•сорок восемь минут•
!Внимание: эта часть, вовсе не для детей. Здесь присутствуют сцены интимной близости, в всех подробностях!
Ава прищурилась, глядя на него с вызовом.
— Раз ты мой муж... — протянула она, склонив голову в сторону.
Хисын молча ждал, наблюдая за ней с лёгкой ухмылкой.
— Ты ведь говорил, что выполняешь мои капризы? Верно?
— Верно, — кивнул он, усмехнувшись.
Она скрестила руки на груди, глядя прямо ему в глаза.
— Тогда я хочу... клубнику.
Хисын моргнул, удивлённый таким неожиданным требованием, но быстро вернул себе самоуверенный вид.
— Клубнику, значит?
Ава кивнула, не отводя взгляда.
— Посреди ночи?
— Ты же мой муж. Разве твоя жена должна в чём-то себе отказывать?
Он усмехнулся, сунув руки в карманы.
— Ты и правда станешь мне проблемой, принцесса.
— Так принесёшь? — она подняла бровь, ожидая ответа.
Хисын сделал вид, что задумался, а потом медленно кивнул.
— Хорошо. Но учти, за каждый каприз приходится платить.
Хисын вернулся с клубникой, лениво жуя одну из ягод, пока подходил к двери. Он уже представлял, как с ухмылкой кинет её Аве, сказав что-то наглое, но, взявшись за ручку, обнаружил, что дверь не поддаётся.
Заперто.
Чёрт.
Он медленно моргнул, осознавая ситуацию.
— Ава, — голос его был спокойным, даже ленивым, но внутри уже закипал раздражённый интерес.
Тишина.
— Принцесса, — повторил он, стукнув костяшками пальцев по двери. — Ты ведь не заперлась?
Ещё мгновение молчания, а потом раздался приглушённый смешок.
Хисын прищурился.
— Айва... открой.
— А если нет? — в её голосе слышалась явная насмешка.
Он провёл языком по зубам, усмехаясь.
— Тогда у тебя два варианта. Первый — ты открываешь сама. Второй — я выбиваю дверь.
— Ты же не будешь ломать дверь в чужом доме, — невинно заметила она.
Хисын цокнул языком.
— Принцесса, ты плохо меня знаешь.
Хисын выдохнул, накатывающее раздражение сменилось лукавым интересом.
— Не откроешь? — он медленно провёл пальцами по двери, будто мог через неё почувствовать её дыхание, тепло её кожи. — Значит, хочешь, чтобы я действовал жёстче?
— Я просто хочу спать, — ответила она, но голос её звучал не так уж уверенно.
— Правда? — он ухмыльнулся, поднеся к губам очередную клубнику и лениво прикусывая её. — И что же ты будешь делать там одна, в нашей брачной комнате?
— Радоваться тишине.
Он хмыкнул.
— Тишине? Ну-ну.
Секунду постоял, потом вдруг резко толкнул дверь плечом, проверяя её на прочность. Замок глухо щёлкнул, но пока держался.
— Ты что делаешь?! — возмутилась она с другой стороны.
— Разминаюсь, — лениво отозвался он.
— Хисын!
— Последний шанс, принцесса, — он провёл языком по зубам. — Открывай.
— Нет.
Он усмехнулся и, не колеблясь, с силой ударил плечом в дверь. Замок хрипло треснул, и дверь с глухим скрипом приоткрылась.
Хисын вошёл, лениво жуя клубнику, и, увидев выражение её лица, ухмыльнулся ещё шире.
— Ты ведь знала, что я не остановлюсь.
— Как объясняться будешь, что сломал чужую дверь?! — её голос дрожал от злости, губы сжались в тонкую линию, а в глазах вспыхнуло возмущение.
Ава шагнула назад, крепче сжимая кулаки, будто всерьёз собиралась броситься на него за этот беспредел. Она смотрела на него, как на дикаря, который не знает границ.
Хисын только усмехнулся, лениво проведя языком по верхним зубам, и сделал шаг вперёд, будто загоняя её в угол.
— Прямо так и скажу, — усмехнулся он, продолжая жевать клубнику. — Жена заперлась, пришлось выломать. Семейные разногласия, бывает.
Она тяжело выдохнула, вцепившись пальцами в ткань платья.
— Ты ненормальный, — тихо выдохнула она, но голос её звучал уже не так уверенно.
