сын Мафии, Ли Хисын

Хисын только что вернулся с работы. День выдался непростым — пришлось изрядно потрудиться, чтобы выбить нужную информацию из этого подонка. Он вытер кровь с костяшек пальцев и устало провёл рукой по волосам.

Три часа назад.

Он лишь переступил порог офиса, но ощущение, что за ним кто-то следит, не отпускало. Оно засело где-то под кожей, не давая расслабиться. Каждый шаг в коридоре казался слишком громким, каждый взгляд — задержавшимся дольше, чем следовало.

Хисын вышел во двор, где его уже ждал поставщик. Они должны были обсудить новые поставки, но стоило ему сделать пару шагов, как он заметил их. Пятеро человек двигались к нему, а на их кофтах красовались вышитые волки — символ итальянской мафии. Он сразу понял, кто они.

— Чёрт, — тихо выдохнул Хисын, понимая, что избежать столкновения не удастся.

Нападение было молниеносным. Первый удар пришёлся в бок, второй — в плечо. Он резко отступил, доставая пистолет. Пятеро на одного — шансы не в его пользу, но Хисын не из тех, кто сдаётся. Он выстрелил дважды, даже не целясь, и двое тут же рухнули на землю. Пули попали в сердце, и они умерли почти мгновенно.

Выстрелы всполошили работников офиса. Люди корейской мафии уже мчались в задний двор, и вскоре их оказалось куда больше, чем итальянцев или их цепных псов.

Раздались крики на чужом языке, но Хисын даже не пытался разобрать, о чём они. Двое из оставшихся итальянцев вдруг схватились за ножи и, не раздумывая, полоснули себя по горлу. Их тела рухнули на землю, судорожные вдохи превратились в хрип, а через мгновение глаза остекленели.

Последний из них явно испугался. Он беспомощно метался взглядом, пытаясь найти выход, но пути назад не было.

— Схватите его, — приказал Хисын.

Охрана без лишних слов бросилась вперёд, скрутив мужчину. Из его пиджака выпал пистолет. Он мог бы застрелить Хисына в любой момент, но струсил.

Хисын подошёл ближе, склонился к нему и хмыкнул:

— Лучше бы ты умер.

Итальянец побледнел. Он знал, что его ждёт.

Хисын никогда не спешил убивать врагов — он предпочитал играть с ними. В мире преступных кланов его имя связывали не только с хладнокровной стратегией, но и с умением заставить человека выдать всё, что тот пытался скрыть. Он не был бездумным палачом, как некоторые. Нет, Хисын наслаждался процессом, смаковал страх, боль и осознание жертвой своей беспомощности.

По сравнению с Иоанном Богдановым, главой русской мафии, он не был настолько жестоким. Богданов превращал пытки в настоящее искусство — его методы ломали людей без остатка, оставляя от них лишь пустые оболочки. Хисын же был другим. Он не стремился уничтожить личность, но довести человека до грани — это он умел. Его жертвы нередко сами умоляли о смерти, но он лишь усмехался и продолжал.

Он мог часами допрашивать врага, заставляя его чувствовать, что каждое слово, каждый вдох — это привилегия, которую он может в любой момент отнять. Иногда он ломал их психологически, иногда прибегал к боли — но всегда знал меру, чтобы не дать врагу слишком быстро сорваться в безумие или смерть.

Хисын не спешил. В подвале стоял густой запах крови и металла, а в центре комнаты, привязанный к стулу, сидел пленник. Он был бледен, его дыхание сбивалось от страха, и в глазах читалась паника. Но это только начало.

— Знаешь, я не люблю повторяться, — спокойно произнёс Хисын, закатывая рукава рубашки. — Поэтому дам тебе шанс. Говори, и всё закончится быстро.

Пленник молчал, стиснув зубы.

— Ладно. Твой выбор.

Хисын взял плоскогубцы и неторопливо подошёл ближе. Он схватил руку пленника и медленно сжал инструментом его ноготь. Мужчина дёрнулся, но ремни не позволяли ему даже пошевелиться.

— Первый раз всегда самый болезненный, — мягко сказал Хисын и резко дёрнул.

Крик разорвал тишину подвала. Кровь тут же стекала по пальцу, обнажая живую плоть. Хисын смерил мужчину взглядом.

— Видишь? Это был всего лишь один ноготь. А у тебя их ещё девять.

Пленник задышал чаще, в глазах появилось что-то похожее на мольбу.

