Хоббит время в спять

Уцелевшие наемники попытались отступить, поняв, что силы явно неравны, несмотря на численное превосходство. Однако разъяренные гномы быстро догнали их и прикончили у подножия соседних холмов. Подгорный народ в бою страшен не только отточенной техникой сражения, но и яростью, с которой они встречают врага, осмелившегося напасть на них и их многочисленную родню. В такие моменты каждый гном становится братом другому, и защищаются они с куда большим остервенением, чем загнанная в угол крыса. Тем более, что они увидели, как валится на землю маленький Взломщик, и услышали злобный крик своего узбада.

Даже Балин, в мирное время добрейший и милостивейший гном, не стал мириться с покушением на жизнь его брата и друзей — даром что брат уже поднялся и, рыча от злости, присоединился к битве. Меч в руке старого гнома сверкнул быстро, как взмах крыльев мотылька — вот только этот взмах оказался смертельным для человека, распоров ему горло. Обернувшись, Балин заметил, что его младший брат, не тратя времени, просто метнул оба топора так, что те свалили на землю последнего убегавшего наемника, а затем прыгнул на спину своей жертве и свернул ей шею голыми руками. Старик одобрительно улыбнулся.  Бой был выигран, и никто из гномов не погиб. Ори и Бифур получили несколько мелких ранений — юный гном из-за своей неопытности, а неистовый увечный воин — из-за ярости, с которой бросался в бой, не обращая внимания на такие мелочи, как раны. Оин, как главный целитель в отряде, сразу же отвел обоих к костру и занялся царапинами, благо, и вода была уже нагрета. А Торин, убрав оружие, вернулся к лежавшему на земле хоббиту. К счастью, Бильбо был жив, просто лишился чувств, хорошенько стукнувшись головой. Поднимая его на руки, король заметил, как промокла от крови пола сюртука полурослика. Проклятье!  Торин перенес жертву острого меча поближе к теплу и снял с хоббита сюртук и жилет. Распоротая рубашка была алой от крови, но рана сама по себе жизни не угрожала. Торин успокоился и знаками позвал Оина, который как раз закончил обрабатывать ранения младшего гнома. Теперь Бильбо был в надежных руках, у Оина умирали только те, кто и так стоял одной ногой за Гранью к моменту, когда старый лекарь начинал врачевать. Старик прекрасно зашивал раны, обрабатывал их и знал, отвар из каких трав дать больному.  Так что обнадеженный король, постепенно остывая после битвы, направился к племянникам и Двалину, устало потиравшему затылок. — Ну, как вы? - тепло осведомился он. Старый воин поморщился и дернул плечом — ему явно не давал покоя факт, что причиной его смерти чуть не стала обыкновенная кобыла. — Живы, - буркнул он, - спасибо и на том.  — Я свалил двоих, - улыбнулся Фили, горделиво сверкнув глазами. Торин знал, как сильно племянники хотели приобрести боевой опыт в этом походе, поэтому одобрительно кивнул и похлопал юношу по плечу. Кили же, хитро ухмыльнувшись, показал три пальца. — Врешь, - тут же выпалил старший принц. - Я видел, что ты подстрелил одного насмерть, а двое других еще дрались, когда ты выпустил стрелы! — Дрались. Только недолго, - зловеще улыбнулся младший, щуря глаза. - У меня, кроме лука, и меч есть, так я им добавил.  Пока принцы горячо спорили о том, кто сколько врагов прикончил, Двалин, старательно делая вид, что у него ничего не болит, тихо сказал Торину: — Не ожидал такой прыти от полурослика. Твой малявка, получается, спас мне жизнь, Торин. Король кивнул, не удержавшись от довольной улыбки. — Ты зря в нем сомневаешься, - убежденно заявил он. - Бильбо мал и неопытен, но он ловок и пронырлив, а это порой может оказаться даже важнее. Сам ведь знаешь. — Видно, от великого опыта он на меч улегся, - хмыкнул Двалин, которого слова друга хоть и не убедили до конца, но все же несколько примирили с присутствием нового члена отряда.  В это время несчастный пострадавший наконец пришел в себя. Бильбо приоткрыл глаза и страдальчески сморщился. У него ужасно болел бок и горели огнем исцарапанные о жесткую траву руки. И мистер Бэггинс искренне надеялся, что больше никогда в жизни не подумает те неблагопристойные вещи, какие он подумал о напавших на отряд наемниках. Такие мысли не подобали приличному сквайру. Он встревоженно приподнялся, но склонившийся над ним Оин без особых церемоний слегка пихнул хоббита в грудь, заставляя лечь обратно. — Лежи, - проворчал лекарь. - Мне надо зашить рану.  Любого гнома такие слова усмирили бы, но только не полурослика. Слова «зашить» и «рана» раскаленным железом прошлись по его восприятию, и Бильбо в ужасе охнул. — Нет-нет, не надо! Я... только не шей, пожалуйста! Он представил, как острая игла входит в его кожу, потом еще раз и еще... Нет, лучше истечь кровью, чем терпеть такое!  — Неженка! - сердито шикнул на него Оин. - Лежи и молчи, нечего тут губами шлепать. Я сделаю все быстро и аккуратно, не успеешь глазом моргнуть. Моргнуть Бильбо успел. И зажать себе рот, чтобы не заорать и не опозориться окончательно перед гномами — тоже. Было и впрямь больно, но терпеть боль было куда легче, сознавая, что во взглядах гномов, обращенных к нему, отчего-то прибавилось благожелательности и уважения.  Когда рана была зашита, Бильбо осторожно поднялся, опираясь на руку Оина. — Ему надо отдыхать, - категорично заявил лекарь подошедшему Торину. Как многие глуховатые, Оин говорил довольно громко, так что его услышал весь отряд. - Мальчишка потерял кровь и сейчас слабоват. — Значит, понесем его, если потребуется, - спокойно резюмировал узбад. Великовозрастный «мальчишка», о котором шла речь, стоял рядом, страдальчески морщась и сопя. Торин дружески коснулся его плеча, и Бильбо, к его радости, не отстранился и не вздрогнул.  — Спасибо, - вздохнул полурослик, - что не бросили валяться там. — За кого ты нас принимаешь? - вскинул брови Торин. - Мы не поступили бы так даже с эльфом, не то что с тобой. Кстати, тебе еще предстоит как-то пережить сокрушительную благодарность Двалина за спасение его жизни. Я попросил его, чтобы он был с тобой помягче, но ничего не могу гарантировать. Мой друг всегда был несдержан на проявление эмоций. Бильбо испуганно дернулся и инстинктивно подался ближе к Торину. Он, конечно же, не боялся Двалина, просто все еще чувствовал себя немного чужим в отряде и никак не мог отойти от своей первой в жизни битвы.  Возликовавший Торин покровительственно погладил хоббита по голове, бессовестно насладившись перебиранием теплых кудрявых волос. Эх, обнять бы, как давно хотелось, да ведь Бильбо опять смутится и закроется в себе, а так не годилось. Двалин действительно поблагодарил хоббита и повторил свое «к твоим услугам, господин Бэггинс». На сей раз это было сказано без малейшего следа иронии, что очень польстило Бильбо. И, к его величайшей радости, старый воин не стал обнимать его, а ограничился крепким пожатием руки. Ради нового друга пальцев хоббит не пожалел.  Пока раненые приходили в себя, Глоин и морийцы наскоро стащили трупы наемников в одну кучу. Хоронить их времени не было, но и бросать на съедение зверью не годилось. — Сложим костер, - решил Торин, - только сразу после этого надо покинуть эти места, чтобы нас не нашли собратья этих парней. — Думаешь, есть еще желающие отведать наших топоров? - самодовольно усмехнулся Кили. Торин с бесконечным терпением посмотрел на постепенно переставшего улыбаться юношу.  — Нет, Кили, - серьезно сказал король. - Эти ребята всю жизнь мечтали сразиться с нами, ночей не спали, пока нас не настигли. Это священная месть за то, что в тавернах мы чешемся в неприличных местах на виду у всех, бросаем под стол собакам объедки и разоряем норы честных хоббитов.

Кили насупился, понимая, что над ним слегка издеваются, но поскольку в голосе Торина не было злости, а только ласка и легкая насмешка, юноша обижаться не стал.  Узбад наскоро обыскал трупы и, ничуть не удивленный, обнаружил, что с собой у нескольких из них были клочки пергамента, на которых грубовато был изображен он сам. — Не похож, - оценил Фили, положив подбородок на плечо дяди и глянув в ориентировку. - Только борода и одежда более-менее хорошо получились, а на лицо — сущий эльф. Жаль, нельзя этих негодяев еще раз убить за такое уродование твоего светлого образа.  Торин щелкнул племянника по носу, чтобы не зубоскалил. Шутки шутками, но портрет на деле был довольно точен, спутать изображенного на нем гнома с кем-то еще не представлялось возможным. Даже если он отрастит-таки длинную бороду раньше, чем они доберутся до Эребора, вопреки клятве, это ничего не изменит. — Прискорбно, - задумчиво кивнул Балин, узнав новости. - Значит, они охотники за головами, как я и опасался. Они говорили что-то о том, что хотят перемолвиться с тобой словечком... Эх, жаль, что мы так сразу всех убили, надо было взять пленника.  — Пленников положено кормить, - хладнокровно отметил Торин. - И добивать, когда в них отпадет нужда — или отпускать. Ты бы отпустил одного из этих парней, зная, что он приведет к нам орков или еще кого похуже? — Нет, - вздохнул старик. - И добивать безоружного и связанного — бесчестно. Что ж, значит, у нас появились еще причины сойти с проторенных путей. Только вот как затеряться целому отряду, пусть и небольшому, среди Дикого края?  На его вопрос нашелся ответ — спустя пару дней, когда они добрались до речки Митейтиль. Гномы выдвинулись в дальнейший путь сразу же, как только запылали первые искры погребального костра, и за день успели отойти довольно далеко от места происшествия. Холмы остались позади, что обрадовало всех без исключения. Встревоженные нападением пони побрыкались, но все же позволили себя поймать и заново заседлать, так что путь продолжился все так же верхом. Правда, Бильбо, здорово ударившийся и раненый, не мог нормально держаться в седле, поэтому Торин, не слушая возражений, посадил его перед собой. Гном не позволял себе никаких непристойностей, просто спокойно придерживал полурослика, чтобы тот не упал, и Бильбо расслабился.  Пони хоббита привязали за узду к лошади Торина, и каракулевая лошадка бодро бежала за товаркой, перебирая копытами. Король осматривался по сторонам, прислушиваясь к окружающим звукам. Признаться, он очень опасался погони или засады — мало ли, сколько отрядов прислал сюда Азог. Но орки в эти края почти не показывались, опасаясь тайных патрулей дунэдайн, а такие продажные люди, как напавшие на гномов наемники, встречались не так уж часто. Спустя день Торин смог вздохнуть спокойно.  Бильбо по большей части дремал, восстанавливая силы. Чтобы восполнить потерянную кровь, Торин велел выдавать полурослику двойную порцию еды на привалах, но тот не был в восторге от похлебки, пусть даже ее готовил Бомбур, не понаслышке знакомый с кулинарией. Впрочем, вежливый и благодарный друзьям хоббит все равно подкреплялся с энтузиазмом. Гэндальф был прав, хоббиты — народец очень крепкий, невзирая на малые размеры. Уже спустя два дня Бильбо перестал болезненно морщиться при тряске в седле, однако Торин, якобы из опасения за его здоровье, пока настаивал на том, чтобы Бильбо ехал с ним. На деле было ужасно приятно обнимать сонного полурослика и, украдкой наклоняясь, принюхиваться к его запаху с ноткой дорожной пыли и пота.  На второй день после того, как они уехали от холмов, забирая к югу, впереди блеснула лента реки. Отряд выбрался из перелеска и, обогнув небольшую возвышенность, оказался у развилки двух рек. Здесь широкая Митейтиль, Седогривая, текшая из опасных и полных колдовства земель Рудаура, впадала в полноводный Бруинен. Южнее начинались обширные болота — отсюда были видны испарения, поднимавшиеся над заболоченной местностью при ярком солнце. — Торин, - с узбадом поравнялся Балин, тревожно озиравшийся вокруг. - Куда отправимся дальше? Совсем уж на юг нам забираться не след, иначе мы потеряем путь и окажемся слишком далеко от Эребора.  — Но и к северу дорога заказана, - вполголоса, чтобы не разбудить прикорнувшего Бильбо, отозвался гном. - На севере заброшенные земли, где гнездятся лихие люди и даже тролли. Встречаться с троллями я не соглашусь («Больше ни за что, - добавил он про себя. - Одного позорного сидения в мешке хватило на всю жизнь»). — Однако если мы и дальше поедем на юг, то рискуем прийти в Рохан, - улыбнулся старик. - Оттуда добираться на север будет ой как долго.  — Я что-нибудь придумаю, - вздохнул король. - Подождем Гэндальфа. Он обещал встретить нас у развилки рек, значит, он здесь появится. Я лучше рискну потерять пару дней, чем продолжать путь без его совета. Взгляд Балина смягчился, он спрятал улыбку в бороде. Торин догадывался, о чем думает старый друг и наставник. Уже долгие годы узбад был слишком упрям и неуступчив и терпеть не мог, когда ему давали советы. Однако Торин отлично помнил, что именно гордыня вкупе с алчностью привели его к гибели в прошлый раз, и не хотел вновь повторять этот гибельный путь. Лучше пару раз наступить на горло своей гордости и спросить совета, чем решать единолично и сгинуть, пусть и в славной битве. А Гэндальф был одним из лучших советчиков, которых знал Король-под-Горой.  Тут встрепенулся Бильбо, пробуждаясь от прекращения равномерной тряской езды. Спросонья бедняга, наверное, не понял, где находится, и воскликнул: — Мое столовое серебро отдайте двоюродной тетушке Розе! — Хватит писать завещания, господин Бэггинс, - легонько тряхнул его усмехнувшийся Торин. - А то с вашей бесконечной родней вы не управитесь и до окончания похода.  — А что, мы уже приехали? - полурослик поморгал, чтобы окончательно проснуться, и закрутил головой, осматриваясь. - Ох ты, красота-то какая! Тут гномы с ним были согласны. Обе реки сияли и искрились на солнце, шумно пенились и бурлили, перепрыгивая порожки и огибая крупные валуны. В одном месте, чуть в стороне от тропы, по которой приехал отряд, можно было спуститься к воде без опаски переломать конечности. Грохот от воды, правда, стоял такой, что возле рек можно было услышать друг друга, только изрядно повысив голос, но возможность умыться и почистить одежду стоила того.  Бильбо с помощью Торина спустился с пони, несколько стесненно поблагодарил гнома и, прихватив свой мешок, отправился к реке. Гномы, последовав хорошему примеру, быстренько привязали лошадок и едва ли не вприпрыжку пустились к воде. Даже солидные Дори и Оин не уступили в этой коротенькой гонке молодежи, так им хотелось вволю поплескаться. Хоббит, предчувствуя скорое нашествие на реку оравы грязных гномов, поторопился стянуть верхнюю одежду и в одном исподнем ступить в воду. Он не забирался глубоко, поскольку река была все еще холодна, несмотря на теплое весеннее солнце, а плавал мистер Бэггинс неважно.

