сын Мафии, Ли Хисын

Ава спустилась со второго этажа, легко ступая по мраморным ступеням, и остановилась, когда увидела его.

Хисын.

Он стоял, небрежно облокотившись о край стола, и выглядел так, словно только что вышел из рекламы роскоши и опасности. Кожаная куртка от Chrome Hearts — мягкая, но грубая в своём бунтарском стиле, накинутая поверх тёмного лонгслива, который он только что стянул, открывая запястья, украшенные массивными браслетами и цепями. Брюки — не слишком широкие, но и не облегающие, подчёркивали его высокую фигуру, а взъерошенные волосы придавали образу небрежную, но отточенную притягательность.

Он выглядел идеально. И знал это.

— Влюбилась? — лениво протянул он, замечая её задержавшийся взгляд. В голосе скользнула наглая усмешка.

Ава не ответила. Просто наблюдала, и тут её взгляд зацепился за его руки.

Бинты. Плотно намотанные, именно на костяшках.

Дрался.

Внутри что-то неприятно кольнуло — не жалость, нет, скорее злость на саму себя за это мгновенное волнение.

— Жаль, что ты здесь, — неожиданно вырвалось у неё.

Съязвила. Нечаянно. Глупо. Ведь сама же хотела вернуть их общение.

Господи.

Хисын усмехнулся, будто знал, о чём она думает.
Хисын ухмыльнулся, лениво скрестив руки на груди.

— Жаль? — повторил он, насмешливо приподняв бровь. — Ты уж определись, Ава. То хочешь общаться, то жалеешь, что я здесь. Стабильность — явно не твоя сильная сторона.

Ава сжала кулаки, чувствуя, как раздражение закипает внутри.

— А ты всё такой же заносчивый ублюдок, — парировала она, сделав шаг вперёд.

— А ты всё такая же стервозная девчонка, которая не знает, чего хочет, — он тоже двинулся вперёд, стирая дистанцию между ними.

— О, поверь, я прекрасно знаю, чего не хочу, — голос её был холодным, но дыхание стало тяжелее. — Например, видеть твою самодовольную физиономию каждый раз, когда спускаюсь вниз.

— Тогда сиди наверху, — усмехнулся Хисын. — Никто не держит.

Ава дёрнула уголком губ, глаза вспыхнули злостью.

— Ты думаешь, что весь мир вращается вокруг тебя, да? Что все должны либо обожать тебя, либо бояться?

— Нет, — спокойно ответил он, снова приближаясь. Теперь их разделяли какие-то сантиметры. — Я думаю, что тебя до сих пор трясёт от одной мысли обо мне.

Ава не отступила.

— Единственное, что меня трясёт, — это отвращение.

— Правда? — он чуть склонил голову, его голос стал ниже. — Тогда почему ты не отводишь взгляд?

Ава открыла рот, но осеклась. Его глаза. Карие, глубже, чем ночь за окном, впивались в неё так, будто вызывали на поединок.

Слишком близко. Слишком.

Но ни один из них не отступил.

Хисын перевёл взгляд ниже.

На её губы.

Одна секунда.

Две.

Ава почувствовала, как воздух между ними сгустился, стал осязаемо тяжёлым, тягучим, будто заманивал их ближе друг к другу. Она видела, как его глаза потемнели, как пальцы на запястье чуть дрогнули, будто он сдерживал себя.

Но всего мгновение — и он перестал.

Хисын поцеловал её резко, грубо, как если бы это было продолжением их спора, их взаимной ненависти, прорывающейся через слова и теперь — через прикосновения.

Его губы были горячими, требовательными, настойчивыми. Он не просил разрешения — он просто взял, как будто имел на это полное право.

Ава сначала застыла, но затем ощутила, как что-то внутри неё рванулось навстречу этому поцелую. Словно она слишком долго этого ждала, сама того не осознавая. Её пальцы непроизвольно сжались в его куртке, пытаясь удержаться, удержать его, себя, этот момент.

Но Хисын не дал ей взять контроль.

Его рука скользнула к её затылку, пальцы переплелись в волосах, чуть дёрнули, заставляя наклонить голову так, как ему было нужно. Он углубил поцелуй, настойчиво, словно проверяя, насколько далеко она позволит ему зайти.

Ава задохнулась, сердце билось в груди бешено, но она не отстранилась. Не могла.