— Да? — он вдруг протянул руку и коснулся пряди её волос, ловко наматывая её на палец. — А ты всё равно со мной.
— Хватит меня трогать, я не твоя жена! — резко отдёрнула руку, отступая назад, её взгляд метался между ним и дверью, словно она рассчитывала сбежать.
Хисын лишь ухмыльнулся, склонив голову на бок.
— Нет? — его голос был низким, почти ленивым, но в глазах сверкнуло что-то опасное. — А кто тогда?
Он сделал шаг вперёд, снова сокращая расстояние, и с явным наслаждением наблюдал, как она нервно сглотнула.
— Мы же договорились, принцесса. Ты моя жена. Беременная. Влюблённая. Преданная. Твоя роль. Играй хорошо.
Ава сжала губы, её сердце бешено стучало, но она заставила себя выдержать его взгляд.
— В следующий раз найди себе актрису получше, — бросила она, отворачиваясь.
— Ни за что. С тобой веселее.
Хисыну чертовски нравилось играть на её нервах. Это было даже лучше, чем победа в деловых переговорах или очередное триумфальное возвращение домой. В её глазах отражалось столько эмоций — гнев, раздражение, растерянность, даже страх, хоть и спрятанный за колючими словами.
Он видел, как она борется с собой, как сжимает кулаки, стараясь сохранить самообладание. Как губы поджимаются в упрямую линию, но дыхание всё равно сбивается, выдавая её.
Он делал шаг ближе — она отступала. Касался её, как бы невзначай, — она вздрагивала. Вёл себя с наглой самоуверенностью, и это бесило её до крайности.
— Ты выглядишь так, будто хочешь меня ударить, — лениво заметил он, склонив голову набок.
— Хочешь сказать, что я не имею права? — огрызнулась она, сверкая глазами.
Он рассмеялся, наклоняясь чуть ближе, так, чтобы его голос прозвучал низко, почти интимно:
— Имеешь. Но тебе понравится то, что будет потом.
Ава скрестила руки на груди, сверля его взглядом, полный раздражения и усталости.
— Выйди, мне нужно переодеться, — повторила она, делая ударение на каждом слове, будто объясняла упрямому ребёнку.
Хисын ухмыльнулся, лениво прислонившись к дверному косяку.
— Ты опять запрёшься, — заметил он с наигранной задумчивостью. — Что мне тогда делать?
— Ты замок выломал, — напомнила она, вскинув брови.
— Уверен, что моя принцесса найдёт способ противостоять мне, — его голос стал чуть ниже, в нём прозвучало скрытое обещание, от которого у неё по спине пробежали мурашки.
— Выйди, я хочу переодеться, — твёрже повторила она, но в голосе уже не было той уверенности, что раньше.
— Нет, — отрезал он, наслаждаясь её растерянностью.
Ава сжала зубы, явно проклиная его в мыслях, а потом, сдавшись, выдохнула:
— Тогда отвернись.
Хисын довольно усмехнулся.
— Вот это другое дело.
Ава повернулась к кровати, уверенная, что Хисын больше не сможет на неё смотреть. Она расстегнула платье и позволила ему медленно сползти по её телу, обнажая стройную фигуру. Чёрное бельё из тонкого кружева облегало её так соблазнительно, что даже в одиночестве она выглядела бы, словно сошедшей с глянцевой обложки.
Но она даже не заметила, что прямо перед ней стояло зеркало на полировочном столике.
Хисын же видел всё. Он продолжал стоять у двери, его взгляд скользнул к отражению, и в тот момент ему даже не пришлось делать усилий, чтобы задержать дыхание.
Она была прекрасной.
Мягкие изгибы тела, бледная кожа, подчёркнутая контрастом тёмного белья. Линия спины, утончённая, грациозная, плавно переходила в соблазнительный изгиб талии. Волосы ниспадали на плечи, а в этом мягком свете она казалась почти неземной.
Он знал, что не должен смотреть. Но взгляд сам собой задержался на её силуэте, а в голове пронеслась мысль: как же ему повезло с этой ложной женой.
Ава успела лишь заметить, как Хисын лениво потянулся, прежде чем его пальцы легли на ремень брюк. Она моргнула, не сразу поняв, что он собирается делать, но стоило услышать звук расстёгивающегося пояса, как до неё дошло.
