сын Мафии, Ли Хисын

Ава проснулась от вибрации будильника. Телефон завибрировал на тумбочке, словно напоминая, что утро началось и оттягивать момент пробуждения бессмысленно. Она сделала глубокий вдох, лежа с закрытыми глазами, а затем резко выдохнула и села на кровати.

Рутина — её спасение. Привычные действия, которые не дают мыслям ускользнуть в ненужные размышления. Она поднялась, подошла к зеркалу и включила свет. Лёгкая сонливость всё ещё оставалась в уголках глаз, но её быстро смоет холодная вода.

Умыться. Стереть с себя остатки сна, освежиться.
Макияж. Тон ровный, стрелки чёткие, губы естественного оттенка.
Одежда. Сегодня она выбрала классический тёмный костюм — ничего лишнего, но с намёком на строгость.
Прическа. Волосы послушно завились на «Дайсон», как она и планировала.

Всё по порядку. Всё так, как должно быть.

Она посмотрела на своё отражение и кивнула сама себе. Идеально. Никаких сбоев, никаких промахов. Всё под контролем.

Ава вышла из комнаты и направилась вниз, но, ступив на последнюю ступеньку лестницы, невольно замерла.

Хисын сидел за столом.

Холодный взгляд встретился с её глазами.

Чёрт возьми, он хотя бы взглянул на неё. Уже достижение, если учесть, как он игнорировал её последние дни.

Какое благословение! — хмыкнула она про себя, отводя взгляд и проходя мимо. Не стоит с ним здороваться, он всё равно проигнорирует, а выглядеть глупо она не собиралась.

Она села за стол, не обращая на него внимания, хотя чувствовала его присутствие каждой клеткой своего тела. Это раздражало. Он раздражал.

Хисын сел напротив.

На тарелке лежал омлет с зеленью, красиво выложенными овощами и чем-то ещё, что явно служило исключительно украшением.

Ава едва заметно поджала губы.

Вот чем она отличалась от этих богачей. Зачем все эти лишние детали? Зачем подавать обычный завтрак так, будто это блюдо из ресторана высокой кухни? Листья салата, микрозелень, какие-то цветы... Кому это вообще нужно?

Раздражает.

Но она не дома. Она гостья. Просто проигнорирует ненужные элементы и съест то, что действительно съедобно. Вот и всё.

Хисын медленно потянулся за чашкой кофе, лениво, с едва заметной улыбкой, которая казалась случайной, но на самом деле была тщательно продуманной.

Ава уловила его движение краем глаза, но не придала значения. Всё было спокойно. До следующего мгновения.

Горячая жидкость обожгла её кожу сквозь тонкую ткань, пропитывая белую кофту и оставляя на ней большое коричневое пятно.

Ава резко вдохнула, вскочив с места, а Хисын, откинувшись на спинку стула, нагло усмехнулся, наблюдая за её реакцией.

— Избавлю тебя от этого страшного вида, — его голос прозвучал с ледяной насмешкой, а глаза сверкнули холодным удовлетворением. — Когда ты была маленькая, у тебя был вкус.

Она застыла, не зная, что сказать. Просто смотрела на него, ощущая, как кофе липнет к коже, как неприятная влажность растекается по телу, а он... Он смотрел на неё так, словно только что развлекся.

Этот день начинался идеально. И вот, пожалуйста — нюанс дня. Ли Хисын.

Ава сжала зубы. Она могла бы молча уйти. Могла бы промолчать. Но почему, чёрт возьми, он думает, что может делать с ней всё, что захочет?

Она схватила тарелку с омлетом, и, прежде чем он успел среагировать, с яростью опрокинула её на него.

Жёлтая масса с кусочками зелени и овощей растеклась по его чёрным штанам, жирные пятна мгновенно появились на рубашке.

Ава посмотрела на него сверху вниз, тяжело дыша.

— Ублюдок, — процедила она и развернулась, направляясь прочь.

Её сердце колотилось в груди, а в ушах шумело от злости.

