33 глава.
Розалина перелистывала страницы, глаза уставали, буквы начинали сливаться в одно серое марево. Она моргнула, медленно оторвалась от книги и выпрямилась в кресле, выгибая спину и потирая затёкшую шею. Всё тело ныло — от долгого сидения, от напряжения, от страха.
Она медленно повернулась к Теодору. Тот сидел, уткнувшись в текст, лоб нахмурен, губы чуть шевелились, будто он читал про себя. Розалина прищурилась... и вдруг уголки её губ поползли вверх в ленивой, но хитрой улыбке. Что-то явственно щёлкнуло у неё внутри.
Она встала.
Тео поднял голову, чуть приподняв бровь.
— Ты куда это? — спросил он, словно поймал её на месте преступления.
— Подожди, — хмыкнула она, — я сейчас.
Она скрылась в своей комнате и вернулась спустя минуту с чем-то в руках. Тео только заметил провода, корпус, и понял, что это — волшебное радио. Она поставила его на край стола, махнула палочкой — и комната тут же наполнилась мягкими, лёгкими, ритмичными звуками джаза.
Розалина повернулась к нему с почти детской улыбкой и протянула руки:
— Потанцуем?
Теодор застыл, уставившись на неё так, будто она предложила ему сыграть в фанты перед всей школой.
— Ты серьёзно? — он приподнял бровь, чуть откинувшись на спинку дивана. — Я не собираюсь танцевать посреди комнаты. У нас тут, вообще-то, кризис.
— Да брось, — Розалина закатила глаза, — я устала сидеть и не двигаться. Движение всегда нужно! Особенно когда ты полдня просидел в одной позе, перебирая пыльные книги. Это почти терапия.
Он продолжал смотреть на неё, прищурившись. А она стояла перед ним — босиком, волосы чуть растрёпаны, в рубашке с закатанными рукавами, со светом из окна за спиной и этой упрямой, живой искрой в глазах.
Он вздохнул. Медленно поднялся, подошёл, и взял её за руку.
— Если ты наступишь мне на ногу, я прокляну тебя.
— Ну-ну, — усмехнулась она, — как трогательно.
И они закружились — без определённого ритма, без особой грации, зато с настоящим облегчением. Как будто мир за окном можно было на время отключить... ради этой одной минуты.
Розалина смеялась — легко, звонко, с той самой искренностью, которая бывает только в редкие мгновения, когда не думаешь о завтрашнем дне. Она кружилась по комнате, держа Теодора за руки, чуть запаздывая в движениях, то отступая, то притягиваясь ближе.
— Ты ужасно двигаешься, — поддразнила она, хохоча.
— Спасибо, — с сарказмом буркнул Теодор, — я с детства мечтал услышать это от тебя.
Музыка лилась из радио, плавная, ритмичная, почти игривая. Розалина не пыталась танцевать по-настоящему — она просто двигалась, поддаваясь порыву, поворачивалась, запрокидывала голову, хохотала, когда Тео чуть не наступал ей на пальцы или пытался изобразить поклон.
— А ну-ка, вот так... — она резко повернулась, обернулась вокруг его руки, — видишь? Легче, чем варить зелье.
— Это ты просто лёгкая, — фыркнул он, но усмехнулся.
— Конечно, — она подмигнула, — я же почти призрак.
Они двигались по комнате, как будто забыли обо всём — о книгах, о смертельной угрозе, о тёмной магии. Был только он, она, музыка и нечто невесомое между ними.
Смех Розалины всё ещё звучал, когда она неожиданно потеряла равновесие, и Тео поймал её за талию, притянув к себе.
Теодор, всё ещё удерживая её за талию, внезапно шагнул ближе и, прежде чем она успела что-либо сказать, подхватил Розалину на руки. Она коротко пискнула от неожиданности, но он уже закружил её, легко, будто она весила не больше перышка.
— Тео! — воскликнула она, с трудом сдерживая смех, прижавшись лбом к его плечу. — Ты сумасшедший!
— А ты только сейчас поняла? — ухмыльнулся он, продолжая вращаться по комнате, будто в каком-то странном и нелепом вальсе без правил.
Розалина закинула голову назад, волосы раскинулись по воздуху, как лёгкий шелковый шлейф, а на губах её играла та самая редкая улыбка.
Музыка продолжала играть где-то на фоне — тихая, чарующая, будто бы приглушённая расстоянием. Теодор ещё держал Розалину за талию, её ладони покоились у него на груди. Они стояли почти вплотную, дышали в одном ритме, глаза не отводили друг от друга. Казалось, даже воздух между ними натянут, как струна.
