сын Мафии, Ли Хисын

Час спустя.
Ава едва успела поднять голову, как Хисын буквально навалился на неё, нависая хищной тенью. Её дыхание сбилось, а он даже не дал ей возможности заговорить — губы прижались к её коже жадно, бескомпромиссно.

Губы. Щёки. Ключицы.

Он будто пытался впитать её в себя, оставить следы на каждой части тела. Руки скользнули вниз, ладони сжали её бёдра, разводя чуть шире.

— Хисын... — выдохнула она, задыхаясь от его настойчивости.

Но он не отвечал. Только целовал дальше, языком очерчивая контуры её шеи, а потом опустился ниже, к ложбинке между грудей.

— Ты вся моя. — его голос звучал глухо, срывался на рычание.

Ава не знала, почему он так себя ведёт. Но что-то в его действиях было другим. Более жёстким. Более одержимым.

Она хотела что-то спросить, но язык уткнулся в нёбо, когда он снова впился в её губы, не давая возможности ни на слова, ни на дыхание.

Его поцелуи становились всё настойчивее, жёстче, как будто он пытался запомнить её вкус, втиснуть в себя её дыхание. Пальцы сжали её запястья, прижимая к кровати, пока он покрывал её кожу горячими, почти болезненными поцелуями.

— Хисын... — снова выдохнула Ава, ощущая, как его дыхание обжигает её грудь.

Он вдруг поднял голову, пристально глядя ей в глаза. В его взгляде было что-то странное. Не только желание. Что-то ещё — что-то тёмное.

— Ты не представляешь, как мне хочется тебя сейчас, — прошептал он, вновь прижимаясь к её губам.

Но в этой жадности чувствовалась не только страсть, но и какое-то напряжение, злость, скрытая за каждым движением.

— Что с тобой? — её голос был сбивчивым, губы опухли от его поцелуев.

Хисын чуть прищурился, губы скользнули к её уху.

— Просто наслаждайся.

Его рука скользнула по её бедру, пальцы жадно сжали кожу, оставляя после себя горячие следы. Он снова впился губами в её шею, оставляя засосы — так, чтобы ни у кого не возникло сомнений, кому она принадлежит.

Ава чувствовала, как его пальцы скользят по её телу, заставляя сердце биться быстрее, но внезапно Хисын отстранился, подперев голову рукой и внимательно на неё глядя.

— Не против, если в Россию заедет мой друг? — неожиданно спросил он, скользя пальцами по её ключице.
Ава моргнула, пытаясь понять, о чём он.

— Какой друг? — её голос был чуть хриплым после всех этих поцелуев.

Хисын усмехнулся, наклоняясь к её уху.

— Очень хороший. Думаю, ты с ним поладишь.

Она слегка нахмурилась, её руки всё ещё были сжаты в его ладонях.

— А если не полажу?

— Тогда ему придётся очень постараться, чтобы заслужить твоё расположение.

Ава вздохнула, закатив глаза.

— Ты говоришь загадками, Хисын.

Он только хмыкнул, легко куснув её за мочку уха.

— Ты привыкнешь.

Ава чувствовала, как он срывает с неё одежду, не торопясь, но грубо, с властной уверенностью. Его пальцы скользили по её коже, оставляя за собой огненные следы. Обычно он был более игривым, но сегодня что-то в нём изменилось.

Его ладонь резко шлёпнула её по бедру, и Ава вздрогнула, обернувшись к нему с лёгким недоумением. Хисын смотрел на неё почти хищно, в его глазах полыхало что-то тёмное.

— Ты... что-то не так? — прошептала она, тяжело дыша.

Он наклонился ближе, впиваясь губами в её шею.

— Всё так, милая. Просто хочу, чтобы ты запомнила этот момент.

Его рука снова ударила по её коже, оставляя после себя приятную боль. Он никогда не был таким... грубым. Это не походило на него.

Ава прикусила губу, чувствуя, как внутри поднимается странное волнение. Она могла бы возмутиться, спросить, что происходит, но, чёрт возьми, ей нравилось это.

Он двигался настойчиво, требовательно, погружаясь в неё, все глубже.. Каждое движение было глубоким, не оставляющим места для сомнений — он хотел оставить след, хотел, чтобы она чувствовала его до самого рассвета.

