23 глава.
Комната за портретом оказалась больше, чем можно было представить снаружи. Потолок терялся во мраке, как будто пространство вверх не имело конца. Пыль висела в воздухе, будто невидимая паутина, и каждый вдох отдавался в лёгких тяжестью забвения. Книги были повсюду: на старых полках, в ящиках, на полу, в пауках, словно хаос тут обрел форму. Некоторые фолианты выглядели живыми — шептали, дрожали, покрывались инеем от заклятий времени.
Теодор шагал первым, как будто знал, где искать, но не был уверен. Он водил пальцами по корешкам, иногда бормотал названия вслух, дергал за пыльные корешки. Розалина же медленно шла вдоль дальних стеллажей, прищуриваясь, чувствуя, как от некоторых книг веет тёмной магией. Она оборачивалась на каждый скрип и шорох — здесь всё было слишком живым для мёртвой библиотеки.
— Это может занять часы, — пробормотал Тео, вытащив один из толстых томов и пролистав пару страниц. — Или дни. Отец специально не сказал название. Ублюдок.
Розалина промолчала. Она опустилась на колени у нижнего ряда и начала вытаскивать книги одну за другой, отряхивая от пыли, шепча себе под нос названия. Сухая обложка рассыпалась в руках — она закашлялась, размахивая рукой, прогоняя клубы вековой пыли.
— Ты уверен, что она здесь?
— Он не стал бы врать. Ему это незачем, — ответил Теодор, слегка раздражённо захлопнув очередную бесполезную книгу. — Просто он хотел, чтобы мы страдали.
— Он отлично справляется, — буркнула Розалина.
Минуты тянулись, как часы. Руки ныли от тяжести томов, глаза устали от тусклого магического света. Но ни один из найденных фолиантов не содержал того, что им нужно. Пока.
Некоторые книги были без названий — только обожжённые корешки или символы, давно потерявшие значение для непосвящённых. Теодор открыл один такой фолиант, и вместо слов на страницах заструились строки на старом, незнакомом языке, — буквы плавали, как чернила в воде. Он выругался и отложил его в сторону.
— Это бессмысленно. Половина книг либо заколдована, либо написана языком, который вымер вместе с их авторами, — пробурчал он, утирая пыль с ладоней о брюки.
Розалина, сидя на полу с подогнутыми ногами, развернула потрёпанный том без обложки. Страницы были исписаны от руки, с полями, полными заметок. Её брови сошлись.
— Слушай, а вдруг это оно?
— Что там?
— "Формы душевных осколков. Их природа, нестабильность и последствия внедрения." — прочитала она, быстро перелистывая. — Здесь упоминаются ритуалы, в которых душа не успевала закрепиться...
— Дай сюда, — Теодор резко опустился на корточки рядом и начал читать вместе с ней, глаза метались по строкам. — Это... близко. Очень близко.
Они оба замолчали, уткнувшись в текст. Время вокруг как будто растворилось: только шорох страниц, дыхание и напряжённый блеск в глазах.
Они перебирали книги одну за другой, отбрасывали те, что не подходили. Иногда приходилось останавливаться, читать целые главы, чтобы убедиться, что это не то — вычёркивать, запоминать, сравнивать. Некоторые книги сопротивлялись, щёлкали переплётами, исчезали при попытке открыть, одну обожгло. Розалина вскрикнула, и Теодор мгновенно оказался рядом, обернув её руку тканью рукава.
— Осторожнее, — тихо.
Прошло почти два часа. Комната напоминала поле боя: книги валялись повсюду, пыль клубилась в воздухе, масляные лампы потрескивали, отбрасывая на стены дрожащие тени. Розалина сидела прямо на полу, поджав ноги, с растрепанными волосами и запылённой щекой, но совершенно этого не замечая. В её руках был толстый том в кожаном переплёте, с надписью, выведенной чёрными чернилами по золоту: «О трансмутации духа и расслоении магических сущностей».
Пальцы пролистывали страницы почти машинально, глаза уставшие, но цепкие. И вдруг — она замерла. В центре страницы — старая иллюстрация. Смазанная, выцветшая, но всё ещё различимая. Женская фигура, с вытянутыми венами, чёрными прожилками по запястьям, как будто тьма ползёт изнутри.
