Хоббит время в спять

Их привели в просторную пещеру, в которой когда-то располагались плавильни и кузнечные печи. Мастерская древних гномов теперь была полностью занята гоблинами, и их мерзкие булькающие и визгливые голоса доносились со всех сторон, отражаясь эхом от стен. Кроме отряда Торина, пленников, оставшихся в живых в этих пещерах, было немного. Пара людей — изможденных и полумертвых от голода и усталости, а также несколько гоблинов и орков, которые, очевидно, чем-то провинились перед своими начальниками, раз их поставили сюда работать.

Гномов развели по разным сторонам плавилен, но, по крайней мере, оставили в одной пещере, и они могли видеть друг друга. Мерзкие создания стащили с пленников верхнюю одежду, тут же вспыхнуло несколько коротких свар за обладание трофеями, но здоровяк Среброглаз быстро пресек их, как следует рявкнув на подчиненных. Видимо, более мелкие гоблины опасались его, так как притихли. — Заковать их, - распорядился орк. - Пятерых самых сильных — качать мехи, остальные пусть льют металл и куют мечи для нас. Тех, кто будет отлынивать от работы, разрешаю как следует пощекотать ножичками, - он гадко ухмыльнулся.  Очевидно было, что пленники здесь долго не протянут, да и работать на гоблинов было бы настоящим позором для любого кхузда. Однако выбора не было, и гномы, хмуро глядя на своих пленителей, терпели, пока им защелкивали на запястьях цепи. Среброглазу, как видно, было не привыкать командовать рабами, и он коротко объяснил новичкам правила, перемежая свои слова издевательскими усмешками и ругательствами. Работать они будут здесь, от рассвета до заката, в качестве кормежки им дадут вяленого мяса, а воду для питья можно найти в центре пещерки. Длинные цепи, в которые заковали гномов, как раз позволяли дойти до центра пещеры, где плескалось крохотное озерцо, от жара вокруг исходившее паром. На поверхности озерца плавали какие-то маслянистые отходы — видимо, воду эту лучше было не пить, если они хотели сохранить здоровье хотя бы немного. От влажности вокруг было не продохнуть, и гномы отлично слышали надсадный кашель других пленников, которые томились здесь уже некоторое время.  Раздав указания и убедившись, что новые рабы принялись за дело, Среброглаз отправился по своим делам. А вот гоблины-надсмотрщики, к сожалению, никуда не ушли. Они остались надзирать за рабами и без особой нужды, просто для собственного увеселения, взялись за плети, так что к концу дня многие гномы обзавелись памятными рубцами. Приходилось на время прятать лютую ненависть и упорно опускать головы, чтобы удары плетей приходились по спине и плечам. Гномы терпели, надеясь, что их предводитель придумает способ спасти их всех.  *** Торин устало дремал, откинувшись спиной на прутья клети. Добраться до замка не представлялось возможным, а даже если бы он смог каким-то чудом вскрыть клеть, то внизу еще оставалось много футов пропасти — попробуй убеги! Он так вымотался за время похода, что невольно смежил веки, съежившись на грязном полу клетки, и заснул. Это был дурной отдых — в неудобном положении, на ледяном ветру и с тревогой в сердце — и все-таки Торин немного поспал, восстанавливая часть сил. Если он хотел выручить товарищей, следовало запастись терпением и не изводить себя понапрасну.  Разбудили его странные звуки — громкий клекот, будто поблизости находились птицы. Король распахнул глаза и увидел, что вдоль склона горы летят орлы. Таких крупных птиц он прежде не видывал, даже в Синих горах обитали самые обыкновенные орлы и канюки. Но этим, кажется, под силу было бы поднять целого кабана — а может, и человека. Поднявшись, Торин прислонился к решетке, с невольной грустью наблюдая за полетом орлов. Они-то были свободны и могли направляться куда угодно, а он вот угодил в плен...  Сквозь огромные перья на крыльях птиц просвечивало закатное солнце. Они спустились ниже, и король гномов, к своему великому изумлению, услышал самые настоящие голоса! Орлы переговаривались между собой на вполне сносном Всеобщем! Их речь несколько осложняло то, что они слегка цокали и присвистывали на каждой фразе, но понять слова все равно не составляло труда. — Вождь, - окликнул один из орлов, - посмотри, на этот раз в клети не гоблин!  Разумеется, Торин тут же сообразил, что орлы эти — непростые. Очевидно, здесь была замешана магия сродни той, при помощи которой гномы Эребора понимали живших там некогда воронов. Должно быть, эти благородные птицы тоже были вполне разумны. Гном прижался к прутьям клетки и замахал руками, чтобы его уж наверняка заметили. Он был уверен, что такие прекрасные и благородные птицы, как орлы, наверняка не на стороне гоблинов — а значит, они могли бы ему помочь.  И вот от стаи орлов отделилась огромная тень. Очень крупная птица с размахом крыльев не меньше сотни футов опустилась на стальной верх клети, без труда цепляясь когтями и балансируя на зависть любому акробату. — Ты и впрямь не гоблин, - заявила птица, щелкнув клювом и скосив на Торина оранжевый глаз. - Мы давно уже не видели никого из твоего народа в этих краях, гном. — Мое имя Торин, сын Траина, - представился король, учтиво кланяясь, насколько позволяла клеть. Он уже понял, что эти орлы — те самые, которые в далеком прошлом путешествии спасли его с друзьями от орков. Правда, он не подозревал, что они способны говорить.  — Я Гваихир Ветробой, - представился вожак орлов. - Что ты забыл в этих горах, Торин, сын Траина? Теперь здесь обитает зло, а твои сородичи много сотен лет назад покинули эти места. — Мы как раз собирались вернуться в Эребор, - честно ответил гном. - И скрывались от орков, однако попались в лапы к гоблинам. Со мной было двенадцать моих сородичей и наш друг из далекого Шира, хоббит по фамилии Бэггинс. Увы, их всех забрали гоблины — должно быть, увели в рабство.  — Да, гоблины этим славятся, - орел смотрел совершенно бесстрастно, и Торину, не робевшему даже перед драконом, вдруг стало как-то не по себе под этим холодным, оценивающим взглядом. Непонятно было, то ли орел сочувствует ему, то ли прикидывает, как его расклевать и слопать. Гваихир склонил круглую голову, увенчанную хохолком перьев, как короной. — Обычно мы пролетаем тут, когда собираемся на охоту, - сообщил он. - И если видим, что в клетке сидит гоблин, то у нас бывает небольшая закуска. Однако людей или гномов мы из клеток спасаем и относим на равнину. Мы можем вытащить отсюда и тебя, сын Траина.  — Благодарю, - вздохнул Торин, - вот только я не могу так просто улететь отсюда. Мои друзья и родичи остались там, в плену. Я ни за что не брошу их на произвол судьбы. Но, быть может, благородный Гваихир, вам знаком чародей по имени Гэндальф Серый? — Мы в дружбе с ним, - кивнул орел. - Гэндальф когда-то оказал нам большую услугу и даже пару раз спасал нас и наших птенцов от орков. — Разыщите его! - попросил Торин. - Он шел вместе с моим отрядом и остался отвлекать отряд орков по ту сторону Туманных гор. Он мог бы помочь нам.  Гваихир издал короткий утвердительный клекот и, не тратя больше слов, сорвался с клети, сильно качнувшейся от такого толчка. Торин вцепился в прутья и снова, как мог, устроился на дне клети, зябко потерев руки. Теперь ему оставалось лишь ждать и надеяться, что такой могущественный чародей, как Гэндальф, не пропадет и непременно явится на выручку друзьям.  *** Детский страх темноты ненадолго вернулся к бедному полурослику, когда тьма вдруг заговорила с ним своим сиплым, шипящим голосом. Все придуманные монстры ожили в его сознании, и Бильбо отполз как мог далеко, почти вжимаясь в решетку. Даже острые шипы перестали пугать его.

Однако, как оказалось, бояться ему было нечего. Сидевшее в одной с ним клетке существо было так слабо, что не смогло бы напасть.  Возле решетки света было чуть больше, поскольку рядом горели факелы, чадя и потрескивая вонючим дымом. Здесь Бильбо разглядел своего товарища по несчастью. Тварь оказалась немного похожей на него самого — две руки, две ноги и голова, да и роста они были примерно одинакового. Однако на этом сходство кончалось, поскольку первый пленник отличался неимоверной худобой, вытянутыми конечностями и огромными белесыми глазищами, слабо светившимися в темноте. Он тихо сипел при дыхании и порой издавал странные звуки — что-то вроде «голлм». Должно быть, у него было что-то не так с дыханием.  Бильбо со смесью жалости и омерзения глядел на уродца. Однако впитанные чуть ли не с молоком матери манеры никуда не делись, и он тихо представился, стараясь не привлекать внимания отошедшего в дальний конец пещерки колдуна: — Мое имя — мистер Бэггинс из Шира. А ты кто такой? — Бэггинс-с, - просвистело существо, будто эта фамилия что-то ему говорила. - Не с-слыхал, нет-с-с, нет, наша прелес-сть, мы ведь не с-слыш-шали прежде об этом Бэггинс-се? Нет-с-с...  Существо оказалось не только странным, но и донельзя жалким, и Бильбо почти перестал опасаться. Конечно, он видел, как худ пленник, и предположил, что тот может попытаться слопать его. Но вряд ли старый Гнилец дал бы так легко слопать своего пленного, так что странным образом мистеру Бэггинсу повезло, что рядом был старый колдун. Он попытался шепотом разговорить товарища по несчастью, но понимать его свистящую речь, прерывающуюся рыданиями и бульканьем, было непросто. Бильбо понял только то, что Голлум — так он прозвал про себя существо — попался в плен так же, как гномы и сам Бильбо, по неосторожности. Уродец жил под землей долгие годы, однако недавно потерял некую «Прелесть» — Бильбо так и не понял, что имелось в виду под этим словом — и его схватили гоблины.  То, что его сокамерник был безумен, можно было понять, даже особо не приглядываясь. Суетливые жесты, странная речь и то, что периодически он обращался как будто к другому человеку, которого не было рядом, достаточно ясно намекали на его душевную болезнь. Бильбо Бэггинсу прежде не приходилось иметь дело с душевнобольными, и он испытывал ужасную неловкость и легкий страх. Казалось, сделай что-то, посмотри не так или повернись неловко — и безумец бросится на него.  По счастью (а может, и нет), сидеть рядом с Голлумом Бильбо пришлось недолго. Старый колдун вернулся к клетке, отпер ее и выволок визжащее и дергающееся существо наружу. Отвесив ему пинок, он заставил тварь распластаться на полу и, обернувшись, подмигнул ужаснувшемуся хоббиту. — Терпение, дорогуша. Сейчас я разберусь с этим уродцем и вернусь за тобой. Ты дашь мне много сил, сладость моя, много сил и много энергии. Благодаря тебе старый Гнилец станет куда сильнее и моложе.  Только теперь мистер Бэггинс понял, что его ждет. Мерзкий темный чародей, видимо, был самоучкой — кто согласится учить магии гоблина? — и оттого черпал силу, где только мог. Ему доставляли пленников с поверхности, и колдун высасывал у них всю жизненную силу в попытках стать моложе и сильнее, а затем, видимо, захватить власть. Наверняка он не желал делить бразды правления с орком и хотел, чтобы его власть пошла на пользу племени гоблинов. Вот только понятия пользы у старого колдуна явно разнились с представлениями самого Бильбо.  Как ни был омерзителен и неприятен Голлум, мистеру Бэггинсу было жаль его. Никто, даже самый уродливый и злобный гоблин, не заслуживал участи быть испитым досуха и умереть на рабочем столе некроманта. Хоббит огляделся по сторонам, ища хоть что-то, что могло бы помочь ему. Между тем замученный и ослабевший Голлум, хоть и находился в плачевном состоянии, отнюдь не собирался покорно лечь на алтарь и умереть. Он дождался, пока колдун вздернет его за тощее плечо и поставит на ноги, а затем вдруг извернулся, подобно угрю, и бросился на Гнилого.  Старик, хоть и выглядел развалиной, оказался весьма силен. Он отразил нападение, перехватив тощую кисть Голлума, и они повалились на пол, сцепившись в драке. И вот тут-то произошел некий поворотный момент в судьбе мистера Бэггинса. Сам он об этом не подозревал, но тогда от его решений зависели судьбы многих.  Голлум визжал и боролся, пытаясь вцепиться в горло старого колдуна. Тот в попытке обороняться размахивал костистыми кулаками и хрипел что-то, похожее на заклинания. Видимо, для того, чтобы прочесть заклинание как следует, ему надо было хоть ненадолго отшвырнуть от себя обезумевшего от ярости и отчаяния Голлума. И пока они боролись, из складок странного плаща колдуна выкатилось небольшое золотое колечко. Оно, чуть слышно звеня, прокатилось по полу и упало точнехонько возле прутьев клетки.  Бильбо был напуган и растерян, но взгляд его лихорадочно метался по сторонам, и он заметил кольцо. В данной ситуации вряд ли можно было помочь какими-то украшениями, и все же хоббит невольно загляделся. Кольцо было лишено драгоценных камней и не выглядело дорогим, так что Бильбо сам не мог объяснить, что его заставило рискнуть, просунуть руку через решетку и, едва не ободрав пальцы о прутья, подобрать находку. Он сунул кольцо в карман сюртука и почти сразу забыл, что оно там лежит — не до того было.  План, как спастись, созрел у него сразу же, как только под руку лихорадочно шарившего по полу хоббита попался острый камень. Уж что жители Шира умеют прекрасно, так это метать разные мелкие предметы. Быть может, гномы посмеялись бы над такой жалкой попыткой, но, в конце концов, это все, что мог сделать Бильбо в данный момент. Он покрепче ухватил камень, стиснув его грани взмокшей ладонью. У Бильбо всегда было хорошее зрение, и даже при тусклом свете чадящих факелов он просто не мог промахнуться. Не давая себе испугаться, он метнул камень.  Его импровизированный снаряд пролетел по пещерке и врезался в веревку, на которой висело чучело странного подземного существа. Конечно, одного столкновения было маловато, чтобы перебить веревку, но, на счастье Бильбо, чучело провисело здесь достаточно долго, чтобы время и крысы сделали свое дело. С шумом и треском образина свалилась вниз, придавив собой и старого колдуна, и визжащего Голлума. Впрочем, последний быстро выбрался из-под длинных лап чучела и отполз в сторону, сипя и мелко дрожа. Это было успешное нападение, и все-таки, как ни крути, Бильбо оставался заперт в клетке.  — Ключи! - крикнул он Голлуму. - У него должен быть ключ от клетки, дай его мне! Но то ли сердце несчастного жалкого существа ожесточилось за время сидения в клетке, то ли оно просто струсило, но только Голлум предпочел отпереть входную дверь покоев колдуна и поскорее улепетнуть. — Проклятье! - выругался Бильбо. Он почти никогда не позволял себе крепких словечек, но сейчас это было как нельзя более к месту. Подумать только, неблагодарная тварь бросила его тут — а колдун, того и гляди, придет в себя!

