сын Мафии, Ли Хисын

— Не пойду я никуда, — твёрдо заявила Ава, сложив руки на груди.

Хисын лениво усмехнулся и сел на край дивана, скрестив ноги.

— Да? — он посмотрел на неё с явным вызовом. — Отлично. Тогда остаёмся тут на месяц.

Ава прищурилась.

— Ты блефуешь.

— Проверим? — он достал телефон и демонстративно начал что-то набирать.

Ава вспыхнула от злости. Он ведь действительно мог это сделать.

— Ты невыносимый!

— Ну наконец-то ты это поняла, женушка. — Он ухмыльнулся и отложил телефон.

Ава раздражённо закатила глаза, развернулась и пошла в сторону комнаты.

— Платье, не короткое! — крикнул ей в спину Хисын.

В ответ он услышал что-то непереводимое, но всё равно удовлетворённо усмехнулся.

Он поднялся с дивана, пригладил волосы и отправился в сторону столовой. Его уже ждали.

Столовая особняка была воплощением старинного албанского величия. Высокие сводчатые потолки украшали массивные люстры с хрустальными подвесками, преломлявшими свет сотнями бликов. По стенам тянулись панно с изображением албанских гор, рек и орлов, символизирующих силу и независимость. В центре комнаты стоял огромный стол из тёмного дерева, способный вместить более двадцати человек. Стулья с резными спинками были обиты дорогой тканью, а по краям стола в серебряных подставках горели тонкие свечи, придавая ужину ещё больше роскоши.

В углу стоял массивный камин, над которым висел герб «Чёрного Орла» — чёрный двуглавый орёл на алом фоне. Это был не просто символ, а напоминание о власти и крови, пролитой ради неё.

За столом в самом центре сидел мужчина, чьё присутствие ощущалось сильнее любых богатств вокруг. Агону было за пятьдесят, но годы не сделали его слабее — наоборот, он выглядел, будто мог сломать любого, кто встанет у него на пути. Чёрные, коротко подстриженные волосы, густая борода с едва заметной сединой, смуглая кожа, выдававшая его албанские корни. Тёмные, почти угольные глаза смотрели пристально, словно могли разглядеть человека насквозь. На его лице было несколько шрамов, но ни один из них не портил его, а лишь придавал образу ещё больше суровости. Он был одет в тёмный костюм, но даже без него было видно, насколько он крепок физически. Истинный албанец — гордый, сильный, непоколебимый.

Когда Хисын вошёл, Агону не нужно было ничего говорить — его взгляд уже задавал все вопросы. Он жестом пригласил его сесть напротив и, дождавшись, когда Хисын сделает это, заговорил глубоким, низким голосом:

— Где твоя жена?

Хисын, не меняясь в лице, лишь слегка наклонил голову:

— Переодевается, синьор. Всё же женщинам нужно время, чтобы быть неотразимыми.

Агон кивнул, не выражая никаких эмоций.

— Хорошая жена должна слушаться мужа, — заметил он.

— О, моя слушается, — с лёгкой усмешкой произнёс Хисын. — Она предана мне, как никто другой. Мы женаты пять месяцев, и она уже на втором месяце беременности.

Агон внимательно посмотрел на него, будто искал малейший намёк на ложь. Затем кивнул.

— Хорошо. Надеюсь, ребёнок унаследует силу отца.

Хисын сидел ровно, держа спину прямо, но позволяя себе лёгкую расслабленность в жестах. Он знал, что такие люди, как Агон, не терпят слабости, но и излишняя напряжённость могла бы вызвать ненужные вопросы.

— Знаете, при всём уважении... надеюсь, у ребёнка будет такая же прекрасная душа, как у моей жены, — произнёс он, даже не задумываясь о сказанном.

В зале повисла тишина.

Агон отложил нож, которым только что разрезал сочный кусок мяса, и поднял на него тяжёлый взгляд. В его тёмных глазах промелькнуло что-то, что Хисын не сразу смог разобрать — недовольство? Оценка? Или же это был намёк на уважение?