И вдруг, будто удар колокола в тишине, Розалина подняла взгляд и тихо, почти не двигая губами, спросила:
— Тео... кто мы друг другу?
Он не сразу понял, что она это сказала. Вопрос повис в воздухе внезапно, без предупреждения, как грозовая туча в ясном небе. Розалина сама будто удивилась собственной смелости — она не моргала, смотрела ему прямо в глаза, будто искала там ответ раньше, чем он успеет сказать хоть слово.
Теодор замер.
Шутка — на языке. Улыбка — на лице. Но в груди всё внезапно сжалось.
Он смотрел на неё, и в первый раз за долгое время не знал, как отреагировать. Не потому что ответа не было — он был. Но он чувствовал, как этот момент может всё изменить.
Между ними тянулось молчание. Не глупое. Не неловкое. А тихое, живое, наполненное чем-то большим, чем просто слова.
— Почему ты спрашиваешь? — наконец прошептал он.
Розалина опустила взгляд, едва заметно пожала плечами.
— Мы ведь точно не друзья. Правда?
Теодор смотрел на неё, и впервые за долгое время в его взгляде не было ни капли насмешки. Ни привычной дерзости, ни той ленивой ухмылки, которой он обычно прикрывал свои чувства. Только тишина, в которой зарождалась честность.
Он отпустил её медленно, словно боялся, что любое движение разрушит хрупкость момента. Но при этом не отступил — остался рядом, почти касаясь её пальцев своими.
— Я тебя люблю, — сказал он наконец, негромко, почти буднично, как говорят что-то неоспоримо настоящее. — И мне всё равно, кто и что об этом подумает. И ты права — это не дружба. Никогда не было.
Он шагнул к ней ближе, взял её ладони в свои и поцеловал сначала одну, потом другую — осторожно, как будто извиняясь за все свои шутки, за молчание, за неопределённость.
Розалина улыбнулась — медленно, с тем особенным теплом, которое нельзя подделать.
И прошептала:
— И я тебя.
Он снова обнял её, прижимая к себе чуть крепче, чем раньше, будто теперь боялся отпустить. Розалина уткнулась носом в его шею, глубоко вдохнула его запах — тёплый, терпкий, родной. Всё внутри неё, что было сковано тревогой, сжалось, а потом — растворилось. Словно её наконец отпустили.
Он снова наклонился к ней, но на этот раз не спеша, будто давая ей время остановить его, если захочет. Она не остановила. Их губы встретились в поцелуе — не таком горячем и спонтанном, как раньше, а тихом, глубоком, настоящем. В этом поцелуе не было страха, только признание и обещание.
Когда они отстранились, Теодор тихо сказал:
— Нам всё равно придётся рассказать остальным.
Розалина фыркнула:
— Думаешь, они не догадываются?
— Драко точно все уже знает, — усмехнулся Тео.
Дверь тихо скрипнула, и в комнату вошли Блейз и Малфой.
Малфой — как всегда: руки глубоко в карманах мантии, взгляд ледяной, будто он пришёл сюда не поговорить, а вынести приговор.
Блейз, в отличие от него, сразу нарушил напряжённую тишину:
— Розалина, — начал он с характерной для него ленивой интонацией, — я до жути не люблю всю эту скукоту, связанную с книгами и вечными посиделками в библиотеке. — Он махнул рукой, словно отгоняя мысль об этом. — Но и не хочу, чтобы ты... ну, внезапно взяла и умерла.
Он склонил голову, прищурился, и уголки губ изогнулись в лёгкой, почти насмешливой улыбке:
— Поэтому... как-нибудь да помогу. Но не обольщайся, посвящать этому все свои дни я не собираюсь.
В его голосе не было ни тени печали — только фирменная смесь сарказма и показной беззаботности, за которой, однако, легко угадывалась готовность держать слово.
Розалина, приподняв бровь, скрестила руки на груди.
— Какая самоотверженность, Блейз. Даже не знаю, как тебя благодарить, — её голос был пропитан иронией, но в уголках губ мелькнула тёплая улыбка.
Малфой, всё это время стоявший в стороне, лениво перевёл взгляд с одного на другую.
— Забавно, — протянул он, — обычно он даже за шоколадную лягушку не утруждает себя вставать с кресла.
— Ой, Малфой, — хмыкнул Блейз, — не делай вид, что ты не таков же.
— Я, по крайней мере, выгляжу лучше, когда ленюсь, — невозмутимо парировал Драко, опершись о стену.
