Песчаная буря

Враги с общими интересами становятся друзьями

Сирия. Кабун

Выстрел. Глухой и такой громкий, который оглушил мои ушные перепонки и заставил проснуться. Комната. Все та же серая с хлипкой оконной рамой.

Я опять здесь. Последнее что я помню из разговора «с любезностями» то, как меня вырубили прикладом винтовки. И это был чертов капитан.

За окном вечерело.

Мой живот громко заурчал напоминая о том, что я практически ничего не ела за сегодня. Но я оставалась сидеть на месте. Я все еще не знаю, какие отношения у меня с командой. Приняли меня или я все еще, как чертов булыжник, повиснувший им на шею.

Я не знаю ни названия батальйона, в котором нахожусь, ни того, что они делают. Ничего из этого. Пустота. Потому что никто и не спешил посвящать меня в свои планы.

Прокручивая в голове события из последних дней я наткнулась на полнейшую неизвестность, того что будет дальше. Но бьюсь об заклад, что у капитана на меня свои планы. После того, как я влезла не в свое дело с обезвреживанием этой взрывчатки, я думаю, он просто так не отцепиться.

Что-то подсказывает мне, что рано или поздно он дойдет до истины. Мурашки пробежали по спине, когда я представила, как меня сдают под военный трибунал, а позже на расстрел.

Если капитан узнает правду о том, что я ослушалась приказа своего, уже мертвого командира, он сам меня убьет.

Запустив руку в волосы, я почесала висок, нащупывая небольшую шишку, оставшуюся после удара. Зашипев, я выругалась.

– Чертов Джеймс...

Деревянная дверь комнаты скрипнула, заставляя меня обернуться. В дверном проеме показался узкоглазый парень азиатской внешности, в руке которого был стакан воды.

Он зашел внутрь, неспешно шагая к кровати, где я полусидя наблюдала за ним.

Поднеся стакан ко мне, он шумно вздохнул, пробегая глазами по моему лицу.

– Все ужинают. Тебе тоже пора спуститься.

Я слегка прищурилась, ища подвох, глядя ему в глаза. Взяла стакан из его рук, и немного надпила.

– Дай мне пять минут.

Парень, ничего не ответил, и молча вышел из комнаты, а я, тем временем пыталась найти силы чтобы подняться на ноги. Голова до тошноты кружилась.

Да уж. Неплохо он меня приложил. Я еле стою на ногах. Скрипнув дверью, я тихо пробралась в коридор, распуская свои запутанные волосы.

Спустившись на первый этаж, я молча подошла к столу, ища глазами свободное место, где я бы могла сесть. Их было два.

Одно в самом конце. А второе – под самим носом у капитана. Конечно же я выбрала первый вариант.

Все ужинали, и разговаривали как обычно, не обращая на меня никакого внимания. Как будто мы знакомы очень давно и уже привыкли друг к другу.

С одной стороны мне казалось это странным. А с другой – никто не заваливал меня вопросами. Я была не в настроении общаться и что-то о себе рассказывать. Тем более, что я все еще не до конца продумала свою историю.

На столе стояла огромная кастрюля с супом. По запаху он напоминал грибную юшку. Рядом – парочка открытых жестяных коробок с тушенкой, и черный как смоль хлеб. Парень сидевший рядом, осторожно подвинул пустую тарелку ко мне, и головой кивнул на кастрюлю. Я неловко улыбнулась и кивнула головой.

Подняв глаза я столкнулась до взглядом Джеймса, который смотрел на меня исподлобья, и молча ел, не отводя взгляда от меня. Меня бросило в дрожь.

Я не могла предвидеть его действий. Было страшно из-за его непредсказуемости. Кто знает, может через секунду он разнесет этот стол и разобьет об него мою голову.

Пытаясь отвлечься, я начала есть. И хотя я не ела весь день, как не странно, кусок в горло мне все таки не лез.

Парни все так же весело и непринужденно общались, не обращая на меня никакого внимания. Но когда тарелка капитала была пустой, в то время как я к своей даже и пальцем не притронулась, он встал из-за стола, заставляя всех замолчать и замереть на месте.

Парень все еще неотрывно смотрел на меня, и наконец заговорил.

– Иди за мной.

