31 глава.
Розалина потянулась, глаза ещё не до конца привыкли к свету. Постель рядом была пуста.
Гермионы не было.
Часы показывали, что утро уже давно началось — и Роза, чертыхнувшись себе под нос, вскинулась с кровати, наскоро пригладила волосы и выскочила из комнаты в мятой рубашке и носках, которые чудом не потеряла ночью.
Из гостиной донёсся голос.
Тот самый. Насмешливо-ленивый.
— А вот и наша сонливая больная принцесса, — протянул Теодор, не поднимая взгляда от книги, но уголки его губ предательски дёрнулись.
Розалина остановилась в дверях, щурясь на свет.
— Удивительно, что ты встал раньше меня. Неужели впервые не валялся до полудня?
— Я поднимаюсь рано, когда на кону судьба мира, — невозмутимо бросил он. — Или когда кто-то обещает устроить пытки. Надо быть начеку.
— Ага, — фыркнула Роза, проходя мимо и кидая подушку с кресла в него. — Уверена, ты просто не спал, строя в голове идиотские шутки.
— Кто-то должен сохранять лёгкость, пока вы трое будете спорить о свойствах корня мандрагоры.
— Учитывая, что ты не отличаешь мандрагору от мокрицы, может, лучше тебе молчать, — отозвалась Гермиона, не поднимая глаз от плана на пергаменте.
— Тсс, Грейнджер, — шепнул Драко, потягивая чай. — Он ещё только начал утро. Не отрывай его от самодовольства — оно его кофе.
Розалина закатила глаза и взяла свободный кружок чая, делая первый глоток.
— Сегодня нам нужно весь день провести в библиотеке, для поисков. Я надеюсь, что вы все еще хотите участвовать в небезопасном поиске ингредиентов.
Все трое переглянулись.
А Теодор, откинувшись на спинку кресла, проговорил:
— Значит, начинается. Наша маленькая алхимическая война. Ну что, принцесса, веди нас.
Розалина только открыла блокнот, как Драко с ленцой потянулся, скрестил руки за головой и протянул:
— Не хочу начинать день в библиотеке.
Он скривился, как будто одно это слово портило ему всё настроение.
— Пошлите хоть позавтракаем. Я не настолько предан науке, чтобы голодным разбирать алхимические рецепты.
Гермиона устало закатила глаза:
— Ты каждый раз ведёшь себя так, будто тебя заставляют вручную собирать философский камень.
— Кто знает, — пожал он плечами. — С твоими стандартами всё возможно.
Теодор кивнул, отложив книгу:
— А вообще идея здравая. Я тоже не думаю на голодный желудок. Разве что о тебе, Роза, — он скосил на неё взгляд, — но это, как ты понимаешь, не помогает с ингредиентами.
Розалина громко захлопнула блокнот.
— Хорошо.
Гермиона сдержанно улыбнулась, а Драко, потягиваясь, сказал:
— Если мне кто-то принесёт чай и круассан, я даже, быть может, возьмусь за раздел про свойства магических самоцветов.
— Мечтай, — хором ответили остальные.
Большой зал шумел привычным утренним гулом: стук ложек, стрекот сов, смешки, звяканье кубков и шелест мантий. Розалина наконец-то позволила себе расслабиться — впервые за долгое время. Она медленно жевала тёплый тост, отпивая тыквенный сок и чувствуя, как еда по-настоящему усваивается, а не застревает где-то в тревожном желудке.
И всё было бы хорошо... если бы не истеричная волна смеха и каблуков.
— ЛЮБИМАЯ СЕСТРИЧКА, НЕУЖТО КУШАЕТ?! — в голосе Пенси было столько театра, что стол слизеринцев мгновенно оживился.
Розалина едва не подавилась и медленно подняла взгляд на приближающуюся девушку, откидывая локон с лица.
— Пенси...
