•до ночи•
Дисклеймер: В данной главе присутствуют интимные сцены. Материал предназначен для читателей 18+. Если вам некомфортно читать подобный контент, рекомендуем пропустить этот фрагмент.
Хисын тяжело дышал, глядя на неё. Её растрёпанные волосы, горящие глаза, тёплая кожа под его пальцами — всё это сводило его с ума. Он был готов снова наброситься на неё, снова и снова, пока их тела не сольются в единое целое, пока её голос не сорвётся от криков его имени.
В последнее время никто не вызывал в нём таких ощущений. Девицы, с которыми он спал, казались безжизненными. Их ласки были механическими, поцелуи пустыми, стоны наигранными. Они были для него всего лишь средством разрядки, но не более. Даже Суа... С ней он так и не смог. После примирения между ними не было близости. Просто не хотелось.
А вот сейчас — хотел. Чертовски сильно.
Он смотрел на Аву, и разум твердил, что это ошибка. Но тело, инстинкты, эмоции кричали иное. Он жаждал её. Безумно. Страстно. Жестоко.
И самое страшное — он не мог насытиться.
Он только что взял её, и уже хотел снова. Хотел, чтобы она оказалась под ним, дрожащая, беззащитная, горящая так же, как горел он сам.
Но он знал — это была не просто физическая зависимость. Это было что-то большее. Что-то такое, от чего его нутро сжималось в тугой узел.
Он не должен был её даже касаться. Не должен был так её желать.
Но к черту все правила.
Сейчас он хотел только её. И, кажется, уже не мог остановиться.
Ава тяжело сглотнула, вжавшись спиной в подушку, пока Хисын лениво водил пальцами по её бедру. Сердце бешено стучало в груди, сознание ещё не до конца осознавало, что только что произошло.
— Нам... нужно прекратить, — её голос был хриплым, сбитым, она едва справилась с дыханием.
Хисын усмехнулся, убирая с её лица выбившуюся прядь волос.
— Нет, нам нужно отстирать окровавленную простынь, — его голос звучал спокойно, даже буднично. Он перевёл взгляд на ткань под ними и чуть наклонил голову набок. — Агон ведь думает, что ты уже беременна. Если он заметит кровь, будет... странно.
Ава побледнела, в ужасе уставившись на простыню. Ей и без того было стыдно, неловко, а теперь ещё и это.
— Чёрт, — прошептала она, резко садясь и собирая простыню в комок.
Хисын только усмехнулся, глядя, как она суетится. Боже, как же ему нравилось доводить её.
Ава закусила губу, чувствуя, как жар вновь приливает к её щекам. Ей казалось, что после всего, что произошло, стыд уже должен был отступить, но нет — Хисын снова заставлял её чувствовать себя уязвимой.
— Подай... мне одежду, — пробормотала она, стараясь не встречаться с ним взглядом.
Он не торопился. Лежал на боку, опершись на локоть, и откровенно наслаждался зрелищем. Её смущение, покрасневшие губы, рассыпавшиеся волосы — всё это делало её в его глазах ещё более притягательной.
— Принцесса и так выглядит прекрасно, — усмехнулся он, лениво потянувшись, будто только что проснулся после сладкого сна.
Ава резко дёрнула простыню, закрываясь, но он только хмыкнул, всё так же никуда не спеша.
— Хисын! — рыкнула она, бросив на него испепеляющий взгляд.
Он поднял руки в притворном жесте капитуляции, но ухмылка не сходила с его лица.
— Ладно-ладно, не злись, — он всё-таки взял её одежду, но прежде чем отдать, поднёс к губам, будто хотел вдохнуть её запах. — Хотя, если ты останешься без неё, я точно не буду жаловаться.
Ава метнула в него подушку.
Ава вздрогнула, когда его пальцы сжали её запястье, холодные и властные. Она попыталась отстраниться, но Хисын был сильнее — без особых усилий усадил её к себе на колени, заставляя почувствовать его тепло, его дыхание на своей коже.
— Иди сюда, — повторил он, но уже не с привычной насмешкой, а тоном, не терпящим отказа.
Ава затаила дыхание, но не успела ничего сказать — он резко наклонил её, и их губы встретились. Это было жёстко, требовательно, без всяких нежностей. Словно он пытался заново поставить её на место, показать, кому она теперь принадлежит.
Её сердце билось в груди, как пойманная в ловушку птица. Боже, что он делает? Она должна была сопротивляться, оттолкнуть его, но вместо этого чувствовала, как собственное тело поддаётся, как разум туманится от его прикосновений.
Хисын чуть прикусил её нижнюю губу, вынуждая её раскрыться, а затем углубил поцелуй, его руки скользнули по её спине, удерживая крепче, ближе.
— Ты сводишь меня с ума, — выдохнул он, когда на мгновение оторвался от её губ, но тут же наклонился снова, словно жаждал её больше, чем воздуха.
Её дыхание сбилось, руки дрожали, но она всё равно упёрлась ладонями ему в грудь, пытаясь оттолкнуть.
