы, задерживаясь там чуть дольше, чем нужно, словно нарочно растягивал момент.
Он поднял взгляд, не прекращая лёгких касаний, и уголки его губ тронула та самая лениво-насмешливая улыбка, из-за которой у неё дрогнули колени.
Её дыхание стало рваным, будто каждый его поцелуй крал у неё воздух.
Она машинально сжала пальцы на его рубашке, как будто боялась, что он отстранится.
В висках стучало, всё вокруг будто расплылось, оставив только его тёплые руки и низкий, чуть хриплый смех, вырвавшийся у него, когда он заметил, как она дрожит.
Где-то на границе сознания она понимала — всё это безумие, они заперты в комнате всего на десять минут, — но тело предательски тянулось к нему всё ближе.
Теодор, заметив это, едва заметно приподнял подбородок, заставляя её смотреть прямо в его глаза, и шепнул что-то тихое, от чего у неё внутри всё перевернулось.
Его голос был низким и тёплым, почти обжигающим:
— Ты понятия не имеешь, как я ждал, чтобы остаться с тобой вот так... — слова коснулись её кожи так же, как и его губы.
Он провёл ладонями по её спине, притянув ближе, будто хотел стереть любое расстояние между ними. Его поцелуи стали глубже, настойчивеe.
Снаружи слышался смех и громкие голоса друзей.
Её пальцы дрожали так сильно, что пуговицы будто издевались — не поддавались сразу. Теодор усмехнулся краем губ, наблюдая за её неловкой поспешностью, и, не выдержав, помог ей, расстёгивая оставшиеся сам.
— Торопишься? — тихо прошептал он, склонившись так близко, что его дыхание обожгло её губы.
Она не ответила, только притянула его ближе, чувствуя под ладонями тепло его кожи и напряжение мышц. Его руки обвили её талию, и он прижал её к себе так, что она ощутила, как сильно он хочет её.
Он снова коснулся её шеи губами, оставляя лёгкие, почти болезненные поцелуи, а его пальцы медленно скользнули вверх по её боку, будто изучая каждый её вдох.
Он подхватил её за талию так легко, будто она ничего не весила, и одним движением уложил на кровать. Матрас мягко пружинил под ними, а Теодор, упираясь руками по обе стороны от её головы, склонился так близко, что их носы едва не коснулись.
В его взгляде не осталось и намёка на насмешку — только сосредоточенное, почти хищное внимание, будто весь мир сжался до одного момента и до неё.
Он медленно провел рукой по её боку, ощущая каждый изгиб и дрожь, пробегавшую по коже. Его пальцы мягко коснулись шеи, скользнули к плечу, оставляя после себя легкое тепло и электричество.
Глаза Теодора горели, наполняясь смесью желания и чего-то почти неуловимого — нежности, которой он редко позволял себе.
Он наклонился ближе, губы коснулись её, но поцелуй был медленным, исследующим, будто он хотел запомнить каждую секунду.
Её дыхание сбилось, сердце колотилось в груди, а все сомнения растворились в этом тихом, наполненном ожиданием моменте.
Нотт стал помечать тело Розалины багровыми пятнышками. Кожа горела, но когда Розалина закрыла глаза и позволила себе насладиться этим, все мысли в ее голове вдруг исчезли. Все проблемы, ее здоровье и проклятье.
Она скользнула пальцами в кудряшки Теодора, а после медленно стала оттягивать из назад.
Рывок, короткий, резкий, заставляющий Теодора вскинуть голову, открыть рот в беззвучном выдохе.
Рука Розалины расслабилась, но полностью ее она не убрала. Лишь скользнула все ниже. Пальцы поглаживали затылок, шею, медленными и мягкими движениями, что сводили Теодора с ума.
Она заглянула в его лицо, и не увидела прежней ухмылки, сарказма и всего, что так характерно ему. В его глазах было лишь желание и любопытство, что она будет делать дальше.