Розалина тихо рассмеялась, покачав головой.
Розалина, не обращая внимания на их возмущённые интонации, спокойно поставила пластинку на место и щёлкнула замочек волшебного радио, заставив комнату погрузиться в мягкую тишину.
— Пока давайте просто полежим, — негромко сказал Теодор, откинувшись на подушки. — А потом, когда придут Пенси, Гермиона и Джинни, тогда и начнём.
— Джинни Уизли!? — в один голос рявкнули Малфой и Блейз, будто это имя оскорбило само их благородное воспитание. Малфой приподнял брови, а Блейз театрально откинулся на спинку кресла, как человек, которому только что сообщили об ужасном преступлении.
— Её что, сюда пригласили? — с подчеркнутым недоумением уточнил Драко, поигрывая кольцом на пальце.
— Вам что, одной гриффиндорской Грейнджер было мало? — с ехидной усмешкой добавил Блейз. — Решили ещё и Уизли позвать?
Розалина бросила на них взгляд, в котором смешались усталость и едва заметное веселье.
— Вы двое, — протянула она, — я смотрю, ваши предубеждения живут дольше, чем средний змей в зоопарке.
Дверь в гостиную приоткрылась, и в проёме появилась Пенси — как всегда безупречно собранная: ровная осанка, тёмные волосы уложены так, будто она шла не через коридоры Хогвартса, а по подиуму, и едва заметный аромат её духов моментально наполнил комнату.
— Так... — она окинула всех быстрым, оценивающим взглядом. — Я уже слышу, что кто-то тут паникует из-за списка гостей.
— Мы не паникуем, — холодно вставил Малфой, даже не поднимая головы.
— Да, просто возмущаемся, — добавил Блейз, явно наслаждаясь моментом.
Пенси закатила глаза и села в кресло, закинув ногу на ногу.
— Если вы двое не перестанете вести себя, как старушки, которым не нравится новый сосед, я лично выпишу вам зелье от занудства.
Тео тихо усмехнулся, а Розалина заметила, как уголки его губ дрогнули.
Пенси усмехнулась, опускаясь в кресло и изящно поправляя подол мантии:
— Снова слизеринская компания в сборе... Как в пятом курсе, — в её голосе звучала лёгкая ностальгия, смешанная с иронией.
— Только тогда у нас не было... гриффиндорских гостей, — заметил Блейз, выразительно приподняв бровь.
— И проклятий, — тихо добавил Тео, бросив взгляд на Розалину.
— Ну... зато скучно не будет, — Пенси взяла подушку, облокотилась на подлокотник и посмотрела на дверь. — И где наши героини дня?
— Помнится, наши главные заботы были: как сдать зелья и кто пригласит кого на бал. — добавил Блейз.
— А ещё кто у кого спишет домашку, — вставил Тео.
— Это вы у меня списывали, — фыркнула Розалина, — и даже не стеснялись.
Розалина посмотрела на них и чуть улыбнулась:
— Знаете,я не думала, что вы все согласитесь.
— Мы же слизеринцы, — пожала плечами Пенси. — Мы своих не бросаем.
Малфой вдруг, откинувшись на спинку кресла, заговорил:
— Вы в курсе, что у нас новый стажёр? И, как всегда, нам снова придётся менять график дежурств, распределение аудиторий... и прочее, — он сделал паузу, явно раздражённый.
Розалина оторвалась от своих записей и прищурилась:
— Кто? С какого факультета?
Малфой хмыкнул, уголки губ изогнулись в знакомой саркастичной ухмылке:
— Гриффиндорская девчонка. С первого курса липла к слизеринским, будто у нас вход для туристов.
— Липла? — переспросил Блейз, заинтересованно приподняв бровь. — Кому конкретно?
— Не ко мне, если ты об этом, — быстро отрезал Малфой, хотя в голосе проскользнула лёгкая насмешка. — Но по слухам, у неё была... скажем так, слабость к тем, кто не терпит львов.
Тео фыркнул:
— О, звучит многообещающе.
Розалина закатила глаза:
— Прекрасно. Ещё одна причина для конфликтов. Как будто нам их мало.
Пенси усмехнулась:
— Конфликты — самое интересное в рутине.
— И когда собрание стажёров? — наконец подал голос Теодор, лениво перебирая перо в пальцах.
— Завтра утром, — ответил Малфой, глядя на него так, будто проверял, успеет ли тот проспать. — И да, придётся прийти вовремя, Нотт.
Тео скривился, но ничего не сказал.