— Хисын... хватит... — её голос сорвался, но он только усмехнулся, держа её крепче.
— Хватит? — он приподнял бровь, продолжая осыпать её кожу горячими поцелуями. — Хватит тебя целовать? Обнимать?
Его губы скользнули ниже, оставляя поцелуи на её шее, а голос стал хриплым, наполненным жаждой.
— Я не хочу останавливаться. Хочу, чтобы ты выгибалась подо мной, плакала, была в слезах и соплях, крича моё имя. Хочу, чтобы ты царапала мою спину, кусала мою шею... умоляла меня... Боже... — он взял её лицо в ладони, заставляя смотреть прямо в его глаза.
Они горели, в них было всё — жадность, желание, собственничество.
Ава дёрнулась, но он не позволил ей сбежать. Он изучал её взглядом, словно решая, что делать дальше. В любой другой момент она бы высмеяла его напыщенные слова, но не сейчас, когда её собственное тело предательски отзывалось на каждое его касание.
Ава лежала рядом, ощущая, как его рука крепко обнимает её, словно он боялся, что она исчезнет. Тепло его тела грело её спину, дыхание щекотало шею. Они молчали, но молчание не было тяжёлым. Оно было наполнено чем-то новым — тишиной, которая не давила, а давала возможность осмыслить всё, что произошло.
— Ты спишь? — прошептала она, не оборачиваясь.
— Нет, — его голос был низким, немного хриплым после всего, что произошло.
Она закусила губу, не зная, стоит ли продолжать разговор. Но тишина снова заполнила комнату, и ей вдруг захотелось узнать его больше.
— Сколько у тебя было женщин? — её вопрос прозвучал тише, чем она хотела.
Хисын слегка напрягся, но не убрал руку с её талии.
— Достаточно, чтобы понимать, что всё это не стоило ничего.
Ава замерла.
— То есть?
— Никто из них не запомнился. Ни одна не значила для меня больше, чем одна ночь. Они просто были, — он говорил спокойно, но в голосе была странная нотка усталости.
Ава неожиданно почувствовала в этом какую-то грусть.
— А ты? — его рука лениво скользнула по её животу, заставляя её вздрогнуть.
Она молчала, но он не стал настаивать.
— Первая ночь... — она сглотнула. — Это ведь всегда... странно, да?
Он тихо рассмеялся, прижимая её к себе крепче.
— Если ты об этом переживаешь, то зря. Всё было... — он замолчал, подбирая слово, а потом хрипло добавил: — Чёртовски прекрасно.
Ава сжала пальцы на простыне.
— Это не значит, что я тебе принадлежу.
Хисын только усмехнулся, уткнувшись носом в её волосы.
— Конечно нет.
Но тон его голоса говорил совершенно обратное.
И они продолжали лежать вот так — сплетённые друг с другом, не в силах уснуть, но и не желая отпускать.
Ава чувствовала, как сердце сжалось, а в горле встал ком. Она не хотела говорить этого. Не хотела показывать, что её это задевает. Но слова сорвались с губ сами, тихо, почти шёпотом.
— Мне сказали... ты с Суа... снова вместе, — голос дрогнул на последнем слове, и она быстро отвернулась, надеясь, что он этого не заметил.
Ей казалось, что воздух в комнате стал тяжелее. Грудь сдавило, и появилось неприятное чувство в животе — будто она только что съела что-то горькое.
Она не знала, зачем вообще заговорила об этом. Какое ей дело? Но внутри что-то тянуло, жгло, разъедало.
Его молчание длилось слишком долго.
И от этого было только хуже.
Хисын молчал, и это убивало её сильнее, чем если бы он ответил сразу.
Ава сжала губы, её руки невольно стиснули простыню, пытаясь хоть за что-то зацепиться, чтобы не выдать эмоции. Внутри всё кипело — злость, обида, глупая, ненужная ревность.
— Это правда? — спросила она уже тверже, но всё так же не глядя на него.
Он медленно выдохнул, лениво провёл пальцами по её спине, как будто не замечая напряжения в её теле.
— Кто тебе это сказал?
— Значит, правда... — она горько усмехнулась, резко отстраняясь от него, но его рука тут же схватила её за запястье.
— Я задал вопрос, — его голос стал ниже, опаснее.
Ава резко развернулась, глядя ему прямо в глаза.
— Это так важно? Если бы было ложью, ты бы сразу сказал «нет». Но ты молчал!
Её дыхание сбилось. Она не знала, что злит её больше — сам факт или его реакция.
Хисын медленно усмехнулся, не разжимая хватки.
— Ревнуешь?
— Отпусти меня, — процедила она сквозь зубы.
Он притянул её ближе, их лица оказались в опасной близости.
— Ответь, принцесса. Ты ревнуешь?
— Я не понимаю, зачем ты спал со мной, если у тебя есть девушка, — её голос дрожал, но не от страха, а от подавленного гнева и обиды.
Хисын склонил голову на бок, внимательно её разглядывая.
— Ты уверена, что хочешь услышать ответ?