Хисын отстранился, но не сразу.

Его дыхание всё ещё касалось её кожи, а на губах блестели следы их поцелуя. Он медленно поднял руку, провёл пальцем по её губам, стирая остатки, будто это было чем-то незначительным. Не важным.

А его собственные губы оставались влажными.

— Если я ублюдок, нужно было уйти, — его голос звучал холодно, отстранённо, как будто секунду назад он не прижимал её к себе, не целовал так, будто хотел стереть всё расстояние между ними.

Поцелуй не был признанием.

Это не было вспышкой чувств или доказательством привязанности.

Это была насмешка.

Над её наивностью. Над тем, как её дыхание сбилось, как пальцы вцепились в его куртку. Над тем, что она не отстранилась сразу.

Над её неумением целоваться.

Ава смотрела на него, чувствуя, как внутри всё сжимается от гнева, от унижения, от собственной слабости.

Но он уже знал. Видел.

И ему это нравилось.

Ава стояла, ошеломлённо глядя на него. Её губы всё ещё горели, но не от поцелуя, а от того, как он вытер их, будто стирал что-то ненужное, что-то грязное.

Хисын усмехнулся, не отводя взгляда.

— Что, не так себе это представляла? — его голос был тёплым, почти бархатным, но под этой мягкостью скрывалась острая, ядовитая насмешка.

Ава сжала кулаки, но промолчала.

— Ты думала, что это будет... волшебно? — он качнул головой, словно высмеивая её. — Думала, что я прижму тебя нежно, а потом посмотрю в глаза и скажу что-то красивое?

Его губы снова скривились в ухмылке.

— Ты слишком много читаешь дешёвых романов, детка.

Ава вспыхнула, но он не дал ей и секунды, чтобы прийти в себя.

— Ах, точно, — он сделал шаг ближе, будто наслаждаясь её реакцией. — Ты ведь никогда не целовалась раньше, да?

Она дёрнулась, словно он только что её ударил.

— О, прости, — его голос был пропитан фальшивым сочувствием. — Это же должен был быть твой «первый настоящий поцелуй», да?

Ава стиснула зубы.

— Заткнись.

— Оу, да ты даже командуешь мило, — он чуть склонил голову, изучая её, будто хищник, загнавший добычу в угол.

— Ты жалкий, — выплюнула она, подняв на него полный ненависти взгляд.

— А ты смешная, — парировал он, всё так же холодно усмехаясь. — Вечно мечешься между ненавистью и чем-то, чего боишься признать даже самой себе.

Ава глубоко вздохнула, борясь с желанием ударить его.

— Я мечтаюсь? — процедила она. — Это говорит тот, кто только что не удержался, чтобы не поцеловать меня?

Его ухмылка стала шире.

— Это был эксперимент. Любопытство. Ты же знаешь, я всегда хотел проверить, правда ли вкус наивности такой сладкий.

Ава почувствовала, как кровь стучит в висках.

— Ты...

— А теперь знаю, — он хмыкнул и, прежде чем она успела что-то сказать, повернулся, будто ей не стоило даже лишней секунды его внимания. — Разочаровывающе пресно.

Ава прищурилась, наблюдая за ним.

— Мы целовались, — напомнила она, голос её был ровным, но в глазах читался вызов.

Хисын усмехнулся, склонив голову набок.

— Это был не поцелуй, — отрезал он, взгляд его потемнел, но не от нежности — от раздражения.

— Ах да, — с наигранным пониманием протянула она. — Ты путаешь детские чмоки и поцелуи, да?

Он шагнул ближе, и Ава почувствовала, как воздух между ними снова накалился.

— Влага, страсть, любовь, похоть — вот что такое настоящий поцелуй, — его голос звучал низко, почти мурлыкая. — А не твои детские «целовашки» в реке.

Он смотрел на неё сверху вниз, будто проверял, как её заденут эти слова.

Ава едва заметно прикусила губу.

— Раз это настоящий поцелуй: влага, страсть, похоть... и любовь... — последнее слово она выделила особенно, с нажимом, с насмешкой.

Хисын не шелохнулся, но она заметила, как его челюсть напряглась.

— Значит, ты меня любишь? — её голос был лёгким, почти игривым, но в глазах читался новый вызов. — Раз целуешь?