На мгновение показалось, что сейчас начнётся спор. Что Агону не понравились его слова, что он посчитает их слабостью, ненужной сентиментальностью.

Но неожиданно глава албанской мафии кивнул, склонив голову чуть в сторону.

— Верно, — глухо произнёс он, затем поднял бокал вина и добавил: — У царя должна быть чистая душа, иначе его власть будет недолгой.

Эти слова прозвучали, как нечто большее, чем простая пословица. В них был смысл, который понимали только сильные мира сего. Они знали, что сила — это не только оружие, не только страх, но и уважение. И что если человек правит, не имея души, он рано или поздно падёт.

Хисын чуть склонил голову, принимая эти слова с лёгкой, еле заметной усмешкой.

— Хорошие слова, синьор, — сказал он спокойно.

Агон посмотрел на него пристально, затем снова взял нож и вернулся к еде, как будто ничего важного только что не произошло.

Агон отхлебнул вино, неторопливо откинулся на спинку массивного стула и вдруг повернул голову к сыну.

— А ты, Алан? — его голос стал более жёстким, насмешливым.

Алан, который до этого спокойно ел, поднял взгляд, чуть нахмурившись.

— Что я?

— Ты старше Хисына, — продолжил Агон, пристально глядя на него. — Но до сих пор не женился. И, судя по всему, даже не думаешь об этом.

Алан тяжело вздохнул и закатил глаза.

— Отец, давай без этого...

— Без этого? — Агон прищурился. — Тебе почти тридцать! Ты — мой наследник! Как ты собираешься вести нашу семью, если у тебя нет даже жены?

— И что, мне теперь, как Хисын, срочно кого-то искать и придумывать историю про беременность?

Хисын приподнял бровь, ухмыльнувшись, но промолчал.

— Если бы ты привёл в дом достойную женщину, я бы не спрашивал, правда это или нет! — отрезал Агон, ударив ладонью по столу.

Гости за столом слегка напряглись, но сразу сделали вид, что ничего не произошло.

— Отец, я не хочу жениться просто ради статуса, — спокойно ответил Алан, откинувшись в кресле. — Я ещё не встретил ту, кто была бы достойна носить мою фамилию.

Агон смерил его холодным взглядом.

— Тогда тебе стоит поторопиться, прежде чем я сделаю это за тебя.

Алан крепче сжал бокал, но ничего не ответил. Хисын усмехнулся и, крутя в пальцах вилку, бросил небрежно:

— Алан, если хочешь, могу поделиться опытом. Жениться — дело нехитрое. Главное, убедительно лгать.

Алан бросил на него мрачный взгляд, а тот в ответ самодовольно фыркнул.

Агон снова повернулся к сыну:

— Посмотри на Хисына. Он младше тебя, но уже всё понял. Может, стоит у него поучиться?

Алан скрипнул зубами и, отставив бокал, резко встал из-за стола.

— Разрешите мне удалиться, раз уж вы решили обсуждать мою личную жизнь за семейным ужином.

Не дожидаясь ответа, он вышел из зала.

Агон только покачал головой и вернулся к еде, как будто ничего не случилось.

Агон, держа в руках бокал вина, внимательно слушал Хисына. Его тёмные глаза сузились, когда тот упомянул нападение.

— Итальянцы, говорите? — голос его прозвучал глухо, но в нем сквозило недовольство. — Никогда их не любил. Слишком жадные, слишком самоуверенные. Думают, что весь мир принадлежит им.

Он сделал небольшой глоток и поставил бокал на стол, сцепив пальцы в замок.

— Вы уверены, что это были именно они?

Хисын кивнул, небрежно накручивая на вилку макароны, которые так и не собирался есть.

— Подписи в документах были поддельные, почерк — ужасный. А в тексте ошибки, которые сложились в слова: «за вами следят». Слишком очевидно. Итальянцы никогда не были хорошими шифровальщиками.

Агон издал короткий, презрительный смешок.