Розалина вжалась ближе. Заголовок гласил:
«Зелье внутреннего возвращения»
Под иллюстрацией — описание.
«Проклятие тёмного фрагмента. Неудавшийся ритуал внедрения души. Если внедрение было прервано, образуется нестабильный магический паразит. Он начинает гнить внутри носителя, распространяясь через кровеносную систему. Поражение сердца — критическая стадия. До неё необходимо провести внутреннее очищение через особое зелье и обряд обратного привязания. Зелье возможно приготовить лишь при знании состава и природы фрагмента.»
Слова словно расплывались у неё перед глазами. Но она понимала каждое из них. Это оно. Именно то, что творилось с ней.
— Теодор... — её голос был тихим, дрожащим. — Тео... я нашла...
Он тут же оказался рядом. Увидел страницу — и осел рядом с ней, сжав челюсть.
— Это оно? — спросил он, хоть и уже знал ответ.
Розалина кивнула, не отрываясь от текста.
— Тут есть рецептура... и... обряд. Но... часть текста затёрта, — прошептала она. — Его кто-то стер. Нам нужно восстановить... любой ценой.
Теодор молча смотрел на страницу, а затем медленно выдохнул и поднялся на ноги. Его пальцы были в пыли, глаза покраснели от усталости, но голос прозвучал твёрдо:
— Пойдём. Здесь слишком душно... ты выглядишь так, будто вот-вот упадёшь. Пойдём в мою старую комнату. Там чище.
Он протянул ей руку. Розалина немного колебалась, но всё же взялась за неё — пальцы дрожали от напряжения. Он поднял её с пола бережно, почти осторожно. Её ноги немного подкосились, но он поддержал, не отпуская.
Они вышли из пыльной, забитой книгами комнаты, и Розалина в последний момент оглянулась, взгляд упал на открытую страницу с рецептом зелья. Она тихо прошептала себе: «Мы спасёмся...» — и закрыла книгу, прижав её к груди.
Старая часть особняка встретила их тишиной и чуть прохладным сквозняком. Коридоры были выкрашены в тускло-зелёные и золотистые тона, кое-где потрескавшаяся штукатурка, портреты с закрытыми глазами... и всё же здесь не было той давящей тяжести, что царила в библиотеке.
Комната Теодора была точно такой, как он её и оставил: строгая, аккуратная, почти аскетичная. Тёмное дерево, зелёные шторы, кровать у окна, кресло, стопка книг на тумбе. Всё напоминало Хогвартс, но без шума и живости.
— Садись, — сказал он, пододвигая кресло к столу. — Я сейчас принесу воды. И, может... еды.
Он уже шёл к двери, когда Розалина тихо сказала:
— Спасибо, Тео.
Он остановился на секунду, не оглядываясь.
— Потом поблагодаришь. Когда спасём тебя.
Теодор вернулся в комнату, держа в руках два стакана воды. Он молча протянул один Розалине, и, когда она взяла, опустился рядом на пол, устало прислонившись к стене.
— Из еды дома почти ничего не осталось, — сказал он негромко. — Но я отправил домовика в деревню, он скоро вернётся с продуктами.
Розалина кивнула, сделала глоток воды и снова развернула книгу. Пыльная, старая, она хранила внутри себя тайны, о которых не рассказывали ни на уроках ЗОТИ, ни в учебниках магической медицины.
Они сидели вдвоём, почти не разговаривая — только шелест страниц и мягкое потрескивание пола под их весом. Время будто остановилось, пока пальцы Розалины не наткнулись на нужную главу.
— Вот, — сказала она почти шепотом. — «Зелье Внутреннего Возвращения».
Теодор сел ближе, заглянув ей через плечо. Их головы почти соприкасались, и дыхание Розалины сбилось, но она старалась сосредоточиться на строчках.
«Зелье Внутреннего Возвращения.»
Продвинутый алхимический состав, разработанный во времена Второй магической войны. Считается экспериментальным, не входящим в курс безопасной магии.