Рана на боку на поверку оказалась не так страшна, как боялся Бильбо. Довольно широкий, но не глубокий порез, рассекший кожу и повредивший мышцу, но не очень опасный. Благодаря стараниям Оина, добросовестно менявшего повязки и прикладывавшего в ране травы из своего собственного запаса, от ранения не должно было остаться и следа через пару недель. Во всяком случае, Бильбо очень надеялся, что шрама не останется. Не то чтобы ему не хотелось пощеголять боевыми отметинами, но ведь путешествие когда-то кончится, он вернется домой — и жить со шрамами на теле не особенно хотелось. Он все еще думал, что вернется точно таким же, каким покинул свой родной край, не сознавая, что уже изменился и продолжает меняться.  Тихие размышления мирно плескавшегося полурослика прервала ожидаемо шумная ватага гномов, добравшаяся до заводи. У воды здесь росли чахлые деревца, на которых уже зеленились яркие листочки, так что Бильбо, не вступая в пререкания с товарищами, просто отошел за эти самые деревца и продолжил приводить себя в порядок. Бедные, бедные гномы! В походе у них было мало возможностей заботиться о себе, и они ограничивались тем, что каждое утро причесывались и разбирали бороды, чтобы в тех не появились колтуны. Так что теперь, дорвавшись до воды, подгорцы, не особо чистоплотные по природе, дали волю редкому стремлению к гигиене.  — Не помешаю? - Торин спросил просто из вежливости, возникая из-за деревца рядом с хоббитом и тут же принявшись раздеваться. Бильбо сжал губы в тонкую линию, что у него служило признаком настроения «эти-гномы-опять-все-делают-не-так», но все же промолчал. Обнадеженный Торин не преминул расчетливо повернуться к хоббиту боком, чтобы тот мог оценить красивый узор клановой татуировки на плече и общую величественность зрелища под названием «раздетый Король-под-Горой». Бильбо, видимо, был чужд прекрасному. Он мельком глянул на товарища и отвернулся, продолжая аккуратно разбирать жилет и проверять целостность пуговиц.  Красоваться расхотелось. Торин досадливо дернул углом губ и полез в воду. К его огорчению, Бильбо не стал разоблачаться полностью, стянув только рубашку и оставшись в штанах. Что ж, по крайней мере, они находились довольно близко друг к другу и можно было всласть помечтать о том, что когда-нибудь хоббит ответит взаимностью на его притязания и позволит коснуться себя. — Торин, - неожиданно поднял голову мистер Бэггинс. Задумавшийся о личном король от внезапности оклика слегка утратил равновесие и едва не ушел под воду, выпрямившись только в последний момент и удачно сделав вид, что так и планировал.  — Ах, вы еще здесь, господин Взломщик, - протянул он. Бильбо вытаращил глаза, явно пораженный таким наглым игнорированием. Да, лжец из Торина был не особо хороший, это еще матушка говорила, светлая ей память... — Я просто хотел попросить немного помочь, если тебе не будет неприятно, - нерешительно кашлянул хоббит. - Мне не очень удобно мыться из-за раны... — Просишь тебя помыть? - в голосе прорезался позорный хриплый полустон, и Торин торопливо прокашлялся. Неужели сегодня добрый Махал решил снова помочь своему непутевому сыну?  — Прошу помочь снять повязку, - удивленно глянул на него полурослик. - Помоюсь я самостоятельно, спасибо большое. Мне не пять лет, чтобы ты играл роль моей матушки. Что ж, по крайней мере, он не протестовал против того, чтобы гном возился с его раной. Разворачивать плотно намотанные чистые тряпицы вокруг тела и впрямь было неудобно самостоятельно. Торин принялся за дело с энтузиазмом, однако постарался растянуть приятные мгновения касаний на возможно более долгое время.  Честно говоря, за всеми треволнениями, выпавшими на его долю — дракон, долгие скитания, необходимость приживаться на другом месте и тяжкий долг перед предками — у Торина было крайне мало времени на личную жизнь. Он имел недолгие отношения с парой женщин в родных Синих горах, славными гномками, готовыми полюбить короля-изгнанника, однако не мог позволить себе жениться, не имея за душой ничего, что мог бы дать супруге. Потом и вовсе стало не до того. Сестра его овдовела, и за малышами нужен был пригляд, причем с каждым годом все больший, так как вместе с Фили и Кили рос размер их проказ. Гномы по природе своей терпеливы и могут годами переносить те или иные лишения, если нужно. Так и Торин окончательно забросил планы на женитьбу, смирившись с тем, что ему не судьба обрести семейное счастье до тех пор, пока он не вернет себе престол.  Потом были короткие, буквально на одну ночь, встречи с несколькими товарищами — без любви, просто чтобы утолить жажду тела и подарить друг другу немного ласки посреди тяжелого жизненного пути. Это было ново и необычно, но до того, как встретить Бильбо Бэггинса, Торин всерьез не задумывался над тем, что когда-нибудь станет идти на совершенно глупые уловки, чтобы побыть в обществе другого мужчины. Бильбо был... его. Не то чтобы красив — хотя лицо у него было крайне приятное и даже привлекательное, особенно нравился Торину его взгляд чуть исподлобья и аккуратная ямочка на подбородке. Но главным было не то, что полурослик привлекал его внешне, а нечто иное. Торин не знал, что это, но был уверен, что этот конкретный мужчина ему безумно нравится, что он поймет его и поддержит во всем, даже в безумии.  — Чему это ты улыбаешься? - подозрительно сощурился полурослик, на всякий случай осмотрев себя. — Просто так, - пожал плечами узбад. - Рад, что мы преодолели значительный отрезок пути, встретив только наемников, а не кого-то похуже. И рад, что ты цел и невредим. Он с удовольствием наблюдал, как хоббит дергает носом и отворачивается, скрывая то, что он польщен. Что бы там ни было, Бильбо нравилось, когда узбад его хвалил или проявлял заботу.  Вечером, когда они устроились у костерка и грелись, завернувшись в одеяла и попивая вино из фляжек, приехал Гэндальф. Маг выглядел утомленным, но при виде гномов оживился. — Поделитесь-ка со мной вашей дичью, которую вы так старательно поглощаете, господа, - потребовал он. - До того, как наемся, даже не пытайтесь меня расспрашивать! Ел он долго, а насытившись и закурив, снизошел до объяснений.  — Я ездил встретиться со странниками, живущими в Диком крае, среди которых у меня есть надежные друзья, - рассказал волшебник. - Они рассказали, что на севере стало неспокойно. Там свирепствуют горные тролли, которых какое-то лихо выгнало с Эттенмурса. Дунэдайн видели в лесу волков огромных размеров, которые подозрительно смахивают на варгов. Торин только кивнул — он помнил, как тяжело пришлось отряду в прошлый раз. И, судя по проницательному взгляду, которым его окинул Гэндальф, маг тоже припомнил его рассказ.  — Таким образом, нам с вами предстоит важное решение, господа, - Гэндальф выпустил из трубки несколько колечек ароматного дыма. - Пойдем ли мы к северу, вернувшись на проторенные тропы и заглянув в гости к владыке Элронду в его гостеприимный Последний Домашний Приют? Или свернем к югу, предпочтя куда более долгий, но зато более безопасный путь? На юге живет глава моего магического Ордена, великий маг Саруман Белый. Он не слишком одобряет затею похода на дракона, но мог бы обеспечить нам быстрый путь через земли Рохана и свое покровительство.

У нас уже есть один волшебник, - резко сказал Торин, - и другого нам не надо. Чем меньше народу будет знать о нашем походе, тем меньше шансов, что про него пронюхают орки и особенно эта бледная тварь Азог. А еще лучше, если мы вообще исчезнем из виду. Путь на юг слишком долог, Гэндальф, но и на север я не сунусь. Мы пройдем посередине — через тайные двери Мории

Торин знал, что его решение вызовет много споров — так и вышло. Первым возразил Гэндальф, выразив мнение некоторых участников похода: — Даже будь у тебя огромное войско, я бы не советовал идти через Морию, Торин Дубощит. Орки — отнюдь не главная опасность из тех, что там сокрыты. Это уже давно не гномье королевство, там не осталось ничего доброго и светлого. Если ступишь туда, я не дам и медяка за жизнь твою и остальных.  — Оставь свои гроши при себе, - сухо усмехнулся король. - Я не собираюсь идти войной на полчища орков и геройски сложить голову. Мы пройдем через тайную дверь, о которой рассказывал мне дед, и скроемся в темных недрах Мории от преследований Азога и его прихвостней. Пусть ищут нас на перевалах и стерегут Тракт хоть до скончания времен! Я не намерен поднимать шум. Пройдем тихо и осторожно, а когда окажемся по ту сторону Туманных гор, до Эребора останется пройти не так уж долго. Горы, Гэндальф, помогут нам. Мы — их дети и владыки. И никто не встанет у нас на пути, если мы пойдем тайными тропами гномов!