— Говори, — предложил Хисын, крутя плоскогубцы в руке.

— Пошёл ты... — выдохнул тот.

Хисын усмехнулся. Он любил тех, кто держался до конца. Это делало процесс ещё более увлекательным.

Он двинулся к столу, где лежали другие инструменты. Скалпель, иглы, паяльник. Он провёл пальцами по ним, выбирая, а затем взял тонкое лезвие.

— Хорошо, — пробормотал он, разглядывая его в свете лампы. — Давай попробуем что-то новое.

И он медленно, почти нежно, провёл лезвием по груди пленника, оставляя тонкую красную линию. Затем ещё одну. И ещё. Мужчина вздрогнул, зашипел, но не закричал.

— Держишься? — Хисын наклонился ближе, рассматривая его лицо. — Посмотрим, насколько ты крепкий.

Он перевёл взгляд на раскалённый паяльник, стоящий рядом.

— Думаю, пришло время проверить твою терпимость к огню.

Хисын не торопился. Он любил этот момент — когда страх в глазах пленника перерастает в отчаяние, когда тот начинает понимать, что выхода нет.

— Ты знаешь, что человеческое тело удивительно выносливо? — тихо сказал он, поднося раскалённый паяльник ближе. — Кожа обгорает, но боль... боль остаётся дольше, чем тебе бы хотелось.

Пленник судорожно дёрнулся, но крепкие ремни удерживали его. Хисын медленно прижал раскалённый металл к его плечу. Раздался шипящий звук, словно сырое мясо бросили на раскалённую сковороду. Запах горелой плоти наполнил подвал. Мужчина заорал так, что голос сорвался на визг, тело выгнулось в конвульсиях.

— Всего лишь плечо, — усмехнулся Хисын. — Но я могу спуститься ниже.

Он убрал паяльник, оставляя на коже обугленный, почерневший след. Пленник задыхался, слёзы текли по его щекам, но он всё ещё молчал.

— Упрямый, — хмыкнул Хисын. — Хорошо. Мне нравится.

Он взял скальпель, проверил остроту на собственном пальце — крошечная капля крови показалась на кончике. Затем медленно поднёс лезвие к ноге пленника.

— Я слышал, что если снимать кожу медленно, человек остаётся в сознании очень долго.

Он сделал первый разрез на бедре — неглубокий, едва надрезая кожу. Затем ещё один, глубже. Пленник забился в ремнях, пронзительно закричал.

— О, теперь ты кричишь? — усмехнулся Хисын, разглядывая, как по ноге стекала кровь.

Он медленно, не спеша, начал поддевать лезвием кожу, оттягивая её от мышцы. Боль была невыносимой. Пленник задыхался, а его пальцы вцепились в подлокотники стула так, что костяшки побелели.

— Хватит... — хрипло выдохнул он.

Хисын остановился, посмотрел на него и усмехнулся.

— Хватит? — Он ухватил кожу пальцами и резко дёрнул.

Мужчина заорал так, что даже стены подвала, казалось, содрогнулись.

— Это только начало.

Хисын откинул окровавленный кусок кожи в сторону, словно мусор, и вытер пальцы о платок. Он посмотрел на пленника — тот тяжело дышал, его лицо было искажено болью, губы искусаны до крови.

— Ты думаешь, что я остановлюсь? — спокойно спросил Хисын, склонившись ближе. — Думаешь, я из тех, кто проявляет милосердие?

Мужчина не ответил, лишь закрыл глаза, сдерживая очередной крик. Хисын цокнул языком.

— Ладно. Давай попробуем иначе.

Он взял тонкий шприц с прозрачной жидкостью и поднял его на уровень глаз пленника.

— Это не яд, не бойся. Но когда оно попадёт в твои нервы... — он наклонился ближе и прошептал в ухо, — ты будешь умолять меня о смерти.

Он вонзил иглу в руку пленника и нажал на поршень. Почти сразу тот забился в ремнях, тело его скрутило судорогой. Вены на шее вздулись, а рот исказился в беззвучном крике.

— Боль, правда, сильнее, чем от обычных ран? — спокойно спросил Хисын, наблюдая, как жертва корчится от химического ожога, разъедающего ткани изнутри.

Пленник хрипел, слёзы текли по его лицу, но он всё ещё не говорил.

— Ты меня разочаровываешь, — холодно сказал Хисын и взял молоток.

Он подошёл ближе, взял руку пленника, растопырил его пальцы и без предупреждения обрушил молоток на фалангу мизинца. Раздался хруст, палец превратился в месиво из костей и крови. Пленник заорал так, что голос сорвался на визг.

