29 глава.
Розалина шла к теплицам сквозь остатки утренней прохлады, которую солнце скоро собиралось испарить. С каждым шагом в голове стучало одно слово: чёрт-чёрт-чёрт. От неловкости, от усталости, от того, что произошло и того, что услышали.
У входа в теплицу её уже ждала Профессор Спраут — приветливая, слегка растрёпанная, как всегда, с руками по локоть в земле и ароматом базилика, который как-то неизменно сопровождал её присутствие.
— Розалина, дорогая, — с улыбкой позвала она. — Как хорошо, что ты пришла вовремя! У меня к тебе дело. Очень ответственное.
Розалина сжала пальцы в кулак.
— Конечно, профессор, — выдавила она.
— Сегодня будет лекция по взаимодействию магических растений с заклятиями стихий. Я хочу, чтобы ты провела её. Но не одна, — Спраут хитро улыбнулась. — Вместе с мистером Ноттом. Это будет прекрасная возможность вам сработаться. Всё-таки вы — ассистенты преподавателей, а значит, команда. Согласна?
Ну если он и в этот раз не придёт, — подумала она, — я точно направлю на него Аваду Кедавру. Без предупреждения.
— Разумеется, профессор, — сказала она с идеально вежливой улыбкой. — С радостью.
Спраут обрадованно хлопнула в ладоши и вручила ей список: темы, материалы, схемы. И добавила уже на ходу:
— Ах да, он уже знает. Должен быть к началу. Надеюсь, у него... не возникло срочных дел.
Розалина не ответила. Она просто развернулась и пошла прочь, уже прикидывая, где достать лопух с ядом — в научных целях, конечно.
Когда Розалина свернула в коридор, ведущий к кабинету, первым, что она увидела, была не дверь, а он — Теодор Нотт.
Он стоял, как всегда, в своём лениво-презрительном стиле: плечом опирался о каменную стену, руки в карманах, рубашка небрежно заправлена, взгляд устремлён в сторону. В его губах — шоколадная сигарета, медленно тлеющая, запах которой странно сладко вонзался в воздух замка. Он выглядел так, будто всё под контролем. Будто ничего не было.
Она подошла, не замедляя шага. Ни слова. Ни взгляда.
И прежде чем он успел что-либо сказать, она выдернула сигарету из его пальцев, бросила на пол и со всей силой придавила носком ботинка, размазав сладкий дым в каменную пыль.
Он даже не пошевелился, когда она вырвала у него сигареты и с явным вызовом придавила их носком ботинка к полу. Только лениво проводил взглядом — от её руки до лица, — и поднял брови.
— Заботишься? — протянул с усмешкой. — Какая трогательная перемена.
— Переживаю, что и меня отругают за то, что ты куришь в Хогвартсе перед первокурсниками, — фыркнула она, складывая руки на груди. — Не хочу, чтобы нас обоих выкинули из замка. Особенно из-за таких... изысканных привычек.
Тео ухмыльнулся, наклонился ближе, будто хотел сказать что-то секретное — и прошептал с игольчатой насмешкой:
— Странно, что ты заговорила об утренней дисциплине... после такого... продуктивного утра. Хотя, если что, могу лично сказать Спраут, что ты была занята... практикой дыхательных упражнений. Очень глубокой.
Розалина поперхнулась воздухом. Щёки вспыхнули, как от пощечины. Он это нарочно. Он всегда делает нарочно.
— Ты неуравновешенный..— прошипела она, отвернувшись, прежде чем он успел увидеть, как сильно её это задело.
— А ты очаровательна, когда бесишься, — сладко протянул он. — Пошли, профессор.
И развернулся к двери, как ни в чём не бывало, даже не дожидаясь её шага.
Дверь кабинета скрипнула, и в класс вошли двое: Розалина — собранная, почти холодная, с поднятым подбородком и застывшим лицом, и Теодор — вальяжный, с ленивой полуулыбкой, будто он пришёл не на лекцию, а на вечернюю прогулку.
В классе уже сидели студенты — младшие курсы, растянувшиеся по партам, кто-то с пергаментами, кто-то сонно уткнувшись в локти. Но при виде этих двоих тишина мгновенно окутала помещение.
— Доброе утро, — чётко произнесла Розалина, проходя вперёд. — Сегодняшнюю лекцию мы проведём вместе с ассистентом профессора Снейпа — мистером Ноттом.
Тео лениво кивнул, встал чуть сбоку от неё, облокотился на край стола и добавил:
— Добрейшее вам утречко. Постараемся не разочаровать... хотя это вряд ли.
Некоторые ученики сдержанно усмехнулись. Розалина незаметно ткнула его локтем — мол, серьёзно, Тео?, но он только безмятежно пожал плечами, будто вообще не понимал, о чём речь.