Речь была хороша, и после того, как Торин умолк, сомнение в глазах его спутников сменилось уверенностью. Они всегда верили ему. Торин долгие годы заботился о них в Синих горах, приведя разоренных изгнанников к спокойной и отчасти даже состоятельной жизни. Гномы считали, что раз он обещает, что все будет хорошо — так и произойдет. Волшебника Торин не убедил, однако после недолгих споров Гэндальф признал, что древние копи — лучшее место, чтобы скрыться от врагов. — Меня лишь беспокоит, чтобы мы не укрылись там навеки, - зловеще добавил он, но Торин только отрицательно качнул головой. Он был уверен в своем решении.  Выдвигаться решили с утра, когда пони достаточно отдохнут. Когда отряд достигнет стен Мории, лошадок придется отпустить — под землей они только переломают ноги и будут бесполезной обузой. Перспектива идти пешком у многих вызвала досаду и печаль. Бильбо не участвовал в общем споре — просто потому, что ему нечего было сказать. Он никогда не бывал в королевствах гномов — ни в процветающих, ни тем более в заброшенных — и не представлял, что там творится. Зная, что Мория располагается под землей, он наивно представлял нечто, похожее на хоббичьи норы, и не очень-то опасался.  Чуть позже Гэндальф позвал его и Торина поговорить. У волшебника при себе оказались три меча — тех самых, которые, помнилось Торину, нашлись когда-то в пещере троллей. — Я нашел их пару дней назад, - пояснил маг, внимательно глядя на гнома. - Мои друзья-Следопыты сообщили, что в окрестностях пущи видели горных троллей, очевидно, спустившихся туда в поисках еды. Я направился в те края, чтобы убедиться, безопасна ли дорога, и проверить кое-какие догадки.  Тут он мельком посмотрел на мечи, лежавшие у него на коленях, и Торин догадался, что маг проверял его рассказ о прошлом походе. Что ж, на месте Гэндальфа гном и сам не сразу поверил бы в описанные им чудеса. — Я обнаружил пещеру, в которой тролли спят днем, - продолжил чародей. - Задерживаться там надолго никому не посоветовал бы, сказать по правде, однако я успел кое-что прихватить оттуда. Это мечи — работа древних эльфов, живших еще в Первую эпоху, но клинки до сих пор отменны и годятся в бой. Один из них я оставлю себе, - он указал на самый длинный из мечей, - ибо мне пригодится оружие на путях, которыми я собираюсь следовать, а вам обоим меч не по руке. Но вот эти два клинка я с удовольствием передам вам, друзья мои.  Торин с легким поклоном принял из его рук Оркрист. Меч удобно лег в руки, ощутить вновь прохладу его гладкой рукояти было невыразимо приятно. Гном обнажил острую сталь и с удовольствием рассматривал меч, будто впервые его видел. На этот раз он ни за что не выпустит его из рук и не даст отобрать его ни эльфам, ни тем более оркам! А Бильбо растерянно и с изумлением взирал на подаренный клинок. — Вы что, сговорились сделать из меня двурукого воина? - нервно хихикнул он. - Мне и один-то меч удержать трудно...  — Это дело опыта, - заметил Торин, одобрительно взирая на то, как хоббит держит свой клинок одной рукой. - Я учил Фили держать мечи когда-то — и сперва он был страшно неуклюж и едва не оттяпал мне ухо. Гном отвел назад прядь волос, демонстрируя широкую золотую серьгу, прикрывавшую рассеченное когда-то сверху ухо. — Но со временем Фили стал отличным воином. Я бы доверил ему защиту себя самого и был бы спокоен, - заметил гном. - Я научу и тебя, Бильбо. Ты сможешь сражаться обеими руками — а твой рост будет дополнительной помехой для врагов.  Гэндальф посмеивался, глядя на удивленного полурослика и уверенно раздающего обещания гнома. У Торина мелькнула мысль, что маг отлично догадался о том, какие чувства питает гном к новому участнику похода, но тот ничего не комментировал и вообще, кажется, намерен был ограничиться наблюдением. Это приободрило Торина. Вздумай Гэндальф защищать полурослика от лидера отряда, пришлось бы отступиться и искать другие пути стать другом мистера Бэггинса.  На ночь, как обычно, выставили часовых. Торин, обеспокоенный рассказом Гэндальфа о троллях, сам встал в дозор. В эти края великаны-людоеды вряд ли спустились бы, однако осторожность не помешает. В конце концов, кое-кто из местных и приезжих пошел же работать наемниками у орков... Волшебник не спал — сидел с неизменной трубкой, прислонившись спиной к походному мешку, попыхивал дымком и размышлял — наверное, прикидывал, как лучше идти через Морию. За ночь он выкуривал столько табака, что его, наверное, хватило бы на урожай крохотной плантации. Торина и самого интересовало, как им пройти через старое королевство. Он знал, где находится одна из тех дверей, через которые можно попасть внутрь заброшенного королевства — но никогда там не бывал и тревожился, что может заплутать. Впрочем, не родился еще гном, который потерялся бы в подземных переходах! Как-нибудь найдут путь...  А Бильбо, отойдя чуть в сторону от места ночлега, обнажил оба подаренных меча. Гномий клинок был более широк и чуть более тяжел, поэтому Бильбо взял его в правую руку. Попробовал взмахнуть обоими мечами — и чуть не полетел носом вперед, запнувшись о траву. М-да, учиться ему еще и учиться — и то, если Торин не прогадает со своей уверенностью в неких скрытых талантах Взломщика. Сам мистер Бэггинс никаких талантов в себе не чувствовал, но, по правде говоря, научиться воинскому мастерству было заманчиво. Хоббиту с детства нравились мечи, он подолгу рассматривал их изображения в книгах и мечтал о подвигах. Раз уж представился шанс, нечего его упускать! И он тренировался еще целый час, учась сохранять равновесие и двигаться, аккуратно переставляя ноги.  Утром отряд быстро свернул ночлег и продолжил путь. Им предстояло миновать короткий перелесок и выйти на открытую скалистую местность Эрегиона, продуваемую всеми ветрами. Эта часть пути вызывала особое беспокойство, так как погоня могла настичь их в любой момент. Единственная надежда была на то, что Азогу еще не успели донести, где видели отряд гномов. Бильбо ехал между пушистых елей с серебристыми лапами и с удовольствием дышал ароматом свежей хвои. Путь под кронами леса, пусть даже короткого и не особо частого, был ему в радость.  Вокруг было очень тихо. Где-то вдалеке слышалось теньканье жаворонка и чириканье каких-то мелких пичуг, но в основном лес был пуст, под кустами никто не сновал и не провожал путников любопытными взглядами. Ни лис, ни кроликов, ни даже дятлов не было видно. — Не нравится мне эта тишина, - категорично заявил Балин, оглядываясь по сторонам и обратившись к Торину. - Будто не лес, а одна большая ловушка. — Здесь недавно кто-то проезжал, - отозвался король. - Кое-где ветки надломлены, и я заметил неумело заметенные следы.  Чтобы удостовериться, он отправил принцев и Ори, как самых зорких, проверить свою догадку. Юноши скрылись за деревьями, проехались кругом, пригибаясь и свешиваясь с седел — а вернувшись, сообщили: — Так и есть. Кругом полно следов, в том числе крупных, будто волчьи.

Орки, - сплюнул Двалин. - Да еще верхом на варгах. Это паршиво. Я б не удивился, встреть мы их за горами, возле Лихолесья, но здесь? Видно, вовсе обнаглели, ублюдки безбородые!  Торин сделал ему знак молчать и коротко объявил: — Двигаемся быстро и тихо. Нас уже ищут, и мне не хотелось бы, чтобы их поиски увенчались успехом. Азог ждет нас возле Тракта или ближе к Ривенделлу, - тут гном не удержался и торжествующе взглянул на Гэндальфа — мол, что я говорил? - Чем скорее доберемся до Мории, тем лучше. Они скоро миновали лес и выехали на голые равнины. Трава стала редкой, а потом и вовсе почти пропала, сменившись острыми камнями. На горизонте показались острые пики гор, спавших в своем мрачном безмолвии не первую сотню лет.  — Ого! - вырвалось у хоббита, впервые увидевшего такие громадины. - Мы уже почти добрались, да? — Нам еще пару дней ехать, - улыбнулся его наивности Торин. - Вот увидишь, вблизи Туманные горы еще больше, чем кажутся теперь. Эти слова полурослика нисколько не обрадовали — ему и без того показалось, что горы чересчур велики. «Ничего, — подумал Торин уверенно, — ты еще оценишь красоту этих мест. А когда мощь гор проникнет в твое сердце, я буду знать, что оно целиком принадлежит мне».  Они свернули чуть вниз, спустившись между скальными уступами, и ехали в молчании, приглядывая за своими спутниками, чтобы никто не отстал ненароком. Впрочем, солнце светило вполне по-весеннему, согревая хмурых гномов своими лучами, и вскоре отряд несколько перестал беспокоиться. Пока что на них никто не нападал — а судя по тому, что орочьи и варжьи следы вели за пределы леса в другом направлении, прихвостни Азога не знали, что гномы едут в этих краях.  А у Бильбо вскоре появилась еще одна причина для беспокойства. Если в начале путешествия он держался незаметно, следовал за товарищами и только приглядывался к ним, то теперь, после схватки с наемниками, вдруг стал пользоваться некой популярностью. Сперва занятые гномы были озабочены только тем, как добраться до Мории, но теперь, когда дорога была ясна и преследования вроде бы не было, полурослик обнаружил себя в центре компании.  Первыми подобрались к спутнику, разумеется, наследные принцы, которые, видимо, считали день потерянным, если не создавали никому проблем. — Бильбо, дружище! - цвел улыбкой Кили, от всей широты души хлопая приятеля по спине так, что тот едва не вылетал из седла. - Так ты, значит, решил взяться за оружие? Ух, Фили, гляди, у нашего Взломщика с собой два меча, да преострых притом! — Ну все, - очень серьезно покачал головой старший принц. - Еще немного — и я стану бесполезен отряду. Зачем Торину вообще мы все, если у него есть такой воитель?  Бильбо хотел было обидеться на подначки, но принцы так заразительно улыбались, что он и сам невольно усмехнулся. — Ну вас, обормоты! - махнул рукой хоббит. - Вам бы все шутки, а я, меж тем, действительно хотел бы научиться постоять за себя. — Постоять за себя и мышь полевая умеет, если ее в угол загнать, - заметил Фили. - Быть воином — значит нападать, а не только махать мечом на всех, кто подошел чересчур близко с дурными намерениями.  — Ваш дядя меня научит, - пожал плечами хоббит. - А если не сумею управиться с мечами, возьму поварешку — и пусть тогда поберегутся все орки! Он засмеялся, и Кили, прыснув вместе с ним, подтвердил: — Ты их закормишь до смерти! Орк приблизится — а ты ему половник с супом в пасть! Варг подскочит — а ему окороком промеж глаз! Пока они прожуют, ты уже сбежать успеешь. И войдет эта тактика боя в историю как хоббичья.  Тишину в таких условиях соблюдать было решительно невозможно. Однако Бильбо был доволен, что завоевал расположение молодых гномов. Ему странно было путешествовать с теми, кто напрочь лишен привычной для состоятельных хоббитов чопорности и чувства такта. Эти гномы лезли во все, им все было интересно. Они умудрялись вызнать о товарище все, даже то, что тот не считал нужным рассказывать. Так Бильбо, сам того не заметив, рассказал о родителях, о своей небольшой личной вражде с кузеном Отто и даже о давнем увлечении книгами о приключениях.  — Вам-то об этом смешно, наверное, слушать, - полурослик потер переносицу, ерзая в седле, - но я и впрямь мечтал о дальних странствиях. Хотя, честно признаюсь, дорога прекрасна, когда в конце нее ждет родной дом. Думаю, - тут он смущенно улыбнулся, - в конце нашего пути вас тоже будет ожидать ваш дом. Я попытаюсь помочь вам, чем смогу, чтобы вы снова смогли поселиться под родными крышами. Правда, толку от меня немного, но я попробую.  Принцы, тронутые его словами, тут же сердечно поклялись хоббиту в вечной дружбе, и Бильбо рискнул наклониться в седле, чтобы пожать им руки. Постепенно подходили и другие гномы — кто перекинуться несколькими словечками, кто рассказать веселую байку, а кто — просто пожать руку и выразить удовольствие от присутствия мистера Бэггинса среди них. Балин многословно и велеречиво благодарил за спасение своего брата и извинялся, что не было возможности сделать это прежде. Чуть погодя, когда отряд устроил короткий привал, к Бильбо подошел сам Двалин и, не сказав ни слова, сгреб испугавшегося полурослика в охапку, крепко обняв. Бильбо едва не погиб во цвете лет, пока благодарный воин мял ему бока и спину.  — Да я никаких подвигов не совершал, - взмолился полурослик, когда снова смог дышать. - Двалин, вы меня переоцениваете! — Лучше переоценить друга, чем недооценить врага, - изрек гном. - Ты теперь — мой брат, Бэггинс, брат по оружию и по крови. Мы должны вместе выпить и скрепить наше вечное товарищество! Мнения самого хоббита тут никто не спрашивал — но Бильбо был не против. Он надеялся, что теперь его точно примут как своего — да и Гэндальф вроде бы поощрительно улыбался, гордый успехами своего протеже.  Так что Бильбо охотно подал Двалину руку, чтобы принять от него кубок с вином — и чуть не хлопнулся в обморок, когда воин решительно полоснул эту самую руку кинжалом, а затем проделал то же самое со своей ладонью. В алое вино закапала кровь. Бильбо охнул и поспешил прижать к ранке платок. — Да не бойся, - осклабился Двалин, - это ж часть обряда братания. Теперь ты должен выпить вина, чтобы получить мою кровь. — Варварство какое-то, - пропыхтел все еще испуганный мистер Бэггинс, но вина все же отпил. Вкус был безнадежно испорчен кровью, но в целом братание того стоило.  Хоббит хотел обратиться к Оину, чтобы тот помог ему обработать ранку, но старого целителя опередил Торин. Король просто не мог упустить такой шанс помочь любезному ему полурослику. Он дождался, пока Бильбо выберется из тесной хватки подвыпившего Двалина, и приблизился к хоббиту, едва тот отошел от костерка. — Дай-ка, - бескомпромиссно потребовал гном, вытянув руку. — А ты мне палец не отрежешь? - поосторожничал Бильбо. - А то я сегодня уже так подал руку...

