26 глава.
На следующее утро всё было иначе. Воздух в особняке был тише обычного — будто сам дом затаил дыхание, чувствуя, что они вот-вот уедут. Солнце пробивалось сквозь занавеси, лениво рассыпаясь по полу.
Они собирались возвращаться в Хогвартс.
Их ждал долгий путь: разговоры, объяснения, упреки, недоверие... и, конечно, поиски. Ингредиенты. Все эти странные, редкие, почти забытые вещества — одни только слова «эссенция чистой тени» или «осколок памяти, в которой любовь была сильнее смерти» звучали как вызов. Это могло занять месяц, а то и больше.
Но самое страшное было не в этом.
Они боялись, что могут не успеть. Что в какой-то момент Розалина почувствует, как в груди что-то щелкает, перекашивается, гаснет. Что магия Волан-де-Морта, затаившаяся в ней, возьмёт своё.
— Готова? — тихо спросил Теодор, подходя ближе.
Розалина посмотрела на него. Глаза у неё были немного отёкшими — то ли от сна, то ли от дум. Она кивнула.
— А ты?
Он на мгновение замер, потом слабо улыбнулся.
— Да.
На пороге особняка Розалина оглянулась ещё раз. Этот дом был мрачным, пыльным, временами — почти враждебным, но теперь... теперь он пах ромашками из сада, жареными сэндвичами и чем-то очень личным, тёплым. Она тихо вздохнула.
Теодор стоял рядом, держа в руках старый, потёртый медальон— именно его он зачаровал под порт-ключ.
— Готова? — спросил он, вновь.
Розалина кивнула, не отводя взгляда от медальона.
Они коснулись их вместе.
В следующее мгновение пространство вокруг скрутилось. Мир дёрнулся, как плохо натянутая струна — воздух стал густым и вязким, ветер хлестнул в уши, закружилось всё: небо, земля, воспоминания.
Потом — тишина. И мягкий удар ногами о землю.
Они оказались в краю, где уже виднелись башни Хогвартса, туманные поля и лёгкий дымок от утреннего камина в Хижине Хагрида. Дом, где всё начиналось. Дом, где их ждало настоящее испытание.
День начался с плана.
Они стояли у входа в Хогвартс, и в какой-то момент оба поняли — времени мало, слишком мало, чтобы откладывать хоть что-то.
— Разделимся, — сказал Теодор, смотря вперёд, на высокие ворота. — Я иду к Снейпу. Потом — к Макгонагалл.
— А я к Гермионе и профессору Спраут, — кивнула Розалина. — А с Драко... мы поговорим вместе.
Они переглянулись. Молчание между ними было не пустым — оно было согласием.
Розалина направилась в сторону библиотеки, где в это время обычно зависала Гермиона. Она не ошиблась: та сидела, окружённая книгами, с карандашом в волосах, углублённая в чтение.
— Гермиона... — тихо окликнула она.
Грейнджер подняла взгляд и, увидев выражение лица Розалины, тут же отложила книгу. Без лишних слов. Лишь внимательный, чуть встревоженный взгляд.
Розалина села напротив. Её голос сначала дрожал, но с каждой фразой становился увереннее. Она рассказывала всё: про магического паразита, про зелье, про ритуал, про ингредиенты... Гермиона ни разу не перебила, но морщила лоб, сжимала пальцы, как будто впитывая в себя каждый фрагмент истории.
Когда та закончила, Гермиона выдохнула.
— Конечно я с вами. Спрашиваешь еще?
***
Профессор Спраут была в теплице. Её руки были в земле, на щеке — отпечаток листа, а вокруг пахло свежей мятой и полевыми цветами. Розалина объяснила всё, почти в том же порядке, только... мягче. Теплее.
Профессор долго молчала, слушая, иногда поднимая взгляд. А потом просто подошла и взяла её за руку.
— Я помогу, девочка моя, — сказала она. — Ты помогала мне, теперь я помогу тебе.
***
В это время Теодор шёл мимо подземелий, где воздух пах зеленью и зельями. Снейп встретил его в своей комнате — без лишних формальностей. Его взгляд был острым, почти пронизывающим.
Тео говорил чётко. По делу. Никаких эмоций — только факты. Он знал: с Снейпом иначе нельзя.
Тот долго молчал после рассказа. Затем подошёл к полке, взял флакон с каким-то ингредиентом, поставил обратно.
— Кто-то должен будет взять в себя темную магию, — сказал Снейп спокойно. — Ты знаешь, что это значит?
— Да, — ответил Тео.
Снейп кивнул.
— Я приму участие.
***
Минерва Макгонагалл выслушала молча. Как всегда — прямая спина, пальцы, сцепленные перед собой. Её глаза не выражали страха, но в них было понимание.
— Вы нарушаете массу протоколов, — сказала она, когда Тео закончил.
— Да, — кивнул он.
— Я помогу вам.
А вечером, когда день уже клонился к ночи, они вновь встретились у Северного холла — и направились искать Драко.
Скоро уже вечер. Свет падал из высоких окон, окрашивая стены в янтарно-золотистый, и в этом теплом отблеске Теодор и Розалина молча шли по коридорам. Их шаги глухо отзывались на каменных плитах, всё ближе — к башне стажёров факультета Слизерин.