— Да брось ты! — Паркинсон плюхнулась рядом, крепко приобняла Розу за плечи и глянула в её тарелку с притворным ужасом. — Ты что, еду вспомнила? Это прогресс. Обычно ты питаешься как привидение: холодная, бледная и ни черта не жуёт.
— Спасибо за комплимент, — проворчала Розалина, убирая её локти со своей тарелки. — Просто последние дни... много дел. Работа. Подготовка. Лекции. Стажировка.
— Много дел? — Пенси прищурилась. — А я думала, ты от нас просто прячешься. Уж не влюбилась ли в гриффиндорца? Или вон, в Нотта?
Розалина фыркнула и подняла брови:
— Мне кажется, ты читаешь слишком много романтических бульварок, Пенси.
— Никогда не бывает слишком много, — ответила та с гордостью.
И тут за столом появился Блейз Забини, как всегда элегантный, с надменным выражением лица и ароматом дорогих духов, который с лёгкостью перебил запах овсянки и тыквенного хлеба.
— Мда уж, — протянула Розалина, опуская вилку. — Осталось только Крэбба с Гойлом, и у нас будет полный набор ностальгии по худшим годам Слизерина.
Блейз сел, небрежно бросив мантию на спинку стула:
— Я тоже скучал, если что. Особенно по твоему очаровательному сарказму.
— Вы ведь даже не стажёры, — протянула она, уставившись на обоих. — Дайте хотя бы доесть, прежде чем втаскивать меня обратно в эмоциональную драму.
— Только если после этого ты расскажешь, куда пропадаешь и почему выглядишь как человек, спящий по два часа в день, — заметил Блейз, уже наливая себе кофе.
Розалина на мгновение застыла, затем ответила слишком бодро:
— Просто взрослая жизнь. Кто-то должен быть ответственным. В отличие от вас двоих.
Пенси закатила глаза, но замолчала.
Пенси подперла щеку рукой, хитро глядя на всех за столом.
— Какие у вас планы на сегодня, а? — начала она, вытягивая слова с ленцой. — Я вот заметила, что вы... — она обвела рукой Драко, Гермиону, Теодора и Розалину, — в последнее время слишком много времени проводите вместе. Прямо как секта.
Она склонила голову вбок, и в голосе мелькнула обида, смешанная с искренним интересом:
— Что сегодня делать будете, четвёрка? И вообще... куда вы всё время пропадаете?
Розалина, не отрываясь от чашки с чаем, тяжело выдохнула. Слова Пенси резонировали — накапливались вопросы, на которые ей пока было слишком сложно давать честные ответы. Но в голосе сестры не было враждебности. Только любопытство. И лёгкая тоска по тем временам, когда всё было проще.
Она посмотрела на Пенси устало, но без раздражения.
— После завтрака поговорим, — спокойно сказала она. — Я тебе всё объясню.
Пенси приподняла брови.
— Всё-всё?
— Ну, всё, что могу, — добавила Розалина, давая понять, что разговор будет серьёзный, но не бесконечный.
Драко сделал вид, что вдруг заинтересовался содержимым своей чашки. Гермиона отвернулась, но уголки её губ подрагивали — она знала, что этот момент рано или поздно настанет.
А Теодор хмыкнул и лениво заметил:
— О, давайте устроим посвящение. С факелами. И испытанием. Пенси, ты боишься летучих мышей?
— Боюсь твоего чувства юмора, — отрезала она, не моргнув. — Но спасибо, что предложил.
Розалина допила чай, встала, поправила мантию.
— Пойдём, Пенс.
— Будем ждать в библиотеке! — крикнул Теодор ей вдогонку, лениво откинувшись на спинку скамьи.
Розалина закатила глаза, не оборачиваясь.
Но уже через пару шагов всё-таки резко остановилась, повернулась на пятках и, с насмешливо-ленивой грацией, отправила Тео воздушный поцелуй, как бы бросая вызов.
Он чуть приподнял бровь и ухмыльнулся.