Торин вздохнул и с преувеличенной бережностью протер порезанную руку хоббита, очищая ее от крови, а затем замотал чистой тряпицей. — Я никогда не причиню тебе вреда, Бильбо, - пообещал он. - Только не тебе. Некстати припомнилось, как он был оскорблен и разъярен, когда хоббит взял Аркенстон и передал его людям и эльфам. Ох, во имя наковальни Дурина Бессмертного, какие ужасные вещи тогда проделывала с ним драконья болезнь! И воспоминание о Бильбо, его голос, звучавший в памяти, были одной из тех вещей, которые помогли Королю-под-Горой справиться с проклятием.  Гном прижал друг к другу ладони мистера Бэггинса и ласково их погладил, сжав в своих руках. — Спасибо, Торин, - медленно сказал хоббит. - Я очень благодарен тебе. — Это всего лишь царапина... - начал было король, но полурослик перебил его: — Нет. Спасибо не только за это. Он вежливо освободил свои ладони и отошел устраиваться на ночлег, а Торин все никак не мог перестать счастливо улыбаться. Он знал, что весь отряд видел эту сценку, что товарищи наверняка обо всем догадались — ну и пусть. Он не собирался таиться от тех, кому, не колеблясь, доверил бы собственную жизнь. А чужое счастье гномы ценить умеют.  Ночь прошла относительно спокойно — а вот день преподнес-таки неприятный сюрприз. Отряд почти добрался до подножия гор. Существовало несколько входов в древние копи Мории — или, как именовали ее гномы, Кхазад-Дума. Один из них — неподалеку от великого озера Келед-Зарам, где под черной гладью вод спала, по легенде, древняя сила. Несколько других были разбросаны по разные стороны гор — неприметные скальные двери, закрытые так, что найти их мог только тот, кто знал, где они находятся.  Так уж вышло, что Торин знал об одной из таких дверей. Сколько бы лет ни миновало, он всегда будет помнить рассказ деда. Трор, хоть и одержимый золотом Эребора, все же был гномом. А любой гном хоть немного тоскует по утраченной родине, основанной когда-то великим Дурином. И Трор рассказывал внуку сказания о Мории, а также показывал старинные карты. К сожалению, выучить наизусть все ходы и внутреннее устройство Мории Торин не смог, но запомнил некоторые особенные места.  К югу от Эрегиона, там, где протекает бурная река Кибель-Нала, впадающая в Келед-Зарам, росла густая роща. Мощные дубы, сплетшиеся ветвями, охраняли свои тайны. И главной из этих тайн был потайной ход, ведущий в пещеры Мории. Немногие знали, где его искать, и даже Гэндальф, которому Торин тихо поведал местонахождение хода, был удивлен. — Мы окажемся севернее, чем нужно было бы, - сообщил король, - но это не беда. Ты ведь бывал прежде в этих краях?  — Бывал, - задумчиво кивнул волшебник. - И даже спускался в Морию дважды, проходя ее подземными коридорами. Правда, тогда там было потише, не так много орков, и путь мой проходил тише, поскольку я был один. Если сможешь угомонить своих племянников, у нас есть шансы выжить. Торин только усмехнулся. Угомонить Фили и Кили — эта задача была под силу только божеству.  Они свернули чуть к югу, спустились в узкую лощинку и услышали справа шум реки. Увы, гномам не удалось проехать не спеша, наслаждаясь красотой бывшей родины. По лощинке прокатился далекий вой — в нем была злоба и ненависть ко всему живому. — Проклятье! - выругался Торин. Он очень рассчитывал пройти до самой Мории незаметно. Что ж, теперь им предстояло бежать. — Спешивайтесь! - прозвучал приказ. - Бросайте лошадей. Побежим как можно быстрее, тут недалеко!  Бильбо было жаль верных пони, верой и правдой служивших им несколько недель, но при мысли о том, что отряд нагонят мерзкие орки верхом на хищных волках, мистер Бэггинс решился. Он спрыгнул с седла, подхватил свои пожитки и, благодарно чмокнув пони в умную морду, поспешил за товарищами. — Я отвлеку их, - бросил Гэндальф, все еще сидевший на своей лошади. - Укройтесь за вратами Мории! Я знаю, где вход, и позднее догоню вас.  Благодарно кивнув, Торин устремился вперед, и остальные побежали за ним. Орков пока видно не было, но не стоило их ждать — лучше пусть считают, что чародей странствовал тут один. Да и лошадок Гэндальф отгонит в сторону от варгов. Вокруг уже смеркалось, иначе орки не осмелились бы высунуться, но солнце все еще висело над горизонтом. И несколько минут, которые были у путников на то, чтобы добраться до тайного хода в Морию, оказались для них спасительными.  Бильбо бежал следом за остальными, но поспевать за более рослыми и выносливыми гномами он не мог, поэтому Торин велел племянникам донести хоббита до тайного хода. Фили тут же ухватил приятеля за шкирку, вскинув к себе на спину, будто мешок с мукой, и пустился бегом, перепрыгивая с камня на камень. Торин спустился по откосу вниз, к реке, и первым ступил в воду. Сбить варгов со следа, пройти по илистому дну реки и выйти на берег вновь, топча сапогами серые камни уже полумилей ниже по течению.  Отряд с разгона влетел под сень темных дубов, ногами взметнул ворох прелых прошлогодних листьев. Вой варгов и грубые голоса орков слышались позади, то тут, то там — видно, Гэндальфу пока удавалось морочить им головы. — Быстрей! - торопил собратьев король. - У нас мало времени, эти твари скоро сообразят, что к чему!  Они пробежали меж деревьев, следуя за Торином, и спрыгнули один за другим с низкого обрыва. Здесь корни дубов нависали над рекой совсем низко, и под ними была только черная земля. Бильбо испугался, что они забрели не туда, куда нужно. Никаких тайных ходов тут явно не было — только широкий склон и множество толстых корней деревьев. Но Торин решительно раздвинул корни и нырнул в образовавшийся проход. Оказалось, что сразу за ветвями действительно находится лишь неглубокая пещерка — разве что паре гномов спрятаться.  Однако Торина интересовала не она. Он наклонился, простукивая ладонями землю. Это походило на безумие: преследователи вот-вот обнаружат их укрытие, а они тут застряли! Что-то явственно хрустнуло, и часть пола пещерки подалась в сторону. Почва разошлась в стороны, на миг открыв голую скалу, и отряд с короткими воплями и руганью провалился внутрь. Благо, падать оказалось невысоко, да и свалились они в широкую подземную каверну, на дне которой плескалось озеро.  Бильбо шлепнулся на Фили — гном был не то чтобы мягким, но все же мягче скал, это точно. Принц болезненно поморщился и спихнул товарища с себя. Хоббит поднялся, отряхиваясь, и посмотрел наверх. Над ними больше не было никакого хода! Пол пещеры, открывшийся под манипуляциями Торина, так же аккуратно закрылся, будто и не было никакого тайного прохода. Гномы вставали, потирая спины и вздыхая. Однако их недовольство быстро прошло, стоило Торину торжественно сказать: — Друзья мои, добро пожаловать в Морию.

Отряд находился в просторной пещере. По стенам ее змеились струйки влаги, что быстро обнаружил Бильбо, прислонившийся ненадолго к холодному камню, чтобы перевести дух. — Уй! - вскрикнул он, когда за шиворот протекли тонкие струйки ледяной воды. Отстранившись, хоббит поспешно отряхнулся и поежился от холода. - Где это мы? Ребята, тут, кажется, целое озеро...  Тут он угадал. В полумраке пещеры подземное озерцо было едва заметно, но слышался плеск воды и шорохи крыльев летучих мышей, висевших под потолком. Время от времени пара мышей отрывалась от своего насеста и улетала куда-то вглубь пещеры, заполошно плеща крыльями. Должно быть, они ловили каких-нибудь насекомых.

Бильбо не очень-то приглянулось находиться под землей. В его родной норке не было ни сырости, ни посторонних жителей, ни каменных холодных стен. И, конечно, Бэг-Энд был намного лучше освещен. Какое удовольствие в том, чтобы пробираться чуть ли не на ощупь, то и дело ожидая, что споткнешься?  А вот гномы были почти счастливы. По их мнению, стоило выдержать длительный бег и поход, чтобы хоть ненадолго ступить на землю, где когда-то жили их предки. — Помнишь битву при Азанулбизаре? - тихо спросил Балин у брата. Тот мрачно кивнул. Тогда войску гномов пришлось идти в лобовую атаку. Орки знали об их приближении и даже не дали добраться до тайных ходов, а сразу полезли из распахнутых ворот. Сложись все иначе, быть может, они бы теперь пировали в огромных древних залах и работали в мифриловых шахтах?  — Не время любоваться красотами, - поторопил товарищей Торин. - Нам надо миновать горы как можно тише и ни в коем случае не попадаться оркам. — В таком случае вам не помешало бы купить хоббичьи ноги, - слабо улыбнулся мистер Бэггинс. - Вы, господа, так сильно топаете, что тут эхо должно по всем сводам гулять.  Гномы тихо засмеялись. То, что смеются над его словами, Бильбо понял, когда его товарищи, приведя себя в порядок, двинулись в путь. Да, ступали они не бесшумно, и чуткому уху хоббита казалось, что гномы ужасно громко топают, но никакого предательского эха от подкованных сапог и в помине не было. Будто гномы передвигались не в каменных горах, а по мягким коврам. Будь здесь человек, он ничего не услышал бы и не заметил. — Не бойся, - подбодрил полурослика Кили. - Мы в горах как дома, всегда дорогу найдем. А горы нас привечают. Правда, Мория теперь уже не наше королевство, но наверняка она соскучилась по своим детям. Бильбо предпочел покивать с умным видом, чем выяснять, как скалы могут скучать. Списав все странности на гномьи секреты, он сосредоточился на том, чтобы не отставать от друзей. К счастью, гномы шли не слишком быстро, опасаясь привлечь непрошеное внимание затаившихся орков или гоблинов.  Воздух вокруг был довольно затхлый, ветер почти не проникал в эти коридоры. Бильбо старался дышать размеренно и глубоко, чтобы не поддаться позорной одышке. Отряд обошел озеро, ненадолго задержавшись на его берегу, чтобы умыться и набрать воды впрок. Вода оказалась ледяной, но чистой и свежей. — Озеро, конечно, питает река, - рассудил Торин, подняв голову и приглядевшись к потолку, откуда частой дорожкой срывались капли, разбивая водную гладь. - Значит, мы сейчас где-то у самых корней Баразинбара, и прямо впереди должна быть северо-западная расселина. За ней — вход в Морию. Проклятые орки! Из-за них мы спустились в Кхазад-Дум южнее, чем следовало бы. Придется попетлять по пещерам и коридорам, пока мы выберемся отсюда.  От озера отходило несколько туннелей, все они выглядели неприветливо и жутковато. Торин знал, что орки обитают восточнее их пути, и если повезет, они не встретят на своем пути врагов. Но король не обольщался: темные твари проникали повсюду и могли быть в любой пещере. Пришлось пойти на крайнюю меру и попросить Бильбо пойти впереди. Торину не хотелось рисковать хоббитом, однако Бильбо ступал легче, чем все они, и обладал острым слухом. Он мог заметить врагов и осторожно отступить, чтобы предупредить отряд. — Только не уходи слишком далеко от нас и сразу возвращайся, если заметишь орков, - попросил гном.  Бедный мистер Бэггинс только завздыхал. Что ж, он предполагал, что дорога будет опасной и нерадостной — нечего было пенять гномам на то, что они используют его. В конце концов, он так мал и тих, что и впрямь имеет шансы скрыться в случае чего. Туннель петлял и извивался, один раз встретилась узкая лестница без перил, уводившая в темноту внизу. Бильбо едва не поседел, спускаясь по ней, до того жутко было представлять, что на другом конце может притаиться неведомое чудовище.  Обошлось. У подножия обнаружилась каменная арка, вырубленная прямо в скале. Арку перекрывали врата, накрепко запертые. Бильбо на всякий случай толкнул тяжеленную створку, но проще было, наверное, всю гору сдвинуть. Махнув рукой, мистер Бэггинс вернулся к товарищам и рассказал о возникшей преграде. К его удивлению, Торина эта весть очень обрадовала. — Ага, замечательно! - бодро кивнул он. - Ворота закрыты, значит, орки еще не добрались сюда. Здесь не было ничего особенно ценного, им эти туннели не были интересны.  — Это, конечно, хорошо, - подтвердил хоббит, - но как мы пройдем через них? Створки толще меня, да еще и замка нигде не видно... — Сразу видно, что ты не знаком с некоторыми хитростями гномов, - заметил вдруг Нори, хитро улыбнувшись. - Не волнуйся, приятель, мне приходилось открывать даже такие двери, если за ними ждала добыча. Предоставьте это мне.  Что-что, а вором Нори был профессиональным. Вместе с Бильбо он спустился по лестнице, на ходу доставая из кармана плаща сверток. Хоббит во все глаза наблюдал, как рыжий воришка опускается рядом с каменной громадой дверей на колени и расстилает на камне тряпицу. В ней оказались различные крючки, палочки и даже странная металлическая загогулина, напоминающая когтистую лапку какой-то птицы. — И они еще меня называют Взломщиком, - вздохнул Бильбо, который вдруг осознал, насколько сильно не соответствует своей роли в отряде. Он с любопытством следил, как Нори осторожно проводит «лапкой» вдоль косяка дверей и удовлетворенно хмыкает. Гном не прогонял полурослика, из чего Бильбо сделал вывод, что действия Нори — не секрет и он не прочь поделиться воровской наукой.  Спустя несколько минут, когда остальной отряд спустился следом за ними, оба взломщика уже азартно ковырялись в камнях двери на пару. Бильбо послушно прижимал камень пальцем там, где Нори просил, и прислушивался к потрескиваниям и шорохам в, казалось бы, мертвом камне. Через некоторое время Нори выпрямился, с удовольствием размяв хрустнувшую спину, и заявил: — Здесь тайный механизм, запирающий двери изнутри. Рядом с косяком, на уровне нашего роста, должен быть неплотно сидящий камень, на который надо нажать.  Да уж, строить потайные ходы и механизмы горный народ умел как никто! Бильбо понадобилось почти полчаса, чтобы обнаружить примерно на высоте своей головы булыжник, слегка выдававшийся из стены. Он осторожно придавил его рукой — и камень послушно подался, уходя в скалу. Каменные двери вздрогнули, растворившись почти бесшумно. Хоббит, ожидавший услышать кошмарный скрежет, удивленно заморгал. За дверями обнаружилась еще одна пещера, в которой было намного светлее, чем у озера. В ее стенах пролегали слабо светившиеся полосы — то ли руда такая особая, то ли подземные светляки.  Увы, прямо посреди пещеры пролегала пропасть — широкая и длинная, пересекавшая все обозримое пространство и уходившая куда-то за поворот скалы. Перепрыгнуть ее, быть может, смог бы какой-нибудь зверь, но только не гномы с их тяжелой броней и не хоббит с его солидным животиком и сбившимся дыханием.