Видя, что мерзкий гоблин зашевелился, хоббит быстро отошел вглубь клетки. Оружия у него при себе не было — оставалось надеяться только на то, что он хотя бы пару раз пнет колдуна, прежде чем тот превратит его в лягушку или уложит на рабочий стол, отнимая жизнь. Нервно вздрагивая, Бильбо обхватил себя руками — и рука его наткнулась на карман, где валялось подобранное колечко. Он в ужасе смотрел на то, как поднимается колдун, бормоча что-то злое, и сам не понял, как опустил ладонь в карман. Кольцо так естественно скользнуло на палец, будто всегда там было.  И вот тут его ждал сюрприз. Гнилой торопливо отпер клетку, даже зашел внутрь, но смотрел будто сквозь пленника. Он не видел его! Надо отдать ему должное, Бильбо быстро сообразил, что все это благодаря кольцу. Оно, должно быть, обладало магическими свойствами и могло делать своего носителя невидимкой! Но мистер Бэггинс не знал, как долго продлится этот эффект и насколько сильны чары кольца, так что поторопился обойти беснующегося и визжащего гоблина и выскользнуть из клетки. Когда он выбегал из комнаты, вслед ему послышался ужасный вопль, а за спиной промелькнуло что-то темное и наверняка жуткое. Но мистер Бэггинс был не настолько глуп, чтобы оборачиваться.  *** Между тем день клонился к вечеру, а затем на мир снаружи, за стенами пещер, опустилась ночная тьма. Мороз усилился, и Торин про себя тихо проклял гоблинов, посадивших его в эту клеть. Даже теплый полушубок уже не спасал от промозглого ветра. К тому же сверху начал валить мокрый снег, столь частый в горах. «Боюсь, к прибытию Азога от меня останется только окоченевший труп», — с иронией подумал он. А жаль. Было бы хорошо хоть попытаться еще раз прикончить эту тварь. Впрочем, без оружия и наверняка со связанными руками это ему точно не удастся.  Он так пристально вглядывался вдаль, что заболели глаза. Торин пожалел, что не обладает острым зрением своего племянника. Кили-то углядел бы, возвращаются орлы или же нет. И вот, когда он, устав смотреть в темноту на хищные пики скал и далекую свободу, решил немного подремать, ночь прорезали широкие крылья.  В сгустившейся тьме было не очень хорошо видно даже гному, но и так Торин понял, что на спине Гваихира Ветробоя восседает Гэндальф. Волшебник крепко держался за птичьи перья, а посох в его руке вдруг ярко вспыхнул, когда огромный орел приблизился к клетке с пленником. — Ты опоздал, - проворчал Торин, когда маг поравнялся с ним. — И тебе привет, сын Траина, - откликнулся тот. - Пора бы тебе понять, что маг никогда не опаздывает на помощь другу. Где остальные?  — В плену, - ворчливо сообщил гном. - Жаль, тебя не было там, когда нас окружила тысяча гоблинов и орков. Зрелище поистине незабываемое и достойное твоего внимания. — Ну, полно, - нахмурился чародей. - Я прибыл, как только смог. Думаю, тебя обрадует весть, что отряд Азога я несколько проредил. Они ищут вас у подножий гор с той стороны, и даже если гонцы гоблинов к ним уже подоспели, вряд ли смогут прийти раньше, чем через пару суток. Благодари Гваихира и его товарищей-орлов!  — Поблагодарю, как только мы все выберемся отсюда, - упрямо отозвался король. Вожак орлов вцепился когтями в его клетку, а Гэндальф велел отстраниться и наотмашь рубанул посохом по прутьям. Будь его посох обычной палкой, он бы точно сломался, но теперь раздался сильный лязг и часть прутьев, перерубленная пополам, полетела в пропасть. Торин поспешил перебраться на спину орла. Птица была так велика, что ей не составило труда нести и мага, и гнома на своей спине.  — Меня привели сюда вон через те ворота, - указал король. - Однако отряд остался внутри. Их наверняка заковали в цепи и увели куда-нибудь в нижние залы. А Бильбо... - голос его слегка дрогнул. - Бильбо забрал какой-то мерзкий гоблин, вроде бы даже колдун. — Колдун? - Гэндальф слегка улыбнулся. И хотя улыбка его была вполне дружелюбной, она не сулила ничего хорошего тем, кто посмел обижать его друзей. - Ну что ж, заодно и посмотрим, какое колдовство он сможет применить, чтобы хоть ненадолго меня остановить.  *** Бильбо успел заблудиться в туннелях Мории. Он выбежал из пещеры Гнилого наугад, спеша только поскорее скрыться от преследователя, и это ему удалось — не в последнюю очередь благодаря кольцу. Если бы не оно, мистер Бэггинс уже несколько раз наткнулся бы на патрули орков или гоблинов. Впрочем, хватило бы и одного патруля, чтобы превратить несчастного хоббита в капусту, порубленную ятаганами. Но ему везло. Ни один орк или гоблин не заметил его — невидимого и почти неслышного. А запахов вокруг витало столько, что Бильбо мог не бояться разоблачения.  Отдалившись на солидное расстояние от пещеры колдуна, он остановился перевести дух — и тут-то понял, что заблудился. Он никогда не видел карт Мории и понятия не имел, в какой ее части сейчас находится. прежде Бильбо всецело полагался на гномов, которые уверенно топали впереди и показывали дорогу, но сейчас надо было как-то выбираться самому. Он прижался к стенке, переводя дух. Осмотревшись, Бильбо увидел, что находится в узкой пещере, заполненной темнотой и неимоверной вонью. — Такое ощущение, что все гоблины тут нужду справляли, - пробормотал он, зажимая нос. Помогало слабо, потому что дышать через рот этой дрянью тоже было малоприятно.  Он осторожно заскользил вдоль стены, переступая ногами по неровному полу и молясь о том, чтобы не встретить тут ни одного врага. Если он влетит прямо в лапы какого-нибудь орка, на кольцо можно будет не надеяться. И вдруг нога хоббита нащупала пустоту. Похолодев, он сейчас же в красках представил, что было бы, иди он тут беспечно и быстро.  Очень медленно мистер Бэггинс опустился на колени и пошарил рукой вокруг себя, жалея, что у него нет при себе хотя бы спичек. Впереди явно был провал в пустоту. Бильбо нащупал камушек и скинул его вниз. Тот глухо стукнулся об пол — судя по звуку, падать было не слишком далеко. Что ж, и на том спасибо. Будь у Бильбо выбор, он бы ни за что не полез в эту неизвестную яму — мало ли, что там находилось! Но где-то вдалеке, искаженные эхом, послышались визгливые вопли гоблинов, и они приближались. Решившись, Бильбо сел на край ямы, зажал рот и нос рукой и, стараясь не заорать, спрыгнул вниз.  Он пролетел немного по воздуху и шлепнулся на что-то мягкое. Штука, смягчившая его падение, так охотно расползлась под руками, что мистера Бэггинса передернуло от омерзения. — Боже, неужели все-таки отхожее место? - шепотом взвыл он. Увы, реальность оказалась даже хуже. Когда он пошарил вокруг себя руками, то довольно быстро наткнулся на чьи-то остатки волос и зубы. Тишина все же была нарушена тихим вскриком бедного полурослика. Он попал в пещеру у самого дна рабочих шахт, и именно сюда гоблины сбрасывали тела умерших рабов, чтобы те догнивали тут в темноте и посмертных мука.

Гномы — народ особый, у них свое отношение к смерти, отличающееся от видения людей или хоббитов и уж тем более бессмертных эльфов. Каждый из них с самого детства приучается держать в руках оружие, каждый знает цену жизни и готов умереть в битве с честью. Именно поэтому гномы так любят свой труд и простые развлечения вроде распития эля, песен и танцев. Они просто-напросто готовы отдать жизнь в любую минуту, когда это будет необходимо. Можно сказать, жизнь — их последний товар, которым этот народ торговцев и мастеров расплачивается со смертью. Обычно они продают ее весьма

Но Бильбо Бэггинс гномом не был и их отношения к смерти перенять не успел. Впоследствии, вспоминая свое путешествие с отрядом Торина Дубощита, он намеренно пропускал этот момент — слишком страшно было говорить о том, как тихо и жутко было кругом. Он сидел на чьем-то трупе, вокруг царила невероятная вонь от разлагающихся тел. Бильбо пожертвовал своей опрятностью, оторвав полоску ткани от рубашки и обвязав рот и нос, но это помогло лишь отчасти.  Хуже всего было то, что он не знал, как отсюда выбраться. Ждать прихода орков и гоблинов, которые извлекут перепуганного пленника из этой клоаки и отведут на скорый суд колдуна, как-то совсем не улыбалось. Но даже это, наверное, было бы лучше, чем находиться среди тел несчастных жертв гоблинского рабства. Бильбо кое-как поднялся на ноги и, стараясь дышать как можно реже, побрел наугад. Где-то должна быть стена пещеры трупов — быть может, там найдется дверь или проход дальше? Как-то ведь тела сюда попадают...  В темноте мимо его ног что-то прошуршало. «Крысы, всего лишь крысы», - подумал хоббит, успокаивая сам себя. Мертвые вокруг него давно упокоились, они не смогут подняться и схватить невидимого полурослика. А крысы, хоть и крупные, довольно трусливы и не тронут его. Кольцо на пальце успокаивающе холодило кожу. Оно стало единственным спасением для Бильбо, и он невольно сосредоточил на нем свои помыслы. Холодок золотого ободка отчего-то казался касанием незримого друга, который помогал не думать о страхе и искать выход.  Бильбо беспокоило и отсутствие оружия. Кольца кольцами, но кто знает, долго ли еще он сможет оставаться невидимкой? Он ведь не бесплотен, может случиться, что на него кто-то наткнется и обнаружит... «Лишь бы не прямо сейчас!» - нервно хихикнул про себя полурослик. Он помнил, что гоблины свалили их оружие в кучу и куда-то уволокли. Зная неряшливость и жадность этого мерзкого народца, Бильбо не удивился бы, если бы они разделили мечи и топоры между собой. Хотя нет, вряд ли вожаки гоблинов и орков позволят им забрать такие прекрасные клинки.  Бильбо думал о мечах — и совсем не ожидал, что во мраке пещеры трупов что-то сверкнет. Внезапный проблеск света, хоть и довольно слабый, показался ему чуть ли не ярким солнцем, и хоббит заморгал, стараясь рассмотреть, что это было. К его величайшему изумлению, неподалеку, криво воткнутый в полуистлевший скелет, торчал Оркрист! Хоббит ни с чем не перепутал бы этот меч после того, как постоянно видел его в ножнах на спине или в руках Торина.  Спотыкаясь и поскальзываясь, Бильбо добрался до меча. Оркрист был без ножен и вблизи полыхал ярким синим светом, как какое-нибудь знамя. Хоть это и означало, что поблизости находились гоблины, хоббит все равно обрадовался мечу, как родному. Ухватившись за рукоять, он кое-как выдернул Оркрист из скелета. Потревоженные останки почти сразу после такого вторжения рассыпались в прах. — Прости, - тихонько сказал хоббит неизвестной жертве гоблинов.  К его радости, чудесный меч не остался плавать в воздухе, когда его коснулась рука невидимки, а тоже послушно пропал из виду. Видимо, чары кольца были достаточно сильны, чтобы укрыть собой все то, что обладатель артефакта держал в руках. Размышляя о том, как Оркрист мог тут оказаться, Бильбо огляделся по сторонам. Он догадался поднять голову наверх — и, к своей радости, понял, что судьба по-прежнему к нему благосклонна, несмотря на все свои причуды.  Перед ним находилась целая гора трупов. Наверху, в потолке пещерки, темнели толстые прутья решетки, оснащенные шипами. Оттуда доносились звуки: лязг, свист кнутов и ругательства, и струился теплый воздух. Очевидно, наверху были плавильни и кузницы, где заставляли трудиться пойманных рабов. А когда несчастные умирали от голода, усталости и жажды, их попросту сбрасывали сюда, в подпол, и благополучно оставляли догнивать в темноте. Очень удобно, с точки зрения гоблинов — не нужно никуда тащить исхудалые тела, можно избавиться от них едва ли не парой движений. Самый мерзкий в мире конвейер.  Это было ужасно, это было отвратительно, но это было шансом на спасение. Бильбо, шепотом извинившись перед умершими, оторвал от их полуистлевших одежд немного ткани, чтобы сделать петлю и примостить Оркрист за спиной. А затем очень осторожно, стараясь не поскользнуться и не нашуметь, стал взбираться по горе трупов к решетке, чтобы проверить, настолько ли она прочна и неприступна, какой кажется.  *** Как бы ни были сильны гномы, они тоже устают в конце концов. У Кили страшно занемели руки от многочасового махания молотом, а спина буквально горела от ударов. Несколько раз по нему прошелся гоблинский кнут, и больше всего на свете принцу хотелось убить ту тварь, что посмела так с ним обращаться. Кили беспокоился за товарищей, которые тоже вымотались до предела. Но еще больше его волновала судьба дяди. Торина увели куда-то, и оставалось только молиться, чтобы не на скорую расправу. Юноша предположил, что дядю мерзкие твари будут держать в плену, чтобы выгодно продать. В конце концов, Азог наверняка обещал хорошую цену тому, кто притащит ему живого Дубощита.  Кили скрипнул зубами. Немилосердно ныли плечи, но ему еще относительно повезло. Бедняга Двалин, как самый крепкий, вообще вынужден без остановки качать тугие мехи, нагнетая жар в печах. Он хрипло дышал, и в неверном свете чадящих факелов Кили показалось, что у измученного друга вместо пота струится по вискам кровь. — Работать, работать! - визжали вокруг гоблины, не жалея кнутов. Вот кому было весело! Уж что-что, а измываться над безоружными и закованными в цепи пленниками гоблины очень любят. Одно хорошо — особого качества от работы пленных никто не требовал. И хотя любой настоящий гном умрет со стыда, чем сделает плохой меч, стараться для гоблинов никто не желал.  Наковальня, за которой трудился Кили, находилась в дальнем конце пещеры, на некотором расстоянии от вонючего озерца. Принцу давно хотелось пить и есть, но он упрямо стискивал зубы и отворачивался. Благо, испарения, поднимающиеся с поверхности озерца, жутко воняли и не заставляли жаждать попробовать сомнительную влагу. Справа от Кили в полу была прочная решетка. Ее назначение не оставляло поводов для сомнений: гномы своими глазами видели, как в этот «мусорный мешок» сбросили меч дяди, а за ним — тело одного бедняги-раба, который больше не в силах был трудиться. Стать следующим, кого отправят в эту обитель тьмы, смерти и вони, не хотелось, но как же противно было работать на гоблинов!  Кили в очередной раз ударил молотом по раскаленной заготовке, расплющивая горячий металл и копя в себе ярость. И тут до его слуха донеслись странные звуки со стороны решетки. Кто-то яростно пыхтел, и прочные прутья слегка подрагивали, как будто некто пытался приподнять их. Делая вид, что честно трудится, Кили украдкой скосил взгляд в сторону решетки и пригляделся. Это едва не стоило ему расплющенных ударом молота пальцев, но никого под решеткой юноша так и не заметил. Неужели от усталости у него начались видения?  И тут он совершенно явственно услышал, как что-то громко звякнуло, после чего некто под решеткой сердито выругался. Если бы не грохот и звон вокруг, узник «мусорного мешка» выдал бы себя, но вокруг стоял ужасный шум, и Кили расслышал звуки со стороны решетки лишь потому, что стоял ближе всех.