Когда Розалина вновь повернулась лицом к выходу, ловкий взгляд Пенси уже был на ней — и не просто взгляд, а выражение смеси шока, подозрения и женской интуиции.
— Что? — бросила Роза, будто заранее защищаясь.
— Ты... — медленно начала Пенси, прищурив глаза, — флиртовала с Ноттом?
— Я? — Розалина дернулась плечом. — Это просто сарказм. У нас такой стиль общения.
Пенси, всё ещё в замешательстве, молча повела её к выходу из замка.
Когда девушки вышли во двор, утреннее солнце уже ярко освещало клумбы и дорожки. Вдоль забора стояли старые деревья, и под одним из них, в тени, Пенси остановилась, поправила юбку и опустилась на траву, поджав ноги.
— Ну ладно, — сказала она, глядя на Розу, которая села рядом. — Рассказывай.
Розалина тяжело выдохнула, прикрыла глаза, будто собираясь с духом.
Слова застревали в горле — как будто если их произнести вслух, всё станет ещё более реальным.
— На мне... — начала она, голос дрогнул, — ...типо... проклятие. Магический паразит, так скажем.
Пауза.
— Он... ну... — она усмехнулась горько, безрадостно. — Знаешь, убивает меня.
Пенси перестала дышать.
Розалина повернулась к ней.
Пенси, смотрела на неё, широко раскрытыми глазами.
Словно пыталась понять: это... это шутка? Розалина просто переигрывает?
Но... нет. В этом взгляде не было фальши.
— Ты умираешь?..
— Не прямо сейчас, — мягко ответила Роза. — Но... если мы не найдем способ снять это — рано или поздно, да. Но мы начали поиски. Мы уже нашли кровь феникса, она в списке ингредиентов для зелья. Осталось — всё остальное.
— И поэтому... — тихо продолжила Розалина, — я всё время с ними. Гермиона, Драко, Тео — они помогают. Мы как команда. Пока.
— ...А я? — вдруг спросила Пенси. — Почему ты сразу не сказала мне?
Розалина опустила взгляд.
— Потому что я боялась, что ты посмотришь на меня как на... ну, как на кого-то, кто сломался. Кто не справится.
Она снова подняла глаза:
— А ты всегда видела во мне сильную. Я просто... не хотела, чтобы это изменилось.
Пенси кинулась к ней и обняла. Крепко. Почти до боли.
— Дура ты. Никакая ты не сломанная. Просто теперь я тоже в команде. Ты даже не пытайся меня отстранить. Я тебя не отпущу.
Пенси сжала край своей мантии, пальцы побелели.
— Что мне делать? — выдохнула она, глядя на сестру так, будто от этого зависело всё.
Розалина отвела взгляд, наблюдая, как ветер шевелит верхушки деревьев. Она вздохнула.
— Ничего. Не беспокойся об этом. Мы... справимся.
— Ты хочешь, чтобы я стояла в стороне и смотрела, как ты умираешь? — резко перебила Пенси. — Ну уж нет. Не расскажешь ты — пойду к твоим друзьям. Гермиона растреплет. Или Малфой. Или этот...
Она замолчала, поджав губы.
Розалина помедлила, затем повернулась к ней. Глаза у неё были уставшие, словно за последние недели в них выжгли всё, кроме сдержанности.
— Пенси, прошу... — голос её дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — Я не хочу, чтобы ты наблюдала за моими страданиями. Мне... тяжело. И если ты рядом, мне вдвойне. Потому что ты — всё, что у меня осталось из нормального. Не превращай и это в боль.
Пенси сделала шаг вперёд.
— А ты — всё, что есть у меня. Я не отойду. Хочешь ты этого или нет.
Молчание повисло между ними, плотное, как старая ткань, пропитанная слезами.
Розалина молча вздохнула, будто сдавшись — не Пенси, а обстоятельствам.
— Хорошо, — сказала она тихо. — Пойдёшь с нами в библиотеку. Там и распределим, кто что делает.