— Сегодня мы будем говорить о взаимодействии магических растений с основными стихийными заклинаниями, — продолжила она, сдержанно, по плану. — В том числе — о том, как можно использовать свойства растений для усиления или ослабления эффектов магии.
Тео подхватил её мысль, как будто всё заранее отрепетировано:
— А ещё — как не взорвать теплицу, если вы внезапно решите устроить фаербол на фоне душистого кизляка. Поверьте, зрелище было бы интересным, но профессор Спраут нас за это повесит вверх ногами где-нибудь у гномьего пруда.
Опять смех. Нервный, но искренний.
Розалина стояла у доски, чётко и уверенно диктуя всё, что записала накануне. Речь текла ровно, как по нотам:
—...и в случае с корнем язвенника, под действием incendio, испаряется эфирное масло, провоцируя выброс ядовитых спор, которые...
Она остановилась, чтобы сделать пометку на доске. Линия мела была чёткой, как и тон её голоса. Она жестикулировала, не задумываясь — привычно, профессионально, будто преподавала уже не первую неделю.
А за её спиной — Тео.
Он сидел развалившись в кресле, откинувшись назад, будто всё это представление его лишь слегка развлекает. Иногда лениво вбрасывал комментарии:
— Если не хотите провести ночь в больничном крыле, советую не нюхать его без перчаток. Никаких героических "я просто понюхал" — это сработает только один раз.
Смех в классе. Розалина на секунду сжала мел крепче.
Она продолжила:
— Поэтому важно помнить о защитных чарах до начала взаимодействия с растением. Особенно если вы работаете с—
И тут он провёл рукой вдоль её позвоночника.
Плавно, не спеша. От середины спины до поясницы.
Она вздрогнула. В теле пронёсся ток — слишком резко, слишком отчётливо. Голос сбился:
—...с, э... если вы... работаете с... с активным токсином...
Она замерла на долю секунды. Сердце забилось в горле. Она слышала, как кто-то из студентов хихикнул, кто-то зашептался. Теодор же сидел за её спиной с тем самым взглядом, в котором невозможно было точно прочесть — игра ли это, насмешка... или вызов.
Розалина медленно выпрямилась, повесила мел на доску и развернулась, глядя на студентов:
— ...Мистер Нотт добавит по теме что-нибудь ещё?
Он приподнял бровь, наклонился вперёд, словно делая одолжение.
— Конечно. Только если ты ещё раз собьёшься, мне придётся повторить — для наглядности.
Уголки его губ изогнулись в слишком знакомой полуулыбке.
Пауза. Розалина моргнула, сцепила руки перед собой, чтобы не швырнуть в него стул.
Урок продолжался, но Розалина ощущала себя так, словно стояла в центре шторма — и только внешне всё было спокойно.
Она рассказывала, объясняла, демонстрировала на практике: показывала, как накладывать простые заклинания на растения, чтобы изменить их реакцию.
Слова лились ровно... большую часть времени.
— Итак, если направить поток магии вдоль стебля, вы можете контролировать рост в нужном направлении, даже если... — она сбилась. На секунду. — ...если растение, эм... восприимчиво к свету.
Виной тому был Теодор.
Он стоял слишком близко.
Сначала — просто дышал ей в шею, едва заметно, но ощутимо. Его дыхание обжигало кожу под воротником. Она старалась игнорировать это, но с каждой минутой — всё сложнее.
— Обратите внимание, — продолжала она, — на то, как растение реагирует на магию огня — оно...
Его рука легла на её талию. Легко. Мягко. Как будто случайно. Как будто ничего особенного.
Но Розалина запнулась, словно язык стал ватным.
— ...оно... сокращается, если... э...
Он скользнул пальцами выше — вдоль спины, медленно, будто просто проверял, дышит ли она. Она дышала. Глубоко. Отрывисто.
Он отступал и приближался, как хищник, который знал: жертва не убежит. Не хочет убегать.
Она двинулась вперёд, будто пытаясь сохранить дистанцию, продолжила говорить, переключив внимание на магический базилик, но:
— Если же... если заклинание использовать не по прямой, а по дуге...
Он снова провёл ладонью по её боку. На этот раз чуть крепче. Ни один ученик этого не видел — слишком сосредоточены
Пульс бился в горле. Она хотела оттолкнуть его. Сказать что-то колкое. И при этом — не отойти ни на шаг.
Когда она наклонилась к демонстрационному столу, он нагнулся вместе с ней, почти касаясь губами её уха.
— Слишком много заикаешься. — прошептал он, едва касаясь её кожи дыханием.
Розалина выпрямилась, взяла в руки колбу, словно для демонстрации, и чуть громче, чем нужно, сказала:
— А теперь ,кто хочет попробовать сам?
Это был вызов. И способ выжить.