По другую сторону пропасти можно было слабо разглядеть проход дальше, освещенный теми же жилами-светляками. — Отсюда чуть южнее — и выйдем на Дорогу Дурина, - припомнил Балин, хорошо знавший окрестности Мории. - Только вот как бы нам миновать эту расселину?  При ближайшем рассмотрении обнаружилось, что глубоко в скале засели стальные крючья, на которых раньше, должно быть, держался мост. Сам мост тоже присутствовал, но в виде кучи щепок, валявшихся где-то глубоко на дне ущелья. — Дядя, может, я перелезу? - вызвался Кили. - Спущусь вниз, потом взберусь на другую сторону, а там протянем мостик. — Нет, - подумав, решил Торин. - Ты останешься здесь, у края — и приготовь лук и стрелы. Будешь подстраховывать меня.  Он решительно пресек попытки товарищей вызваться вместо него, сбросил тяжелый полушубок и снял сапоги — при спуске они бы его только задержали. Вещи король доверил хоббиту, серьезно заявив: — Смотри, головой отвечаешь. Несмотря на серьезность ситуации, Бильбо хихикнул. Он пару раз замечал, как Торин на привале усаживается чуть в стороне от остальных, якобы раздумывая о чем-то важном, а сам аккуратно вычищает сапоги и приводит в порядок верхнюю одежду. По пути отряду частенько приходилось пачкать ноги в пыли и грязи, и Торин на привалах брал в руки нож и бережно соскабливал грязь со стальных носков сапог, изукрашенных хитрыми узорами. Хоббиту отчего-то очень нравилась эта привычка короля — наверное, потому, что он сам был аккуратистом и чистюлей.  Торин сердито глянул на неуместно веселящегося спутника, но ничего не сказал. Достал из мешка длинную веревку, размотал ее и прикрепил к паре самых прочно сидящих в камне крючьев. А затем, велев Кили глядеть в оба, нырнул за край пропасти и стал спускаться. Король рассчитывал, что длины веревки должно хватить надолго — все-таки самые глубокие пропасти в своем королевстве гномы обычно частично засыпали камнями или наводили прочную переправу. А раз тут обошлись простым деревянным мостом, от времени рассыпавшимся в труху, значит, не так уж и глубока расселина. Он не спеша цеплялся руками за веревку, пальцами ног удерживаясь за мелкие трещинки в скале.  К счастью, гном оказался прав в своих расчетах. Внизу все же пришлось прыгать, но веревка закончилась в каких-то пяти футах от дна, так что он даже не ушибся. Дно расселины было все в мелких камушках. Тут протекал тонкий вонючий ручеек, несущий частички песка, так что Торин едва не поскользнулся и шепотом обругал неудобства пути и коварные туннели Мории. Пока что, надо признать, особого благоговения перед утраченным королевством он не испытывал. Вот если бы тут были сотни факелов, работали рудные шахты, а отовсюду слышались веселые голоса работающих подгорцев... Эх!  Король прошел по плеснувшей под ногами воде, поморщившись и невольно посочувствовав полурослику. Бильбо-то все время без обуви ходит, каково ему? С другой стороны расселины тоже были вбиты крючья. Тут, должно быть, когда-то тоже работали рудокопы — в стенах и теперь виднелись следы кирок, сглаженные водой и временем. Торин невольно приласкал ладонью камень, пытаясь ощутить, как он отзовется под рукой. Он сам предпочитал кузнечное ремесло, но ни одному гному не чужда страсть к той ценной добыче, что таится в чреве гор. Остаться бы тут ненадолго, помахать киркой вдоволь...  С сожалением отбросив заманчивую мысль, король ухватился за крюки и полез наверх. Он не смотрел вниз и размеренно передвигал руки, чтобы ненароком не сорваться. Веревка неприятно натирала плечо и шею, провисая вниз. Ничего, доберется до края, завяжет покрепче — а там и перебираться можно. Пока остальные будут лезть, он успеет передохнуть... Как выяснилось, замечтавшихся неосторожных путников Мория имела обыкновение наказывать, даже если они принадлежали к ее детям. Торин только-только поравнялся с небольшой расщелиной в стене, на вид ничем не примечательной, а оттуда прямо на него кинулось нечто длинное, многоногое и явно голодное. Перед лицом отшатнувшегося гнома мелькнули щелкающие жвалы.  По счастью, рук он не разжал, иначе мог бы упасть с довольно большой высоты — и, вероятно, сломать шею. В затхлом воздухе свистнула стрела, и нетерпеливая многоножка поплатилась за свой порыв. На Торина брызнула гадкая ядовито-зеленая кровь, а убитая тварь безвольно повисла на краю своего логова. — Проклятье! - сквозь зубы пробормотал гном и ускорился, стараясь добраться до верха, прежде чем возможные соседи многоножки захотят отомстить за смерть товарки.  Еще пару раз на него пытались напасть подземные твари, озверевшие от голода, но Кили был начеку и всякий раз метко вонзал в хитиновые панцири крепкие стрелы. Гномы не очень-то уважают луки, в отличие от эльфов, предпочитая мечи и топоры, но умеют пользоваться практически любым оружием. И стрелы из их кузниц выходят особые — утолщенные, быстрые, пробивающие броню. Правда, Кили не взял в поход тех стрел, что при попадании во врага разрывались, нанося дополнительные повреждения, но подземным тварям хватило и обычных.  Торин перевалился через край пропасти и невольно вздохнул с облегчением. Ноги горели огнем, наверняка он содрал всю кожу до мяса, пока цеплялся за трещины в скале — и это не улучшило настроения гнома. Сплюнув в оставшуюся позади расселину кровь из прикушенной губы, он торопливо затянул узлы веревки и устало сгорбился у края пропасти, приглядывая, не появится ли из туннеля враг.  Гномы один за другим перебирались через пропасть. Сперва прошли самые молодые — принцы и Ори, — проверили дорогу. Идти по одной веревке чуть ниже края расселины и держаться за натянутый выше канат было жутко неудобно, но, по крайней мере, никто не свалился. Кили, оказавшись на другой стороне, тут же снова взял в руки лук. — Что, брат, завидуешь теперь, что с луками не упражнялся? - подмигнул он Фили. - Сейчас бы не сидел усталой плюхой, а делом занят был. — Вот еще, завидовать! - старший принц только рукой махнул. - Работай, мелкий, а я отдохну. Зато если орки появятся, ты со своими палочками за мной не угонишься.  Под привычную дружескую перепалку племянников Торин слегка расслабился. Ему оставалось только придержать канат, если тот начинал раскачиваться под очередным гномом, и подать руку товарищу, подобравшемуся поближе. Бильбо долго робел, глядя на веревки, и предоставил гномам пройти первыми. Ему отчего-то казалось, что уж под ним-то веревка точно оборвется — даже несмотря на то, что по ней прошел Двалин со своими топорами и увесистый Глоин, у которого в карманах звякали мешочки с монетами.  Но оставаться одному на этой стороне пропасти было глупо, да и попросту страшно. Не оглядываясь, мистер Бэггинс ухватился за веревку и буквально побежал по раскачивающемуся канату. Он так старательно представлял, что просто бежит по лужайке перед домом, что жестокая реальность в виде качнувшейся дорожки его испугала. Импровизированный мостик слегка провис посередине и задергался. Перепугавшийся хоббит замер, вцепившись руками в веревку и зажмурившись. Он не знал, что теперь делать.