— Типично. Они всегда оставляют грязные следы, даже когда пытаются быть осторожными. — Он на миг задумался, а затем поднял взгляд. — И что вы намерены делать?

Хисын пожал плечами.

— Пока подождать. Узнать, чего они хотят. Если это была угроза — пусть убедятся, что мы её не восприняли. Если же они пытаются начать войну... — Он ухмыльнулся. — Ну, это будет их последняя ошибка.

Агон удовлетворённо кивнул.

— Разумный подход. — Затем, сменив тон на более личный, добавил: — Мне жаль, что вас втянули в это, тем более рядом была ваша жена.

— Я позабочусь о ней.

Агон усмехнулся.

— Что ж, в этом я не сомневаюсь.

Ава появилась на лестнице, и разговоры за столом постепенно стихли. Тонкие волны ткани стекали по её фигуре, мерцающий свет люстр играл на лёгких полупрозрачных воланах, создавая ощущение, будто она парит над ступенями. Высокий воротничок подчёркивал изящество её шеи, а длинные рукава с плавными линиями придавали образу утончённость и даже некую аристократичность. Белоснежный цвет делал её ещё более недосягаемой, загадочной — словно королева из старинного портрета.

Хисын не мог оторвать взгляда. Его обычно насмешливый и самоуверенный взгляд стал пристальным, изучающим. Он не ожидал, что простая игра в "жену" обернётся вот этим: картиной, от которой буквально перехватывало дыхание.

Агон, заметив его реакцию, усмехнулся и отпил вина.

— Надо признать, слухи о вас не врут, — произнёс он, обращаясь к Хисыну. — У вас действительно исключительный вкус. Настоящая красавица.

Хисын медленно выдохнул, спрятав ухмылку, и сделал шаг к Аве.

— Согласен, — коротко ответил он, прежде чем протянуть ей руку.

Ава спустилась до последней ступени, и Хисын, не мешкая, подошёл ближе. Он наклонился, будто намереваясь прошептать что-то важное, но вместо этого его губы легко коснулись её щеки. Это было быстро, нагло, но на удивление естественно — как будто он делал это уже сотни раз.

— Ты выглядишь так, что мне даже жалко, что это всего лишь спектакль, — прошептал он прямо у её уха, голосом, от которого по коже пробежали мурашки. — Может, передумаешь?И правда, станешь моей женой?

Ава вспыхнула, но промолчала, а Хисын, довольный её реакцией, лишь ухмыльнулся и, взяв её за руку, повёл к столу, словно и не было ничего особенного.

Агон сдержанно улыбался, но его взгляду не ускользнуло ни одно движение Хисына и Авы. Он внимательно изучал их, словно пытался разглядеть что-то, что другие не заметили бы.

Рядом Алан уже успел переодеться в кожаный костюм, явно собираясь куда-то. Хисын отметил это мельком, но не придал значения, пока Агон вдруг не заговорил, обращаясь к сыну:

— Посмотри на них и учись. Бери пример с Хисына.

— Отец! — возмущённо воскликнул Алан, оборачиваясь к нему с раздражённым выражением.

— Что отец? — Агон лишь покачал головой, словно сын его разочаровывал. — Сколько тебе лет? А ты всё бегаешь туда-сюда, как мальчишка. Взрослые мужчины создают семьи, укрепляют своё положение. А ты? Тратишь своё время на мелкие дела, пока другой человек в твоём возрасте уже выбрал себе достойную жену.

Алан лишь тяжело выдохнул, раздражённо глядя на Хисына, который, в свою очередь, с самым невинным видом наслаждался ситуацией.

Агон внимательно смотрел на Аву, и его проницательный взгляд заставлял её чувствовать себя неловко. Он явно что-то выжидал, прежде чем заговорить:

— Ну, рассказывай, дочка. Как узнала, что беременна? — его голос был глубоким, спокойным, но слишком пристальным.

Ава нервно сглотнула.

— Эм... ну... просто...