Она поднялась с травы, отряхнула подол мантии и уже собиралась сделать первый шаг, когда за спиной прозвучало:
— Что у тебя с Ноттом?
Голос Пенси не был ни насмешливым, ни подозрительным. Скорее... осторожным.
Розалина замерла. Медленно обернулась.
Пенси стояла, скрестив руки, приподняв одну бровь, и внимательно смотрела на сестру. Во взгляде не было привычной игривости — лишь прямой, цепкий интерес.
— Ничего, — выдохнула Розалина после короткой паузы, слишком быстро.
Пенси наклонила голову.
— Ничего? Это «ничего» так на тебя смотрит, будто готов убить за то, чтобы ты не моргнула без него. Это «ничего» касается тебя так, как будто вы уже... — она махнула рукой, не договорив, — и ты тоже на него смотришь. Только когда думаешь, что никто не видит.
Розалина закатила глаза, но в щеке дёрнулся нерв.
— Я вижу. И, кстати, это больше, чем я когда-либо видела между тобой и кем-либо ещё. Даже с тем твоим... как его... Эдвардом.
Розалина прикусила губу. В груди защемило, словно кто-то одним словом напомнил ей, как много изменилось.
— Не трогай Эдварда, — тихо бросила она.
— Тогда расскажи про Теодора, — спокойно сказала Пенси. — Я не дура. И я не враг.
Розалина медленно выдохнула, глядя куда-то мимо Пенси — в листву, в небо, в те чувства, которые трудно назвать.
— Он мне нравится, — наконец произнесла она. Голос её был ровным, но тихим. — Наверное, даже больше, чем просто нравится. Он... самый приятный человек в моей жизни. В каком-то абсурдном, ноттовском смысле. Он может бесить своими шутками, доводить до истерики, но при этом... он делает для меня всё. Без просьб, без условий. Просто потому что я — это я.
Она опустила взгляд, и уголок её губ дрогнул — не улыбка, не грусть. Что-то между.
— Он заботится обо мне, как не заботился никто. Даже когда я веду себя мерзко. Даже когда молчу или отталкиваю. Он остаётся. Всегда остаётся.
Пенси хотела что-то сказать, но Розалина продолжила:
— Между нами... это не дружба. Мы точно не друзья. Хотя, никакого "мы вместе" тоже не было. Ни слов, ни признаний. Просто... мы знаем. Оба. Что это — больше.
Она подняла глаза на Пенси.
— Странно, да? Я отзываюсь так о заносчивом Теодоре Нотте, которого я всегда недолюбливала.
Пенси смотрела на неё с минуты две — молча, пристально. Потом выдохнула, слегка покачав головой:
— Честно? Я думала, ты свяжешься с каким-нибудь умником-равнодушником из Рейвенкло. Или, в худшем случае, снова залезешь в трясину со своим Эдвардом. Но Нотт... — она хмыкнула. — Никогда бы не подумала. Хотя теперь всё встало на свои места. Не знаю, насколько ты в него влюблена, но он, походу, в тебя по уши. Только скажи слово и он разнесёт Хогвартс ради тебя. Даже не сомневайся.
Розалина отвела взгляд, но на губах осталась лёгкая улыбка. Уверенность в Тео — в том, что он и правда останется, как бы она ни пыталась оттолкнуть — была, пусть и не озвученная.
— Ладно, — Пенси хлопнула её по плечу. — Пошли уже, ты слишком долго копаешься в чувствах. Сейчас расплачешься, и придётся всё это в библиотеке Гермионе объяснять.
— Сама расплачешься, — буркнула Розалина, вставая. — Пошли.
Они двинулись в сторону замка.
В библиотеке царила тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц и редким скрипом стульев. За дальним столом уже сидели Гермиона, Теодор и Драко — сосредоточенные, будто уже успели вчитаться в половину фонда.
Когда Розалина подошла, за её спиной появилась Пенси. Драко тут же вскинул бровь и, даже не скрывая раздражения, спросил:
— Ты зачем сюда Пенси привела?