Потому что если бы он коснулся её ещё хоть раз — урок закончился бы не на растениях.
— Подойди, не бойся, — мягко сказала Розалина, приглашая одного из младших учеников к столу. — Сейчас покажу, как направить поток магии через стебель, не повреждая структуру.
Мальчишка — худой, нервная версия гриффиндорца — подошёл к ней с неуверенной палочкой в руке. Розалина наклонилась к нему, взяла его запястье, корректируя положение пальцев.
— Вот так, — шептала она. — Рука должна быть мягкой, но не расслабленной. Контроль идёт от плеча.
Она знала, что делает. Она хотела сконцентрироваться на объяснении.
Она специально встала с другой стороны стола — оставив его за спиной, в метре. Но... это не помогло.
Её нога почувствовала касание. Едва-едва — как будто он просто задел случайно. Но это было не «случайно».
Он провёл носком ботинка вдоль её икры. Медленно.
Розалина на долю секунды перестала дышать.
— Палочка ровно. Не напрягай запястье, — с трудом выговорила она ученику, не отрывая взгляда от его руки, хотя кожа под коленом горела. — Заклинание произноси чётко.
Касание повторилось. На этот раз выше — вдоль задней стороны её колена.
— Хорошо... — выдохнула она, чуть тише, чем следовало.
Теодор сидел, как ни в чём не бывало. Спокойный, с безмятежным видом, будто слушал её с восхищением.
А сам под столом играл с её равновесием.
И когда она, не выдержав, чуть повернулась, чтобы бросить на него молниеносный взгляд, он уже смотрел.
В его глазах читалось:
Попробуй останови меня. Тебе даже это нравится.
Теперь говорил он.
Теодор стоял перед классом с тем же лениво-уверенным видом, с которым, кажется, он делал всё в жизни — будто это не лекция, а импровизированное выступление на вечернем балу.
— Стихийные заклинания оказывают влияние не только на физическое состояние растения, но и на его магическое ядро. Особенно если оно связано с природными циклами, — говорил он, небрежно крутя палочку между пальцев. — Например, при использовании Ventus рядом с корнем флуореты, можно добиться ускоренного распространения пыльцы... иногда — слишком ускоренного.
Розалина стояла рядом, чуть позади. Она внимательно следила — не за ним, а за тем, чтобы он ничего не упустил.
И когда он пропустил важную деталь, она шагнула ближе:
— Только при условии, что растение не напитано влагой за последние двадцать четыре часа. Иначе выброс пыльцы будет нестабильным и может спровоцировать аллергическую реакцию у мага.
Она произнесла это чётко, ясно — и почти сразу почувствовала лёгкое касание по подолу юбки.
Он едва заметно коснулся ткани пальцами — скользнул по краю, как бы небрежно, будто это просто жест сопровождения речи. Но она знала.
Это было намеренно.
Он не любил, когда его перебивали. Даже она.
Он продолжил, будто ничего не произошло:
— Как справедливо добавила моя коллега, — подчеркнул он слово коллега с лёгким оттенком иронии, — контроль над влагой важен. Хотя, как по мне, самое интересное — это когда растение теряет контроль.
Снова касание.
Ниже, ближе к колену.
Розалина стиснула зубы и сделала шаг в сторону, ровно на длину пальцев.
Он даже не посмотрел на неё — просто говорил дальше.
— В момент нестабильности растение может показать истинную природу — агрессивную, пассивную, адаптивную. Всё зависит от того, с кем оно имеет дело.
Точно так же, как и человек, будто бы прошептало её сознание.
Розалина скрестила руки на груди и ответила:
— Именно поэтому важно сначала изучить структуру, прежде чем пытаться её изменить.
Её голос звучал спокойно, но внутри всё бурлило.
Потому что с каждым словом он будто дразнил её: своим тоном, своими глазами, и... своими руками.
Её голос звучал чётко. Ровно. Но только потому, что она заставляла себя говорить. Потому что в этот момент Теодор стоял сбоку, чуть позади — и его рука скользнула к ней под юбку.
Сначала — по задней стороне бедра. Медленно, лениво, с нажимом, как будто проверял, почувствует ли она.
Она почувствовала.
Всё тело напряглось. Спина — выпрямилась. Грудь — резко вдохнула воздух.
— ...если вы нарушите баланс между растением и магическим потоком... — продолжила она, голос предательски дрогнул, — это может вызвать... опасную... эм... реакцию.
Его пальцы поднялись выше.
Она не смела обернуться. Не смела сдвинуться. Впереди — десятки глаз. Студенты внимательно слушали, смотрели, писали.
Никто не знал, что ассистент профессора Снейпа в данный момент вторгается в её самообладание, как заклинание проникает в ткань.