— Ты...— она резко повернулась к нему, но вовремя осеклась, встретившись с его самодовольной ухмылкой.
— Что? Мы же спим в одной комнате, принцесса, — с абсолютно невинным тоном заметил он, тем временем сдвигая штаны вниз. Ткань мягко скользнула по его бёдрам, оголяя сильные ноги. — Или тебе есть что скрывать?
Ава отшатнулась, её щеки мгновенно окрасились жарким румянцем.
— Ты мог бы хотя бы... ну... в ванной!
Но Хисын даже не думал останавливаться. В следующую секунду он без лишних колебаний стянул с себя и нижнее бельё, будто его совершенно не смущало присутствие девушки.
— Что, стесняешься? — он ухмыльнулся ещё шире, скрестив руки на груди, наблюдая за тем, как Ава в панике отворачивается к стене, стискивая зубы.
Чёрт, да он буквально души в этом моменте не чаял. Она была такой правильной, такой недотрогой, но он прекрасно видел, как её пальцы сжались в кулачки. Как покраснели уши. Как она тяжело вздохнула, будто заставляя себя сохранять спокойствие.
Ещё больше захотелось дразнить её дальше.
Хисын неспешно натянул лёгкие тёмно-красные шёлковые штаны, поправляя их на бёдрах. Ткань плавно легла по телу, подчёркивая каждый его рельеф, и, кажется, даже слегка прилипла к коже.
Ава украдкой скользнула по нему взглядом, думая, что он не заметит. Но стоило её глазам опуститься чуть ниже, как она тут же пожалела об этом.
Штаны... просвечивали.
Не полностью, но достаточно, чтобы дать её воображению слишком много ненужных деталей.
Она резко вскинула голову, встретившись с его взглядом — наглым, самодовольным, с той самой ухмылкой, от которой хотелось либо заорать, либо исчезнуть прямо на месте.
— Что-то не так, принцесса? — лениво протянул он, явно наслаждаясь её реакцией.
Она поспешно отвернулась, стиснув зубы.
— Ты отвратителен.
— А ты всё равно смотришь, — усмехнулся он, чуть наклоняясь к ней. — Не стесняйся, привыкай. Ты же моя жена.
Ава зажмурилась, сдерживая желание врезать ему. Как же он её бесил!
Хисын наслаждался её смущением. Он делал это намеренно — сводил с ума, толкал за грани терпения, заставлял краснеть и сжимать кулаки. Это было его любимой игрой.
Ава, стараясь не смотреть в его сторону, сделала шаг назад, но спиной тут же наткнулась на холодную колонну. Пространства становилось всё меньше, воздуха — гуще.
Хисын приблизился, слишком близко, так, что между ними осталось едва ли несколько сантиметров.
— Ты сбежишь? — Его голос был низким, почти шёпотом, обжигающим кожу у самого уха.
— От тебя? — она хрипло засмеялась, хоть сердце колотилось так, будто вот-вот выскочит. — Бред.
— Правда? — Он провёл пальцами по её обнажённой руке, вызывая мурашки. — Тогда почему дышишь так быстро?
Ава прикусила губу, не желая давать ему этого удовлетворения.
Но Хисын не собирался отступать.
— Мы же муж и жена, — лениво напомнил он, легко касаясь её подбородка и заставляя взглянуть прямо в глаза.
Взгляд тёмный, глубокий, затягивающий.
Ещё секунда — и его пальцы уже касаются её талии.
— Неужели боишься меня, принцесса?
Хисын приблизился, заставляя её пятиться назад, пока она не упёрлась в массивный резной стол у стены. В комнате было приглушённое освещение, мягкий свет настенных ламп подчёркивал каждую линию его лица, каждое движение.
— Знаешь, мне нравится, когда ты краснеешь, — он усмехнулся, склонившись ближе, и кончиками пальцев прошёлся по её обнажённому плечу.
Ава судорожно сглотнула, её сердце билось слишком быстро, а руки сжались в кулаки. Она хотела отступить, но уже некуда — спиной она чувствовала холодную поверхность стола.
— Хисын, — голос дрожал, но она старалась звучать твёрдо, — ты... слишком близко.
— А ты слишком красива, — его пальцы медленно провели по её ключице, оставляя после себя жаркий след. — Твой первый раз, принцесса?
Ава резко вскинула голову, её взгляд метнулся к нему, но встретил лишь насмешку и скрытую нежность в его глазах. Он знал ответ, но всё равно хотел услышать его от неё.