Бильбо, - одними губами прошептал молодой гном и невольно заулыбался, опустив голову, чтобы никто не заметил его неожиданной радости. Надо же, пронырливый полурослик как-то спасся и карабкается к ним!  Кили ни на секунду не задумался, что Бильбо может оказаться таким же пленником, как все они. Как это ни смешно, но принц был полностью уверен, что хоббит принес им как минимум ключи от цепей, а то и привел с собой подмогу. Наверное, его уверенность была продиктована верой в друга. Решетка немного приподнялась, что-то зашуршало, а спустя минуту плеча Кили коснулась маленькая рука. — Не подавай виду, что слышишь меня, - легким шелестом донеслись до него слова Бильбо. Самого полурослика нигде не было видно.  — Дружище, - радостно шепнул Кили, якобы устало склоняясь над наковальней. - Не представляешь, как я тебе рад! Как тебе удалось... — Погоди, не теперь! - прервал его незримый мистер Бэггинс. - Как выберемся, спрашивайте, сколько хотите. Ты не видел, куда уволокли ваше оружие? Кили шепотом пояснил, что орк по кличке Среброглаз забрал добычу себе — должно быть, намеревался либо выгодно продать качественные мечи и топоры, либо передать их Азогу в виде доказательства преданности. — Этот гад ушел куда-то, - закончил Кили. - Но вряд ли далеко, он приглядывает за рабами иногда.  — Тогда я его найду, - посулил Бильбо, и что-то в его голосе Кили показалось весьма зловещим. - А Торин где, разве не с вами? — Нет. Где дядя, я не представляю, его утащили в другую сторону от нас, - сообщил принц. - Бильбо, если представится выбор... Спасай его, а не нас. Торин — наш король, любой из нас стоит куда меньше него. Хоббит не стал возражать, только тихо хмыкнул. На мгновение Кили ощутил его ладонь на своем плече, ободряюще стиснулись длинные пальцы, а потом Бильбо пропал совсем, бесшумно бросившись куда-то по своим делам. Кили выбрал минутку, когда надсмотрщики не будут глядеть в его сторону, и шепнул хорошие новости брату, стоявшему неподалеку. Один за другим гномы узнали, что спасение близко, и приободрились. Они верили в Бильбо и в своего короля.  *** Бильбо почти физически чувствовал груз ответственности, взваленный на его плечи. Легко сказать, спасти весь отряд, вернуть их оружие и как-то победить сотни гоблинов, что сбегутся сюда при попытке побега пленников! Это было не под силу одному полурослику. Но если он сможет вооружить друзей, то уже будет не один. Бильбо знал, что мастеровитые гномы наверняка справятся с цепями, а уж там дело будет только за тем, как пробиться наружу.  Правда, хоббит понятия не имел, где искать Торина — и это волновало его намного больше, чем он готов был сам себе признаться. Мысль о том, что Торина могли казнить или пытать, жгучим жаром билась в висках, подгоняя и так напуганного и волновавшегося полурослика. Проклятье, он слишком мал для таких испытаний, слишком устал и слишком боится... «Соберись, тряпка! - подстегнул себя мистер Бэггинс. - Или Гэндальф зря тебя рекомендовал как Взломщика? Хватит уже оставаться толстяком, курящим трубку на лужайке, пора вспомнить, что ты проклятый Тук, хотя бы по матушкиной линии!»  Он в красках представил, как мучается бедный Торин где-то в застенках, как страдает под пытками — и тело его налилось силой, которую Бильбо в себе не подозревал обнаружить. Даже маленький зверек, загнанный в угол, станет отчаянно сражаться за жизнь. А у Бильбо к тому же появилось преимущество невидимости.  Конечно, ярости и силы древних воителей маленькому хоббиту никогда не достичь, но злость и отвага сделали Бильбо ловчее и осторожнее. Он крался мимо гоблинов и орков, едва ли не наслаждаясь тем, как легко удается оставить их в дураках. Света факелов ему вполне хватало, чтобы видеть все перед собой. Мистер Бэггинс обошел несколько коридоров в поисках Торина или оружия гномов, и ни один гоблин, даже самый чуткий, не поднял тревогу.  Наконец, в какой-то момент Бильбо повезло. Он наткнулся на длинную комнату, в которой сложили мечи, кистени, булавы и топоры, отобранные у гномов. Если бы тот же Гэндальф мог видеть лицо своего протеже в этот момент, то несказанно удивился бы тому, какая торжествующая и злорадная улыбка на нем появилась. Вытащить всю эту груду металла Бильбо, к сожалению, не мог, даже если бы захотел, но это и не требовалось. Он запомнил то место, где хранилось оружие. Теперь надо было вернуться к остальным, поднять восстание рабов и отвести друзей сюда — а дальше уж гномы и сами справятся. Убивать гоблинов они умели как никто другой.  Но тут в планы Бильбо кое-что вмешалось. Гоблины в коридорах внезапно забегали, завопили. Из их криков хоббит понял, что было совершено нападение извне. Собственно, спустя пару минут в словесных докладах уже не было нужды. До острых ушей Бильбо донеслись далекие крики, грохот рушащихся скал и вроде бы даже птичий клекот. — Так-так, кажется, Торин что-то придумал, - радостно пробормотал он. - А если это и не он, то, по крайней мере, я выведу остальных парней.  Про себя он уже с каким-то ледяным спокойствием решил, что вернется за королем гномов, когда спасет остальных. Торин бы вернулся за ним. Наверное. Бильбо не мог больше игнорировать нежность в глазах гнома, с которой тот смотрел в его сторону. И определенно надо было что-то делать с тем, как быстро билось его собственное сердце от этих взглядов. — Только не вздумай там умереть, - тихонько бормотал он себе под нос, торопясь обратно к плавильням. - Ты же Торин-Я-Лучше-Всех, Торин-Смотрите-На-Мое-Величие, ты просто не имеешь права так меня подвести!  *** Честно говоря, Торин предполагал, что слухи, ходившие о Гэндальфе, были все-таки слегка преувеличены. Он признавал воинское мастерство старика и его силу, но полагал, что тот обычно полагается на меч, а не на колдовство. Но волшебник сильно его удивил. Стоя на спине орла, он выпрямился во весь свой немалый рост и начал говорить — странным раскатистым голосом, который отразился от скал и рокотом покатился по горам. В магии гномы мало что смыслят, если дело не касается некоторых секретов кузнечного ремесла и простеньких фокусов вроде раскрашивания дымных колечек в разные цвета. Так что Торин толком не понял, что творит маг, пока не затряслись скалы.  Гэндальф обратился к самой сути гор, к древним камням, что лежали здесь тысячи лет и терпели осквернение гоблинами и орками. Он обратился к ним на старом как сам мир языке, и камни откликнулись. Гул нарастал, и внезапно вход в пещеры, над которым висели клетки, начал рушиться. Скала треснула, осыпались в пропасть огромные валуны. Гваихир издал торжествующий клекот и взмахнул крыльями, спускаясь ниже. Гэндальф на его спине даже не покачнулся, в то время как Торин вцепился в длинные перья птицы, про себя зарекаясь летать когда бы то ни было. У него появилось ощущение, что желудок остался где-то наверху и сейчас плюхнется ему на голову.  Оказавшись на одном уровне с обрушенным входом, маг шагнул в пещеру. Торин видел, как сияет вокруг его фигуры яркий свет, а посох в руке волшебника и вовсе казался сгустком огня