Он смотрел на неё несколько долгих секунд.

А потом медленно, почти лениво усмехнулся.

— Ты слишком наивна, если думаешь, что поцелуй — это доказательство любви, — сказал он, наклоняясь ближе, так что их губы снова оказались в опасной близости.

Ава выдержала его взгляд, но дыхание стало глубже, тяжелее.

— Ты же сам сказал... — она едва слышно усмехнулась, — влага, страсть, похоть... и любовь.

Он молчал.

Его глаза впивались в неё, а пальцы чуть дёрнулись, будто он сдерживал желание снова взять её за подбородок, заставить замолчать.

— Любовь здесь была лишней, — наконец выдохнул он, отстраняясь.

Ава почувствовала, как внутри что-то сжалось.

Но не подала виду.

Ава смотрела на него, ощущая, как в груди разливается злость. Он снова смеётся над ней, снова ставит её ниже себя, снова говорит так, будто она глупая.

Но если он думает, что она просто опустит голову и промолчит, то он сильно ошибается.

— Никто не виноват, что ты не почувствовал любви, — выплюнула она, сделав шаг ближе.

Хисын не пошевелился, но его взгляд стал жёстче.

— Ты — самая большая ошибка, ясно? — её голос дрожал, но не от страха, а от гнева. — Ты единственный, кто ничего не сделал, чтобы его любили.

Она даже не думала о том, что говорит.

Задели её? Она заденет в ответ.

— Ты спишь с каждой встречной, думаешь, это делает тебя сильнее? — её слова били точно в цель. — На самом деле, это просто жалко. Они тебе не нужны, ты им не нужен, и ты это прекрасно знаешь.

Он молчал.

— Друзья? Да плевать им на тебя. Они смеются с тобой, пьют с тобой, но, если ты вдруг исчезнешь, сколько из них кинется тебя искать?

Она видела, как его пальцы чуть дрогнули.

— Семья? — Ава усмехнулась, и в этом смехе было столько яда, сколько она не думала, что способна выплеснуть. — Они видят в тебе только наследника. Короля, фигуру, которую можно передвинуть по шахматной доске. Не человека.

Тишина.

Она могла слышать, как гулко стучит сердце, как в ушах шумит кровь.

— И даже мафия, — она опустила голос, приблизилась ещё немного, почти шепча. — Всё, ради чего ты готов грызть глотки, тоже не про тебя. Она про власть. Про деньги. А ты просто инструмент.

Хисын моргнул.

Медленно.

Затем открыл глаза.

И вот они — глаза, полные ярости.

Молния перед бурей.

Она знала, что перешла черту.

Хисын смотрел на неё. Глаза его больше не выражали ни насмешки, ни раздражения. Только ледяной, бесконечный гнев.

Он медленно наклонил голову, голос сорвался с его губ сквозь сжатые зубы:

— Знаешь, в чём твоя проблема, Ава?

Она молчала, но он видел, как сжались её кулаки.

— Ты думаешь, что хоть что-то в этом мире крутится вокруг тебя. Ты думаешь, что твои слова что-то значат. — Он шагнул вперёд, наклоняясь чуть ближе, почти касаясь губами её уха. — Но правда в том, что ты никто.

Ава резко вскинула голову, но он не дал ей и секунды, чтобы заговорить.

— Ты думаешь, что меня заботит, что ты говоришь? — он усмехнулся, но в этой усмешке было больше презрения, чем смеха. — Если завтра тебя разорвут на куски, я даже глазом не моргну. Потому что ты не более чем очередная девчонка, которой захотелось играть в сильную.

Ава вздрогнула. Но не от страха. От злости.

— А ты, значит, всемогущий король, да? — она сузила глаза, в голосе было ядовитое презрение. — Да ты даже своей жизнью не управляешь. Ты игрушка в руках семьи, в руках мафии. Думаешь, что они дадут тебе хоть каплю свободы?

Хисын не ответил.

— Ты убиваешь, потому что тебе приказывают, — продолжила она. — Ты не выбираешь. Ты просто... пёс на цепи.

И тогда он сорвался.

Резко схватил её за руку и дёрнул на себя, так близко, что их тела соприкоснулись.

— Я сегодня убил человека, — его голос был холоден, как сталь. — Если ты думаешь, что я ничего с тобой не сделаю, ты глубоко ошибаешься.