— Это не твоё дело, — она отвела взгляд, стараясь держаться ровно, но Хисын не дал ей сбежать, приподняв её подбородок.
— Теперь моё.
И прежде чем она успела возразить, его губы настигли её, настойчиво, требовательно. Она попыталась оттолкнуть его, но он только сильнее прижал её к себе, одной рукой обхватывая её талию, другой зарываясь в волосы. Он не просто целовал её, он брал её всю, без остатка, лишая возможности дышать, думать, сопротивляться.
Ава зажмурилась, её пальцы вцепились в его плечи, дрожь пробежала по телу, а внутри всё сжалось в тугой узел. Он знал, что делал, знал, как довести её до грани.
— Расслабься, — шепнул он, отрываясь от её губ лишь на секунду.
Но как? Если от его прикосновений по коже пробегали искры? Если он уже полностью контролировал её дыхание, мысли, желания?
— Я буду аккуратен, — его голос был хриплым, и в его взгляде не было насмешки, только ожидание и что-то ещё... тёмное, горячее.
Ава не знала, когда именно её руки сами потянулись к нему, а колени предательски ослабли. Всё, что она знала — она больше не могла думать. Не могла ничего, кроме как тонуть в этом ощущении...
Хисын почувствовал, как её тело дрогнуло под его руками. Она не отстранилась, не отвергла его — наоборот, дыхание стало сбивчивым, а пальцы сжали его плечи, словно искали опору.
Он усмехнулся, проводя губами по её щеке, спускаясь к шее, оставляя лёгкие поцелуи.
— Ты даже не представляешь, как прекрасна, когда сдаёшься мне, — голос его был хриплым, наполненным жаром желания.
Ава закрыла глаза, её разум разрывался между желанием и страхом неизвестности. Это было новым, пугающим, но в то же время... захватывающим.
Хисын ловко приподнял её, усаживая на стол, заставляя её закинуть ноги ему на бёдра. Его ладони скользнули вверх по её ногам, останавливаясь на бёдрах, слегка сжимая их, и Ава едва сдержала стон.
— Я... я не знаю...как..— прошептала она, запутанная в собственных ощущениях.
— Не бойся, — Хисын снова поймал её губы в поцелуе, уже медленном, но не менее жадном. — Я всё сделаю сам.
Он провёл пальцами по её коже, изучая каждую дрожь, каждую реакцию. Ава не знала, как справиться с этим потоком ощущений. Она чувствовала, как он раздвигает границы дозволенного, заставляя её терять контроль.
И в этот момент она поняла — ей это нравилось. Чертовски нравилось.
Ава тяжело дышала, её губы были припухшими от поцелуев, глаза затуманены. Она смотрела на него снизу вверх, не в силах собрать мысли в слова. Всё тело горело от его прикосновений, а сердце колотилось в бешеном ритме.
Хисын провёл пальцами по её щеке, заглядывая в её глаза, ожидая ответа.
— Мне нужно лишь знать... ты готова?
Его голос звучал низко, тепло его тела обволакивало её, создавая иллюзию безопасности.
Ава не могла думать, только чувствовать. Её пальцы, дрожа, скользнули по его запястью, сжимая его ладонь.
— Да... — едва слышно прошептала она, не отводя взгляда.
Хисын усмехнулся — не насмешливо, а с какой-то одержимой нежностью.
— Вот и умница...
Комната казалась жарче, чем была на самом деле. Ава чувствовала, как горит кожа от прикосновений, от его взгляда, от осознания того, что происходит.
Она не знала, чего боится больше — того, что всё это реально, или того, что ей это нравится. Сердце грохотало, дыхание сбивалось, а тело отзывалось на каждое движение, на каждый поцелуй, на каждый горячий выдох у её шеи.
Хисын касался её, изучал, не торопился, но и не давал возможности опомниться. Он ловил каждую её реакцию, запоминал, где она дрожит сильнее, где замирает, где глухо стонет, не успевая сдержаться.
— Расслабься, принцесса, — его голос был низким, срывался на хриплый шёпот.
Но как? Как, если всё в ней пылало?
Она вцепилась в его плечи, выгибаясь, будто спасаясь от чего-то, что было сильнее неё самой. Она чувствовала, как его дыхание сбивается, как напрягается его тело, но он всё равно держал себя в руках, давая ей возможность привыкнуть, прочувствовать.