Ава сжала губы. Да, она хотела. Чёрт возьми, ей нужно было это услышать, иначе она сойдёт с ума.
— Говори.
Хисын усмехнулся, но в глазах не было привычной насмешки.
— Потому что я хотел тебя.
Просто. Буднично. Как констатация факта.
Ава моргнула, её пальцы сжались в кулаки.
— Ты... Ты даже не собирался это скрывать?
— А зачем? — он чуть наклонился вперёд, его дыхание обжигало её кожу. — Ты всё равно уже всё поняла.
Её сердце бешено заколотилось.
— Ты просто решил, что можешь меня использовать?
Хисын прищурился.
— Использовать? — он тихо рассмеялся. — А теперь вспомни, кто стонал, выгибаясь подо мной.
Щёки Авы вспыхнули, губы дрогнули, а глаза потемнели от злости.
— Ты... — она замахнулась, но его пальцы перехватили её запястье, не давая ударить.
— Тише, принцесса, — он ухмыльнулся, но в его голосе было что-то хищное. — Тебе ведь понравилось.
Её дыхание сбилось, внутри всё сжалось от ярости.
— Ты мерзавец, — выдохнула она, пытаясь вырвать руку.
Хисын медленно наклонился, прижимая её ладонь к своей груди.
— А ты моя сладкая маленькая лгунья.
Ава не сразу осознала, что сказала это вслух.
Её голос дрогнул, губы едва не задрожали, но она не позволила себе этого. В груди бушевал ураган — злость, обида, что-то болезненно щемящее, чего она не хотела признавать.
— Я расскажу Суа, — повторила она, глядя ему прямо в глаза.
Хисын не отпрянул, не изменился в лице. Он смотрел на неё с тем же ленивым, почти развлекательным интересом, но теперь в его взгляде скользнула тень... чего-то более глубокого.
— Правда? — тихо спросил он.
Ава сжала пальцы, чувствуя, как её ногти впиваются в ладони.
— Да, — твёрдо ответила она, хотя внутри всё перевернулось.
Хисын медленно кивнул, словно обдумывая её слова.
— Хорошо, — сказал он, подходя ближе.
Её спина коснулась стены, но она не сделала ни шага назад.
— Тогда скажи мне, принцесса, — он наклонился к её уху, его губы почти касались её кожи, — ты расскажешь ей всё?
Ава замерла.
— Что...?
— Ты расскажешь ей, как стонала подо мной? — его голос был тёплым, почти нежным, но в этой нежности была сталь. — Как царапала мою спину, просила не останавливаться, как шептала моё имя?
Щёки вспыхнули, в груди всё сжалось.
— Замолчи, — выдохнула она, чувствуя, как дрожит.
— Или, может, ты расскажешь, что хотела этого не меньше меня? — он наклонился ещё ближе, обдавая её горячим дыханием.
Ава сжала зубы.
— Ты просто... Ты просто...
— Что? — он ухмыльнулся. — Мерзавец? Бесчувственный ублюдок?
Она молчала, дыхание сбилось, а сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди.
— Знаешь, в чём разница между нами, принцесса? — Хисын провёл пальцами по её щеке, заставляя посмотреть в его глаза. — Я хотя бы не притворяюсь.
Ава посмотрела на него с холодным презрением, но где-то в глубине её взгляда горело что-то ещё — разочарование, обида, ненависть к самой себе за то, что ей вообще есть до этого дело.
— Изменщик, — тихо, но твёрдо сказала она.
Словно плевок в лицо.
Хисын не отстранился, не отвёл взгляда. Он улыбнулся. Нагло, самодовольно, будто это слово его не задело, а лишь позабавило.
— Возможно, — согласился он, склоняя голову чуть набок. — Но если я изменщик, то кто тогда ты, принцесса?
Она сжала кулаки, ногти больно врезались в ладони.
— Я...
— Ты, — он наклонился ближе, — та, с кем я изменил.
Ава побледнела.
— Это не одно и то же!
— Конечно, не одно и то же, — усмехнулся он. — Ты ведь не знала. Но теперь знаешь... и всё равно стоишь здесь.
Щёки вспыхнули, но не от стыда — от ярости.
— Я тебя ненавижу, — процедила она сквозь зубы.
Хисын кивнул.
— Я знаю.
И улыбнулся ещё шире.
Ава продолжала говорить, её голос звучал напряжённо, срывался на тихие, возмущённые шёпоты. Ей было нечем прикрыться, а он лежал прямо на ней — голый, тёплый, наглый.
— Ты ведёшь себя, как последний... — она не успела договорить.
Губы Хисына мягко, но уверенно прошлись по её груди . Тёплое дыхание обжигало, каждый поцелуй оставался следом — властным, требовательным.
Ава вмиг заткнулась.
Сердце замерло, дыхание сбилось, пальцы непроизвольно сжали простынь.
Она хотела возразить, хотела выругаться, оттолкнуть его — но не смогла.
— Спи, — его голос был холодным, приказным, без намёка на нежность.
Она сглотнула, чувствуя, как тело покалывает от желания возмутиться... но она не смогла сказать ни слова.