Решив не создавать проблем, я молча поднялась, и пошла за ним, наблюдая как он стремительно направляется к лестнице на второй этаж.

В конце коридора на втором этаже за черной дверью с непонятным узором находился его кабинет. Множество старых шкафов с документами и папками. Огромная белая доска на которой наклеено много фотографий с подписями под каждой.

Войдя внутрь, мой рот немного приоткрылся. Сколько же материала здесь. Теперь я была уверена. Джеймс – тот, кто мне нужен. С его помощью, я смогу добраться до главной своей цели.

– Сядь здесь. – Парень указал на стул рядом с небольшим квадратным столом посредине комнаты. И я послушно села, скрещивая руки на груди.

Не успев и подумать о чем-то, я подпрыгнула на стуле, от резкого хлопка по столу. Джеймс бросил на стол бумажную папку, при виде которой мои глаза практически вылезли на лоб.

На ней большими буквами было написано мое имя и фамилия. И под ними еще два слова, которых я боялась больше всего.

Личное дело.

Мистер неожиданность, оказался не таким уж и неожиданным. В глубине души я до последнего надеялась, что он не будет копаться в мусорке личных дел армии США, но видимо, ошиблась.

–Дайнерис-Вирджиния Робертсон. Так же тебя зовут?

Услышав свое полное имя, меня словно окатило ледянной водой. И это чувство у меня не впервые. Я здесь от силы трое суток, и практически ничего не делая, я умудрилась доставить себе проблемы.

Внутри все бушевало от волнения. Живот скручивался в узел, вызывая приступ тошноты. Но снаружи я оставалась все такой же, непоколебимой.

Сглотнув ком в горле, я поежилась, прижимая руки руки сильнее к своему туловищу.

– Отвечай когда я задаю вопрос! – Крикнул он, на что я, наконец, посмотрела ему в глаза.

А что отвечать? Можно считать что я уже попалась? Или то, что у меня просто пустота, и я не знаю что ему ответить.

– У тебя серьезно в кабинете мое личное дело? Боишься? Думаешь, я хочу тебя убить? – Наконец с издевкой спросила я. Какого черта я творю, я не понимаю. Я до сих пор не понимаю, сколько можно рассказать ему. Если расскажу больше – это обернется против меня же самой.

Парень закипал. В его глазах стреляли искры, и они словно прожигали меня, неотрывно наблюдая за мной. Он сделал глубокий вдох, и отодвинув стул, сел напротив меня.

– С самого начала, как я притащил тебя сюда, ты стала вызывать очень много подозрений. Одна в пустыне, с винтовкой. Потом ты сказала, что разбираешься в механизме взрывчатки, сейчас ты сидишь здесь и пялишься на меня с каменным лицом. Думаешь, я поверю тебе просто, потому что проникся твоей историей полусмерти в пустыне?

Его голос. Такой грубый, злой баритон, который отдается эхом в стенах этой комнаты. Он зол, и я понимаю к чему он клонит, и что хочет выяснить.

– Если ты знал о том, что забирая меня, ты создашь себе проблемы, почему не дал мне умереть? – Спросила я, слегка охриплым голосом. Он на пару секунд замер и потупил взгляд, не желая смотреть на меня.

– Мы своих не бросаем. Это первое правило нашего подразделения. И раз уж ты здесь, я хочу знать правду, потому что в дальнейшем ты будешь работать с нами плечом к плечу.

Снова этот пронзительный взгляд, заглядывающий внутрь и выдирающий всю правду наружу. Именно так он смотрел на меня, и почему-то от этого мое сердце билось чаще.

Я потупила взгляд в папку лежащую на столе. И потянулась к ней, открывая.

– Разве ты недостаточно узнал обо мне из этого? – Спросила спокойно я, склонив голову на бок. Я знала его ответ, знала, что он скажет.

Парень вновь шумно вздохнул, и положил руки на стол, сжимая ладони.

– Девочка, родом из Калифорнии, родившаяся в небогатой семье. Мать умерла когда тебе было семь, а вот информацию о твоем отце я не нашел. Есть старший брат. – Ответил он, и резко поднялся на ноги, начиная ходить по комнате. Когда парень пропал с моего поля зрения и спрятался за моей спиной я напряглась.