Mâchan Aþâraigas! * - воскликнул чародей. Голос его загремел во тьме пещер, и Торин вынужден был слегка отшатнуться, так как вокруг мгновенно стало светло, как днем. Послышались первые отчаянные вопли гоблинов, которые слепли от яркого блеска посоха волшебника. Торин радостно усмехнулся, предоставив магу выгонять мерзких тварей наружу, прямо в когти проголодавшихся орлов, а сам свалил мощным ударом пробегавшего рядом ослепшего гоблина, вырвал из его лапы ятаган и принялся за дело. Пусть это оружие не было таким удобным, как Оркрист, но утоляло ярость короля гномов ничуть не хуже.  *** Гномы очень обрадовались вести, которую им принес Бильбо об их оружии, которое, оказывается, было не так далеко. Но еще большую радость они испытали, когда услышали грохот и вопли где-то в стороне. Звук в пещерах слегка искажался, но привычные к работе под землей гномы быстро определили, откуда он доносится. — Таркун, больше некому, - заявил Двалин, радостно скалясь. Он уже бросил качать мехи и напрягся, сжимая кулаки в предвкушении славной битвы.  В пещеру, где держали пленников, ворвался Среброглаз. Морда орка была искажена — увы, не столько от страха, сколько от ярости. — Идиоты! - зарычал он на своих подчиненных. Те, не ожидавшие нападения, в панике носились по пещере и визжали. - Берите клинки и за мной. Кто попытается улизнуть, тому я лично выпущу кишки, сукины дети! И прикончите рабов, не хватало еще за эту падаль беспокоиться.  Выполнить его намерение никто не успел. Орк вдруг охнул, как-то странно булькнул и схватился за пах, где внезапно открылся кровавый фонтан. Мелькнуло серебристое лезвие — как сполох во мраке. — Не смей трогать моих друзей, - услышал орк за своей спиной голос, который лишь отчасти напоминал прежний спокойный голосок мистера Бильбо Бэггинса, эсквайра, столько в нем было ярости. В следующий миг на шею упавшего Среброглаза обрушился Оркрист.  Это послужило сигналом к всеобщей схватке. Гномы как один обрушили молоты и прочие грубые инструменты на свои цепи, и такова была их сила, что цепи разлетелись. Будь гоблины не так напуганы вторжением Гэндальфа и смертью своего вожака, они бы набросились на пленников всей массой, но сейчас твари предпочли временно спастись бегством. — Быстрее, - поторопил разумный Балин своих обозленных товарищей. - Эти уродцы наверняка побежали за подмогой, нам надо уходить, если не хотим спустя несколько минут встретиться с целой ордой!  Двалин на правах кровного побратима подоспел к Бильбо, который настолько разозлился, что даже тяжеловатым для него Оркристом успел несколько раз ударить мертвого Среброглаза. — Хватит уже, воитель, - насмешливо прогудел гном. - Пойдем, драпать надо, мой брат дело говорит! Бильбо с трудом извлек меч из тела орка. Хоббита все еще трясло от перевозбуждения, он на себе ощутил тот самый боевой азарт, о котором с таким вдохновением говорили его товарищи. Двалин ухватил его за плечо, вздернув на ноги, и поволок за собой, бурча что-то про «тихонь, которым палец в рот не клади».  Перед тем, как покинуть пещеру, гномы освободили от цепей тех немногих пленников, которые были еще в состоянии идти — разумеется, кроме орков и гоблинов, их спасать никто не собирался. А Кили, озорно ухмыляясь, наклонился над почти полностью отрубленной башкой Среброглаза и решительно обрушил молот на его череп. Хрустнули кости. Юный гном достал из кровавого месива мифриловый глаз и обтер его об одежду мертвеца. — Первый взнос, - посулил он. - Когда-нибудь мы вернемся и заберем обратно весь мифрил, что вы у нас украли.  Искалеченный труп орка отправился вниз сквозь решетку, туда, куда он так долго отправлял несчастных рабов. А освобожденные гномы отряда Торина поспешили следом за Бильбо на поиски своего оружия. Хоббит почти сразу снял кольцо, спрятав его в нагрудный карман, чтобы друзья могли видеть своего проводника, и оно невеликой прохладной тяжестью покоилось рядом с его сердцем. Сразу после этого ярость в душе Бильбо стала утихать, и он бежал, чувствуя, как начинают дрожать колени. О боже, он только что совершил такое жестокое убийство! Пусть это был орк, смертельный враг, пусть он угрожал убить его друзей, и все равно Бильбо не ждал от себя такой ярости.  Но размышлять о том, что таилось в его душе, было некогда. Они быстро добрались до комнатки, которую запомнил Бильбо, и гномы с возгласами радости похватали оружие. Теперь преимущество было на их стороне. Конечно, даже вооруженный отряд все равно оставался небольшим и победить всех орков и гоблинов Мории они бы не смогли, но это дало им шанс прорваться к выходу и пойти на гул и грохот, который создавал вокруг себя Гэндальф. Отряд пронесся по коридорам, рубя всех на своем пути. Гномы не забыли и о пленных людях и буквально вытащили ослабевших бедолаг на себе, невзирая на риск быть пойманными.  Завидев их, Гэндальф довольно улыбнулся, хотя даже такая улыбка могла сейчас напугать. Маг казался настоящим великаном, вокруг него танцевали языки пламени и света, и даже гномы вынуждены были притормозить и поморгать немного, чтобы привыкнуть к столь яркому свету после полумрака пещер, в котором провели некоторое время. — Быстрее! - громыхнул над ними голос чародея. - Орлы вынесут вас отсюда, но поторопитесь!  Гоблины уже спешили к тяжелым баллистам, выставленным изнутри горы, торопились открыть бойницы, чтобы отразить атаку. Им не хватило совсем чуть-чуть времени, чтобы опомниться. Огромные величественные птицы сорвались с места, взмахнув крыльями и быстро набрав высоту. Бильбо, которого дружественная, но не очень аккуратная рука Двалина забросила на спину одного из орлов, схватился за перья птицы и с трудом поборол желание потерять сознание. Ну и ночка, что и говорить!  У него кружился перед глазами мир, хоббит старался не смотреть вниз, потому что страшно было даже представить, сколько миль придется лететь вниз, если он сорвется со спины орла. Он повернул голову, ища глазами своих друзей, и первым, кого увидел, был Гэндальф, стоявший на спине самого крупного орла. Огонь и свет оставили чародея, и он тяжело дышал, но приветливо махнул рукой полурослику. А потом мимо проплыл второй орел, и Бильбо с невероятным облегчением заметил на нем крупную фигуру темноволосого гнома с острым профилем. «Ага, значит, не придется возвращаться и искать Торина в глубинах Мории», - подумал Бильбо. На него камнем навалилась ужасная усталость. Мистер Бэггинс опустил голову на мягкие перья и позволил себе прикрыть глаза.

Только теперь, когда стычка с гоблинами осталась в прошлом и весь отряд был благополучно спасен, Торин позволил себе почувствовать, как сильно устал. Израненные в пещерах ноги горели огнем, а поднять меч он смог бы разве что под угрозой смерти. Жаль, но даже у гномов, созданных крепкими и выносливыми, есть свой предел — и король почти что дошел до него. Сидеть на спине большого орла было довольно удобно, если не принимать во внимание то, как быстро мелькала где-то внизу земля. Нет, Торин никогда не боялся высоты — это было бы странно для того, кто вырос внутри огромной горы, где было множество шахт и высоких мостов. Просто он не привык видеть так далеко под собой тоненькие ленты рек и темные точки деревьев.

Здесь, на большой высоте, было почти совсем тихо, только ветер свистел в ушах и порой переговаривались громким клекотом орлы. Видимо, на Всеобщий гордые птицы переходили только тогда, когда их собеседник был другой расы. Гном покрутил головой, разминая усталые мышцы и заодно осматриваясь. Судя по всему, его племянники были в полном восторге от полета на огромных птицах — Торин видел, как они, вцепившись друг в друга, вертятся и трогают перья своего орла. Король хотел было крикнуть им, чтобы не рисковали так, но передумал. Глупо вопить, пытаясь заглушить ветер, да и потом, племянники уже не дети, сами разберутся.  Мельком глянув вниз, узбад прикинул, где именно их ссадят орлы. Благородные птицы, при всем их стремлении помочь, не станут удаляться от родных гнезд надолго без веской причины. Торин помнил, что в прошлый раз, в его оставшейся в тени памяти, орлы принесли их на скалу Каррок. Но сейчас, насколько он мог судить, отряд выбрался из-под гор далеко в стороне от главного тракта. Они были на много миль южнее, примерно у развилки великой реки Андуин. Торин вдруг сообразил, куда несут их орлы по просьбе Гэндальфа, и невольно скривился. Варг подери, видимо, ему судьбой предначертано проводить долю путешествия в компании эльфов!  Он угадал совершенно точно. Постепенно орлы стали снижаться, и вскоре под их широкими крыльями заплескалась река, чьи вольные воды скрывались в тени высоких деревьев. Орел, несший на спине Торина, слегка повернул голову и покосился на гнома большим оранжевым глазом.  — Это лес Лориэн, - сообщил он. - Дальше наши владения кончаются, и нам пора возвращаться к своим семьям. Мы спустимся у реки, на том берегу, чтобы вы могли пройти через лес, когда продолжите ваш путь. — Благодарю вас, прекрасные птицы, - вздохнув, выдавил из себя гном. - Без вашей помощи нам пришлось бы очень туго. Мой род навеки в долгу у вас. — Думаю, не ошибусь, если предположу, что вы вернете долг очень легко, - в клекоте орла послышалась легчайшая насмешка. - Просто не позволяйте гоблинам бесчинствовать в этих краях и хватать вас снова.  Благородные птицы опустились ниже к земле и по одной касались когтистыми лапами невысокой скалы, что возвышалась над речкой. В этом месте прозрачные воды Нимродэли сливались с течением Келебранта, и две реки вместе текли дальше, звонко смеясь переливами струй. Гномы один за другим сползали со спин орлов и, поклонившись в знак благодарности, устремлялись к воде. Им срочно требовалось смыть с себя вонь гоблинских пещер и усталость.  Гэндальф немного задержался, многословно благодаря орлов и выражая свою признательность, а заодно давая друзьям время прийти в себя. — Не оставайтесь тут надолго, - напоследок посоветовал Гваихир. - Гоблины смятены, и ряды их вы несколько проредили, но это не продлится долго. Эти мерзкие создания порой осмеливаются доходить почти до самых границ леса. Однако в чаще Лориэна вы будете в безопасности.  — Мы и не собирались задерживаться дольше необходимого, - кивнул волшебник. - Прощай, Гваихир Ветробой — да шумит вечно ветер в твоих крыльях и да не переведется добыча в когтях твоих родичей! Орлы шумно поднимались выше, видно было, что находиться так близко к земле им неудобно и не слишком-то приятно. Когда они превратились в точки на горизонте, волшебник спустился к реке и присоединился к гномам, позволив себе хорошенько умыться и выполоскать пыль из бороды.  Бильбо, незадолго до этого проснувшийся, порадовался, что пришел в себя только теперь. Смотреть с высоты, как проносится под крыльями птиц мир, было бы жутковато. Хоббит с удовольствием спешился и испытал невыразимое наслаждение, чувствуя траву под ногами. Солнце было еще довольно высоко, и у отряда оставалось достаточно времени, чтобы привести себя в порядок. Как ни хотелось вымыться, Бильбо первым делом просто приник к чистым водам реки и долго, со вкусом пил. Воистину, утоление жажды — одно из величайших удовольствий в мире!  Потом он наконец-то освежился, умыв лицо, и осмотрелся. Вокруг него с шумным плеском резвились гномы, скинувшие с себя всю одежду и несказанно довольные. Зрелище было немного устрашающим, особенно когда в реку тараном врезались наперегонки Двалин и Глоин, подняв веер брызг. — Бэггинс, иди сюда! - позвал хоббита татуированный воин. - Должны же мы тебя окунуть хоть разок, а то ты будто из могилы вылез! — Ты не поверишь, Двалин, но почти что так и было, - вздохнул Бильбо, слегка поежившись. Требовалось срочно смыть с себя эти жуткие воспоминания.  К своему удивлению, он обнаружил, что совершенно не стесняется разоблачаться при гномах. В конце-то концов, они были его друзьями, почти что братьями — а с Двалином они вроде как и правда побратались. А поскольку вокруг не было ни одной дамы, мистер Бэггинс счел, что можно и позволить себе немного неприличий. Он забрался по пояс в воду и хорошенько поплескался. Увы, зловредные гоблины отобрали у путников почти все имущество, так что взять мыльного корня было неоткуда, да и золото все украли. Но хотя бы поплавать в прохладной, приятно освежающей воде было приятно.  Бильбо брел по мелководью, скользя ногами по гладкому песку и глине и счастливо улыбаясь, и попытался осторожно обогнуть встретившегося ему на пути гнома, но тот придержал его за плечо. Хоббит вскинул глаза. Задержавшим его товарищем оказался Торин. Король смотрел на него с улыбкой. — Радостно видеть тебя живым, здоровым и довольным, - тихо сказал он. - Я волновался за тебя, Бильбо. — Спасибо, - смутился полурослик. - Но это ни к чему, правда. Я же везучий, ты знаешь. Что мне какие-то гоблины и мертвецы, и не такое видали!  Взгляд гнома потеплел, стал подозрительно нежным. Бильбо было неловко стоять голиком перед Торином и смотреть на него, такого же обнаженного и почти счастливого. И особенно неловко делалось от сознания того, что причина такого хорошего настроения Торина — отчасти он сам. — Ты всегда возвращаешься, - заметил король. - Хотел бы я, чтобы у всех на свете было такое же верное и благородное сердце, как у тебя, мой милый воришка. — «Милого», так и быть, приму, а «воришку» оставь себе, - широко улыбнулся полурослик. - Я не вор, Торин, и далеко не воитель, и тебе это известно.  Вместо ответа гном привлек его к себе и коротко, но горячо обнял, на миг коснувшись щеки своей щекой. Бильбо вздрогнул, но ответил на объятие — мокрое и прохладное от воды, и странным контрастом было ощутить под руками горячую спину гнома. — Так бы и держал тебя, не отпуская, - вдруг едва слышно пробормотал Торин, и мистер Бэггинс вспыхнул, не зная, куда деть глаза от стеснения. Одно дело — поцелуй украдкой возле конюшни, где никто не видит, и совсем другое — столь крепкие объятия на глазах у всего отряда и мага, да еще и будучи неодетыми. Бильбо отлично видел многозначительные ухмылки на лицах гномов, и ему ужасно хотелось наорать на них и велеть немедленно стереть эти усмешечки, если только они не хотят неприятностей.