Она почувствовала, как его пальцы сжались на её запястье, болезненно сильно.

— Если ты не заткнёшься, я сломаю тебе череп, принцесса.

Раньше это слово звучало нежно.

Сейчас — как приговор.

Ава смотрела на него, но это был уже не тот Хисын, которого она знала.

Её память пыталась вытянуть образы из прошлого: мальчишку с чуть насмешливой улыбкой, добрым взглядом, лёгким, тёплым характером. Того, кто мог улыбнуться ей просто так, без причины, не ожидая ничего взамен.

Но этот Хисын был другим.

Его глаза — тёмные, полные презрения. Его губы — кривились в ухмылке, полной яда. Даже сам он, несмотря на близость, казался недосягаемым, чужим.

Что с ним сделали годы?

Как они исказили его до такой степени, что от прежнего Хисына не осталось ничего?

Или...

Может, никакого доброго парня никогда и не было?

Может, он просто носил маску, удобную и ложную, скрывая под ней то, чем был на самом деле?

Она сглотнула, пытаясь дышать ровно, но он уже вернул её в реальность.

Рука, которой он её держал, вдруг резко разжалась, и он отступил назад, будто её кожа была ядовита.

— Иди прочь.

Сухо, без эмоций.

Она подняла голову, заставляя себя выдержать его взгляд, но внутри её всё дрожало.

— Ты мне не указ.

Это прозвучало уверенно, но даже она сама услышала, как едва заметно дрогнул её голос.

Хисын усмехнулся.

Ленивая, насмешливая усмешка, в которой читалось одно — она его забавляла.

— Принцесса, объясняю на твоём языке... — он говорил медленно, растягивая слова, наблюдая за каждым её движением, за тем, как менялось выражение её лица. — Сейчас ко мне придёт ещё одна девица.

Он сделал паузу, будто наслаждаясь моментом, и чуть склонил голову.

— Та самая, которая, по твоим словам, меня «никогда не полюбит».

Он сказал это с таким сладким ядом, что у неё скрутило живот.

— И мы будем заниматься с ней непристойным.

Хисын наблюдал за ней. Он видел, как её зрачки дрогнули, как она едва заметно напряглась, но не отступила.

Глупая.

Он усмехнулся шире, уже откровенно, с тенью пошлости.

— Если не желаешь присоединиться...

Его голос стал ниже, почти бархатным.

— То проваливай.

Ава стиснула зубы, но он не остановился.

Ему было мало.

Он наклонился ближе, его дыхание коснулось её кожи.

— Или я тебя возьму прямо на этом полу.

Её сердце глухо ударилось о рёбра.

Она не знала, что сильнее — ярость или страх.

Ава застыла.

Она чувствовала, как её дыхание сбивается, как тепло подступает к щекам, но вовсе не от смущения.

Её тело дрожало от ярости.

Она понимала — он специально это делает. Издевается. Провоцирует. Наслаждается её реакцией.

Она могла бы ударить его. Могла бы.

Но он бы только рассмеялся в ответ.

Ава смотрела ему в глаза, тёмные, холодные, полные насмешки. Он изучал её, словно знал наперёд каждую мысль, каждый вздох, каждое желание.

Она не могла этого вынести.

— Ты отвратителен, — выдохнула она, сжимая кулаки.

Он склонил голову чуть вбок, лениво.

— Новость дня, — пробормотал он, усмехнувшись.

Она отвернулась, едва сдерживаясь, чтобы не закричать. Чтобы не дать ему увидеть, насколько глубоко он её задел.

Повернулась на пятках, шагнула к двери, но...

Его рука сжалась на её запястье.

Сильные пальцы, цепко, безжалостно.

Ава дёрнулась, но он рывком развернул её обратно, заставляя смотреть на него.

— Куда? — его голос был тихим, но в нём звучала угроза.

Ава попыталась вырваться, но его хватка только крепче сжалась.

— Пусти.

— Позже.

Его взгляд прожигал. Он изучал её, будто решал, что с ней делать.

— Скажи ещё раз, что я тебе не указ, — прошептал он, наклоняясь ближе.

Ава сжала зубы.

Её сердце билось так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется наружу.

Напоминаем: количество звезд, повышает шанс на то что главы выйдут раньше!!
Скучали по поцелуям?