27 глава.
Вечер опустился на Хогвартс, будто кто-то набросил густой бархатный плед поверх замка. В слизеринской башне, в комнате для стажёров, царил полумрак: лампы под изумрудными абажурами отбрасывали мягкий свет, отражаясь в полированных чёрных столешницах и тёмном стекле окон. За столом, на мягких креслах и подушках, четверо сидели тесным кругом: Гермиона с аккуратно заплетёнными волосами, серьёзная и сосредоточенная; Драко с расстёгнутым воротом и усталым, но внимательным взглядом; Теодор, откинувшийся назад и глядящий в потолок, будто уже просчитывал варианты в уме; и Розалина — с ногами, подвернутыми под себя, она листала пергамент со списком ингредиентов.
Их разговор был напряжённым, но не паническим. Это был вечер стратегии.
Они обсуждали, где достать кровь феникса — редкость, запрет, магическая нестабильность. Гермиона вспомнила про один магический заповедник в Шотландии, где якобы живут дикие фениксы, но доступ туда только через Департамент охраны магических существ. Теодор фыркнул — это почти невозможно, и уж точно не быстро.
Эссенция смерти — самая пугающая. Как сохранить воспоминание о гибели, чтобы оно не сошло с ума? Гермиона предложила использовать магически зафиксированное место смерти с ритуальным следом. Драко упомянул одно старое имение, разрушенное во время войны, в котором остались следы сильной гибельной магии. Возможно, оно подойдёт.
Осколок памяти, где любовь сильнее смерти, — их самый личный и тонкий ингредиент. Тут даже не столько о способе добычи, сколько о готовности отдать часть себя. Они говорили об этом осторожно, почти с благоговением.
Кровь носителя — вопрос решён: это будет Розалина.
А вот «эссенция чистой тени» и «сердца лунного камня» — всё ещё оставались загадкой. Гермиона предположила, что тень может быть связана с местами, где нет света в магическом смысле. Драко вспомнил старые катакомбы под Дурмстрангом, куда он однажды заглядывал с отцом. Опасно. Но возможно.
Когда всё это было сказано, и список на пергаменте переполнился пометками, гербами, стрелками и красными линиями, наступила тишина.
Теодор потер виски:
— Ну, в целом звучит, как будто нас всех посадят. Лет на десять. Или похвалят. Потом посадят.
— Надеюсь, у тебя есть красивая мантия на судебный процесс, — буркнул Драко, закидывая ногу на ногу.
— Есть. Её подарила тётя, когда я случайно поджёг ей сад. Символично, — отозвался Тео без эмоций.
Розалина, устало свернув пергамент:
— Если нас и посадят, главное — чтобы камеры были раздельные. Я, конечно, многое готова вынести, но не шесть месяцев с вами двумя в одной комнате.
— Эй, ты ещё Гермиону не видела в голодном состоянии, — хмыкнул Драко. — Она одна способна на переворот в Азкабане.
Гермиона без эмоций:
— Прекрасно. А ты будешь тем, кого я сдам первым, чтобы получить снижение срока.
— Ну вот, — развёл руками Драко. — А ведь я собирался подарить тебе чай с облепихой. Все, хватит, — сдался Драко. — Если я ещё минуту вас послушаю, стану гриффиндорцем.
— Ты и так иногда светишься, — сказала Гермиона. — Наверное, остаточное сияние от зависти к Поттеру.
Розалина захохотала, а Теодор уже потянулся за подушкой, как будто собирался кинуть её в кого-то
Гермиона удивлённо приподняла брови, когда Розалина, потянувшись после смеха, вдруг сказала вполне серьёзным тоном:
— А хочешь... останься у нас на время? Ну, в башне. Так проще будет — и искать не придётся, и обсуждать можно сразу.
Гермиона моргнула, словно не ожидала такого предложения — особенно от слизеринки.
— В Слизеринской башне? — переспросила она, чуть прищурившись. — У вас же там, наверное, змеи вместо подушек и сарказм вместо завтрака.
— Во-первых, сарказм у нас — это десерт, — спокойно вставил Теодор. — Во-вторых, подушки у нас лучше, чем в библиотеке. Хотя там ты, кажется, уже завела собственную.
Розалина склонила голову на бок, глядя на подругу:
— Мы серьёзно. Ты всё равно почти всё время с нами. А так — не придётся бегать по коридорам, и мы будем уверены, что ты жива, а не зарылась в свитки где-то между зельями и некромантией.
Драко усмехнулся, откидываясь на подлокотник кресла:
— А меня спросить вы не хотите?
— Тебе и так позволили дышать нашим воздухом, — парировала Розалина, не поворачиваясь к нему. — Цени это.
Гермиона рассмеялась и немного потеплела в лице — ей действительно было приятно, пусть и странно.
— Ладно.
И как-то сразу стало теплее. Как будто их маленькая группа, созданная из обломков старой войны, обрела ещё одну нить, что соединяла их в этом странном, опасном, но живом моменте.