К счастью, ничего совсем уж непристойного король себе не позволил, но оказалось, что достаточно и этого. Бильбо вдруг ощутил некую истому, и даже прохлада реки не смогла утишить жара, что вспыхнул в груди. Что ж, по крайней мере, теперь ему точно стало ясно, чего он хочет. Рано или поздно странные отношения между ним и этим необычным гномом перейдут на новый уровень — и полурослик решил, что это будет даже любопытно. В конце концов, никого из тех, кто мог бы осудить, все равно тут нет, а Торин — близкий и желанный — рядом...  Отмывшись и прополоскав одежду, волосы и бороды, гномы засобирались. Хотя бы в одном гоблины им своеобразно помогли — бежать к лесу с тяжело нагруженными заплечными мешками было бы гораздо труднее. Они наконец-то расслабились, ступив под высокие своды лесного купола. Пусть тут была не самая привычная для гномов среда, но зато сюда точно не было хода никакому злу.  — Еще немного, друзья мои, - подбодрил их Гэндальф. - Глубоко в чаще Лориэна мы будем в полной безопасности. — Ну да, если нас не истыкают стрелами, - недоверчиво пробурчал Двалин. - Я слыхал о том, что тут полно остроухих. — А я слышал, что здешняя владычица добра и великодушна, - заметил в ответ Балин, поглаживая отмытую и еще влажную бороду. - Не думаю, что ее стражи причинят зло бедным путникам, пострадавшим от лап гоблинов.  В следующий миг под ногами у Балина вдруг задрожала тонкая стрела с белоснежным оперением. — Что ты там говорил? - буркнул Двалин, ухватив топор. Но Гэндальф знаком велел ему и остальным гномам опустить оружие и вскинул руку в приветствии. — Так-то вы встречаете добрых друзей? - крикнул он, поднимая голову к золотым кронам деревьев. - Или у эльфов Кветлориэна такая короткая память, что они вдруг забыли чародея Митрандира и готовы причинить вред гномам?  — Мы не привечаем гномов, - раздался откуда-то сверху звонкий голос. - Впрочем, ты, Митрандир — всегда желанный гость. Владычица будет рада тебе. Но господам подгорцам придется остаться у границ, таков наш закон. — Дурацкий закон, - заворчали многие гномы. В этом Торин был полностью солидарен с товарищами, но злить эльфов все же не годилось. Не для того они вырвались из плена гоблинов и орков, чтобы теперь конфликтовать с остроухими, пусть даже те ведут себя нагловато.  — Мы не вторгаемся в ваши святыни, - откликнулся он, опередив мага. - И не желаем зла никому из подданных Владычицы. Все, чего прошу я и мои родичи — приют и укрытие от преследующих нас морийских гоблинов. А также, если Владычица помнит об узах дружбы, будем благодарны за припасы и свободный проход к границам вашего леса. Надеемся, это не станет непосильно тяжким беременем для славного и богатого Золотого леса.  Он не смог сдержать сарказм в голосе, но, к счастью, эльфы не оскорбились. Со всех сторон раздался тихий смех, будто сливающийся своим шелестом с шумом древесной листвы. А затем с вершин лесных исполинов один за другим спустились несколько часовых. Бильбо, впервые видевший эльфов, пялился на них во все глаза, даже рот приоткрыл от восторга. Торин украдкой усмехнулся. Из своего прошлого он помнил рассказы полурослика о том, как тому в детстве хотелось найти поселение эльфов. Ну вот, сбылась давняя мечта. Как-то еще эта мечта их примет?  По счастью, присутствие Гэндальфа явно смягчило возможное недовольство от вторжения. Маг негромко поговорил с одним из эльфов, легко перейдя на их певучий язык, и спустя несколько минут уговоров тот все же кивнул. — Так тому и быть, - согласился он. - Мы предоставим вам и пищу, и убежище, воители подгорного племени. Вы можете провести под нашей защитой несколько дней, чтобы восстановить силы и отдохнуть. Однако в сердце леса путь вам заказан, и если хоть один из вас попытается проникнуть во дворец Владычицы, мы будем вынуждены выдворить вас из Лориэна с позором. — Мы согласны, - степенно кивнул Торин, игнорируя возмущенное ворчание Двалина за своей спиной. - И благодарим вас хотя бы за это.  Так или иначе, эльфы не были злыми. Убедившись, что пришельцы не враги им и не собираются нарушать законов, стражи границ оттаяли и даже заулыбались, помогая гномам подняться на вершины деревьев, где традиционно сооружали наблюдательные платформы и небольшие дома. Отряд ворчал и хмурился, но это все равно было лучше, чем ночевать на земле. Тем более, что под защитой стрел эльфов ни один гоблин и на тысячу шагов к ним не приблизится.  Гэндальф, еще раз пошушукавшись с их стражами, сообщил, что ненадолго покинет друзей, чтобы нанести визит правителям Лориэна. Зная, каким практичным бывает в таких случаях маг, Торин легко согласился подождать его пару дней, будучи уверен, что Гэндальф вернется с провизией и полезными советами. Уж что-что, а договариваться с сильными мира сего волшебник умел преотлично. А у них тем временем будет немного времени на отдых и подкрепление сил.  За границами леса медленно умирал день. Гномы устроились на серебристой платформе, достаточно широкой, чтобы вместить весь отряд. Вокруг пахло свежей листвой, в воздухе кружились пылинки, такие же золотистые, как все кругом. Гномы любят цвет золота, он придает им спокойствия и уверенности, так что постепенно даже угрюмый Двалин несколько расслабился и перестал нервно барабанить пальцами по рукоятям топоров. После затхлости гоблинских пещер и ужасов Мории тут было просто великолепно. Пахло листвой и прелой землей, а еще цветами, хотя вокруг вроде бы не было видно ни одного. Так или иначе, ночь предстояла вполне приятная и сулившая отдых.  Эльфы принесли гостям еды — пусть не жареного мяса, но после той дряни, которую им совали гоблины, и фрукты с зеленью показались даром благого Запада. Тем более что гостям оказали большую милость, разрешив подкрепить силы несколькими мягкими лепешками-лембасами. Эльфы пекут эти лепешки в дорогу, и они не только сытны, но и чрезвычайно вкусны, особенно свежие. Бильбо впервые за долгое время наелся до отвала и ощутил, что прилипший к спине живот приятно округлился. Сыто вздыхая, хоббит устроился в тени древесной листвы, жмурясь от удовольствия. Как же здорово, когда не надо никуда идти и бежать, спасая свою жизнь! Так что свое местечко Бильбо едва ли не обнимал, испытывая чувство великой благодарности.  Отряд укладывался на ночлег, гномы сонно зевали и негромко переговаривались. Бильбо вознамерился было задремать, но тут проходивший мимо него Торин как бы невзначай наклонился и шепнул в острое ухо полурослика: — Ложись рядом с Оином. Старина Оин был глух как пробка и по этой причине спал всегда с оружием наизготовку. Любой, кто осмеливался потревожить его сон, получал булавой в ухо — и потому друзья, давно знавшие эту привычку старика, укладывались обычно чуть-чуть в стороне и ходили мимо него как можно тише в случае нужды.  Сперва Бильбо подумал, что Торин таким образом хочет защитить его, но потом до него дошел смысл просьбы. Во второй раз за эти сутки мистер Бэггинс покраснел, с досадой понимая, что Торин уже все за него решил. Собственно, не то чтобы Бильбо планировал долго раздумывать или отталкивать короля, просто ему хотелось бы иметь хоть иллюзию выбора. Что ж, Торин не привык, чтобы в его решениях сомневались, а Бильбо не хотелось спорить.

Он передвинулся, улегшись чуть ближе к краю платформы, так, чтобы спина Оина закрывала его. Спать здесь было тепло, в лесу отчего-то не дул холодный ветер. Хоббит укрылся плащом и прикрыл глаза, позволив себе слегка задремать. Может, Торин и не имел в виду ничего такого и просто позволит ему выспаться...  Бильбо не знал, сколько прошло времени, прежде чем он ощутил чужую ладонь на своем плече. Мигом вынырнув из начинающихся сонных грез, мистер Бэггинс вскинулся, готовый отразить угрозу. Но это был только Торин, осторожно и даже почти беззвучно улегшийся рядом. — Не шуми, - велел он. - Тут нам ничего не угрожает. И ты ведь не хочешь, чтобы остальные проснулись? Хоббит кивнул и слегка расслабился. Торин не спешил касаться его, просто лег около и поманил к себе, чтобы обнять. Этот процесс как раз был почти привычным, и Бильбо устроился между его рук, мысленно гадая, что задумал Его подгорное Величество.  — Я подумал, ты имеешь право знать кое-что обо мне, - очень тихо начал Торин, дождавшись, пока полурослик устроится рядом с ним поудобнее. - Не хочу таиться и скрывать что-то. Только не от тебя. Такая степень доверия была лестна, о чем бы ни шла речь. И Бильбо навострил уши, всем своим видом показывая готовность выслушать все страшные секреты. Торин склонился к самому его уху, щекоча горячим дыханием, и заговорил, просто и буднично.  По мере его рассказа у полурослика все больше приподнимались брови и вытягивалось лицо от удивления. Торин говорил о том, что когда-то в прошлом уже организовывал поход к Одинокой горе. О том, что он, Бильбо Бэггинс, был участником похода. О том, что они добрались до цели во многом благодаря ему, хоббиту. О том, как Торин позволил дедовскому проклятию взять над собой верх и едва все не погубил. И о своей смерти рассказал, тихо и просто. — Мне дали второй шанс, - закончил Торин свой невероятный рассказ. - Я пытался исправить все, избежать прошлых опасностей — но путь через Средиземье, увы, теперь небезопасен в любом случае.  Это был невозможно, но Бильбо отчего-то верил королю. Торин не стал бы придумывать такое просто ради красного словца. В тишине, нарушаемой только шелестом листвы и храпом их товарищей по походу, Бильбо выслушал рассказ короля — и поверил, сразу и безусловно. Он насмотрелся достаточно чудес, чтобы знать — такое возможно, пусть даже это было немного слишком для такого простого полурослика, как он. — Я прошел долгий путь и совершил много ошибок, - пробормотал Торин, касаясь губами его щеки. - Но одно точно не было ошибкой. Ты знаешь, что я люблю тебя, Бильбо Бэггинс. И теперь ты знаешь, почему.  Он не принуждал и ничего не просил, и от этого Бильбо стало легче. Он приподнял руки и обнял Торина — усталого, измученного собственным прошлым и полного горечи и надежды. И здесь, в тихом ночном покое, состоялся их первый настоящий поцелуй, крепкий и долгий. Было непривычно и немного колюче целовать мужчину, да еще и гнома с густой, хоть и короткой бородой. Но Бильбо не было неприятно, совсем наоборот. Он прихватил губами нижнюю губу Торина и тихо дышал, целуя снова и снова.  — Давно надо было это сделать, - пробормотал гном, ненадолго оторвавшись от него. Бильбо тихо усмехнулся и потянул его на себя, требуя продолжения медленных ласк. Вероятно, если все получится, у него войдет в привычку целовать Торина. Это была странная мысль, но она нравилась Бильбо. — А я-то гадал, чем привлек высочайшее внимание, - иронично шепнул он, слегка вздрагивая, когда ладони гнома начали гладить его шею и грудь сквозь рубашку. - Оказывается, не нужно было стараться, чтобы попадаться тебе на глаза.  — А ты старался? - удивленно хмыкнул гном. - Ну-ну. Я-то думаю, отчего наш Взломщик постоянно прячется позади отряда? А он, оказывается, не варгов с гоблинами боялся, а внимание мое привлекал. Бильбо толкнул его в плечо, чтобы не издевался. Ну не виноват он, в конце концов, что с незнакомцами ведет себя немного отчужденно и настороженно! Зато теперь они с гномами уже стали друзьями, и хоббит мог позволить себе подначивать их или задорно отвечать на ответные подколки.  А еще был Торин, чьи руки уж совсем позабыли стыд и сейчас жадно ласкали его кожу, расстегнув одежду. Бильбо не имел опыта романтических отношений и не был уверен, как ему следует отвечать на такие ласки. Торин немного смущал его своими действиями, и хотя мистеру Бэггинсу было приятно, он не знал, что надо делать, чтобы вернуть хоть толику этого удовольствия. Но Торин ни о чем не просил, медленно лаская его и непрестанно целуя. Он походил на голодающего, который наконец-то дорвался до изысканного яства и теперь не успокоится, пока все не попробует.  — Постой, - шепнул хоббит, и когда узбад недовольно качнул головой, повторил: - Стой, Торин! Погоди. — Ты смерти моей хочешь, Бэггинс? - шепотом возмутился король. Бильбо только улыбнулся кончиками губ: — Да нет. Я просто хотел попросить тебя расстегнуть одежду. Не уверен, что справлюсь со всеми слоями рубах, надетых на тебе.  Судя по заблестевшим глазам, Торин был приятно удивлен его просьбой и поспешил воспользоваться ею. Он снял кольчугу, шепотом ругаясь, когда та неприлично громко звякала, расстегнул прочную кожаную куртку и развязал рубаху, сняв ее через голову. Затем гном снова улегся рядом с полуросликом, и тот сразу же приник к нему, гладя ладонями широкие плечи и изучая открывшийся ему вид. Торин знал, что у хоббитов другие каноны красоты. Должно быть, ему достался крайне странный полурослик, но Бильбо явно находил его красивым, судя по восхищенному бормотанию и торопливым ласкам. И Торин мог поклясться, что в жизни не испытывал ничего более приятного.  Сердце бешено колотилось, словно у юнца на первом свидании. Он еще раз напомнил себе не торопиться и крепче обнял Бильбо, заставляя его прерваться и поднять голову. — Я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделал, - вполголоса попросил он — и, да, вот он, в ответ тот самый хитроватый и озорной взгляд, которым порой одаривал его полурослик! Взгляд из-под светлых ресниц, невинный и соблазнительный одновременно. И Торин, в очередной раз целуя мистера Бэггинса, позволил себе ненадолго полностью потеряться в его глазах, его запахе и его невероятной, такой желанной близости.

Спать на древесной платформе оказалось на удивление удобно, даром что она не имела крыши и была, казалось бы, открыта всем ветрам. Но к утру Бильбо стало даже жарко под плащом, и он с неохотой разлепил глаза. Над головой его тихо шелестела листва — если прислушаться, можно было вообразить, что это на самом деле песня. Сквозь густую крону пробивались солнечные лучи, и хоббит прикинул, что сейчас, должно быть, только-только рассвело. Многие его товарищи-гномы все еще упоенно похрапывали, укутавшись в одеяла, и будить их сейчас было бы преступлением.