Гномы с другого края пропасти закричали ему, чтобы шел вперед, но бедный Бильбо не мог и шага сделать. Возможно, в конце концов он свалился бы, но Торин, которому надоело ждать, бросил племянникам: «Придержите веревки!» и пошел к нему навстречу. Мистеру Бэггинсу стало ужасно стыдно, что он задерживает отряд и, пуще того, заставляет Торина рисковать собой. Пару раз глубоко вздохнув, хоббит засеменил по канату дальше, трясясь всем телом.  Торин поймал его почти у самого конца пути, и очень вовремя — ноги у полурослика совсем ослабели от напряжения и страха, и он мог бы соскользнуть в расселину. — Молодец, - скупо похвалил его Торин, обхватив за плечи. - А теперь двигайся дальше, осталось чуть-чуть. Я тебя подержу. Они все-таки добрались до края и буквально свалились на землю. Особенно жутко Бильбо стало чуть погодя, когда он увидел, как гномы аккуратно расплетают узлы и дергают веревку. Та послушно развязалась и обоими концами приползла в руки сматывавшего клубок короля. Бильбо представил, что хитро завязанный узел развязался бы, пока он шел над пропастью, и судорожно сглотнул.  — Привал, - скомандовал Торин, оглядевшись. Место не самое плохое, орков тут вроде бы нет, - он покосился на свой меч, но тот и не думал мерцать. - Переночуем, отдохнем и подкрепимся. Только костров не разводить! Берегите дрова, нам еще через дальние залы идти, а там холод ужасный. Гномы повздыхали, но все-таки подчинились приказу. Они рассчитывали, что их вот-вот нагонит Гэндальф, но волшебника пока что не было ни видно, ни слышно, так что действовать предстояло самим. Отряд устроился у дальней стены, укутавшись в спальные мешки и одеяла.  Торин поглядел на дрожащего от холода полурослика и молча, не слушая смущенного бормотания Бильбо, постелил ему рядом с собой. — Залезай, - пригласил он, показывая получившийся уютный кокон из двух плащей и одеял. - А то к утру в ледышку превратишься и никогда не вернешься в свою нору. Угроза подействовала, Бильбо забрался к нему под бок, вытянувшись рядом. — Спасибо, - шепотом поблагодарил он. В пещере было почти темно, из звуков слышалось только сопение гномов, умевших быстро засыпать почти в любых условиях, и шуршание голодных многоножек в пропасти. Хоббит поежился.  Подняв голову, Бильбо огляделся по сторонам. Кили, оставшийся пока на карауле, не смотрел в сторону отряда, и хоббит позволил себе осторожно прижаться к горячему боку короля. Торин сразу расслабился, повернулся к нему и обхватил рукой поперек груди. Стало совсем тепло — кожа у гнома оказалась очень горячей и неплохо грела. — Наконец-то ты прекратил от меня бегать, - прошептал Торин, и Бильбо по голосу понял, что тот улыбается. Он слегка дернул плечом. — Это было довольно глупо. Ты не разбойник и не станешь меня обижать, это и так ясно. А мерзнуть всю ночь только потому, что ты меня смущаешь... не вижу в этом смысла.  — Я тебя смущаю, - удовлетворенно констатировал Торин с какой-то неестественной радостью. В голосе его звучало торжество, будто у мальчишки, впервые выполнившего сложный прием на мечах и тут же возомнившего себя великим воином. Забавно было осознать, что даже прославленный воитель и король иногда позволяет себе глупости. Бильбо поерзал, устраиваясь поудобнее, и повернулся лицом к Торину. Почему-то хотелось увидеть его глаза, слегка светившиеся в полумраке.  — Ты меня сегодня опять спас, - признал хоббит, наморщив нос. - Я бы точно вниз сверзился, если бы ты меня не подхватил. Кажется, к концу похода я и счет потеряю, сколько раз тебя благодарил, Торин Дубощит. — Мне нравится тебя выручать, - ехидно признался гном. - Ты потом каждый раз так трогательно смущаешься и благодаришь, что любо-дорого слушать. Он освободил руку из одеяла и дотронулся до виска Бильбо, ероша светлые волосы. Было приятно лежать вот так рядом, расслабившись и позволяя себе отдохнуть после долгого и трудного дня. Торин подумал, что дорого бы заплатил, чтобы каждый день иметь возможность засыпать вот так.  — Ты хорошо знаешь, куда нам идти теперь? - тихонько спросил хоббит, и Торин понял, что этот вопрос его весьма волновал. Гном пожал плечами: — Вперед. Я помню карту Мории — хотя, конечно, не все залы до единого. Отсюда до Дороги Дурина только один тоннель, мы не заблудимся. А дальше будем идти, забирая вверх, чтобы не слишком углубляться в копи. Быть может, придется сделать пару крюков, чтобы не столкнуться с орками, но когда с нами такой чудесный разведчик, я ничего не боюсь.  Он лукаво глянул на Бильбо, который слегка покраснел и засопел. — Все вам, гномам, шуточки, - пожаловался он. - А я, между прочим, и вправду стараюсь. — Я знаю, - уверил его Торин. - И знаешь, мой дорогой мистер Бэггинс, твое присутствие придает сил всему отряду. Я сам чувствую себя храбрее и сильнее, когда ты рядом. Думаю, даже Гэндальф рад, что все-таки заполучил тебя для этого похода.  Хоббит пару мгновений помолчал, а потом прошептал: — Спасибо, Торин. И это прозвучало не простой благодарностью, но чем-то куда более искренним. Король догадывался, что его слова значат для Бильбо. Молодой сквайр всю жизнь прожил в своем уютном, тихом мирке, и впервые оказался в таких тяжелых для него условиях. И каждый раз, пройдя очередной участок пути и преодолевая трудности, он с изумлением убеждался, что ничем не хуже гномов, что может идти наравне с воинами и даже выдерживать все тяготы, выпадающие на их долю. Бильбо приобрел уверенность в себе и новую цель. А еще внутри него проснулась некая поэтическая жилка, и он впитывал каждый миг похода, отчасти наслаждаясь присутствием опасности и дружеских плеч рядом с ним.  Это был целый новый мир для него, и полурослик испытывал ужас, трепет, восторг и даже счастье одновременно. И он видел, что лежавший рядом с ним гном отлично понимает его эмоции. Это было удивительно, почти волшебно. Бильбо благодарно прижался к Торину, уткнувшись макушкой ему под подбородок. Он больше не смущался и не сомневался, найдя того, кому можно было доверять. Король подождал, пока полурослик задремлет, и осторожно дотронулся губами до его виска, чуть задев дернувшееся ухо. Торин вслушивался в зловещую тишину Мории, но она больше не казалась недоброй или жуткой. Рядом был тот, кого он мог защитить и кто в случае чего изо всех сил станет защищать его. У Торина появился шанс на счастье, и это было прекрасно.

Той ночью дракону, спавшему внутри Одинокой горы, привиделись черные сны. Воры, образы которых прежде маячили где-то на кромке сознания, теперь были почти рядом. Ему даже показалось, что они уже тут, пробираются в темноте по грудам старого золота и ищут, что бы прихватить с собой. Смауг пробудился, приоткрыв глаза и пристально осмотрев пещеру. Огромный зал, прежде бывший сокровищницей гномов, а теперь превратившийся в логово дракона, был пуст. Только тихо шуршали монетки, потревоженные движением тела чудовищного ящера и сползающие к основанию золотой пирамиды.

Смауг приподнял голову и потянулся всем телом, расправляя крылья. Он отдыхал слишком долго и успел почувствовать, как мимо него летит медленное, тягучее как патока время. Прошли годы с тех пор, как гномы покинули эти края, а город людишек остался догорать там, на пустоши, выжженной его неумолимым дыханием. Быть может, гномы и люди забыли, кто теперь зовется Королем-под-Горой? Конечно, залезть в сокровищницу они побоятся, но кто знает, нет ли их в других залах? Смауг принял решение. Прежде чем снова погрузиться в сон, он осмотрит Гору сверху донизу, заглянет даже в небольшие тоннели и обвалит те щели, через которые могут пробраться в его обитель мерзкие воришки.

Тем временем отряд гномов и с ними сквайр из Шира наслаждался кратким отдыхом. Торин не стал подгонять товарищей, зная, что они и так движутся намного быстрее, чем в прошлый раз. Сейчас он уже знал, о чем говорят лунные руны на карте деда, и не было нужды надолго задерживаться в Ривенделле. Как бы то ни было, Торин не любил эльфов. Гостеприимство лорда Элронда по-своему было даже более коварным, чем открытая неприязнь Трандуила. В Последнем Домашнем Приюте хотелось отдыхать, читать, спать и подкреплять силы, но это нисколько не приближало их к цели похода.  Торин дремал, чувствуя под боком успокаивающее присутствие хоббита. Мория пока что была относительно добра к своим блудным детям, и король позволил себе ненадолго расслабиться. Никому не будет лучше, если он продолжит путь измотанным и ослабевшим. Мория спала, и ничьи глаза не наблюдали за путниками, пережидавшими ночь неподалеку от мрачной расселины. Наверное, на поверхности как раз светало, яркие солнечные лучи постепенно заливали своим светом все живое и окрашивали в золото камни у быстрой реки, но здесь сохранялась все та же неподвижная тьма.  Небо Мории — потолок из тяжкого черного камня, где бегут прожилки руды, а стены ее замерли в вечном смертном покое, храня память о прежних днях славы. Свет звезд не проникает в эти края, а за каждым поворотом может притаиться угроза или ловушка. Таков этот мир, непохожий на суетную и озаренную добрым солнцем Анора поверхность. Гномы жили здесь веками, но Мория перестала быть их миром и превратилась в обитель ужаса и мрака.  Так думал Торин, в полудреме прислушиваясь к дыханию товарищей. Он не знал точно, сколько времени прошло — об этом не худо было бы спросить у Бофура или его братьев-морийцев. Гномы, трудившиеся когда-то в глубоких копях, каким-то непостижимым образом всегда могли узнать, какое время суток сейчас царит на поверхности. Также они неким шестым чувством угадывали возможные обвалы и ни за что не заблудились бы в самых темных туннелях под землей. Увы, Торин был воином, когда жил в Эреборе, а не рудознатцем, а после держал свою кузницу. На его долю выпало не так уж много рудников — не считая тех, которые он инспектировал, будучи наследным принцем, а потом и королем.  Через некоторое время король поднялся. Ему всегда хватало нескольких коротких часов, чтобы выспаться — давняя привычка, привитая с детства. Не может лежебока и соня быть хорошим принцем, ведь в обязанности наследника короны входят проверки, тренировки, прием гостей и многое, многое другое. Поди успей все за сутки! Бильбо сладко спал, подложив руку под голову. Судя по всему, снилось ему что-то хорошее, поскольку он выглядел весьма довольным и самозабвенно похрапывал, видимо, негласно соревнуясь с Бомбуром за звание самого громко храпящего путника.  Торин усмехнулся, позволив себе пару мгновений поглядеть на спящего, и плотнее укрыл его плащом. Бильбо определенно делал успехи. Он уже научился засыпать практически в любых обстоятельствах, невзирая на шум и возможную опасность. Еще бы научить его вовремя вставать и нормально владеть мечом — и все, азы бытия странника, считай, освоены. Постепенно гномы просыпались, ворча и потягиваясь. Не то чтобы им что-то не нравилось, ворчали они по привычке, в силу своей натуры. Родной язык горного народа, кхуздул, по большей части и звучит как ворчание. Говорить на Всеобщем в Мории было жутковато, голос сразу разносился по всем углам пещеры и возвращался угрожающим эхом. А кхуздул будто сливался с камнями и скатывался мелкими булыжниками на пол, не издавая лишнего шума.  Оттого Бильбо стало жутковато, когда он проснулся и услышал странные, слегка искаженные голоса товарищей. Будто не гномы сидели кругом, пережевывая сухари, а некие ожившие статуи. Правда, от статуй явно не могло пахнуть костром, сталью и потом, так что хоббит быстро перестал удивляться. Да и гномы при виде пробудившегося товарища перешли на Всеобщий, понизив голоса. — Сегодня мы должны выйти на Дорогу Дурина, - Балин соорудил из хлебных крошек примерный маршрут их дальнейшего пути. Понять что-то в его схеме было сложно, но старый гном, как видно, знал, куда идти. Балин лучше прочих помнил рассказы стариков о Мории и наизусть знал ее карты. - Нужно будет идти как можно тише и быстрее, чтобы пересечь Морию за несколько дней. Лучше будет, если выйдем прямо сейчас.  Таким образом, бедный мистер Бэггинс не успел нормально позавтракать и жевать свой сухарь ему пришлось на ходу. Какой насмешкой была эта скудная еда по сравнению с теми небольшими пирами, которые он порой закатывал для гостей в своей норе! Теперь, увы, пришлось довольствоваться малым в ожидании ужина, когда Торин в утешение пообещал отдать ему побольше мяса.  Будь хоббит один, он бы мигом заблудился в этих коридорах и поворотах. В Бэг-Энде тоже было много коридорчиков и комнат, но их и сравнить нельзя было с этими жуткими норами с их далекими шелестами и зловещей тишиной! Тут и там на дороге валялись груды камней, напоминавших оскаленные зубы какого-то великана. Приходилось перешагивать через них, перебираться, а то и попросту переползать. Гномы горестно вздыхали и шептались, что когда-то это были великолепные колонны и статуи, но у Бильбо всякий раз чуть сердце не останавливалось, стоило ему увидеть во мраке очертания чьего-то каменного лица или отколотой руки.  А еще были сталактиты, острые или обломанные, свисавшие с потолка. В древние времена гномы обрабатывали их и придавали форму изящных колонн, украшенных дивными узорами. Теперь же каждый сталактит смотрелся затаившимся врагом и преграждал путь, как бдительный часовой. — Ничего, - воинственно бормотал Балин, огибая очередную преграду. - Вот отвоюем дом, соберем войска — и вернемся сюда, чтобы победить поганых орков! И Мория вновь станет прекрасным, сияющим городом. Оставалось только поражаться тому, как мирный старый гном преображался в такие моменты, становясь чуть ли не озлобленным берсерком.  Один раз на пути попалось узкое озерцо, но вода в нем была грязная, подозрительного коричневого цвета. Торин велел процедить ее через чистые тряпки, которые были при себе у Оина. Тряпицы использовали вместо бинтов, но и как сито они вполне сгодились. После переливания воды во фляги на тряпках осталась целая куча песка и ила, зато у отряда была теперь чистая вода.  Они спустились по полуобвалившейся лестнице с выщербленными ступенями и оказались в широком зале, от которого отходили два просторных туннеля.