Цель:
Отделение чужеродной магии, внедрённой в душу, без разрушения личности, памяти и эмоционального фона носителя. Используется только в случае, когда внедрение не было завершено и является нестабильным.
Цвет:
Тёмно-синий с переливами серебра и багрового. Во время варки может светиться в такт пульсу носителя.
Вкус:
Сначала сладковатый, как лепестки ириса, затем внезапно обжигающе горький.
У большинства вызывает кратковременное онемение языка и жжение в грудной клетке.
Ингредиенты:
— Кровь носителя (должна быть свежей, не старше часа);
— Эссенция смерти (магически насыщенный предмет, ставший свидетелем чьей-либо гибели);
— Осколок памяти, в которой любовь оказалась сильнее смерти (необязательно личной — можно использовать хранящийся в артефакте момент);
— Кровь феникса (капля, не более);
— Эссенция чистой тени (редчайший элемент, добываемый на границе с Туманной долиной);
— Сердца лунного камня (предварительно активированные лунным светом);
— Слеза великана (обладает свойством притягивать к себе разрушительную магию, временно изолируя её).
Они молчали, вчитываясь в строчки, впитывая каждую деталь.
— Это... возможно, — тихо сказал Теодор. — Сложно, но возможно.
Розалина кивнула, чувствуя, как сердце стучит всё громче.
— Но где мы возьмём эссенцию чистой тени... и слезу великана?
Он откинул голову назад, смотря в потолок, как будто пытался протянуться мыслями сквозь стены.
— Придётся искать. Давай читать дальше.
Ритуал Отделения Чужой Магии (Ритуал Возвращения Внутреннего Света)
Применим только при наличии зелья Внутреннего Возвращения. Крайне опасен. Проводится пятью ассистентами и носителем проклятия.
I. Подготовка круга:
• Круг из чистой соли и серебра.
• На севере — артефакт, связанный с жизнью (осколок памяти любви).
• На юге — символ смерти (эссенция смерти).
• Зелье принимается в самом центре круга, строго на полночь.
II. Этапы ритуала:
1. Приём зелья.
Носитель выпивает зелье. Уже через несколько секунд её магическое ядро начнёт инстинктивно отделять и выталкивать чужую магию.
Побочные эффекты: острая боль в груди, судороги, дрожь, временная потеря сознания.
2. Круг удержания.
Ассистенты поднимают магический барьер и начинают читать Incisura Animae — древнее заклинание разделения. Голоса должны быть ровны, ритм — единый. Любое отклонение приведёт к срыву ритуала.
3. Проявление тени.
Когда процесс отделения начнёт достигать пика, магия Волан-де-Морта — как любая магия с остатками воли — начнёт сопротивляться.
Она проявится физически:
– в виде клубящегося дыма,
– в виде человеческой фигуры,
– или через голоса, образы, тени.
Может попытаться напасть или овладеть кем-либо в круге.
4. Отвлечение и разрыв.
Один из ассистентов — тот, кто ближе к Тьме (имеет в себе след её понимания) — должен впустить магию в себя, на короткий срок, оттянув её от носителя.
Другой в этот момент завершает ритуал, произнося Fractura Ligamen — разрыв связей.
Это самый критичный момент. Ошибка — смерть.
Тот, кто принял Тень, должен обладать сильной волей или быть готов заплатить цену.
5. Завершение.
Когда магия исчезнет — часть её может оставить след:
– на теле носителя появится метка (чаще всего — в том месте, где связь была сильнее всего);
– магическое ядро нестабильно в течение недели;
– возможно, временное понижение магических способностей.
«Ритуал не прощает нерешительности. Внутренняя тьма всегда пытается выжить. Если душа не готова бороться — лучше не начинать».
Они дочитывали последние строки. Тишина в комнате стала тяжёлой, почти вязкой, как туман перед бурей.
Теодор медленно выдохнул, глядя в одну точку, будто не мог переварить прочитанное. Его пальцы стучали по колену, быстро и нервно, потом сжались в кулак.
— Нам нужны подходящие люди, — проговорил он наконец. — Надёжные. Сильные. Те, кто... не дрогнет, когда всё начнётся. Кто не поддастся панике.