Хисын не произнёс ни слова.

Но она чувствовала, как его взгляд прожигает её спину, и от этого становилось неуютно.

Хисын медленно поднялся со стула, не отводя от неё взгляда. Его движения были ленивыми, расслабленными, но в них ощущалась напряжённая преднамеренность, словно хищник, что только делает вид, будто не собирается нападать.

Ава замерла, но секунду спустя он резко схватил её за запястье, притянув к себе.

— Ты нормальный?! — воскликнула она, пытаясь вырваться, но хватка была железной.

Хисын не ответил сразу. Вместо этого он медленно потянулся к пуговицам своей рубашки и начал расстёгивать её одну за другой.

Ава отвела взгляд, но в тот же миг почувствовала, как что-то тяжёлое и липкое оседает у неё на голове.

Омлет.

Она застыла, осознавая, что он только что сделал.

— Ты уронила, — с убийственно спокойным голосом проговорил Хисын, отряхивая руки.

Ава в шоке распахнула глаза.

Она чувствовала, как кусочки еды медленно сползают по волосам, как жир и тёплые остатки завтрака липнут к коже, как её гордость растаптывается прямо сейчас.

Он усмехнулся, и этот звук обжёг её сильнее, чем горячий кофе несколькими минутами ранее.

Ава стояла неподвижно, чувствуя, как по её волосам сползает липкий омлет, оставляя за собой жирные следы. Она слышала, как Хисын насмешливо выдохнул, наблюдая за её реакцией.

— Что, проглотила язык? — его голос был холодным, но с оттенком самодовольства. — В следующий раз подумай, прежде чем разбрасываться едой.

Ава моргнула, медленно переведя взгляд на него. Он стоял перед ней, всё ещё полураздетый, с расстёгнутой рубашкой и жирными пятнами на коже. На губах играла насмешливая улыбка, но в глазах была лишь ледяная жестокость.

Сердце бешено стучало в груди, в голове разгоралась ярость.

— Ты ублюдок, — процедила она, отряхивая волосы, но только ещё сильнее размазывая остатки еды.

Хисын склонил голову набок, будто рассматривая её под новым углом.

— Громкие слова для той, кто стоит в омлете с головы до ног, — он шагнул ближе, и Ава тут же отпрянула, не желая, чтобы он видел её унижение.

Но ей уже было нечего терять.

Не думая, она резко схватила стакан с водой, что стоял на краю стола, и вылила ему в лицо.

На секунду повисла тишина.

Хисын медленно провёл рукой по мокрым волосам, смахивая капли с лица. В воздухе повисло напряжение, от которого бросало в дрожь.

— Ты только что... — он прищурился, но не закончил фразу.

Ава сжала кулаки, готовясь к тому, что он сделает дальше.

Его губы медленно растянулись в усмешке, но глаза оставались холодными, полными чего-то хищного. Он шагнул ближе, заставляя её пятиться назад, пока её спина не упёрлась в край стола.

— Забавно, — его голос стал ниже, с какой-то странной тягучестью. — Ты так отчаянно пытаешься сопротивляться, но знаешь, в чём твоя главная проблема, Ава?

Она не ответила, лишь впилась в него взглядом, полным ярости.

— Ты слишком слаба, чтобы быть по-настоящему опасной, — он склонился ближе, почти касаясь её губ своими словами. — Ты жалкая. И это даже не я сделал тебя такой, нет... — он качнул головой, ухмыляясь. — Ты всегда была такой.

Ава стиснула зубы, но он продолжил:

— Вонзаться в людей, которые и так на тебя плевали, — его голос стал тихим, почти шёпотом, — жалкое зрелище.

Она резко втянула воздух, но он не дал ей ни слова сказать.

— Твои братья? — Хисын издевательски усмехнулся. — Ты правда думаешь, что им не плевать? Что-то я не вижу, чтобы они бросились спасать тебя.

Ава вздрогнула, а он впился в неё взглядом, наслаждаясь этой секундной слабостью.