Она вздрогнула, когда его изящными и длинные пальцы оттянули резинку ее домашних штанов. Она изучала взглядом каждое его выражение лица, стараясь запомнить этот момент как можно детальнее.
Он смотрел на нее с нежностью, и вопросом «Ты уверена?»
Розалина почувствовала, как тепло разливается по её коже, когда её пальцы мягко сжали шею Теодора. Этот лёгкий нажим будто заставил его наклониться ближе, словно поддаваясь невидимому притяжению.
Она не стала ждать, сама смело поцеловала его — сначала нежно, едва касаясь губами, а затем поцелуй углубился, став более страстным и уверенным. Их дыхание смешалось, и на мгновение весь мир вокруг перестал существовать — оставались только они двое и этот долгий, тёплый контакт.
Её руки скользнули по его спине, чувствуя напряжение и одновременно расслабление, а сердце билось так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди.
Теодор отвечал на её поцелуй с той же страстью, его ладони мягко обвили её талию, не желая отпускать.
Её пальцы легко скользили по его коже, обводя контуры ключицы, нежно задерживаясь на линии груди и плавно опускаясь ниже, к рельефу его пресса. Каждое прикосновение было одновременно исследованием и признанием, будто она читала его тело, запоминая каждую деталь.
Теодор слегка вздохнул, чувствуя тепло её рук и напряжение в воздухе между ними. Его глаза закрылись на миг, отдаваясь этим ощущениям, а затем вновь открылись, полные желания и непередаваемой близости.
Мгновение казалось вечностью, и в этом немом диалоге прикосновений и поцелуев они словно находили друг в друге убежище от всего мира.
Теодор медленно провёл ладонями вверх по её спине, словно стараясь запомнить каждую изгиб и прикоснуться к самой сути. Его пальцы легко касались, не спеша, вызывая у Розалины волны трепета, от которых она почти теряла контроль над собой.
Он прижал её к себе сильнее, и его губы скользнули вниз по её шее, оставляя после себя горячие следы, которые заставляли дрожать. В его дыхании звучало желание, в котором не было ни капли сомнения.
Теодор сжал ее бедра, уткнувшись лицом ей в шею. Она в это время расстегивала ширинку его джинс. Дрожащими, неумелыми руками.
Его руки соскользнули под ее трусы, и она тут же крепче вжалась в его плечи.
Розалина вздрогнула, а ноги ее подкосились. Теодор мастерски нажимал на нужные точки. Она вдруг смутилась, вспомнив , кто сейчас нависает над ней. Нотт, который всегда был для нее слишком надоедливым, бесячим и до жути невыносимый.
Тео, словно уловив ее мысль, ускорил темп, от чего она сильнее сжала его плечи. Она вонзила свои когти ему в кожу.
Теодор стал замедлять свои движения, а она расслабила свои руки. Розалина вдруг вскрикнула, и в ту же минуту обессиленная отпусти свои руки.
В самый напряжённый момент послышался лёгкий стук в дверь, и голос Джинни прозвучал с иронией:
— «Вы там про нас не забыли?»
— «Пожалуй, пора возвращаться к реальности», — пробормотал Теодор, выпрямляясь и приводя в порядок рубашку.
Розалина, слегка покраснев, кивнула.
Розалина и Теодор быстро натянули одежду, стараясь скрыть последние следы близости. Его рубашка застегнулась с легким щелчком, её волосы быстро взъерошились в спешке.
Они вышли из комнаты, и в гостиной их уже ждали остальные — Гермиона, Джинни, Пенси, Драко и Блейз. Все посмотрели на них с легкой улыбкой и едва заметным интересом.
Розалина обменялась с Теодором быстрым взглядом, в котором читалась одновременно неловкость и понимание: этот момент останется между ними.
Гермиона, не обращая внимания на их состояние, улыбнулась и сказала:
— «Ну что, продолжим?»
Теодор откинулся на спинку кресла, а Розалина села рядом, пытаясь вернуть себе привычное спокойствие.