— Давай, говори, — приказал Хисын.

Мужчина задыхался, рыдая от боли.

— Хорошо, хорошо! — выдохнул он дрожащим голосом.

Хисын ухмыльнулся.

— Ну вот, наконец-то.

Пленник задыхался, его лицо побледнело от боли и шока. Он судорожно сглотнул, стараясь сфокусировать взгляд на Хисыне, но тот стоял перед ним, словно хищник, наслаждающийся агонией жертвы.

— Хорошо... хорошо... — сдавленно прохрипел пленник, едва ворочая разбитыми губами. — Я... я не мафиози... я просто хотел... ограбить... думал, что у вас в офисе много денег...

Хисын молча посмотрел на него. Затем усмехнулся.

— Ограбить? — он присел перед пленником, склонив голову набок, будто разглядывая редкий экспонат. — Ты серьёзно?

Пленник сглотнул. Он знал, что врёт, но боль затмила разум, и инстинкт самосохранения толкал его к хоть какой-то, пусть даже нелепой, попытке выкрутиться.

Хисын кивнул охраннику, стоявшему рядом. Тот шагнул вперёд и без слов вонзил нож в бедро пленника, проворачивая лезвие. Тот заорал, из глаз брызнули слёзы.

— Ты действительно думаешь, что я настолько тупой, чтобы поверить в эту чушь? — Хисын усмехнулся и наклонился ближе. — Ты носишь одежду с символом итальянской мафии. Твои друзья покончили с собой, чтобы не попасть в плен. А ты, значит, просто вор?

Пленник судорожно закивал, хватая воздух ртом.

— Да! Клянусь! Я... я просто украл одежду! Хотел выглядеть круче!

Хисын посмотрел на него с тихим разочарованием. Затем взял нож, ещё тёплый от крови, и прижал лезвие к щеке пленника.

— Жаль. Если бы ты сразу сказал правду, всё могло бы закончиться быстрее.

Он сделал резкий, но неглубокий надрез от уха до уголка губ. Кровь хлынула по подбородку, а пленник взвизгнул от боли.

— Давай, попробуй снова, — холодно сказал Хисын. — Но в этот раз... не ври мне.

Хисын смотрел на мужчину сверху вниз, как на никчёмное насекомое, которое пыталось выжить. Он уже знал, что тот лжёт. Ему даже не пришлось анализировать слова — страх и дрожащий голос пленника выдавали всё.

— Ты пытаешься обмануть меня? — холодно спросил он.

Пленник закивал, судорожно хватая ртом воздух.

— Н-нет, я... я говорю правду! Клянусь!

Хисын тяжело вздохнул, разочарованно покачав головой.

— Ну что ж, если ты не ценишь свою жизнь, я помогу тебе осознать её цену.

Он обернулся к одному из охранников.

— Принесите гвозди и молоток.

Пленник задёргался, издавая хриплые, испуганные звуки.

— Н-нет! Пожалуйста, я...

— Поздно, — спокойно отрезал Хисын.

Когда охранник вернулся с инструментами, Хисын взял длинный гвоздь и осмотрел его, словно выбирая идеальное место для удара. Затем он схватил пленника за руку и положил её на подлокотник стула.

— Ты знаешь, сколько боли может выдержать человеческое тело, прежде чем сознание отключится? — задумчиво спросил он. — Давай проверим.

Он приложил гвоздь к ладони пленника и с силой ударил молотком. Гвоздь прошёл сквозь плоть, ломая кости, и вышел с другой стороны. Мужчина завопил, его тело выгнулось в судороге, а глаза едва не вылезли из орбит.

— Один, — спокойно считал Хисын. — Давай посмотрим, сколько ещё ты выдержишь.

Он взял второй гвоздь и вогнал его в другую руку. Пленник заорал так, что голос сорвался в хрип.

— Два, — продолжил Хисын, словно проводил научный эксперимент.

Пленник рыдал, его тело дрожало, кровь стекала на пол, образуя алую лужу.

— Говори, — приказал Хисын, беря третий гвоздь.

— Я... я... — пленник захлёбывался собственными слезами.

— Нет? — Хисын пожал плечами. — Хорошо.

Он резко вонзил третий гвоздь в колено. Раздался хруст разорванных сухожилий. Мужчина попытался заорать, но лишь захрипел, не в силах издать звук.

— Три.