— Значит, завтра мы увидим эту... — Розалина сделала неопределённый жест рукой, подбирая слово, — гостью из львиного прайда.
Дверь распахнулась, и в комнату вошли Джинни и Гермиона.
Джинни, оглядев компанию, фыркнула:
— Ну и что за сборище змей?
— Приятное, — парировал Блейз, даже не поднимаясь с дивана. — Мы уже привыкли к львицам в гостях, но ты, Уизли, — особый сюрприз.
— Я здесь по делу, а не ради ваших подколов, — отрезала она, опускаясь в кресло рядом с Гермионой.
— По делу? — переспросил Малфой, склонив голову набок. — Забавно.
Розалина подняла бровь, но ничего не сказала, лишь отхлебнула чай.
Гермиона устало провела рукой по волосам и твёрдо произнесла:
— Пора прекратить это враждебное перешёптывание. Мы здесь, чтобы помочь найти ингредиенты для зелья, а не для того, чтобы мериться ядом.
Розалина кивнула, слегка подавшись вперёд:
— Согласна. Давайте так: Блейз, Малфой и Теодор идут в библиотеку, находят все подходящие книги по редким ингредиентам и приносят сюда. Мы с девочками будем читать и отбирать нужное. Всё, что окажется бесполезным, вы отнесёте обратно.
Малфой закатил глаза, но ничего не сказал, Блейз лишь усмехнулся, а Теодор, встретившись взглядом с Розалиной, чуть приподнял бровь — мол, «ты серьёзно собираешь нас гнать на побегушки?».
Розалина в ответ медленно повернула к нему голову, прищурилась и почти незаметно наклонила подбородок — выражение лица говорило без слов: «Ты перечить мне вздумал?»
Теодор выдохнул сквозь нос и, отведя взгляд, коротко бросил:
— Ладно.
Теодор коротким кивком позвал Малфоя и Блейза.
— Пошли, — бросил он, вставая.
Малфой недовольно заправил полы мантии, но поднялся, а Блейз, как обычно, отреагировал лишь лёгкой ухмылкой.
Они вышли из комнаты, и дверь за ними тихо закрылась.
Книги, стопками нагромождённые на полу и на подоконнике, казались целой маленькой башней знаний, которую им предстояло разобрать.
— Начнём с этих, — Розалина потянулась к верхней книге, аккуратно открыла её и быстро пробежала взглядом первую страницу.
Шуршание переворачиваемых страниц заполнило комнату. Гермиона внимательно вчитывалась в каждую строчку, иногда хмурясь и что-то помечая закладкой. Джинни, наоборот, листала быстро и безжалостно откладывала тома в стопку «ненужных».
Розалина методично просматривала оглавление каждой книги, ловко выбирая главы, которые могли хоть как-то касаться зелья. Через несколько минут на полу образовались две стопки: одна — тонкая и почти жалкая, с редкими находками, другая — высокая, как башня, с ненужными книгами, которые ждали, чтобы их унесли обратно.
— Если так пойдёт и дальше, — вздохнула Джинни, — мы утонем в бесполезной бумаге.
Розалина подняла голову и холодно произнесла:
— Зато будем знать, что ничего не упустили.
Часы тянулись медленно, как вязкое мёдоваренье. Девушки читали без остановки, перекладывая книги из одной стопки в другую. Иногда дверь приоткрывалась, и в комнату заходили парни — с руками, полными новых тяжёлых томов.
— Вот, — Блейз ставил стопку на стол с осторожностью, будто боялся, что книги рассыплются и разбудят пол-Хогвартса.
— Эти заберите, — Гермиона, даже не отрывая взгляда от страницы, кивала на высокую гору ненужных книг.
Теодор молча подхватывал её, бросая короткий взгляд на Розалину. Она отвечала тем же — сухим, почти ледяным кивком, от которого у него почему-то возникало желание остаться, а не уходить.
Дверь снова закрывалась, и в комнате вновь воцарялось шуршание страниц и лёгкое постукивание пера Гермионы по краю стола.
Так повторялось раз за разом: парни возвращались с новыми томами, девушки отбрасывали ненужные, словно отсеивали пустую породу в поисках редкого кристалла.
Пенси вдруг резко отодвинула от себя тяжёлый том и, хлопнув в ладоши, громко воскликнула:
— Я нашла! Смотрите, здесь описывается, как осторожно взять слезу великана!
Все головы обернулись к ней.
— Правда? — Джинни даже отложила свою книгу в сторону, а Гермиона придвинулась поближе.