В шелест листьев вплелись слова. «А ведь и впрямь песня!» - сообразил Бильбо, окончательно просыпаясь. Эльфы, не видя поблизости никаких угроз, развлекались музицированием, да так нежно и мелодично у них получалось, что на глаза слезы наворачивались от восхищения.  Бильбо попробовал потянуться — и обнаружил, что спал практически на Торине, бессовестно попирая подгорное Величество ногами и руками. Наверняка еще и лягался во сне! Устыдившись своего неподобающего поведения, мистер Бэггинс поспешил подняться. Оставшись без мягкого полурослика под боком, Торин что-то проворчал во сне и перевернулся на бок. Хоббит улыбнулся, посмотрев на него: спящий король гномов выглядел безмятежным и, кажется, даже слегка помолодевшим. Вот и хорошо: им всем не помешает отдых, а Торину — больше прочих.  Хоббит бесшумно пробрался к краю платформы и принялся спускаться вниз по тонкой, но прочной серебристой лестнице. Оказавшись на твердой земле, он невольно вздохнул с облегчением: эльфийские платформы-дэлони, конечно, красивы и удобны, но высоты мистер Бэггинс не любил ни в каком виде.  К немалой его досаде, у ближайшего ручейка уже плескались Фили и Кили. Принцы разделись по пояс и с удовольствием возились в прохладной воде, вычищая остатки грязи и пыли из волос и бород. Кили горделиво почесывал густую щетину на подобородке, которую с некоторой натяжкой и впрямь можно было уже поименовать бородой. — Ничего, время придет — я еще Глоина догоню! - оптимистично заявлял он. - Буду таким же красавчиком, глядишь, и невеста хорошенькая подберется.  — Смирись, - усмехнулся Фили, - такими же красавцами, как прадед Трор, нам не бывать. Тебе еще повезло, ты лишь второй в очереди на трон, а то и третий, если дядя Торин права наследования Даину отдаст. Так что и невесту себе ты сам сможешь подыскать. А представь, отвоюем Гору — и устроит мне дядя смотрины перед толпой дам... — Ну да, ему самому-то смотрины уже без надобности, - хихикнул младший принц, покосившись на мнущегося в сторонке хоббита. - И кстати, о дяде! Друг Бильбо, иди к нам! У нас к тебе очень деловой и очень семейный разговор.  Проклятье! Нехотя Бильбо подошел и на всякий случай предупредил: — Если вы собираетесь меня осуждать или уговаривать оставить Торина в покое, то ничего у вас не выйдет, так и знайте! Что бы там ни случилось в дальнейшем, у меня есть к нему определенные намерения. — Вот-вот, об этом мы и хотели узнать, - блеснул невозможно голубыми, как у самого Торина, глазами Фили. - Насколько серьезны и благородны твои намерения? Вы вчера так трогательно укладывались спать в обнимку... Особо непристойные моменты нам без надобности, просто хотим знать, хорошо ли все прошло.  Сперва хоббит хотел возмутиться таким бесцеремонным вторжением в чужую личную жизнь, но потом до него дошло, что принцы спрашивают в большей степени о Торине. У гномов крайне крепкие родственные связи, и обо всех важных событиях в их жизни сразу узнают родичи. Пытаться скрыть свои отношения с Торином от его племянников было не только бесполезно, но и граничило с оскорблением. — Все нормально, - скупо произнес Бильбо, опустившись на корточки возле ручья и старательно умываясь. - Мы с Торином поговорили о многом, в том числе и о том, какие... чувства питаем друг к другу.  — И? - подбодрил его Фили, видя, что хоббит умолк. — И Торин подарил мне поцелуй, а я — ему, - раздраженно дополнил Бильбо. Он посчитал, что этого будет более чем достаточно даже для не в меру любопытных и бесстыдных королевских племянников. — И? - коварно улыбнулся Кили. — И я уснул! - рявкнул окончательно обозлившийся мистер Бэггинс. - И неплохо выспался, а теперь хочу есть. А если вы намерены и дальше меня пытать, я попрошу Торина объяснить вам, что значит «право на личную жизнь». Желательно с применением ремня.  Несколько секунд принцы ошеломленно молчали, а потом тишина над полянкой буквально взорвалась от их хохота. Фили, чуть более сдержанный, чем брат, просто смеялся, изумленно глядя на покрасневшего от злости и смущения полурослика. А Кили вынужден был присесть на траву — ноги перестали его держать. — Усну-ул, - едва ли не всхлипывая, протянул он. - Бедный, бедный наш дядя! Бильбо не стал им говорить, что и Торин, судя по всему, предпочел отдых их ласкам — не хотелось, чтобы братья-принцы еще больше смеялись. Они и так станут его дразнить, это уж точно...  Оставив веселившихся юношей обсуждать забавный казус, Бильбо вернулся к остальной компании. Взобравшись на дэлонь, он наткнулся на Балина, неспешно расчесывавшего длинную бороду, и тут же составил ему компанию, занявшись шерстью на ногах. — Славно отдохнули, - улыбнулся старый гном, дружелюбно глядя на полурослика. - Кстати, дружок, мы бы не отказались услышать твой рассказ о произошедшем, да с подробностями. — Да сколько можно-то? - подскочил несчастный сквайр. - То принцы пристали, то ты теперь... Балин, ну кому какое дело до того, что у нас с Торином происходит?  — А что-то происходит? - невозмутимо откликнулся старик. - Я имел в виду всего лишь твои приключения под горами, мой мальчик, поскольку лично мне любопытно, как ты нас нашел и умудрился приобрести некие магические способности. Не думаю, что есть необходимость рассказывать о том, что ты любишь нашего узбада, это и так было вполне очевидно. Бильбо скрипнул зубами. Уж эти ему гномы! Наверное, он никогда не сможет их до конца понять.  Наскоро пообещав поделиться повестью о своих мытарствах под горами, Бильбо поспешил отойти поближе к Торину. У него было предчувствие, что прочие гномы, когда проснутся, тоже не преминут его подколоть по поводу странной прошлой ночи. Торин проснулся, как только хоббит осторожно потряс его за плечо, и немедленно заулыбался, ответно коснувшись его руки. — С добрым утром, - бодро приветствовал его Бильбо. - Извини, что бужу, но если ты пропустишь завтрак, будет не очень-то хорошо. — Жевание травы я бы точно с удовольствием пропустил, - заявил узбад и уселся, сбросив плащ и приобняв полурослика за пояс. Бильбо не то чтоб был против, но как же неловко было сидеть в обнимку с полураздетым Торином под понимающими взорами компании! Впрочем, когда гном нежно прижался губами к его лбу, мистер Бэггинс решил, что не так уж и недоволен.  По счастью, дальше поощрительных усмешек и похлопываний по плечу в его адрес со стороны компании дело не пошло, и полурослик вздохнул с облегчением. Кажется, друзья и родичи Торина нисколько их с королем не осуждали — и на том спасибо. Эльфы, видимо, увидев, что гости пробудились, принесли им завтрак. — Отдыхайте и располагайтесь, как вам будет удобно, - сообщили они. - Прежде чем продолжать поход, вам надо набраться сил, а мы станем ждать решения нашей Владычицы.  Поскольку смерть и плен компании теперь не грозили, они явственно расслабились и из опасных воителей превратились в тех добродушных ремесленников и торговцев, какими сами себя считали. Бильбо уютно было сидеть с остальными у наспех разведенного рядом с ручьем костерка, и даже то, что Торин устроился неприлично близко к нему, больше не смущало мистера Бэггинса. Подкрепив силы, он честно поведал гномам о своих приключениях в Мории с того момента, как их разлучили. Больше всего их, естественно, интересовало, каким образом Бильбо удалось выбраться из лап гоблина-колдуна. Ему отчего-то ужасно не хотелось показывать остальным найденное колечко — будто это был только его собственный секрет, а другие на него не имели права.

Не без труда пересилив это неуютное чувство и напомнив себе, что гномы — его друзья, Бильбо извлек кольцо из кармана и продемонстрировал компании. Гномы оглядели золотой ободок с любопытством. — Простая, но очень качественная работа, - отметил Балин, бывший долгое время ювелиром. - Я бы его украсил каким-нибудь камнем — скажем, рубин неплохо подошел бы, но и без того смотрится отлично. — Да нет, камень только все испортил бы, и так красиво, - возразил Глоин, и между гномами тут же завязался спор о том, как лучше отливать и украшать кольца. Воспользовавшись этим, Бильбо убрал свое кольцо поглубже в одежду.  — Пришлось выбираться через пещеру, где было полно трупов, - продолжил он, как только спор между товарищами прекратился и они потребовали продолжения рассказа. - Под самой решеткой была целая гора тел, и я забрался наверх. Среди мертвецов валялись мечи — Оркрист и мой клинок. Наверное, гоблинам пришлось не по вкусу их сияние и они захотели избавиться от клинков. Воспользовавшись случаем, хоббит вернул Торину его меч. Король поблагодарил его кивком и с удовольствием укрепил верный клинок за спиной, а затем церемонно пожал пальцы хоббита и объявил, что размер его благодарности за спасение оружия и особенно товарищей по походу не знает границ. На этих словах принцы неприлично захихикали.  И только позднее, когда компания вдоволь поделилась впечатлениями и все ее участники разошлись на прогулку, Торин, оставшись наедине с полуросликом, как следует обнял его. — Надеюсь, нам больше не придется расставаться надолго, - заметил он. - Я ужасно волновался за тебя. Хоббит только вздохнул и ответил на объятие. — Мне понадобится немного времени, чтобы привыкнуть... ну, к тебе... к нам, - пробормотал он, неловко кашлянув. - Но я хочу, чтобы ты знал: я тоже не хочу больше расставаться с тобой надолго, если только того не потребует долг.  — Никаких «если», Бэггинс, - отрезал король, нахмурившись. - Я и так долго не решался к тебе подступиться и дождался того, что едва не упустил свой шанс навеки. Смею надеяться, что за все годы своих страданий заслужил и годы счастья. Разумеется, он был прав, и Бильбо еще долго сидел, уткнувшись в его плечо, укрытое кольчугой и жарким полушубком, и слушал, как сильно бьется его собственное сердце. У мистера Бэггинса не было опыта в любви, он никогда не был женат и даже не состоял в отношениях. Но то, что происходило между ним и Торином, было таким уютным и правильным, что он решил — да будь что будет, отказываться от собственного счастья было бы попросту глупо.  Лишь ближе к вечеру они наконец-то оторвались друг от друга, разомкнув объятия и только теперь заметив, что прошло много времени. — Есть хочется, - заметил хоббит, потирая живот. - Любовь любовью, но я бы, пожалуй, подкрепился. От всей этой романтики у меня разыгрывается зверский аппетит. — Так и быть, - усмехнулся гном. - Если ты предпочитаешь прозу жизни нашим объятиям, я позволю тебе разрушить всю романтику.  Беззлобно подшучивая друг над другом, они возвратились на дэлонь, как раз успев к ужину. Еще получасом позже — и усилиями обжоры Бомбура король и его хоббит остались бы голодать. А после ужина наступил момент, который Бильбо впоследствии вспоминал как поистине волшебный. Гномы выпросили у музицирующих эльфов кое-какие инструменты. Играть и петь подгорный народ любит ничуть не меньше Перворожденных, особенно в состоянии блаженной сытости и отдохновения.  И вот над поляной и лесными зарослями поплыли глухие, низкие голоса. Каким-то образом даже юный Ори умудрился брать низкие ноты. Голоса гномов слились в один, покатились, будто каменная лавина, и заполнили собой все пространство под деревьями. Эльфы притихли — тоже заслушались, как с благодарностью понял Бильбо. Было приятно, что кто-то еще, кроме него, разделит это восхищение дивной песней. Мелодия была протяжная и грустная, но пели гномы без тоски, и Бильбо слушал и слушал, упиваясь чудесной музыкой и словами, повествующими о дружбе, героизме и великих былых днях.  А потом в этот хор ворвались звуки арфы — легкие и плавные. То играл Торин, ловко перебирая струны кончиками пальцев. Он играл вроде бы для всех — для ветра, для леса, для наступающей ночи, для своих товарищей и даже немного для эльфов. Но смотрел при этом только на Бильбо, и тому сразу вспомнилось обещание короля сыграть ему на арфе. Хоббит даже пожалел, что не умеет обращаться с музыкальными инструментами. Впрочем, он не так уж плохо умел петь — и, никого не стесняясь, пел, вплетая только что придуманные слова в нежную мелодию. Звонкая песня о звездах в небесах, о мире и покое — и, конечно же, о любви. И хотя слова его песни были обращены к абстрактной «красавице», по улыбке Торина Бильбо догадался, что тот все прекрасно понимает.  Они встретились у переливчатого ручейка, когда все остальные участники похода заснули и смолкла песнь эльфов. Под перезвон струй воды Торин медленно шагнул навстречу и обнял ладонями лицо полурослика. — На сей раз я не засну, - с улыбкой пообещал он, и Бильбо засмеялся в ответ.  Это была ночь волшебства, ночь тихой нежности. Листья деревьев шуршали, склоняясь над ними, и под этот негромкий шорох, лежа на золотом ковре листвы, влюбленные целовались, продлевая сладкие муки ожидания. Бильбо прикрыл глаза и вслепую скользил рукой по телу гнома под одеждой. Изучал, запоминал, вслушивался в тихие вздохи и стоны Торина, открывая для себя совершенно новую область жизни. И сражался со сбившимся дыханием, когда гном так же смело проник руками под его рубашку и коснулся гладкой груди и округлого живота.  — Доверься мне, - попросил Торин вдруг осипшим голосом, глядя в глаза — и Бильбо кивнул, предоставляя ему главенствовать. И учился, запоминал, впитывал ласку. Торин спустился чуть ниже, лаская уже губами, легко прихватил зубами светлую кожу на шее полурослика, и Бильбо стоило большого труда не вскрикнуть от неожиданности и удивления. Нет, Торин не делал ничего неприятного, но позволять касаться себя так смело было чем-то непривычным и чересчур смелым.  Узбад глубоко дышал, будто хотел вобрать запах своего любовника как можно глубже, пропитаться им насквозь. Ему нравилось, как пах полурослик — травой, и цветами, и землей, и к этому примешивалась нотка его собственного терпкого пота, тоже притягательного и сладковатого. В отличие от Бильбо, Торин уже имел некоторый опыт отношений и постельных ласк — однако заниматься сексом для снятия напряжения и заниматься любовью с тем, кто тебе так дорог, как оказалось — две огромные разницы. Так что гном никуда не спешил и тоже изучал мягкое тело возлюбленного.  Он расстегивал пуговицы, развязывал шарф на шее полурослика, освобождая его тело из прикрытия одежды, и тут же согревал голую кожу дыханием и поцелуями. Бильбо был таким послушным и так отзывчиво реагировал на каждое прикосновение, что Торин про себя возносил хвалы богам за свою любовь. Ах, сейчас бы оказаться на просторной кровати в Эреборе, укутаться в тяжелые шкуры и обниматься в жарком меху, сливаясь под горными сводами воедино, снова и снова... Он загадал, что когда они придут в Эребор и освободят его, так оно и будет.