Губы касались её кожи — то нежно, то с жадностью, оставляя невидимые метки, словно хотел вписать своё имя в каждый её вздох. Его ладони крепко держали её бёдра, диктуя ритм, не позволяя отстраниться, не давая убежать от той бурной реальности, в которую он её погружал.

Она чувствовала, как тепло разливается по телу, как сердце бешено колотится в груди, подстраиваясь под его темп. Её пальцы вцепились в простыню, а дыхание сбилось, превращаясь в короткие, несвязные звуки, наполненные чем-то, что сложно было разобрать — то ли сладким ожиданием, то ли непозволительным восторгом.

Каждое движение отзывалось в теле огненной вспышкой, тянущей, колющей. Она сжимала простыню, но это не спасало — ритм оставался жёстким, требовательным.

Дыхание сбилось, губы дрожали, но она не могла ни вырваться, ни остановить его. Пальцы Хисына вцепились в её бёдра крепче, не позволяя увильнуть, словно он хотел, чтобы она прочувствовала всё до последней капли.

Жар расходился по телу, но вместе с ним — этот глухой, грызущий дискомфорт, от которого хотелось и застонать, и сжаться одновременно. Она стиснула зубы, стараясь не издать лишнего звука, но он всё равно слышал её дыхание, чувствовал, как напрягается её тело.

Слёзы подступили неожиданно. Она не хотела плакать, но ощущение чужой власти, грубости, жара и боли врезалось в сознание. Горячие капли скользнули по вискам, она зажмурилась, прикусила губу, но Хисын всё увидел.

Его дыхание сбилось, хватка стала жёстче. Казалось, её слёзы только раззадорили его. Он не остановился — наоборот, двигался ещё настойчивее, сильнее, глубже.

— Ты плачешь, — голос хриплый, но в нём не было сожаления. Только какое-то странное, пугающее удовольствие.

Ава распахнула глаза, глядя на него в замешательстве. Он должен был остановиться. Должен был пожалеть её. Но в его взгляде не было жалости. Было что-то тёмное, необъяснимое.

— Хисын... — всхлипнула она, и его пальцы сжали её бедро, оставляя красные следы.

— Ещё, — прошептал он, наклоняясь к её губам.

Она не понимала, что с ним. Почему он так реагирует? Почему его заводит её уязвимость?

— Хисын... мне больно, — голос Авы дрожал, губы дрожали, а сердце билось так сильно, что, казалось, разорвётся.

Он на мгновение замер, взглянув ей в лицо. Глаза узкие, тёмные, в них читалось что-то ледяное, непоколебимое.

— Терпи, — сказал он ровно, почти безэмоционально, и вошел глубже , игнорируя её протест.

Ава вздрогнула, пальцы сжались в простынях. Он не слушал. Не хотел слышать. И эта холодная, бесчувственная резкость пугала её больше, чем боль.

Он остановился, его дыхание стало тяжёлым, но взгляд всё ещё оставался настороженным, словно он боролся с каким-то внутренним конфликтом.

— Нежнее? — его голос стал немного мягче, но в нём по-прежнему звучала напряженность. Он касался её лица, проводя пальцами по её щеке, как будто это был единственный способ унять свою бурю.

Ава смотрела на него, и, несмотря на всё, что происходило, она чувствовала какое-то странное притяжение, как будто он всё ещё был тем, кто её заботится, хотя и делал ей больно.

— Пожалуйста... — её голос дрожал, но она смотрела на него с надеждой, ожидая, что он услышит её просьбу.

Он лишь слегка наклонил голову, его глаза не выражали ни сожаления, ни смягчения. Он продолжал, как будто не слышал её просьбы, его действия оставались такими же решительными, как и прежде.

— Ты должна научиться... — его голос был твёрд, как сталь. Он продолжал двигаться, не обращая внимания на её слова, и его прикосновения становились всё более настойчивыми.

Ава ощутила, как её сердце сжимается, а губы сжимаются в тонкую линию. Словно его слова и поступки — это всего лишь игра.