Розалина усмехнулась и, не останавливаясь, направилась к столу:
— Она поможет нам найти ингредиенты.
Пенси закатила глаза, проходя мимо Малфоя:
— Не волнуйся, Драко, я умею читать. И даже на латыни.
Они расселись за длинный дубовый стол. Гермиона, словно учитель перед началом лекции, выпрямилась и заговорила:
— Сейчас мы ищем книги, где в названиях и описаниях говорится о редких ингредиентах, зельях и ритуалах. Нам нужны не просто упоминания, а именно подробности — как добыть, как использовать, что будет, если ошибиться. Без последствий, это ключевое.
Она разложила перед собой несколько карточек-закладок.
— Как только находите такую книгу, несёте её сюда, на этот стол. Потом читаем, выписываем нужное и сравниваем. Может, что-то повторится в разных источниках — тогда это надёжнее.
— Что именно ищем? — уточнила Пенси, вытаскивая из сумки перо и пергамент.
— Все, что связано с эссенцией чистой тени, сердцем лунного камня, слезой великана, чистой магией, исцелением от древних проклятий, — ответила Розалина. — Словом, любое слово, что звучит угрожающе и слишком старо, чтобы было понятно.
— Прекрасно, — буркнул Драко. — Обречён умереть в библиотеке.
Теодор бросил на него взгляд:
— Лучше уж здесь, чем в школьном туалете от поцелуя дементорши.
Розалина хмыкнула, взяла стопку карточек и направилась к дальним полкам. Остальные, под шумок, потянулись за ней.
Розалина углубилась в дальний угол библиотеки — туда, где пыль ложилась на корешки книг, как тонкий, забытый временем покров. Здесь пахло старой бумагой, сухими чернилами и чем-то еле уловимым... древним. Она провела пальцами по ряду кожаных томов, выискивая заголовки, в которых могли скрываться ответы.
«Слёзы единорога и иные редкие эссенции» — на полку.
«Трансмутация духа: магия крови и света» — подходит.
«Древние ритуалы очищения: от чумы до проклятий» — определённо.
Каждую потенциально полезную книгу она вытаскивала и аккуратно ставила на край ближайшего столика, формируя собственную стопку надежды. Некоторые были обвязаны лентами, другие хранили между страницами пожелтевшие заметки прежних читателей. Иногда Розалина задерживалась на строчке, взглядом цепляясь за странную формулировку или название ингредиента, похожее на то, что они искали. Но пока всё было разрозненным, как обрывки карты без центра.
Она глубоко вдохнула и снова потянулась к верхней полке, почти на цыпочках, выуживая огромный том с потёртым заголовком — «Плоть, Прах и Пламя: сущность живого в великой алхимии».
Розалина фыркнула. Звучит мрачно. Значит — в тему.
В тишине библиотечного зала раздавались лишь лёгкие шаги остальных и шелест страниц. Работали молча, как единый слаженный механизм.
Каждый искал не просто знания — каждый искал способ спасти её.
Розалина продолжала водить пальцем по старым потрёпанным корешкам, прислушиваясь к скрипу древесины над головой и тишине, в которой можно было расслышать даже движение пылинки. Но вдруг — шаги. Лёгкие, неторопливые, с характерной ленивой небрежностью. Она повернула голову — и, конечно же.
Теодор стоял в проходе между стеллажами, прислонившись плечом к полке, как будто это не библиотека, а гостиная у камина. Одна рука — в кармане, на губах — лениво-довольная полуулыбка.
— Чего не ищешь? — спросила она с прищуром, по-прежнему держа в руках книгу.
Он чуть наклонил голову, словно это был очень сложный вопрос.
— Хочу поискать рядом с тобой, — ответил он, будто бы между прочим.
— Вдруг я пропустил, как ты от духа умираешь посреди раздела «Психомагия и расстройства сознания». Было бы обидно.
Он подошёл ближе, вытянул с полки какую-то книгу без названия, бегло взглянул на страницу и тут же всунул обратно.