Бильбо невольно ойкнул, когда руки Торина расстегнули его штаны и взялись за пока еще мягкий член. — Не бойся, - низко засмеялся король. - Это не больно. — Да я и не боюсь, теперь-то уж и бояться нечего, - поерзал хоббит, забавно дернув носом. - Просто ты как-то... ретиво очень взялся. Торин осклабился, демонстрируя вполне хищную улыбку, и немедленно принялся двигать рукой вверх и вниз, демонстрируя, что мнение партнера в данном вопросе не учитывается. Тем более, что хоббит с головой выдал себя, вскинувшись навстречу ласкам и толкнувшись бедрами весьма активно.  А потом Торин и вовсе сделал что-то совершенно непотребное, с его точки зрения — перевернул полурослика на живот, так что тому пришлось упереться локтями в приятно теплую, мягкую землю у ручья. И, обняв руками ягодицы смутившегося мистера Бэггинса, сунулся носом между ними. Развел половинки зада, лизнул там — раз, другой, третий... Бильбо покраснел против воли, благодаря все сущее за то, что сейчас ночь. Во имя Эру, это было уж точно слишком!  Он дернулся, желая уйти от чересчур наглого гнома, но тот спокойно удержал его — и двинул языком, проникая внутрь Бильбо, непрестанно гладя его кожу и настойчиво прижимаясь к нему. Хоббит замер, склонился лицом к самой земле и, как завороженный, слушал неприлично громкие влажные звуки и громкое, тяжелое дыхание гнома. Он примерно догадался, зачем Торин так стремится приласкать его сзади — и это вызывало в груди чувство паники, стеснения, а внизу живота и между ног — волну невероятного жара. «Вы редкостный бесстыдник, господин Бэггинс», - укоризненно выругал он сам себя, но больше не делал попыток уйти от откровенных ласк, тем более, что гном принялся помогать себе рукой, лаская вставший член любовника плавными, пока еще мягкими движениями.  В какой-то момент Торин отстранился, виновато шепнул: — Извини, если все же будет больно. Не могу больше ждать, - и Бильбо ощутил на своей спине тяжесть гномьего тела. Узбад навалился на него, обнял, придерживая одной рукой под живот, и прижался к увлажненной дырочке ануса твердым членом. Входил осторожно, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не повредить, и в награду получил длинный рваный выдох.  — Нормально? - спросил Торин тихо, на более длинную фразу дыхания не хватило. Жаркая, влажная теснота внутри Бильбо была просто восхитительна, хотелось тут же начать двигаться, все сильнее и глубже. — Неудобно, - пожаловался мистер Бэггинс. - Ты какой-то уж очень плотный и большой. Торин хмыкнул над его ухом, затем прихватил губами заостренный кончик и втянул часть уха в рот. — Главное, что не больно, - успокоенно пробормотал он и тут же начал двигаться, сперва медленно и неглубоко, погружаясь на пару дюймов и тут же почти выходя. Бильбо сосредоточенно прислушивался к своим ощущениям, все еще ожидая, когда станет больно и потечет кровь.  Но Торин так неторопливо входил в него, так бережно ласкал, что хоббит расслабился и даже сам подался навстречу распирающему его пенису, чтобы продлить слияние. — Сокровище, - шепнул ему гном и задвигался резче, быстрее. Бильбо кусал губы, с силой прогибаясь, елозя животом по листве, цепляясь руками за землю. Сзади все горело — но не от боли, а от нежданного жара, сопровождающего каждое движение Торина. Где-то в точке между членом и анусом нарастало неведомое прежде давление, странное чувство напряжения. Сквайр хрипло выдохнул и задергался, стараясь попасть в один ритм с трахавшим его гномом.  Еще минута, показавшаяся длиннее всей ночи — и Торин коротко вскрикнул, входя уже на всю длину и судорожно дергая бедрами. Бильбо охнул, ощущая, как где-то внутри него проливается чужое семя, увлажняя горящее нутро. Он думал, что гном сразу же отстранится, выйдет из него, но тот продолжил толкаться, плавно и сильно, приближая усталого полурослика к оргазму. Бильбо глубоко вдохнул, напряжение в паху стало и вовсе невыносимо — и наконец прорвалось наружу несколькими тугими струйками семени и отчаянным криком. — Тише, тише, - бормотал Торин, гладя его по спине. - Что ж ты так кричишь? — Я не нарочно, - охрипшим голосом откликнулся хоббит. - Извини, ты не мог бы слезть с меня? Ужасно тяжело...  Исполнив его просьбу, узбад сейчас же возжелал новых объятий. Впрочем, Бильбо был только рад, что есть на кого опереться — руки и ноги постыдно тряслись, он точно не устоял бы сейчас в вертикальном положении. Торин молчал и рассеянно перебирал рукой его волосы, путаясь пальцами в крупных кудрях. Бильбо тоже ничего не говорил. Внизу живота ужасно ныло, а зад побаливал, но в целом процесс соития оказался весьма приятным. Главным, что понравилось ему, были те моменты, когда Торин отпускал свой контроль и несдержанно двигался в нем, такой довольный и счастливый. Со временем, наверное, остатки боли и дискомфорта пройдут, решил Бильбо. Оно точно стоит того.  Решив так, он обернулся и встретил пристальный выжидательный взгляд Торина. Улыбнувшись, хоббит потянулся за своим положенным поцелуем — и ему показалось, что гном украдкой вздохнул с облегчением. Немного отдохнув и ополоснувшись в ручье, они устроились на ночлег у корней огромного дерева. В ту ночь вымотавшийся полурослик спал почти так же сладко и крепко, как на перине в родном Бэг-Энде. А утром, как только компания пробудилась и успела позавтракать, вернулся Гэндальф. И не один, а в компании самой лесной Владычицы

Прибытие леди Галадриэль отверзло незримый рог изобилия, пролившийся на гостей леса в виде новых блюд и звенящих в воздухе мелодий. Эльфы, охранявшие границы, были немало поражены тем, что сама госпожа Лориэна явилась посмотреть на незваных гостей, и потому ценность визита гномов в их глазах взлетела до необычайных высот. Торин, правда, небезосновательно решил, что это Гэндальф по старой дружбе уговорил госпожу Лориэна навестить отряд. Так или иначе, следовало наслаждаться возросшим гостеприимством Перворожденных и особенно тем, что в списке блюд появилась рыба и крайне вкусные пирожные, почти такие же сытные, как пресловутые лембасы.

Компания впервые за долгое время наелась до отвала, и даже всегда готовый перекусить Бильбо удовлетворенно вздыхал, поглаживая живот. Торин украдкой расстегнул пояс, передвинув застежку на пару дырочек подальше. — Всегда бы так, - бурчал Бомбур, все еще подкрепляясь. Бедняга больше всех страдал от голода и теперь явно намеревался компенсировать себе все лишения. Впрочем, остальные гномы с ним были солидарны.  Владычица леса, к некоторому удивлению Торина, снизошла до того, чтобы присесть рядом с гномами, хоть и на некотором возвышении над ними. Она сидела, слегка улыбаясь и глядя, как гости ее леса пируют. Здесь не было таких чопорных манер, как при дворе Элронда, и хозяйка леса запросто устроилась прямо на травяном холмике, нисколько не опасаясь за чистоту одежд. Но так, на взгляд гнома, было даже лучше. Торину хватало церемоний при дворе его деда и в его городе в Синих горах. Общаться с другим правителем вот так, без пышных словес и огромного количества охраны, было непривычно и даже приятно.  — Митрандир рассказал, что вам предстоит далекий путь, - Галадриэль мельком взглянула на волшебника, который кивком подтвердил ее слова. - Вы задумали опасное дело, господин Торин Дубощит, однако я понимаю, что движет вами. — Исключительно стремление вернуть дом моих пращуров, миледи, — уверил ее король гномов. - И если при этом нам придется столкнуться с армией орков и огромным старым драконом, мне бы хотелось сделать это изнутри Горы, а не снаружи. Да и накопленное моим дедом золото не помешало бы.  — Ваш народ глубоко ценит драгоценный металл, - прекрасная Владычица вздохнула, но Торин готов был поставить что угодно на то, что и она при случае не откажется от горы золота. Проклятье, разве не эльфы в стародавние времена устроили целые войны с гномами из-за драгоценных камней? Разве не они ходили в завоевательные походы, чтобы отобрать у владыки древнего Зла дивные камни, равных которым не было в Арде? Однако эти свои мысли Торин благоразумно оставил при себе. Он только пожал плечами и скупо ответил: — Вы правы, госпожа. Однако мной движет не банальная алчность. Я сильно изменился за последнее время и не откажусь поделиться несметными сокровищами моих предков с теми, кто окажет нам помощь в защите нашего дома.  — Отнюдь не щедростью славен ваш народ, - усмехнулась эльфийка. - Однако я помогу тебе, Торин Дубощит, ибо за тебя просил сам Митрандир, а я доверяю ему в выборе друзей. К тому же, дракон, засевший в Эреборе, тревожит и мои думы. Было бы хорошо, если бы народ Дурина вновь возвратился в свои чертоги и бдительно стерег границы Севера от любых напастей. — Наши цели совпадают, - хмуро подытожил Торин. Он оставил любезности, поскольку устал и испытывал непреодолимое желание улечься под раскидистым деревом и обнять уткнувшегося ему в плечо сытого и сонного полурослика. - Но мне хотелось бы знать, поможет ли нам госпожа Галадриэль и в чем именно будет заключаться ее помощь?  — Я обдумаю это, - эльфийка отлично умела чувствовать настроение гостей и гибко поднялась, давая понять, что разговор пока что закончен. - Отдыхайте пока, господа. Мои подданные позаботятся о том, чтобы вы ни в чем не нуждались, а через некоторое время я и мой светлейший супруг сообщим вам наше решение. Она тепло кивнула весьма довольному разговором Гэндальфу и буквально растворилась среди зарослей листвы, будто и не было ее вовсе.  — М-да, - в наступившей тишине вздохнул задумавшийся о чем-то Глоин. - Бывают женщины красивые, бывают ослепительные — и бывает владычица Лориэна, которая подобна божеству... Гномы покивали, соглашаясь. Хотя Галадриэль говорила с Торином, взгляд ее лучистых глаз коснулся каждого из отряда, и каждый почувствовал себя немного лучше, будто эльфийка принесла с собой отдых и спокойствие.  После этого небольшого, но сытного пира Торин подошел к Гэндальфу. Волшебник в кои-то веки выглядел безмятежным и мирно набивал трубку табаком, а на хмурого гнома глянул как на диво дивное. — Я хочу знать, что ты рассказал этой лесной королеве, - прямо потребовал Торин. - Мне не нравится, что она не ответила на мой вопрос относительно помощи. — А мне думается, ее ответ прозвучал достаточно ясно для того, кто хоть немного знаком с эльфами и умеет слушать, - улыбнулся маг. Он глянул на сердито хмурящего брови гнома и покачал головой. - Что ж, спокойно поразмыслить ты все равно мне не дашь, как я вижу. Ладно. Леди Галадриэль поможет вам, Торин. На свободный путь через ее владения и припасы в дорогу можешь рассчитывать, однако я уверен, что для моих друзей она сделает и больше.  — Вы с ней оба любите говорить загадками, - недовольно отметил король. - Порой мне кажется, что ты тоже эльф, Таркун, только умело маскируешься. Гэндальф искренне рассмеялся над таким предположением, и под его смех несколько уязвленный Торин покинул поляну, предоставив магу безвозмездно веселиться над своей персоной. Ух, до чего же неприятно было чувствовать себя наивным глупцом в его-то без малого две сотни лет!  К счастью, вскоре Торин услышал за своей спиной легкие шаги. Бильбо не таился и мирно шел следом, предоставляя гному выбор: побыть наедине со своими мыслями, прогнав надоеду, или же, наоборот, насладиться его компанией. Торин выбрал второй вариант и окликнул Взломщика. Хоббит подошел, испытующе глянул в глаза и тут же уставился в сторону, видно, не желая навязываться.  — Пройдемся, - предложил гном. - Мне надо поразмыслить над тем, что мы станем делать и как доберемся до Эребора. Время, конечно, у нас пока есть, и до конца лета еще далеко, однако не хотелось бы идти вдоль границ Лихолесья долгие мили. Я хорошо помню, что случилось с нами в том лесу в прошлый раз. — До сих пор не могу привыкнуть к тому, что ты... ну, что ты уже умирал и теперь живешь заново, - признался Бильбо. Он послушно шел рядом с гномом, заложив руки за спину и шурша широкими ступнями по устилавшей землю прелой листве. В Лориэне царила вечная ранняя осень, и золото листьев окружало гостей со всех сторон.  Как-то само собой вышло, что они взялись за руки, переплетя пальцы. Торину отчего-то казалось, что в этом простом жесте куда больше интимности, чем если бы они предались откровенным ласкам. Это было знаком доверия, и близости, и верности, и желания поддержать. Теплая рука Бильбо в его руке казалась гарантом безопасности и уверенности в благополучном исходе их пути — на сей раз. Казалось, так легко вернуть себе Эребор и вновь восстановить справедливость, если хотя бы память об этой ладони в его руке пребудет с ним.  — Я не лгал тебе насчет своей прошлой жизни, - подтвердил Торин, стараясь поймать ускользающий взгляд полурослика. - И тоже до сих пор чувствую неестественный восторг просто от возможности дышать без боли. Думаю, в этот раз у нас все получится намного лучше. Я не намерен совершать прежних ошибок и больше не поддамся на провокации Азога. Пусть пытается догнать нас или окапывается под стенами Эребора, если ему охота. Мы разберемся с драконом — с помощью людей и эльфов или без них. А потом отбросим назад орков. Я намерен прикончить Азога и его отродий, а затем восстановить мир и порядок в своем королевстве!