— Мисс Паркинсон, — один из учеников поднял руку. — А можно... ещё раз про то, как корень флуореты взаимодействует с Ventus?
— Д-да, конечно, — выдохнула она, чувствуя, как дыхание Теодора касается её уха. Он почти не дышал — он слушал. Наблюдал. Как она будет выкручиваться.
— Корень флуореты... — повторила она, опираясь на стол так крепко, что ногти врезались в древесину, — он реагирует на поток воздуха... расширением сосудов и...
Пальцы Тео провели по внутренней стороне её бедра, и она на секунду зажмурилась.
— ...и... если... — она заставила себя открыть глаза, — если... магическая волна идёт слишком резко — начинается выброс споровых капсул. И всё. — Она резко выпрямилась и повернулась к ученику. — Вы же не хотите, чтобы всё взорвалось?
Он испуганно мотнул головой.
— Отлично. Тогда запоминайте всё, что я сказала, — почти отрезала она.
Теодор отступил. Спокойно. Никаких следов. Никаких эмоций на лице. Только еле заметный огонёк в глазах. Он смотрел на неё, как хищник, который только начал охоту.
Последний вопрос был задан. Последнее заклинание — произнесено. Последняя шпора флуореты — распалась в воздухе.
— На сегодня всё, — произнесла Розалина, едва сдерживая дрожь в голосе, которая никак не относилась к усталости. — Домашнее задание — прочитать главы с пятой по восьмую, и составить сравнительную таблицу воздействия стихий на три любых магических растения.
Студенты стали подниматься, шумно сгребая перья, чернила и пергаменты.
Когда за последним учеником закрылась дверь, в кабинете повисла тишина.
Розалина осталась стоять у стола. Она не обернулась. Даже когда услышала, как Теодор подошёл ближе — ни спеша, ни прячась.
— Ты сбилась шесть раз, — лениво произнёс он. — Новый рекорд.
— Потому что рядом со мной был отвратительный паразит, — отрезала она, и только тогда обернулась. — Который не умеет различать публичное пространство и личные границы.
Он подошёл ближе. На грани допустимого. Её подбородок задрался чуть выше, будто в защите. Но в глазах — не было страха. Только злость. И всё, что под ней.
— Я не касался тебя, когда ты объясняла детям, — отозвался он с невинным видом. — Только когда ты начинала говорить вместо меня. Это, знаешь ли, важное педагогическое уточнение.
— Уточнение? — прошипела она. — Ты засунул руку мне под юбку, Тео!
Он склонился ближе, наклонившись к её уху:
— Зато ты говорила так красиво. И так старалась... не выдать себя. Мне понравилось.
Она выдохнула, резко.
— Ты отвратителен.
Розалина сжала кулаки. В груди всё кипело — от злости, от унижения, от того, что он снова победил в их безмолвной войне, заставил её терять контроль на глазах у студентов, на глазах у самой себя.
— Если ты ещё раз так сделаешь... — выдохнула она, но дальше...
Ничего.
Голова будто опустела. Не было слов, которыми можно было бы достаточно резко, достаточно точно описать, что она с ним сделает. А может — и не хотела. Не по-настоящему.
Теодор, конечно, это заметил.
Он вскинул бровь. Медленно.
И подался вперёд, с насмешкой, от которой хотелось либо ударить, либо поцеловать.
— То... что? — мягко, почти шёпотом.
— Взорвешь меня как флуорету?
— Или снова попытаешься игнорировать, как будто мы не стоим в метре друг от друга с руками под одеждой?
Она закусила губу.
Он наклонился к ней ближе ,их лица разделяло всего несколько сантиметров.
— То что, Розалина?
Голос — низкий, бархатный, полный яда и азарта.
Она смотрела на него, дыхание сбивалось всё сильнее. Слова будто застряли в горле. Потому что самое страшное — она не знала, что будет. Не знала, чего хочет сильнее: ударить его... или притянуть за ворот рубашки и сорваться окончательно.
Розалина молчала. Смотрела прямо в глаза — холодно, спокойно, и с тем огоньком, которого Теодор раньше в ней не видел. Не в постели, не в споре, не в заклинаниях.
И вдруг — усмехнулась.
— Тебе это не понравится, — сказала она, почти мурлыча. Голос звучал мягко, но под ним — сталь, раскалённая до бела. Словно план уже родился, и он был... некрасивым.
Теодор чуть прищурился, но не успел вымолвить ни слова.
Она развернулась на каблуках, волосы взметнулись следом, и резко захлопнула за собой дверь, оставив его одного в кабинете, окутанного её запахом, её голосом и тишиной.
Он остался стоять посреди комнаты. Медленно провёл рукой по губам, чуть тронул шею, где ещё чувствовалось тепло её дыхания. Уголки губ поползли вверх.
— Мерлин, — выдохнул он.