Слизеринская башня всё ещё сохраняла ту ледяную строгость, что запоминалась со школы: зелёный отблеск света от подводного озера, своды с зубчатыми арками, тяжёлые портьеры. Внутри пахло тёплым воском, сырой книгой и древесным дымом.
Драко сидел у окна, закинув одну ногу на подлокотник кресла, в мантии, полурасстёгнутой, с бокалом сливочного эля. Когда они вошли, он не сразу поднял взгляд — видимо, не ждал никого.
— Устроились как пара привидений, — пробормотал он, замечая их. — Что-то случилось?
Теодор и Розалина переглянулись. Теперь — их общее дело. Их тайна. Их решение.
— Драко, — начал Тео. — Нам нужно поговорить.
Малфой отставил бокал, посмотрел пристальнее.
— Говорите.
Они сели напротив. Розалина начала первая: голос ровный, но в глазах — напряжение. Она говорила про зелье, про проклятие, про ритуал. Теодор дополнял, иногда короткими фразами, но каждое его слово било в точку. Они не упрашивали — просто объясняли, что это важно. Что им не справиться без тех, кому они могут доверить самое хрупкое.
Драко слушал. Вначале с лёгким скепсисом, потом с растущей тревогой.
— Вы оба... в своём уме? — наконец сказал он.
— Возможно, — отозвался Тео. — Но другого пути нет.
Молчание. Только шум воды за окнами, тихий и вязкий, как сама атмосфера слизеринской башни.
— Я с вами, — сказал наконец Драко. — Вы ведь знали, что я соглашусь?
Теодор впервые за весь разговор усмехнулся.
— Знал.
Розалина опустила плечи, будто с неё спала тяжесть.
Слизеринская гостиная давно уже опустела. Остался только свет зеленоватых ламп и слабое эхо разговора, гулкое, как шорох вод за подводными окнами. Три силуэта сидели на тёмно-зелёном диване у старого камина — втроём, склонённые чуть ближе друг к другу, словно этот вечер сплёл между ними невидимые нити.
Драко задавал вопрос за вопросом: настойчиво, цепко, по-настоящему вникая в суть.
— Какая именно магия будет использована?
— Чистая отделительная. И заклинание, и алхимия, — ответил Теодор.
— Насколько она нестабильна?
— Достаточно, чтобы убить, если что-то пойдёт не так, — бросила Розалина, спокойно.
— И кто кроме меня будет в этом участвовать?
— Гермиона, профессор Спраут, Макгонагалл, — перечислял Тео.
— Вы что, зоопарк решили собрать?
Розалина усмехнулась:
— Зато надёжный. У каждого из них — опыт. И... человечность.
Драко некоторое время молчал, разглядывая трещинку на мраморной панели. Потом медленно кивнул:
— Значит, вы хотите, чтобы я стал... ассистентом?
— Ты — один из немногих, кто умеет держать себя в руках, даже под давлением, — сказала Розалина. — И ты знаешь, что такое тьма. Как она чувствуется. Как шепчет.
Он скривился, насмешливо:
— Звучит романтично. Тьма, которая шепчет. Надеюсь, ты не влюбишься в неё.
— Уже влюбилась, — парировала она, не моргнув.
Теодор фыркнул, но тут же вернулся к серьёзному:
— Мы понимаем, что это опасно. Но ты нужен нам, Драко.
Драко прищурился, внимательно вглядываясь в друга.
— А ты сам... собираешься впустить эту дрянь в себя? На время?
Тео не ответил сразу.
— Это... часть ритуала. Часть плана. Да.
— Ты сошёл с ума, — отрезал Драко. — Ты не настолько силён, как тебе кажется. Даже если в детстве ты умел сдерживать отца взглядом, это не значит, что выдержишь магический паразит. Тебя просто сожрёт.
Розалина напряглась, но не перебила — между ними двоими сейчас решался тонкий вопрос. Не про смелость, а про выживание.
— Лучше Снейп, — продолжил Драко. — Он взрослый. Опытный. Он знает, как работает... всё. Он сдержан. Он не... ты.
— Он и так делает слишком много, — жёстко ответил Тео. — Это мой выбор. Я не доверю никому то, что может убить её, если ошибётся.
На этих словах наступила пауза.
Розалина смотрела на него с тихим, почти невесомым ужасом. Это был не просто Теодор Нотт, её соратник, саркастичный друг. Это был тот, кто сейчас ставил себя на линию огня.
— Ты идиот, — буркнул Драко. — Гордый идиот.
— Возможно, — спокойно сказал Теодор. — Но я предпочту умереть, чем отдать это в руки кому-то, кто не чувствует, как она дышит. Кто не знает, как бьётся её магия, когда ей страшно. Кто не...
— Всё, хватит, — перебил Драко. — Ты романтик хуже Поттера.
Они замолчали. А потом все трое засмеялись — нервно, искренне, коротко.
Ночь шла к концу, и за окнами уже начинала таять вода, пропуская первые лучи нового дня.