Он поймал на себе странный взгляд хоббита и смущенно кашлянул: — Что? Что-то не так? — Просто я никогда не разговаривал с королями до тебя, - пояснил мистер Бэггинс. - И непривычно видеть рядом того, у кого столь великая миссия и столько проблем. Видишь ли, Торин, я — просто хоббит. Мне сложно понять смысл больших сражений, политики и древней вражды, ведь мой главный враг — вредная жена кузена, которая постоянно зарится на мой дом.  Торин вздохнул. Да. Они с Бильбо были слишком разными, чтобы полурослик мог по-настоящему понять и заинтересоваться его проблемами. Но хоббит вдруг остановился и, развернув Торина к себе лицом, взглянул ему в глаза. — Ты говоришь, что изменился, - тихо сказал он. - Значит, могу и я. Пусть я всего лишь простой хоббит, который ни гоблина не смыслит в политике, но я хочу научиться этому и помочь, как смогу. Ради тебя, Торин Дубощит. Потому что ты дорог мне, и я действительно хочу узнать тебя получше.  Гном обнял его, чувствуя огромное тепло в душе просто от того, что имел полное право обнимать и ласкать это доброе создание так, как вздумается. Бильбо действительно доверился ему — и это было настоящей драгоценностью, ведь чужое доверие и верность Торин всегда ценил крайне высоко. И на сей раз он был уверен, что не подведет возлюбленного и не спровоцирует его пойти за помощью к людям и эльфам. Кстати, об эльфах! Торину в голову вдруг пришла одна идея, и он на радостях едва не удушил изумленного Взломщика.  — Ты что? - охнул хоббит, пытаясь выбраться из ставших слишком уж горячими объятий. — Просто понял, что делать дальше, - объяснил гном, широко улыбнувшись. - И у меня стало легче на душе. Думаю, мне стоит почаще обнимать тебя, господин Бэггинс, это определенно плодотворно влияет на мое мышление. Он не отказал себе в удовольствии поцеловать полурослика — долго и с наслаждением, обхватывая губами его губы и чувствуя, как тот охотно отвечает ему. А когда поцелуй закончился, Бильбо кротко сказал: — Даже не думай, что сможешь отвлечь меня этим от своих чудо-планов, Торин. Я хочу знать, что ты придумал — и не только я, уверен.  Бильбо готов был поддержать его в любом начинании, в этом можно было быть уверенным. Однако Торин совсем не мог сказать того же об остальных членах отряда — тем наверняка не понравится его план. Что ж, был только один способ узнать наверняка! По его слову все участники похода — включая и Гэндальфа — бросили свои занятия и собрались у подножия раскидистого дерева, усевшись на траве. Торин, ни от кого не таясь, встал в центре этого небольшого круга и сообщил свой план — пока без подробностей, лишь в общих чертах.  Когда он договорил, воцарилось пораженное молчание, и лишь Гэндальф кивнул с крайне довольным видом, будто сбылись его самые большие надежды относительно Торина. В былые времена короля это рассердило бы — прежний Торин терпеть не мог, когда за него что-то решали. Однако теперь он понимал, что маг знает все куда лучше, чем он, и если Гэндальф доволен, значит, план и впрямь хорош и приведет к победе.  Первым, разумеется, прорвало Двалина — друг всегда был несдержан в проявлении эмоций. — Да ты, должно быть, обезумел, Торин! - рыкнул он, недовольно хмуря широкие брови. - Ни за какие сокровища, будь там четырнадцатая или целая часть, я не стал бы работать под началом эльфов и людей! Мы же кхазад, а не сопливые рабы, пляшущие под чужую дудку! — Посмотри мне в глаза, Двалин, сын Фундина, и скажи еще раз, что я безумен и не знаю, что творю, - спокойно, но непреклонно предложил Торин. Двалин вскочил на ноги и уставился на него исподлобья, тяжело сопя. Пару минут они стояли так друг против друга, и Торин заметил, как Бофур удержал принцев, рванувшихся помочь дяде.  Наконец Двалин опустил голову и помотал ею, сдаваясь. — Я всегда верил тебе и шел за тобой, - признал он. - Но просить помощи и объединяться с эльфами Трандуила? Это отвратительно! — Когда речь идет о победе над гоблинами и орками Азога, я объединюсь с кем угодно, - парировал король. - Сядь и дослушай до конца мой план.  В закатном свете золотой листвы, стоя перед своим отрядом, Торин заговорил — и по мере его рассказа изумление и неверие на лицах гномов сменялось пониманием и восторгом. — Прежние обиды более не имеют значения, - говорил король. - Я намерен смотреть в будущее и не оглядываться на прошлое, если оно несет в себе семена раздора и прежнего горя. Мы с вами покинем Лориэн, как только наберемся сил. Если Владычица Лориэна действительно пожелает нам помочь — а я верю словам Таркуна, что так и будет, — мы получим припасы и помощь, чтобы миновать ее владения и отправиться на север, вдоль реки Андуин. Дорога будет не из легких, однако нам некуда спешить. Я знаю, где можно войти в Гору так, чтобы даже хитрый змей вроде Смауга не учуял нас.  Мы минуем Андуин и укроемся от орков за стеной леса, если понадобится. мы будем идти на север до тех пор, пока не встретим эльфов Трандуила — и, друзья мои, я стану искать встречи с ними! Я намерен говорить с королем лесных эльфов, и он меня выслушает, ибо это принесет ему много золота и славы, а также безопасность его владениям. Затем мы пойдем в Озерный город — там я еще раз вступлю в переговоры, на сей раз с бургомистром и его людьми. Довольно нам проявлять высокомерие и отказываться от помощи союзников и друзей! Гордыня привела моего деда в могилу («И едва не свела туда же меня самого», - чуть не добавил он). Я не повторю этих ошибок. Все вместе мы уничтожим и Смауга, и орков, и тогда Эребор вновь засияет в блеске славы. И теперь я спрошу у вас только одно, друзья и родичи мои: желаете ли вы идти, как тати в ночи, таясь и считая врагами всех вокруг, или предпочтете победоносный поход в союзе с будущими друзьями?  Торин постепенно повышал голос по мере разговора и последние фразы едва ли не выкрикнул, позволив голосу раскатиться вокруг. Уж что-что, а вдохновлять своих сородичей он умел. Гномы кивали, ворчали и сопели, но под конец его речи все как один вскочили и затопотали, выкрикивая возбужденными голосами, что сделают так, как прикажет их король. Хвала Махалу, его больше не считали безумным или забывшим прежние порядки! Гномы — ужасные консерваторы по натуре, но если уж они решили что-то изменить в своих привычках или укладе жизни, то доведут дело до конца.  Решив, таким образом, вопрос с поддержкой подданных, Торин продолжил путь к победе, который, как известно, начинается с первого шажка. Он подозвал к себе Бофура и Балина, и трое гномов до самой темноты просидели, чертя что-то палочками на земле и яростно споря. Подхваченный волной вдохновения король гномов потребовал у эльфов перо и бумагу и тщательно зарисовал результат их совместного с друзьями мозгового штурма. Аккуратно запечатанные бумаги эльфы пообещали как можно скорее передать Владычице и ее супругу вместе с вежливой просьбой рассмотреть предложение и поторопиться с ответом.

И только после этого Торин позволил себе немного расслабиться. К нему снова вернулось то приятное состояние, в котором он принимал важные решения и взваливал на себя ответственность за чужие судьбы. Если он хочет стать настоящим Королем-под-Горой, не только по слову, но и по сути, пора забыть свою гордыню и воинские привычки и вспомнить, что он умеет держать в руках не только меч, но и перо.  На время оставив своих друзей обсуждать будущие планы и строить предположения, Торин отправился на поиски Бильбо. Хоббит нашелся на дэлони, где сосредоточенно слушал эльфов. Те, кажется, рассказывали ему, как готовить те самые дивные пирожки, которыми сегодня угощали гостей. При виде гнома Перворожденные сразу замолчали, лишь вежливо склонив головы, но Торин больше не обижался на такое поведение. У каждого народа есть свои тайны, в конце концов.  Попрощавшись с эльфами, Бильбо с охотой устроился рядом с королем на ночлег. Торин подождал, пока хоббит перестанет возиться и умащиваться рядом и приобнял его, уткнувшись носом в пахнущий водой и зеленью висок. — Я рад, что ты хочешь воевать бок о бок с эльфами и людьми, - помолчав, признался мистер Бэггинс. - Мне очень нравится госпожа Галадриэль и ее подданные. Если и в Лихолесье эльфы будут так же дружелюбны к нам, то просто замечательно было бы заручиться их помощью!  — Зная Трандуила, мне придется ну очень старательно сдерживать желание как следует оттаскать его за... корону, - хмыкнул Торин, - но ради успеха общего дела я, так и быть, готов на это. Хм, Бильбо, я вижу, что ты улыбаешься, и даже не пытайся лгать, что это твое проявление несказанной радости от моих решений. Что такого хорошего случилось, пока меня не было? — О, много чего, - неопределенно отозвался полурослик. Он в полумраке плохо видел выражение лица гнома, но по его резкому вздохну понял, что замалчивать информацию чревато обидой, и добавил: - Владычица Галадриэль говорила со мной.  — Вот как? - почему-то Торину не слишком понравилось это известие. - И что она от тебя хотела? — Познакомиться, - улыбнулся мистер Бэггинс. - Она явилась мне в мыслях примерно пару часов назад и сказала, что хочет поглядеть на того, кого так старательно рекомендует Гэндальф. Она считает, что судьбы мира порой могут зависеть и от слабых, таких, как я, и говорила, что учится мудрости у Гэндальфа для того, чтобы помогать слабым становиться сильными, если те попросят. И еще она просила приглядеть за тобой.  — Ах, так, значит, лесная госпожа считает меня слабым? - буркнул недовольный король. Ему показалось на долю секунды, что после этих слов в его сознании раздался тихий смех. — Нет, что ты, - Бильбо положил голову ему на плечо. - Наоборот, она говорила, что ты чересчур силен для самого себя. Что ты — горделивый и пламенный дух и немного напоминаешь ей одного давнего знакомого. И именно поэтому она опасалась, как бы ты не ринулся в бой, забыв о долге перед своим народом. И просила приглядеть, чтобы этого не случилось. — Пусть не переживает, - отрезал Торин сердито. - Долг перед моим народом, перед семьей и перед тем, кого я люблю — главное для меня.  Он перевернул ухмыляющегося полурослика на спину и навалился сверху, жадно целуя. Пока что ночи целиком принадлежали им, Торин намерен был взять от этого все, что сможет — и надеялся, что всяческим великим и мудрым хватит совести не подглядывать.  Бильбо тихо вздыхал от удовольствия, пока губы короля ласкали его грудь и живот, целуя каждый открытый участок кожи. А когда ладонь Торина накрыла его пах, хоббит откровенно дернулся навстречу ласке, ничуть не смущаясь. Однако Торин не спешил. Должно быть, Бильбо было не слишком комфортно вчера принимать его в свое тело — и определенно было бы лучше подождать, прежде чем вновь пытаться взять его. Потершись щекой о круглый живот полурослика, король поднялся, устроившись повыше, и привлек хоббита поближе, опустив его руки на ремень своих штанов.  Бильбо благодарно кивнул и торопливо расстегнул пряжку, выпутывая из ткани твердый пенис гнома. Торин слегка помог ему — и решительно обхватил широкой ладонью оба их члена, прижав друг к другу и осторожно потирая. Бильбо выдохнул воздух сквозь сжатые зубы и вцепился в плечи гнома, толкаясь в его руку. — Очень приятно, - поделился он впечатлениями, тяжело дыша. Торин улыбнулся и поцеловал его в губы, постаравшись передать всю любовь, которую испытывал к этому преданному и доброму созданию. — Потрогай и ты меня, - предложил он. - Принесем друг другу радость, пока это еще возможно в тепле и уюте.  На сей раз они не торопились и медленно изучали реакции друг друга, лаская то чуть быстрее, то помедленнее. Бильбо быстро усваивал науку любви, отзывчиво реагируя на новые ласки — и его счастливая улыбка, будто целебный бальзам, лечила старые душевные раны короля гномов. — Люблю тебя, - тихо и искренне сказал он на ухо хоббиту, целуя его опять и опять. Бильбо уткнулся лицом в его плечо и часто толкался, почти ничего не соображая от удовольствия. Но гном был уверен, что расслышал едва слышное ответное: «Люблю!»  Потом им пришлось ненадолго выбраться из-под теплой накидки, чтобы почиститься, но легкая прохлада ночного воздуха была даже приятна для разгоряченных тел. — Завтра, если лесная королева ответит на мое послание, я хотел бы, чтобы ты тоже присутствовал на нашем совете и знал, каким путем мы отправимся дальше, - как бы между прочим напомнил Торин. Хоббит, аккуратно полоскавший руки в ручейке, так и засиял. — Спасибо, Торин, - шепнул он, и такая благодарность была в его словах, что гном даже растерялся на миг. - Я рад, что мы с тобой по-прежнему друзья, несмотря на... несмотря на все остальное. И в этот миг Король-под-Горой окончательно понял, что Бильбо и впрямь любит его и готов пойти с ним рядом куда угодно, даже за Грань.  Ждать ответа Владык Лориэна пришлось не один день, а три, однако в конце концов один из их гонцов передал королю гномов и его друзьям волю сиятельной четы: — Торин Дубощит, Владычица Галадриэль и Владыка Келеборн рассмотрели твою просьбу. Они отвечают согласием и надеются на плодотворное сотрудничество и торговлю в будущем, когда Эребор вновь будет в твоих руках. Госпожа Лориэна даст вам корабль и поддержит вас своей благой магией, чтобы вы могли продолжить путь по великой реке Андуин к северным границам Чернолесья.