Он поднял на неё глаза:
— Это может быть опаснее, чем мы думали.
Розалина молча кивнула, но губы её дрогнули. Она медленно провела пальцем по запястью — там, где под кожей скрывались потемневшие вены.
— Нам нужно это рассказать, — прошептала она. — Тем, кто... кто действительно сможет помочь.
Она подняла взгляд. — Пенси. Малфой. Может, Грейнджер. И... может, кто-то из преподавателей.
Теодор кивнул, но лицо его стало жёстче.
— Только те, кому мы можем доверять. Кто не пойдет докладывать министерству. Если хоть слово выйдет наружу — нас остановят. Они не поймут, не дадут закончить. И тогда ты...
Он не договорил. Только сжал челюсть и отвернулся.
— У нас мало времени, — тихо добавил он. — Ты это чувствуешь?
Розалина кивнула.
— Каждую ночь.
Их взгляды снова встретились. Больше слов не требовалось.
— Кто будет ассистентом? — спросила Розалина, тихо, глядя на книгу перед собой, как будто надеялась найти ответ между строк.
Теодор задумался, провёл ладонью по волосам.
— Северус Снейп, — первым произнёс он.
Розалина тут же подняла бровь.
— Ты думаешь, он согласится?
— Половину он и так уже знает, — сухо ответил Тео. — Я видел, как он смотрит на тебя. Он догадывался. Может, даже знал. И если кто-то умеет обращаться с тенью — это он.
Розалина медленно кивнула.
— Хорошо... Тогда Спраут?
— Да, — ответил он, не задумываясь. — Она всегда была спокойной, уравновешенной. И у неё есть дар — исцеление, земля, поддержка. Она сможет удержать круг. Особенно если тьма начнёт давить.
Розалина чуть усмехнулась.
— Ты действительно запомнил её занятия?
Он фыркнул.
— Не забыл, скорее. Так, Минерва Макгонагалл?
Повисла пауза.
— Она может сорвать всё, — проговорила Розалина. — Решит, что это слишком опасно. Пойдёт в министерство.
— Но она не из таких, — возразил Теодор. — Она выдержала войну. Потеряла учеников. Видела всё. Если мы убедим её, что это единственный способ... она поможет.
Девушка медленно кивнула.
— Тогда она — да.
— Пенси?
Розалина сразу сжала губы.
— Она... может запаниковать. Или вмешаться. Она слишком горячая.
Теодор качнул головой.
— Нет. Не стоит. Не потому что она не захочет. А потому что может сорваться в самый важный момент. Её будет трясти.
— Согласна, — тихо сказала Розалина.
— Гермиона? — предложил Тео.
На этот раз они оба замолчали, но взгляд у них был одинаково решительный.
— Она поможет, — первой проговорила Розалина. — И даже не спросит, зачем. Просто будет искать решение, разложит всё по полочкам.
— И знает слишком много, — добавил Теодор. — Мы не можем её не взять. Она будет ключом к успеху.
Они переглянулись.
— Малфой? — с сомнением спросила Розалина.
Повисла тяжёлая тишина. Теодор поджал губы.
— Он... может. Он хладнокровный. Видел смерть. Не поддастся эмоциям. Но... он непредсказуем.
— Он заботится обо мне, — тихо добавила она. — Но если начнёт защищать — может сломать ритуал.
— Или спасти тебя, — тихо сказал Тео.
Они снова замолчали.
— Мы поговорим с ним. Дадим выбор. Но если он не согласится — мы не будем его уговаривать, — наконец сказал Тео.
Розалина кивнула.
— Тогда у нас... шесть человек. Снейп, Спраут, Минерва, Гермиона, возможно Малфой.
— И я, — добавил Тео. — Один из нас должен будет взять тьму. Ты знаешь, кто это будет.
Она подняла на него глаза.
Розалина опустила взгляд, пальцы сжались на колене. Она будто долго собиралась с мыслями, и, наконец, тихо проговорила:
— Теодор, может ты... не будешь этого делать?