— У неё были все симптомы, — спокойно перебил Хисын, с самым невозмутимым видом кладя ладонь на её бедро. — Сонливость, капризы, странные желания.

Ава чуть не задохнулась от неожиданности, но промолчала. Агон прищурился.

— И как отреагировал Богданов? Неужели спокойно отдал дочь замуж и ещё и внука так быстро принял?

Ава напряглась, пытаясь придумать ответ, но Хисын её опередил.

— Конечно, был в шоке, но он умный человек, — Хисын слегка сжал её бедро, заставляя вздрогнуть. — Понимал, что для дочери лучшего не найти.

Агон хмыкнул.

— Правда? А ты что скажешь, дочка?

Ава нервно рассмеялась:

— Ну... папа сначала был немного... потрясён, но потом...

— Угрожал мне, — вновь перебил Хисын с лукавой усмешкой.

Ава повернулась к нему в шоке, но он лишь невинно пожал плечами.

— Но потом смирился, — добавил он, лениво поглаживая её бедро, будто проверяя, как долго она будет терпеть его наглость.

Агон, похоже, остался доволен ответами.

— Хм. Ну, если Богданов одобрил, значит, ты действительно заслужил её.

Ава лишь закусила губу, бросив на Хисына злобный взгляд. Он же лишь самодовольно усмехнулся.

Агон, посмотрев на часы, хмыкнул и хлопнул ладонью по столу.

— Засиделись. Молодым супругам нужно отдыхать, — его голос прозвучал с лёгким оттенком насмешки. — Проведите их в покои.

Двое слуг тут же подошли к Хисыну и Аве, приглашая следовать за ними.

— Пойдём, принцесса, — прошептал Хисын, лениво обнимая её за талию, словно это было в порядке вещей.

Ава сдержалась, чтобы не оттолкнуть его руку, прекрасно понимая, что Агон продолжает за ними наблюдать.

⸻

Их покои оказались роскошными. Широкая кровать с тёмным резным изголовьем, застеленная тяжёлым шёлковым покрывалом глубокого бордового цвета, занимала центральное место в комнате. На стенах висели дорогие картины в массивных рамах, а у окна стоял столик с изысканными бокалами и бутылкой вина.

Мягкий свет золотых бра осветил высокие шкафы и комоды из чёрного дерева. Всё здесь дышало богатством и статусом.

— Ну, по крайней мере, не подвальная камера, — усмехнулась Ава, проходя внутрь.

Хисын лишь ухмыльнулся, не утруждая себя ответом.

Ава подошла к одному из шкафов, наугад открывая верхнюю полку. Но вместо обычных вещей её взгляд наткнулся на... целый набор всего необходимого для интимного процесса.

Её глаза расширились.

— О боже...

Хисын, заметив её реакцию, лениво шагнул ближе и заглянул через плечо.

— О, да тут неплохая коллекция, — хмыкнул он, явно забавляясь её смущением.

Ава в панике захлопнула полку.

— Почему это здесь?!

Хисын ухмыльнулся, наклоняясь к её уху:

— Думаю, Агон очень хотел убедиться, что наш брак... хм... состоится по всем традициям.

Ава покраснела, но он лишь самодовольно усмехнулся, наслаждаясь её реакцией.

Ава резко развернулась к окну, скрестив руки на груди.

— Я не вижу тут дивана, — бросила она холодно. — Где бы ты мог спать.

Хисын хмыкнул, лениво прислонившись к комоду.

— Ты так беспокоишься обо мне, принцесса? Как трогательно.

Она ничего не ответила, лишь крепче сжала пальцы.

Хисын медленно подошёл ближе, останавливаясь за её спиной.

— У меня для тебя плохие новости, — его голос звучал низко, с едва уловимой насмешкой. — Диванов тут и правда нет. А знаешь, что есть?

Ава сжала челюсти, чувствуя, как он опасно приблизился.

— Одна огромная кровать. — Он склонился к её уху. — И двое супругов.

Она резко развернулась, намереваясь что-то сказать, но он уже смотрел на неё с наглой ухмылкой.