Ава почти не понимала, что шепчет, просит, умоляет. Хисын лишь усмехнулся, чуть сильнее сжимая её талию.
— Вот так, — глухо выдохнул он, чувствуя, как она сжимается под ним, как теряет себя в этом вихре ощущений.
Она не осознавала, когда кричала, когда выгибалась навстречу, цепляясь за него, как за единственную реальность в этом пьянящем водовороте чувств. Всё слилось в одно — его голос, его движения, его запах, вкус его поцелуев.
И в тот момент, когда всё достигло точки кипения, когда напряжение разорвалось внутри, Ава поняла, что уже не сможет забыть этот момент. Не сможет забыть его.
Она тяжело дышала, пальцы сжимали его плечи, ногти царапали горячую кожу. Глаза блестели от эмоций, от пережитого.
— Больно? Прекратить? — Хисын замедлился, вглядываясь в её лицо.
Он ждал её ответа, но Ава не знала, что сказать. В голове путались мысли, ощущения были слишком яркими, слишком новыми. Боль смешивалась с чем-то другим — неведомым, пугающим, но в то же время завораживающим.
Она глухо выдохнула, губы приоткрылись, но слов не последовало.
Хисын провёл пальцами по её щеке, убирая выбившиеся пряди волос, внимательно изучая каждую её эмоцию.
— Скажи мне, принцесса, — его голос звучал мягче, чем обычно, но всё равно в нём проскальзывали нотки властности.
Ава сглотнула, глаза опустились вниз, к месту их соединения, и внутри всё сжалось от осознания, от той близости, которая была между ними. Она тихо выдохнула, заставляя себя поднять взгляд.
— Нет... — её голос прозвучал сдавленно, едва слышно.
Хисын наклонился ближе, губы прошлись по её уху, а горячий выдох заставил её вздрогнуть.
— Нет, что? — он улыбнулся, дразня её, но двигаться пока не спешил.
Ава крепче сжала его плечи, ногтями оставляя следы на его коже, и с трудом прошептала:
— Не останавливайся...
Она вскрикнула, ощутив, как её спина прижалась к прохладной стене. Хисын держал её крепко, его ладони вжимались в бёдра, словно он никогда не собирался её отпускать.
— Ты моя ночная сказка, — выдохнул он прямо у её губ, его голос был низким, наполненным жаром.
Ава зажмурилась, инстинктивно обхватывая его руками за шею. Сердце колотилось так сильно, что казалось — оно вырвется из груди. Он был повсюду — горячий, сильный, властный.
Она не понимала, где заканчивается реальность и начинается сон. Её мысли путались, ощущения были слишком яркими. Всё казалось неправильным, запретным, но чертовски желанным.
Хисын впился в её губы жадным поцелуем, словно хотел забрать каждую её дрожь, каждый её вздох. Он был беспощаден, но в этом было что-то захватывающее. Что-то, от чего у неё подкашивались ноги, и если бы он не держал её так крепко, Ава бы просто рухнула.
Они начинали медленно. Осторожно, будто проверяя границы дозволенного. Хисын двигался размеренно, следил за каждым её вздохом, каждым напряжением её тела. Он не торопил её, но ощущал, как что-то в ней меняется. Как напряжение превращается в дрожь, как осторожность уступает жадности.
Ава сжала его плечи сильнее, выпуская из губ сдавленный стон. Она терялась в этом вихре ощущений, забывала, где кончается она и начинается он. Всё слилось воедино — тепло его кожи, сила его рук, горячее дыхание на её шее. Её собственное имя, сорвавшееся с его губ, прозвучало низко, хрипло, как будто он хотел её больше, чем мог выдержать.
И тогда что-то в нём сорвалось.
Ритм сменился. Осторожность исчезла, уступая место голоду, нетерпению. Его движения стали резкими, требовательными, он заполнял собой каждую её мысль, каждый вдох. Ава выгнулась, схватилась за его запястья, не зная, хочет ли остановить его или притянуть ближе.
— Слишком быстро? — едва слышно, с ухмылкой прошептал он, но не замедлился.
Она не могла ответить — только застонать, судорожно втянув воздух, чувствуя, как мир вокруг неё рушится и собирается заново.