Хвала Махалу! - обрадовались гномы. - Вот и Дорога Дурина. Здесь нервы мистера Бэггинса снова подверглись испытанию. Его отправили вперед, разведывать путь, как самого бесшумного и незаметного участника похода. В глубине души Бильбо надеялся, что их вот-вот нагонит волшебник и как-нибудь выведет отряд при помощи магии, но обольщаться не стоило. То ли у Гэндальфа было больше проблем с орками, чем думали гномы, то ли у него просто образовались иные дела, но маг пока не появлялся.  Скрепя сердце Бильбо отправился впереди всех, осторожно заглядывая за каждый поворот на случай, если там притаились орки или глубинные чудища. Торин шел следом, зорко ловя взглядом неприметную фигурку Бильбо, чтобы ненароком не потерять его из виду. Однако полурослик действительно двигался как тень, ступая до того бесшумно и пригибаясь, что даже неплохо видевший во мраке гном не всегда мог различить его. И вот, свернув за очередной поворот и попав в небольшую залу, Торин нигде не увидел хоббита.  На долю секунды он позволил себе запаниковать и подумать о самом худшем. Только миг неподобающей воину растерянности от того, что в опасности был дорогой ему полурослик — а затем гном обнажил меч и стукнул рукоятью о стену. В горах, где слова порой могут привести к обвалу, гномы общались тихими перестукиваниями по камням, и условные сигналы знали все без исключения подгорцы. Им учили детей чуть ли не с пеленок. В данном случае стук означал: «Тревога! Пропажа! Осторожнее!» Под землей гномы всегда передвигаются намного тише и ловчее, чем на поверхности. Вот и теперь они тенями вынырнули по бокам от предводителя своего отряда, уже с готовым к бою оружием.  А Бильбо действительно угодил в ловушку. Он шел себе, шел, осторожно поглядывая по сторонам, но вокруг не было ровным счетом ничего подозрительного, кроме уже ставших привычными сталактитов. Хоббит пригляделся к ним и уже не обращал особого внимания. Именно поэтому очередной булыжник, внезапно кинувшийся на него с кинжалом в лапе, стал полной неожиданностью для мистера Бэггинса.  Конечно же, никакой это оказался не булыжник, а гоблин, некрупный, но подвижный и очень злобный. По-видимому, он был тут один, поскольку не стал визжать и привлекать своих товарищей, а атаковал беспечную добычу сам. Бильбо даже не успел выхватить меч — ни тот, что ему подарил Торин, ни тот, что преподнес Гэндальф. Гоблин повалил его, вцепившись мерзкой лапой в лицо, и занес кинжал. Удар о камни вышиб из хоббита дух, и он даже не смог закричать.  Будь дело месяц назад, тут Бильбо и пришел бы бесславный конец. Но поскольку он уже достаточно долгое время путешествовал с гномами, то успел кое-что углядеть, да и редкие уроки Торина не пропали зря. Бильбо, недолго думая, пнул гоблина в пах и вцепился зубами в закрывшую ему рот и нос широкую лапу. На язык плеснула мерзостная гниловатая кровь, но сейчас было не до того, чтобы кривиться. Бильбо яростно мотнул головой, вырывая клок вражеской плоти. Вот теперь гоблин заверещал, да так пронзительно и громко, что гномы, потерявшие было завалившегося за камушек Взломщика из виду, быстро его обнаружили. Торин подоспел первым, прыжком одолев здоровенный валун, и обрушил меч на хребет гоблина. Визг твари оборвался.  Трясущийся от запоздалого испуга хоббит был извлечен из-под трупа. При виде его перепачканного черной кровью лица и клацающих зубов даже Двалин присвистнул. — Ишь ты! - уважительно протянул он. - Выходит, не случайно ты, брат, тогда меня спас. Видали, ребята? Наш Взломщик гоблина загрыз! Бильбо вспыхнул. Гномы наперебой поздравляли его — пусть и шепотом — и одобрительно улыбались. Хоббит хотел было сказать, что гоблина убил Торин, а он сам только оборонялся, как мог, но король тоже одобрительно похлопал его по плечу, а остальные не дали вставить и словечка.  — Нашему вору и мечи не нужны, он дик и опасен, - подмигнул полурослику Нори. Конечно, хитрец отлично понимал, что к чему, но возможность окончательно засмущать приличного сквайра стоила того, чтобы притвориться несведущим. Шутки шутками, но стоило торопиться. Торин велел не стоять на месте. У убиенного гоблина могли оказаться сотни родичей, разозленных не столько потерей товарища, сколько самим фактом вторжения. А верещал гоблин перед смертью так, что наверняка было слышно во всех коридорах на милю окрест. — Незамеченными пройти не вышло, - с досадой констатировал Балин. - Что ж, не убирайте оружие, друзья! Ждем незваных гостей.  Однако до привала они повстречали еще лишь нескольких гоблинов, причем те явно удивились встрече куда больше гномов. Впрочем, удивление их длилось недолго. Бильбо с ужасом и восхищением смотрел, как ловко его товарищи расправляются с захватчиками. К вечеру на счету Кили было трое — он снял поочередно трех лучников, прятавшихся за спинами своих приятелей, и спас, таким образом, друзей от вражеских стрел. Подбирать доставшиеся ему трофейные черные стрелы молодой гном не стал, побрезговал. — Ну их, - проворчал он. - Гоблины и орки часто мажут свои стрелы ядом, от которого кровь в жилах вскипает. Я к такой гадости и прикасаться не хочу! — Ну да, взрывающиеся наконечники намного благороднее, - чуть слышно, чтобы молодой лучник ни в коем случае не услышал, шепнул хоббит.  На прочих членов отряда пришлось в среднем по одному гоблину — пока что они всего единожды наткнулись на засаду, пришедшую по их души. Гномы тихонько сокрушались, что сражаться пришлось сегодня маловато, и Бильбо поглядывал на них как на ненормальных. По его мнению, чем незаметнее они пройдут это черное королевство, тем лучше. Когда отряд уже основательно устал, возник короткий спор насчет того, стоит ли останавливаться на ночлег. Бильбо был рад, когда большинство поддержало его в том, что отдых необходим, если они не хотят свалиться замертво еще до сражения.  Укладываясь спать, хоббит слышал, как совещаются Балин и Торин. — Мы сегодня прошли несколько меньше, чем надо бы, - шепотом сокрушался старый гном. - К югу отсюда глубокие пещеры, где водится больше всего этих мерзких отродий. — Будем надеяться, что мы перебили всех, кто стоял здесь на страже, и они не успели донести весть о нас своим вожакам, - откликнулся Торин вполголоса. - И что они редко заходят так далеко на север.  За часовых в этот раз остались Фили и Кили, как самые молодые и зоркие. Дядюшка строго-настрого приказал им смотреть в оба и в случае чего тут же будить его или Двалина. Задумавшись о дальнейшем пути и возможных опасностях, Торин обнаружил, что укладывается спать около Бильбо, только оказавшись рядом с ним. Впрочем, полурослик не простестовал. Он вообще лежал тихо и сжавшись в клубок, будто замерз. Торин устроился возле него и осторожно дотронулся до его плеча. — Что-то случилось?  Бильбо помолчал, но все же нехотя ответил: — Да так, побаливает немного... Порез от меча еще не полностью зажил, тянет. Не волнуйся, я в порядке. Ну конечно же, это ведь его первая рана, а раньше бедняга считал кошмаром даже царапины и трясся, как бы шрамов на теле не осталось! Насколько понял Торин, среди хоббитов не ценили воинские качества, а на изувеченного шрамами воителя другого народа смотрели с опаской и жалостью.

Гном вздохнул и привлек к себе клубок, состоявший из хоббита и одеяла. — Давай-ка, развернись, - велел он. - Если будешь зажиматься, станет только холоднее и больнее.  Он укутал полурослика в свой плащ и прижался крепче, обхватив его руками. — Грейся, - разрешил узбад. - Ночи под землей всегда тянутся длиннее, чем на поверхности, так что я не могу позволить тебе продрогнуть. Бильбо полежал молча, и Торин понадеялся, что полурослик уже задремал, но тот, заерзав, поднял голову и тихо спросил: — Послушай, а ты не шутил, когда говорил, что я... ну, что я тебе вроде как нравлюсь?  Тьфу, Морготово семя! Торин скрипнул зубами — сейчас было не время и не место для выяснения отношений, и только не знавшему битв хоббиту могло показаться, будто они в безопасности, раз расположились на ночлег. Король медленно разомкнул губы. — Не шутил, - подтвердил он. - Проклятье, Бильбо, как с этим вообще можно шутить? Гномы очень серьезно относятся к любым отношениям — будь то узы дружбы, влюбленность или вражда. Порой настоящий враг ценится куда дороже плохого друга.  — Ну, я-то не враг, - в голосе Бильбо было нечто странное. Торин в изумлении приподнялся на локте и заметил, как хитро поблескивают глаза пройдохи-Взломщика. Вот ведь! Он явно дразнил гнома, чуть посмеиваясь над его эмоциями, его сердитостью и явной влюбленностью. Без желания обидеть, просто из симпатии. — Не враг, - согласился Торин. - Но и не друг, я полагаю? Ты ведь не согласился бы отдать жизнь во имя меня.  — Интере-есное дело! - хоббит так возмутился, что даже про ноющую ранку забыл. Растеряв все смущение, которое у него еще оставалось по отношению к Торину, он патетически воздел руку. - А чем, по-твоему, я занимаюсь все это время? Вряд ли я полез бы в эти ужасные туннели и дрался с гоблинами только из любви к приключениям! Да, если хочешь знать, никакие приключения мне и даром не нужны были! Но ты позвал меня с собой, обещал дружбу и... - он задохнулся и сердито дернул носом. Торин с интересом выслушал его возмущенную тираду и, не сдержавшись, обнял полурослика, уткнувшись ему в плечо.  Бильбо сразу замолк, замер, потом медленно и неловко обнял в ответ. Торин поднял голову, и их лица оказались вдруг слишком близко, на расстоянии ничтожных пары дюймов. Торину ужасно хотелось сократить эти дюймы и коснуться губ Бильбо своими, но он промолчал и не двинулся с места, предоставив хоббиту самому решить, чего он хочет. Если Бильбо по своей воле поцелует его, значит, так суждено. Хоббит глубоко вздохнул, поморгал светлыми ресницами, чуть приоткрыл рот — то ли сказать что-то, то ли все же решился на важный шаг...  И тут чуть вдалеке, в том туннеле, которым они планировали пройти с утра, что-то загрохотало. Звук был такой, будто вся скала внезапно просела и обрушилась целиком. Тут уж, разумеется, спать никто не смог. Гномы повскакивали на ноги, выхватив топоры и мечи. Торин на всякий случай отпихнул Бильбо за спину, чтобы тот не мешался под ногами и прикрыл королевские тылы. Но никто не нападал на отряд. В туннеле не слышалось визга гоблинов и грохота орочьих сапог. Только трещали скалы и рушились камни.  Мориец Бофур приник всем телом к стене небольшой пещерки, в которой ночевал отряд, и прислушался. Неизвестно, как он смог разобрать что-то в таком грохоте, но через минуту гном крикнул: — Это просто обвал! Но он произошел точно там, куда мы собирались идти. — Мория не могла обрушиться сама по себе, - уязвленно, будто речь шла о его собственном доме, возразил Балин. - Если здесь рушатся камни, значит, это дело рук орков.  Так или иначе, спешить на шум никто не изъявил желания. Гномы и хоббит уселись у стен, не выпуская из рук оружия, и даже после того, как наступила тишина и камни перестали падать, молчали и едва дремали. Стоит ли говорить, что ночь прошла так себе? Лишившись отдыха, гномы не выглядели особенно печальными — народ они выносливый и вполне могут пару ночей провести без сна. А вот Бильбо зевал и ежился от холода. Его несколько утешила двойная порция завтрака, выданная сердобольным Бомбуром — увы, больше такой роскоши не предвиделось, продукты таяли на глазах.  Принцы сбегали на коротенькую разведку и, вернувшись, подтвердили опасения отряда. Действительно, туннель, ведущий дальше по Дороге Дурина, оказался завален обломками скал. Морийцы осмотрели ближайшие обломки и авторитетно заявили, что камням помогли упасть. — Вот тут следы кирок, - указал на сколы Бофур. - Видно, орки и гоблины хотели не убить нас, а задержать. — Значит, ждут Азога, чтобы получить награды за наши головы, - сплюнул Торин в сердцах. - Что ж, придется изменить маршрут.  От обвалившегося туннеля отходило только одно ответвление дороги. Оно шло наверх, и путники понадеялись, что оно все же выведет их если не на прежний путь, то к выходу из Мории. Поскольку гоблинов поблизости не наблюдалось, они спешно свернули пожитки и продолжили путь. Бильбо упрямо топал в голове отряда, чуть позади Торина, и старался думать обо всяких пустяках. О теплом кресле, о чайнике на огне, о зеленой траве, даже о том, что чуть не поцеловал предводителя отряда — лишь бы только не смотреть по сторонам и не ждать, что вот-вот в его тело вопьется черная орочья стрела и яд потечет по венам...  Довольно скоро подъем по лестнице завершился. Длинный туннель привел их в огромный зал — таких просторных помещений мистер Бэггинс еще нигде не видел. Многочисленные сталактиты-колонны чудовищными глыбами уходили вверх, поддерживая на своих плечах многотонный свод. Однако в центре залы сталактитов не было. Камень там был сточен наподобие амфитеатра с рядами высоких ступеней. На широкой площадке, что оставалась в центре этого сооружения, могло бы разместиться небольшое войско. — Великий зал Дурина! - прошептал Балин. Гномы замерли, охваченные едва ли не религиозным трепетом. Сотни лет назад именно здесь их Праотцы во главе с величайшим из гномов решали важные вопросы управления Морией. Отсюда они шли в походы. Здесь было сердце государства гномов.  И вот, стоя посреди великолепия древних руин, где когда-то вершились великие деяния, они услышали звук колокола. Гулкий, глубинный, он шел со всех сторон — сверху, из глубин и по бокам. К нему быстро прибавились звуки, до ужаса знакомые всем, включая Бильбо: топот многочисленных ног и грубые голоса. — Орки, - выдохнул Торин, хотя его товарищи и сами уже это поняли. Бежать было некуда, со всех сторон приближались враги. Гномы с оружием наизготовку встали на краю амфитеатра, заняв позиции у огромной колонны. Они настроены были дорого продать свои жизни.