Ава прижалась к нему, пытаясь найти в его глазах хоть каплю сострадания, но ничего не нашла. Её голос едва был слышен, когда она прошептала:

— Хисын... пожалуйста, остановись.

Её слова висели в воздухе, и на мгновение время замерло. Но он, не изменяя выражения лица, не остановился. Он был так близко, что она ощущала каждый его вдох, но от этого ей становилось только сложнее.

Тишина стала ещё более тяжёлой, его жестокая уверенность в том, что она должна это терпеть, давила на неё.

Ава, не в силах больше выносить эту напряжённую тишину и болезненные ощущения, резко отстранилась. Она вскочила с кровати, её тело дрожало, а взгляд был полон злости и отчаяния.

— Что с тобой, чёрт возьми?! — её голос был пронзительным, почти криком. — Ты что, совсем с ума сошел?

Она стояла перед ним, её грудь поднималась и опускалась от тяжёлого дыхания, глаза сверлили его, полные гнева и боли. Это было не просто недовольство, а настоящий всплеск эмоций, который она больше не могла скрывать.

Хисын усмехнулся, его лицо не выражало ни сожаления, ни раскаяния. Он тихо опустился на кровать, его взгляд был холодным, будто все происходящее не имело для него значения.

— Ты ведь сама сюда пришла, — произнес он, оглядывая её с издевкой. — Что-то не так?

Его слова резали, как остриё ножа, а его поза на кровати только усугубляла её чувство беспомощности. Он был расслаблен, как будто весь этот конфликт не имел для него никакой ценности. А её слова, её боль, казались ему всего лишь игрой, в которой она теперь оказалась.

Ава, сбив дыхание, встала с кровати, её голос едва не сорвался от боли и ярости.

— Было больно, — выдохнула она, стоя в несколько шагах от него, сжала кулаки, пытаясь сдержать слёзы. — Ты ведь знал это. Знал и всё равно... продолжал.

Её глаза пылали, но внутри всё было как будто пусто. Она не могла понять, почему всё это происходит. Почему он так поступил. Почему ей было так больно, а он не остановился.

Хисын усмехнулся, его взгляд был холоден и жесток. Он не извинялся, не пытался оправдаться. Вместо этого его голос был полон ледяной решимости.

— Одна крыса предала меня, — сказал он, не отрывая взгляда от неё. — Ты была для меня просто способом вернуть контроль. Так что всё, что ты испытываешь, это... последствия того, что она сделала.

Он посмотрел на неё с таким презрением, что Ава почувствовала, как всё внутри неё сжалось. Но и обида, и боль всё равно оставались.

Ава молча посмотрела на него, понимая всё, что произошло и что стояло за его словами. В голове всё перемешалось, и её сердце всё ещё болело от того, что она чувствовала. Она легла на кровать, закрыв глаза.

— Ты не хочешь продолжать? — её голос был тихим, словно это был не вопрос, а просто констатация факта.

Хисын лишь качнул головой, его взгляд оставался отстранённым, как будто всё, что между ними, уже не имело значения. Это был его способ защитить себя, его метод контроля, его холодность. И Ава поняла, что она не была для него чем-то большим, чем просто ещё одной частью его игры.

В комнате повисла тишина.

Ава закрыла глаза, сдерживая слёзы, но они всё равно начали катиться по её щекам. Она почувствовала себя сломленной, потерянной и униженной. Все чувства переполнили её, и, несмотря на то что она пыталась держать себя в руках, она не смогла удержаться от боли, которая всё-таки прорвалась через неё.

— Прости меня... — тихо прошептала она, не в силах сдержать слёзы. — Я не хотела... Я... не знала, что ты... так чувствуешь.

Хисын посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула искорка — он думал, что она всё поняла, что это была её ошибка. Он не сказал ничего, только хмурился. Он думал, что теперь всё станет ясно, и он получит то, что ему нужно.

Но её следующие слова ударили его. Ава, несмотря на свои слёзы, сгоряча произнесла:

— Я была дурой, прервав это.... Я не должна была этого делать. Это была моя ошибка.

Хисын замер, его взгляд стал более проницательным. Она ещё не осознала, что происходило между ними. Всё это было частью игры, которую она сама не понимала, и, возможно, она ещё не готова была принять всю правду.