Ему нравилось смотреть на неё в этот момент. Настоящую. Не сдержанную, не холодную, не ту, что колет его словами. Ему нравилось, как её спина выгибается в ответ на его прикосновения, как дрожат губы, как пальцы находят его, цепляются за него, словно он единственная реальность в этом мире.
Всё ускорялось. Темп. Дыхание. Ощущения. Он чувствовал, как её тело откликается, как дрожь становится сильнее, как руки, скользнувшие по его спине, сжимаются в тиски.
— Хисын... — сорвалось с её губ почти умоляюще, но он не остановился.
Она закричала, когда всё внутри разорвалось яркой вспышкой. Её тело выгнулось, грудь прижалась к нему, а губы разомкнулись в безмолвном крике.
Чёрт. Как же это было красиво.
В этот миг она была его. До последней дрожи, до последнего сбившегося дыхания.
Всё слилось в одно целое — время, ощущения, дыхание. Сорок семь минут беспамятства, сорок семь минут, где ничего не существовало, кроме них двоих. Мир исчез, реальность размывалась, оставляя лишь этот момент — наполненный жаром, стонами, тяжёлыми вздохами и безудержным желанием.
Сорок восьмая минута.
Финальный всплеск. Ощущение падения в бездну и одновременного взлёта. Он чувствовал, как её тело содрогается в ответ, как она выгибается под ним, как пальцы сжимают его плечи с такой силой, будто боятся отпустить.
И он сам... Он рухнул следом, загоняя себя в последний рывок, пока не почувствовал, как напряжение рвётся, оставляя после себя пустоту и удовлетворение.
Они оба замерли. Тяжёлое дыхание, лихорадочный ритм сердец, тела, ещё дрожащие от пережитого.
Он провёл пальцами по её волосам, откидывая пряди со вспотевшего лба.
— Ты... — голос сорвался, хриплый, довольный.
Но договорить он не успел. Ава лишь закрыла глаза, всё ещё не в силах прийти в себя после накрывшего её урагана.
Ава тяжело дышала, её грудь вздымалась в неровном ритме, пока сознание постепенно возвращалось на место. В голове всё ещё звенело от пережитого, от того, как легко и естественно она отдалась ему. Но вдруг мысль вспыхнула в сознании, и она резко повернула голову, глядя на него широко раскрытыми глазами.
— Ты... Ты сделал это внутрь?.. — голос дрогнул, неуверенный, наполненный чем-то между страхом и растерянностью. Она не знала, чего ожидала. Думала, что первый раз будет другим? Что это будет больно? Что она почувствует себя иначе?
Хисын хмыкнул, лениво поворачивая голову к ней. Ещё несколько секунд он просто наблюдал за её смущённым, напряжённым лицом, прежде чем ухмылка скользнула по его губам.
— Нет. Я не дурак.
Его рука лениво скользнула по её бедру, обжигая кожу своим прикосновением. Он наслаждался её смущением, этим тревожным блеском в глазах, разрозненностью мыслей, которые так ясно читались на лице.
— Но если хочешь... в следующий раз я подумаю над этим, принцесса. — Его голос был пропитан игрой, обещанием, и от этих слов её бросило в жар.
Ава сжала простыню в кулаках, отводя взгляд в сторону. Горячая волна смущения захлестнула её, заставляя щеки вспыхнуть румянцем.
— Мне стыдно... — прошептала она едва слышно, но в тишине комнаты её голос прозвучал слишком отчетливо.
Хисын лениво перевёл на неё взгляд, наслаждаясь её реакцией. Он провёл пальцами по её спине, чувствуя, как она вздрагивает от его прикосновения.
— Стыдно? — переспросил он с лукавой усмешкой. — Интересно, а когда ты кричала моё имя, тебе не было стыдно?
Ава резко повернула голову, возмущённо посмотрев на него, но он только сильнее ухмыльнулся.
— Это... это было другое... — пробормотала она, сильнее зарываясь в простыню, словно та могла её спрятать.
Хисын наклонился ближе, его тёплое дыхание коснулось её щеки.
— Это было прекрасно, принцесса, — прошептал он, едва касаясь её кожи губами. — И, судя по твоей реакции, тебе понравилось не меньше, чем мне.
Он откинулся назад, наблюдая за ней с нескрываемым удовольствием. Ему нравилось, как она смущается, как пытается бороться со своими эмоциями. Это было чертовски мило... и чертовски возбуждающе.