— Да! — Пенси постучала пальцем по пожелтевшей странице. — Тут всё расписано: когда лучше подходить, что говорить, и даже как правильно собрать её, чтобы не потеряла магические свойства.
Лица девочек озарились радостью. Розалина аккуратно взяла книгу из рук Пенси, прочитала заголовок и, прищурившись, положила её в отдельную полку — ту, где они хранили всё самое важное для зелья и ритуала.
— Одна задача меньше, — тихо сказала она, но в её голосе прозвучала удовлетворённая нотка.
Прошёл час. В комнате стояла тягучая тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц и скрипом перьев. Розалина, устроившись поудобнее на стуле, перевернула очередную страницу и вдруг замерла.
— «Эссенция чистой тени»... — тихо прочитала она вслух, словно пробуя слова на вкус.
Гермиона подняла голову от своей книги:
— Что? Ты нашла упоминание?
— Не просто упоминание, — Розалина чуть наклонилась над текстом, пробегая глазами строчки. — Здесь есть описание, где её можно добыть... и предупреждение о том, что тень может... — она нахмурилась, — забрать часть твоей магии, если подойти неправильно.
Джинни скривилась:
— Звучит не очень дружелюбно.
Розалина аккуратно закрыла книгу, положила её рядом с той, что нашла Пенси, и, не поднимая глаз, произнесла:
— Нам придётся идти туда ночью.
В этот момент дверь снова распахнулась, и в комнату вошли парни с очередной охапкой книг.
Они молча поставили их на стол, а ненужные унесли обратно. Работа продолжилась, и страницы вновь зашуршали.
Гермиона провела пальцами по обложке, словно проверяя её на прочность, и сказала:
— Эта книга полностью посвящена тому, чтобы ритуал прошёл удачно. Оставляем?
Девочки переглянулись и дружно кивнули.
Розалина осторожно взяла том и положила его рядом с другими — в аккуратную стопку, где уже лежали книги о слезе великана и эссенции чистой тени.
В воздухе витало чувство, будто их маленькая библиотека превращается в хранилище секретов.
Пенси, сияя, откинулась на спинку стула и с лёгким азартом хлопнула ладонью по столу:
— Что ещё нам нужно найти?
Розалина скользнула взглядом по списку ингредиентов, кончиком пера медленно подчеркивая оставшиеся пункты.
— Сердце лунного камня... — произнесла она, и в её голосе было что-то торжественное. — И это всё.
— Подождите! — Гермиона выпрямилась, словно её только что осенило. — Я помню! У меня была книга, где описывалось сердце лунного камня.
Девочки переглянулись, и по комнате пронеслась волна радости.
— Это значит... — тихо начала Пенси, и её глаза опасно сверкнули, — что мы нашли всё, что нужно.
Она медленно придвинулась вперёд, облокотившись на стол, и заговорщицким тоном добавила:
— И знаете, что это значит? Мы должны это отпраздновать... огневиски!
Гермиона нахмурилась:
— Пенси, мы же в Хогвартсе...
— О, Гермиона, — перебила та, отмахнувшись, — немного огневиски ещё никому не мешало. К тому же... — она многозначительно улыбнулась, — мы заслужили.
Розалина вздохнула, но уголок её губ предательски дрогнул.
В коридоре за дверью раздались шаги — чёткие, тяжёлые. Ещё секунда — и дверь в библиотечную каморку приоткрылась, впуская в комнату поток холодного воздуха и трех парней. На их лицах читалась усталость, а на волосах — тонкая пыль от дальних полок.
Розалина, не отрываясь от свитка со списком, кивнула на стол:
— Отнесите это, и на этом всё. Мы нашли всё, что нужно.
В её голосе прозвучала окончательная точка.
Парни, будто синхронно, выдохнули с облегчением и опустили книги на стол с тихим глухим стуком. Теодор закатил глаза и провёл ладонью по шее, разминая мышцы.
— Слава Мерлину, — пробормотал он. — Ещё немного, и я бы стал частью этой библиотеки.
Пенси, наблюдая за тем, как парни опускаются на ближайшие стулья, хитро прищурилась и хлопнула в ладони:
— Я схожу за своими запасами, — произнесла она с таким тоном, будто объявила о величайшей находке дня.
Теодор поднял бровь:
— Запасами?
— Огневиски, — с лёгкой гордостью уточнила Пенси. — Для особых случаев.
Блейз даже привстал, заинтересованно взглянув на неё.
Пенси с улыбкой развернулась, а её шаги быстро затихли в коридоре.