Его дыхание обожгло мое ухо, а лицо приблизилось к моему.

– Но когда тебе исполнилось 20, ты поступила в военно-медицинскую академию, и закончила ее с отличием. После этого тебя определили в спецподразделение.

Он продолжал говорить. В горле пересохло. Неужели он все знает?

– Но как по щелчку пальца, после этого вся информация о тебе обрывается. Никакой информации о тебе, и твоих коллегах. Пустой белый лист. Как будто ты умерла. – Его голос перешел на шепот. А по моей спине пробежали мурашки.

Кому как не ему знать, что вся военная информация строго засекречена, и к ней практически никто не имеет доступа, кроме штаба разведки.

– Можешь рыть еще усерднее, но ты все равно ничего не найдешь...

Ответила я, охрипшим голосом. Его теплая рука легла мне на плечо, и начала сжимать его.

– Я больше и не собираюсь. Я даю тебе право на выбор. – На эти слова, я резко повернула голову в его сторону, встречаясь с его глазами, так близко, как никогда раньше. Наши носы соприкоснулись, но я как завороженная, продолжала наблюдать за ним. Если бы я только могла прострелить его голову прямо сейчас, я бы непременно сделала это.

– Либо ты становишься на нашу сторону и помогаешь в войне с сирийцами, раскрывая свою личность. Либо...

Его голос оборвался. Он остановился на полуслове, заставив меня перестать дышать.

– Военный трибунал и тюрьма за предательство своей страны. – После этих слов у меня затряслись руки. Он не шутит. Он, действительно собирается это сделать.

– Я выбираю первый вариант. Но ты должен дать мне время для раздумий. – Сказала на выдохе я, когда парень вновь вернулся в исходное положение и продолжил ходить по комнате.

– Раздумья? Я думал слово «трибунал» и так много для тебя значит. – Хмыкнул он, засовывая руки в карманы штанов. Я закрыла глаза и выдохнула, прикрывая лицо руками.

– Ты не знаешь кто я. Я не знаю кто ты и какие у тебя интересы. Я солдат. За 2 года, проведенных здесь, я научилась быть осторожной. Иногда от моих действий зависит чья-то жизнь. – Я смотрела на него, стараясь донести то, что имела в виду. Но его взгляд оставался непоколебимым. Лишь на пару секунд смягчился, и опять расплылся в пучине недоверия и задумчивости.

– Сейчас от моих действий зависит моя жизнь. Дай мне всего месяц. За это время я смогу решить, рассказывать все это дерьмо или нет. – Сказала я, смотря неотрывно в его глаза. Я не могла упустить шанс, который судьба подарила мне во второй раз. И если Джеймс и есть мой знак, пора цепляться за него как самый вредный клещ. Но пока что, я не буду присасываться.

Я буду наблюдать со стороны.

Парень нервно постукивал по наручным часам, и изредка поглядывал на меня.

– Я дам тебе месяц. Но тебе нужно выполнить парочку моих условий. – Сказал наконец он, вновь посмотрев на меня. После второй части предложения, я напряглась.

– Тебе нужно обрезать волосы, хотя бы на половину. И с завтрашнего дня, ты начинаешь заниматься рукопашным боем. Я буду учить тебя. Но если...

– Если так и не смогу рассказать – убей меня, сам... – Я перебила парня на полуслове. Поднимаясь из-за стола, голова закружилась. И я немного пошатнулась. То ли от плохого состояния, то ли от того что я только что взболтнула ему. Пусть лучше он это сделает, чем мой отец узнает, что я натворила.

Глаза парня расширились. Он не ожидал от меня таких слов. Да я и сама не ожидала.

Переведя взгляд на огромную белую доску, висящую на стене, я подошла к ней, пробегаясь глазами по всем фотографиям, висящим на ней.

– Хоть мы и абсолютно разные. Но у нас есть только один общий интерес, ради которого мы должны работать вместе. – Сказала я, найдя глазами нужную фотографию. Дотронувшись к ней кончиками пальцев, я сглотнула ком болезненных воспоминаний застрявших в горле, а по щеке покатилась слеза.

– Прежде чем я буду гнить в земле. Ты сгниешь первым, Бен Али Мубарак...