Он посмотрел на неё. Молча. Ни удивления, ни раздражения в его взгляде не было — только какая-то тихая усталость.
— Я знаю, что ты ближе всех к этой... тьме, — продолжила она, чуть дрогнув голосом. — Что ты, наверное, единственный, кто сможет её выдержать. Но... вдруг ты не сможешь? Вдруг она останется в тебе?
Он медленно выдохнул, словно ждал этого разговора.
— Я не хочу... — голос её сорвался. — Не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня.
Теодор качнул головой.
— Я уже страдаю из-за тебя. С того момента, как понял, что не могу быть безразличным.— Он усмехнулся, едко, будто самому себе. — Так что пусть лучше это будет что-то, на что я могу повлиять. Хоть немного.
Розалина застыла, глядя на него, словно слова Теодора ударили в самое сердце, но смысл их ещё только начинал доходить.
Она не отводила взгляда, словно боялась, что, если моргнёт, то всё исчезнет.
— Ты... — она проглотила ком в горле. — Это... ты сейчас сказал...
Теодор посмотрел на неё, в глазах — напряжённость и откровенность, к которой он явно не привык.
— Да, — коротко сказал он. — Именно это я и сказал.
Воздух между ними стал ещё плотнее. В ней всё дрожало от этих слов, но вместе с тем — что-то внутри согрелось.
Розалина слабо улыбнулась — как-то грустно, будто внутри неё сражались сразу несколько чувств. Она сделала шаг вперёд, а затем ещё один, и без лишних слов обняла Теодора. Осторожно, медленно, как будто боялась, что он исчезнет, если прижмётся сильнее. Она уткнулась лицом в его шею, закрыла глаза и просто стояла.
По её щеке вдруг медленно скатилась слеза. Одна. Тёплая. Не от боли, не от страха — от чего-то гораздо глубже.
Она вдыхала его аромат — древесина, старые книги и сладкая горечь шоколадных сигарет. Теодор пах... безопасностью. И чем-то домашним. Таким, чего у неё никогда не было.
Никто никогда не заботился о ней так, как делает это он. Не спрашивал «как ты», не ждал ответа, а просто оставался рядом, приносил воду, читал, искал выход вместе. Это забота без слов. Это защита, которую она никогда не просила — и именно поэтому она была бесценной.
И это... ломало её. Разбивало защиту, которую она годами строила из сарказма, изоляции и привычки справляться со всем одной. Но в то же время — это согревало. Неожиданно, сильно. Сердце, которое привыкло быть вечно настороже, вдруг дрогнуло.
Сейчас он сидел с ней. Смотрел в её сторону, будто весь мир сжался до этой комнаты, до этой минуты. И был готов пожертвовать собой, если это нужно.
— Спасибо, — прошептала она едва слышно, не отстраняясь. — За то, что не отступаешь.
Он не сразу ответил. Просто обнял её в ответ, прижимая ближе, будто понимал, насколько хрупкой она была внутри, несмотря на все колкие слова и холодные взгляды, за которыми она привыкла прятаться.
— Куда мне отступать, — тихо сказал он, его голос прозвучал глухо, прямо над её ухом. — Я давно уже не там, где можно сделать шаг назад.
Она почувствовала, как напряжение в его плечах стало чуть мягче. Он всё ещё держал её, но не так крепко, не так осторожно, как будто понял — она не сломается от прикосновения.
— Всё будет хорошо, — добавил он, и это прозвучало почти как клятва. — Мы это сделаем. Вместе.
Розалина кивнула, не поднимая головы. Она не могла говорить — если бы попыталась, голос бы дрогнул, а она не хотела выглядеть слабой. Не сейчас.
— Надеюсь, ты понимаешь, во что ввязался, — через несколько секунд хрипло пробормотала она, выдыхая в его ворот. — Я могу быть настоящей катастрофой.
Тео тихо фыркнул, чуть усмехнувшись.
— Ты и есть катастрофа, Розочка. Но я сам нарывался на эту катастрофу.
Она отстранилась, медленно, только чтобы посмотреть на него. В глазах Розалины сверкнула еле заметная искра — будто впервые за долгое время ей действительно стало немного легче.