— Хотя, если честно, я в этом разделе вообще не разбираюсь. Всё такое... пыльное и занудное.
Розалина закатила глаза и вновь обратилась к полкам, но краем глаза следила, как он медленно прохаживается вдоль стеллажей рядом с ней, театрально вскидывая брови при виде особенно жутких названий.
— О, смотри, «Сердце ведьмы: рецепты из старого времени».
Он повернулся к ней с видом заговорщика.
— Твоя автобиография?
— Угу, только ты в ней — ингредиент, — парировала она, не отрываясь от книги.
Он усмехнулся — коротко, тихо. Потом, просто стал рядом и начал перебирать тома.
Розалина, подержав в руках очередной пыльный том, с досадой посмотрела на верхние полки. Те, где книги с названиями вроде "Редкие алхимические компоненты и условия их безопасного извлечения" маячили маняще, но были совершенно недоступны ей без лестницы. Или без магии. Или — без Тео.
Она повернулась к нему, прищурилась и кивнула в сторону верхних рядов.
— Будь полезен, Нотт. Я до туда не достаю, а ты вроде как длинный.
Теодор ухмыльнулся, не двигаясь с места.
— То есть я у тебя теперь как библиотечная лестница? Романтично.
— Тео, — протянула она с наигранным терпением. — Просто возьми книги сверху. Хочешь, потом я похвалю тебя. Или медаль сделаю.
Он лениво выпрямился, потянулся к полке — и в процессе нарочито театрально вскинул руки, будто разминая плечи перед полётом.
— Ради тебя, Роза, я готов даже поднять руки вверх. Это, между прочим, жертва. Мы, слизеринцы, таким обычно не занимаемся.
Она сдержала смешок, наблюдая, как он без усилий дотянулся до нужных томов и начал складывать их ей в стопку.
— Вот видишь? — сказала она. — Полезный. Почти хороший мальчик.
Теодор взглянул на неё через плечо, уголки губ чуть дрогнули.
— Почти? Слишком щедро.
Когда Розалина вглядывалась в корешки книг, пытаясь разглядеть затертые названия, Теодор вдруг шагнул ближе — она не услышала ни звука. Тело его появилось у неё за спиной, почти вплотную.
Прежде чем она успела обернуться, он поднял руку над её плечом и потянулся к самой верхней полке, выдергивая оттуда массивный том с потрепанным тиснением. Его грудь почти касалась её спины, дыхание — едва заметное — ощущалось у виска.
Розалина, резко почувствовав, насколько он близко, повернулась, намереваясь сказать что-то колкое — но столкнулась с ним практически нос к носу.
Он как раз убирал локон волос с её плеча, когда она повернулась.
— Осторожнее, — мурлыкнул он, с искрой в голосе. — А то еще подумаю, что ты специально в меня врезалась.
Они стояли так, почти не двигаясь.
Книга, за которой Теодор потянулся, всё ещё была в его руке, но он и не думал опускать её. Он будто забыл, зачем пришёл, и просто смотрел на неё сверху вниз, лениво, насмешливо... и с той самой тенью в глазах, которую она уже научилась узнавать — смесь раздражающей самоуверенности и чего-то куда более тёмного, тянущего.
Розалина тоже не отводила взгляд. Грудь всё ещё слегка подрагивала от ускорившегося дыхания, щеки немного горели — и не от жары. Она уже не стояла вплотную, но расстояние между ними всё равно было недостаточным, чтобы игнорировать близость.
Теодор медленно отложил книгу в сторону, её корешок глухо стукнулся о деревянную полку. Его пальцы коснулись щеки Розалины — мягко, но с намерением. Он не спешил, будто изучал её реакцию, пробовал границы. Его большой палец провёлся вдоль скулы, задержался чуть ниже.
Розалина чувствовала, как внутри всё будто замирает. Будто из воздуха исчез кислород. И оставалось только он — стоящий слишком близко, смотрящий слишком глубоко, молча сжимающий её в одном только прикосновении.