Хисын вытер руки платком и посмотрел на окровавленного, едва дышащего пленника.

— Последний шанс, — мягко сказал он. — Либо ты говоришь, либо я перейду к более... болезненным методам.

Пленник всхлипнул, его тело содрогалось от боли. Он открыл рот, пытаясь заговорить.

Хисын улыбнулся.

— Ну вот, наконец-то.

Пленник задыхался, кровь стекала по его рукам и ногам, капая на холодный бетон. Он был на грани потери сознания, но страх и боль удерживали его в реальности. Он знал, что если сейчас не заговорит, то не переживёт следующего удара.

— Хорошо... — прохрипел он, едва ворочая окровавленными губами. — Я... я действительно из мафии... итальянцы... отправили нас... нас было шестеро...

Хисын молча ждал, не торопя его.

— Нам приказали убить вас... или... если не получится... — пленник содрогнулся, его глаза расширились от ужаса, — ... то взорвать офис...

В комнате повисла мёртвая тишина.

Хисын медленно выпрямился и взглянул на охранников.

— Разденьте его, — бросил он.

Они схватили пленника, силой стянули с него пиджак, а затем резким движением сорвали рубашку.

И тогда они увидели.

На его груди, чуть ниже рёбер, плотно закреплённая ремнями, была зафиксирована самодельная бомба. Красные диоды мигали, крошечный экран отсчитывал время.

00:09

00:08

— Сука... — тихо выдохнул Хисын.

Глаза его метнулись чуть выше — крошечный передатчик, закреплённый за ухом пленника. Прослушка. Их слышали. Каждый звук, каждое слово.

Охранники замерли, кто-то потянулся к оружию.

Но взгляд Хисына был прикован к цифре, вытатуированной на боку пленника.
13.

Низший ранг. Цепной пёс.

Пушечное мясо.

Его послали на смерть.

Взгляд Хисына снова опустился на таймер.

00:07.

Хисын не дрогнул. Он не был из тех, кто теряет голову перед лицом смерти. Взрывчатка — всего лишь механизм. А механизмы можно остановить.

Он наклонился ближе, быстро осмотрел крепления и провода. Красный, синий, чёрный... и зелёный.

00:06

Руки его двигались уверенно, без малейшего промедления.

00:05

— Назад, — бросил он охране, даже не глядя.

00:04

Секунда на анализ. Бомба не слишком сложная, но с подвохом — детонатор активировался по радиосигналу. Прослушка работала как антенна.

00:03

Хисын потянулся к ножу, ловко поддел зелёный провод и перерезал его одним точным движением.

00:02

00:01

Тишина.

Экран погас. Отсчёт остановился.

Хисын выпрямился, вытер руки платком, а затем взглянул на пленника, который судорожно задышал, осознавая, что остался жив.

— Ты только что потерял последний шанс умереть легко, — спокойно сказал Хисын. — Теперь ты пожалеешь, что я спас тебе жизнь.

Пленник прожил ещё три мучительных часа.

Три часа криков, рыданий и захлёбывающейся боли. Три часа, за которые из него вытянули всё, что было нужно.

Когда его сердце наконец остановилось, Хисын бросил окровавленный скальпель в сторону и устало провёл рукой по лицу. В комнате пахло железом, жжёной плотью и страхом.

Но добытая информация была куда ценнее, чем одна никчёмная жизнь.

— Второй сын итальянской мафии, значит, — пробормотал Хисын, присаживаясь на край стола. — Решил взять власть в свои руки.

— Не просто взять, — вмешался один из людей, стоявших у стены. — Они хотят вернуть себе место в Верховном Совете.

Хисын усмехнулся.

Главный Совет — высший орган власти в криминальном мире. Там решалось всё: войны, перемирия, распределение территорий. Никто не мог даже дышать без его одобрения.

Когда-то этот совет принадлежал исключительно Японии. Потом к нему примкнула Италия. Затем — Россия, великая держава, чьё влияние распространилось далеко за её пределы.

Но после войны всё изменилось.

Россия удержала своё место, потому что за неё встали многие — от казахстанской «Алаш Орды» до британской «Лондонской» мафии. Италия же оказалась за бортом. На её место вошли Южная Корея, Беларусь, США и Германия.

И теперь итальянцы хотели вернуть своё влияние.

Хисын задумчиво смотрел на труп пленника.

— Значит, скоро начнётся война.

Напоминаю!! Одна ваша звезда, и следующая глава выйдет как можно скорее!