— Святослав? Ты думаешь, он не знал, что отправляет тебя сюда в пасть к волкам? — его голос был ровным, но каждое слово было, как лезвие, рассекающее её кожу. — Даня? Думаешь, он ждёт, когда ты вернёшься? — он наклонился ниже, прямо к её уху, и выдохнул: — Да он уже давно забыл о тебе.

Её сердце сжалось.

Он видел это.

Он наслаждался этим.

— Что, неприятно? — он выпрямился, глядя сверху вниз. — Запомни это ощущение, потому что оно будет с тобой постоянно, пока ты здесь.

В воздухе раздался резкий хлопок.

Ава ударила его со всей силы, вложив в этот удар всю злость, боль и унижение, которые он только что вылил на неё. Её ладонь горела, но это было не важно. Она дышала тяжело, прерывисто, а в глазах потемнело от злости.

Хисын медленно повернул голову обратно, проведя языком по губе. Металлический привкус крови растёкся по языку, а в уголке губ появилось тонкое багровое пятно.

Он усмехнулся.

— Интересно, — выдохнул он, глядя на неё с новой искрой в глазах, — а ты всё же не такая уж и бесполезная.

Его голос был опасно низким, почти мурлыкающим, но в глазах полыхал холодный огонь.

— Ну же, давай, ударь ещё раз, — он сделал шаг к ней, чувствуя, как в груди разгорается азарт. — Покажи, что ты можешь.

Ава сжала кулаки, но не двинулась с места. Её грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, но в глазах всё ещё горел вызов.

Хисын наклонился чуть ближе, почти касаясь её лба своим.

— Ты пожалеешь, что сделала это, — тихо, но отчётливо сказал он. — Очень скоро.

Хисын не успел предугадать её следующего шага.

Тёплая влага стекала по его скуле, каплями скользя по коже.

Ава сделала это — плюнула ему в лицо.

В комнате повисла тишина.

Она смотрела на него снизу вверх с такой яростью, что в её глазах отражались языки невидимого пламени. Дыхание тяжёлое, губы дрожат, но не от страха — от злости.

— Ага, обязательно пожалею, — процедила она сквозь стиснутые зубы, поворачиваясь на каблуках и уходя прочь.

Её шаги раздавались по коридору, быстрые, напряжённые.

Боже, ну что ему от неё надо?!

Хисын медленно вытер лицо тыльной стороной ладони.

И усмехнулся.

Глухо, хрипло, почти беззвучно.

Глаза блестели, но не от злости.

От чего-то другого.

Ава влетела в комнату, захлопнула дверь и тут же повернула ключ в замке.

Сердце глухо билось в груди, кровь кипела, а внутри всё сжималось в комок боли и злости.

В университет сегодня она не пойдёт. Не может. Не хочет. Скажет, что заболела.

Её пальцы дрожали, когда она стянула испорченную кофту, избавилась от одежды и вошла в ванную.

Горячая вода ударила по коже, но не принесла облегчения.

Она закрыла глаза, чувствуя, как слёзы, смешиваясь со струями, текут по лицу.

Где-то в углу, в небольшом футляре, лежал её старый «спаситель».

Лезвие.

Тонкое, острое, холодное.

Она делала это ещё с тех пор, как Хисын уехал. Шесть лет назад. Тогда боль была другой — тянущей, пронзающей сердце тоской. Сейчас же он рядом. И делает ей больнее, чем когда-либо.

Острая линия, лёгкий надрез — и вот уже алые капли падают на белую плитку.

Не легче.

Никогда не было легче.

Вода продолжала литься, обжигая кожу, а Ава просто стояла, прикрывая глаза.

Когда силы окончательно оставили её, она вышла из душа, закуталась в полотенце и пошла в спальню.

Бросилась на кровать, свернулась клубком.

Закусила губу, пытаясь сдержать рыдания, но они всё равно прорвались наружу.

Глухо, хрипло, почти беззвучно. Слёзы стекали по подушке. Она ненавидела его. Ненавидела себя. Ненавидела всё это.