Он не задал ни вопроса. Не сделал ни одного лишнего движения. Просто наклонился — и поцеловал её.
Без спешки. Без хищной требовательности, к которой она успела привыкнуть от него.
Её пальцы вцепились в полки за спиной — не потому что она теряла равновесие, а потому что под ногами словно исчез пол. Он держал её за талию — легко, но надёжно, будто именно он был тем, кто должен удерживать её в реальности, когда всё остальное плывёт.
Его губы, сначала осторожные, становились настойчивее. Не требовательные — нет. Это было другое. Словно в поцелуе было зашифровано всё то, что они не сказали друг другу за недели: раздражение, страх, нежность, бессонные ночи и несбывшиеся слова.
Он отстранился лишь на секунду, вдохнув слишком резко, как будто и сам не верил, что делает это. Его лоб коснулся её лба.
— Скажи «нет»... — прошептал он, почти умоляюще.
Но она не сказала. Только закрыла глаза, подтянулась ближе, коснулась его губ снова, будто это был единственный ответ, который могла дать.
Теодор крепче сжал её в талии, спиной разворачивая её к полкам. Его пальцы прошлись вдоль её позвоночника, как раньше — но теперь в этом не было ни насмешки, ни игры.
Где-то в зале по-прежнему шелестели книги и шаги. Где-то за углом Гермиона, Пенси, Драко...
Теодор выдохнул, прижавшись к её шее.
— Ты сведёшь меня с ума, — прошептал он, почти яростно.
Она усмехнулась сквозь дрожь дыхания.
Он снова поцеловал её. И на этот раз — глубже. Жаднее.
Он стал целовать её шею нежно, Роза прикрыв глаза чуть откинула голову назад, кладя руки ему на плечи.
От таких прикосновений у нее перехватило дыхание. Губы Тео стали слегка покусывать кожу Розалины.
Он опустил свои губы ниже её ключиц, не переставая покусывать кожу. Прижимая её всё сильнее к себе своей рукой
Розалина запустила свои пальцы ему в кудрявые волосы, слегка сжимая их.
Он отстранившись посмотрел ей в глаза, а после опять целуя её, но уже с большим напором. Их губы слились в страстном поцелуе. Он резко приподняв её на руки, положил на ближайший стол
Он стоял между её ног, не отстраняясь от поцелуя положил свои руки ей на бедра.
Розалина мягко упёрлась ладонями ему в грудь, отстраняясь. Губы её всё ещё были припухшими от поцелуев, дыхание сбивчивым. Она подняла взгляд — в нём не было злости, скорее — тяжёлая попытка вернуться к реальности.
— Тео... — её голос звучал тише, чем обычно, хрипло. — Гермиона, Пенси и Драко могут прийти в самый... неподходящий момент.
Теодор приподнял бровь, ухмылка медленно расползалась по лицу.
— Вот именно поэтому... мы должны были запереться в каком-нибудь подземелье, а не в библиотеке, — протянул он лениво, всё ещё не отступая совсем, будто намеренно оставляя расстояние между ними предельно зыбким.
— И бросить их искать ингредиенты? — она покачала головой, стараясь отдышаться. — Вся эта... штука, которая меня убивает, помнишь?
Он склонился ближе, обхватив её лицо ладонями.
— Как я могу забыть, если каждая секунда с тобой из-за этого кажется украденной?
Её глаза на миг дрогнули. В горле застряло что-то вроде комка. Она легко отступила, пытаясь вернуть себе голос разума.
— Давай найдём книги. А потом... потом, может быть, украдём ещё пару секунд.
Теодор ничего не ответил, только выпрямился, поправил мантию и кивнул. Но перед тем как повернуться к полке, его рука скользнула мимо её кисти — мимолётное, но намеренное прикосновение, — и он прошептал:
— Держу тебя за слово.
Я не знаю, описывать ли мне такие сцены 🫠🫠