Топот грубых сапог и хриплые выкрики нарастали. Едва гномы успели занять оборонительную позицию и поднять оружие, как со всех сторон, изо всех темных туннелей высыпали гоблины и орки. Тьма выплевывала их из себя, подобно оскаленной пасти, изрыгающей грязь, и они неслись на захваченных врасплох врагов, как прибой. Торин слышал, как тихо выругался стоявший рядом с ним Двалин. Друг отлично понимал, что им, скорее всего, придет конец. Запоздало мелькнуло сожаление — если бы пойти прежним путем, над горой, быть может, все обошлось бы?..

Толпа нападавших состояла не только из орков, гораздо больше тут было гоблинов — и мелких, и крупных, одинаково большеголовых и уродливых. Они бежали впереди, вооруженные кнутами и короткими кривыми клинками. От одного взгляда на эти самодельные орудия смерти честному кузнецу делалось противно. Создай он такую отрыжку кузнечного искусства, предпочел бы повеситься со стыда. Однако, какими бы плохими ни были эти пародии на оружие, они оставались острыми и опасными.  Гномы не спешили нападать — даже их храбрость имела свои пределы. Что толку кидаться на сотни ятаганов и тут же погибать? Торин стиснул рукоять меча. Оркрист ярко пылал в его ладонях. Древний меч чуял гоблинов и ярился, жаждая отведать их черной крови. Гоблины окружили немногочисленного противника со всех сторон. Насколько можно было разобрать, они были везде, и даже на толстых колоннах над головами гномов повисло несколько кривоногих уродцев, скаливших клыки. Гоблины верещали, вопили и хохотали. Они очень любили такой перевес сил, когда сотни окружают десяток. В воздухе стало нечем дышать от их вони, а в ушах звенело от рыка, визга и шлепанья ног.  И вдруг гоблины притихли, расступились. Торин не опускал меча, но слегка расслабился. Ага, значит, будут переговоры. Гоблины трусливы по природе своей и не горят желанием лезть на острые клинки. Они знают, что настоящие кхазад погибнут, только взяв десятки жизней за одну свою. Сквозь толпу мерзких созданий, не особо церемонясь, протолкались двое. Один был гоблином — таким старым и сморщенным, что казался просто высохшим бурдюком. Облаченный в подобие изорванной мантии, он опирался на толстую палку и горбился так сильно, что его крючковатый нос едва не стукался о грудь. На голове его был самодельный убор из перьев, глины и всякого мусора, долженствующий изображать венец.  Второй был орком, крупным и сильным, хотя и не таким огромным, как Азог или его отродье Больг. У орка недоставало одного глаза, на месте которого в пустой глазнице поблескивал отполированный кусок какого-то металла. Приглядевшись, гномы с негодованием узнали мифрил. Это была кража принадлежавших им сокровищ в чистом виде!  Вожаки собравшейся своры приблизились — не настолько, чтобы их можно было достать топором или мечом, но достаточно, чтобы хорошо разглядеть попавшихся в ловушку гномов. — Смотри-ка, кто пришел к нам в гости, - хрипло прокаркал старый гоблин. Он тяжело оперся на свою палку и забулькал горлом — видимо, смеялся. - Давненько я не видал таких откормленных... — Тебе бы все жрать! - рявкнул с насмешкой орк. - Попробуй, слопай. Вон они как мечи повыставляли, боятся нас... Опустите свои железки, карлики. Стоит вам лишний раз пошевелиться, мои ребята утыкают вас стрелами.  Торин поднял голову. И впрямь, у тех гоблинов, что висели на колоннах, были в лапах грубые луки. Из них особо метко не прицелишься... с другой стороны, достаточно одного выстрела даже не особо умелого стрелка, чтобы попасть в такие отличные мишени, какие они собой сейчас представляли. Король медленно опустил меч. Сомнительно, чтобы орки стали вести переговоры, конечно, но гоблины — дело другое. Они, как знал Торин, предпочитают брать пленников живыми, извлекая из этого свою выгоду.  — Мы никому не причиняем зла, - неспешно сказал гном, стараясь подбирать слова так, чтобы не выдать своей ненависти. - Я и мои друзья следуем под горами на поверхность и с удовольствием избавим вас от своего общества через пару дней, если нам обеспечат проход. Его слова вызвали новую порцию смеха. Гоблины визжали и гоготали, как будто Торин только что весьма удачно пошутил. Дряхлый гоблин в мантии тоже засмеялся-забулькал, хрипя и кашляя. Орк же с мифриловым глазом только осклабился, прицокнув острыми зубами. — Неплохо сказано, гном, - грубовато откликнулся он. - Но ты не был бы столь вежлив, если бы тут мы были с тобой один на один. Вы все — наши пленники. Мы сохраним ваши жалкие жизни, если сложите оружие.  Что ж, Торин ожидал такого ответа. Двалин, склонившись к нему, яростно зашептал на ухо: — Не вздумай! Мы завалим ублюдков, если атакуем все вместе! — Ты успеешь убить не меньше сотни, я не сомневаюсь, - так же тихо ответил король. - Но другая сотня прикончит и тебя, и меня, и моих племянников, не говоря уже о юном Ори или мистере Бэггинсе. Делай, как сказано, старый друг. Успеем еще навоеваться — сейчас главное сохранить жизни.  Недовольно ворча, гномы опустили оружие. Звякнули упавшие на землю топоры и мечи, и Торин последним аккуратно положил поверх прочего оружия свой Оркрист, нестерпимо ярко мерцающий в полумгле пещеры. Старый гоблин шагнул вперед, поднял чудесный меч и брезгливо осмотрел его. — Я знаю этот клинок, - прохрипел он. - В свое время он положил много наших сородичей из разных племен. «Даст Махал, положит и еще больше», - подумал Торин, но промолчал, не желая еще больше злить превосходящие силы противника.  Им сноровисто связали руки за спиной, действуя без всякой жалости. Торин услышал, как болезненно охнул юный Ори, когда ему вывернули запястье, и мысленно записал еще один должок в адрес гоблинов. Бильбо, стоявшего за спинами гномов, выволокли наружу и грубо швырнули на колени, удерживая за плечи. Хоббит не сопротивлялся, но то и дело поглядывал на свои короткие мечи, валявшиеся в стороне на полу. — Это еще что за козявка? - скривился орк-предводитель. - На гнома вроде не похож... Ты кто такой?  — Меня зовут мистер Бэггинс, - с достоинством ответил полурослик, умудряясь говорить очень вежливо даже теперь, когда ему явно было страшно и больно. - К вашим услугам, сэр. Орк оскалился в широкой ухмылке. — Глядите, эта мелкая тварь умеет щебетать слаще любой наземной птички! Не взять ли мне его к себе, чтобы поплясал мне на потеху? — Не думаю, - вдруг подал голос старый гоблин, внимательно и как-то недобро разглядывавший всех пленников. - Ты помнишь, Среброглаз, что я люблю диковинки. У меня уже есть один похожий карлик, но с двумя эксперименты пойдут намного лучше.  — Любишь ты портить веселье, Гнилой, - сердито проворчал орк по кличке Среброглаз. - А какая славная была бы потеха! Я бы даже не сразу снял кожу с этого потешного карлы... — Моя работа важнее твоих забав, орк, - спокойно возразил старый гоблин. - Или ты забыл, какова наша главная цель? Мне нужны твари с поверхности — гномов, впрочем, можешь забирать. Они чересчур крепки, чтобы служить мне в моих целях. Из них выйдут отменные рабы — даже из самых дохлых.  Он ухватил за шкирку похолодевшего от ужаса полурослика и поволок его за собой с силой, которую трудно было подозревать в столь тщедушном существе. Длинная лапа его оказалась костистой и крайне колючей, будто гоблин состоял из одних костей. Бильбо старался не смотреть на его плащ, странно дергающийся и ходящий ходуном, будто под ним кто-то обитал. И без того бедный хоббит был на грани обморока от страха и облака вони, что обрушилось на него со стороны гоблина. Теперь стало понятно, за что старика прозвали Гнилым.

Как только их вожак удалился, гоблины по знаку Среброглаза быстро сгрудились около гномов, на потеху себе тыча в их сторону ятаганами и короткими грубыми копьями. Никого не ранили серьезно, но по несколько царапин и болезненных уколов досталось каждому пленнику. Торин заставил себя держаться спокойно. Больше всего на свете ему хотелось разорвать путы на руках и вступить в бой, но тогда гоблины, скорее всего, перебили бы всех его друзей. Он стоял, выпрямившись и подчеркнуто не замечая тычков и гнусного хохота над собой. Гоблины зашипели — им не понравилось, что пленник ведет себя так упрямо. Некоторые уже взялись было за кнуты — длинные, усеянные тонкими шипами, от одного удара такой плети разрывалась кожа. Но крупный орк остановил их, подняв массивную руку.  — Стоп, не портите им шкуры слишком сильно. Этим карлам еще работать в шахтах и плавильнях, и я хочу, чтобы у них достало на это сил. Он вгляделся в гномов и остановил взгляд на лице Торина. Тень узнавания промелькнула на уродливой орочьей харе, и Среброглаз расплылся в ухмылке. — Ага, этого я как будто бы знаю! - воскликнул он. - Я слышал о гноме, который выглядит так же, как этот. Ну-ка...  По его знаку гоблины споро обыскали пленников, отобрав все мало-мальски ценное. Глоин скрипел зубами, глядя, как кошельки с монетами, спрятанные в многочисленных карманах его одежды, перекочевывают во вражеские лапы. Из одежды Нори гоблины и вовсе извлекли целый урожай серебра и золота. Кажется, там были даже столовые приборы из норы Бильбо. Как ни было тяжело их положение, Торин улыбнулся, представив, что сказал бы полурослик по этому поводу.  Довольные добычей гоблины тут же передрались, отвоевывая право владеть ценностями. Орк Среброглаз не обратил на это внимания. Он подошел ближе и склонился к лицу Торина, щуря и без того узкие глаза. — Я знаю тебя, карлик, - заявил он. - Ты Дубощит, враг Азога Великого. Он давно ищет тебя. — Да я как будто бы не прятался, - спокойно откликнулся король. - Он мог бы прийти в гости в Эред Луин, у меня нашлось бы довольно гостеприимства для столь дорогих гостей.  Среброглаз фыркнул: — Слишком много говоришь, гном! Эй, вы, - он повернулся к прыгавшим и визжащим гоблинам, - а ну, заткнулись! Берите этих коротышек и ведите в плавильни, пусть трудятся там, пока не сдохнут. Всех, кроме этого, - орк ткнул пальцем в сторону Торина. - Он пока посидит в воздушной камере. А я поторгуюсь с Азогом — если хочет получить свою добычу, пусть платит достойную цену...  *** Старый гоблин волок Бильбо за собой, шаркая по камням длинными ступнями. Хоббит видел, как из-под рваной мантии высовываются тощие крупные ноги, босые, как и у самого Бильбо. На зеленоватой коже гоблина проступали черные вены. Он шлепал вперед, что-то шипя себе под нос — не то угрозы, не то просто планировал что-то. Хоббит не прислушивался, опасаясь разобрать знакомые слова на Всеобщем. Честно говоря, ему нисколько не хотелось знать, что именно с ним сделают. И без того перед внутренним взором мелькали не самые приятные картинки.  Бедный мистер Бэггинс обладал таким живым воображением, что довел себя до полуобморочного состояния еще прежде, чем гоблин дотащил его до дальней пещеры, где было его жилище. Они миновали пару длинных коридоров, черных от копоти. Здесь пахло гарью и застарелой тухлятиной. Повсюду вдоль стен валялись кости — Бильбо не приглядывался, он и без того знал, что кости принадлежат не только животным. Пожалуй, за всю свою жизнь он не оказывался в более затруднительном положении.  Наконец, старый гоблин остановился перед массивной дверью, перегородившей туннель. — Прибыли, дорогуша, - мерзко хихикнул он. - Здесь ты проведешь долгое-долгое время, так что привыкай. Это теперь твой дом, моя сладость. В том, как он это сказал, было нечто до того жуткое и отталкивающее, что у мистера Бэггинса шерстка на ногах встала дыбом. Ему живо представилось, как мерзкий старик обгрызает мясо с его костей. Должно быть, даже исхудавший за время похода полурослик должен казаться ему лакомым кусочком!  — Сэр, - слабым голосом пробормотал он, - вы ошибаетесь, живым я буду намного полезнее для вас... — Я тоже так думаю, - живо закивал гоблин, снимая с пояса связку многочисленных ключей. Он выбрал один, отомкнул замок на двери и буквально впихнул хоббита в свое жилище. - Входи, дорогуша.  За дверью оказалась узкая, но довольно длинная пещерка с потемневшими от копоти стенами. На росших из пола сталагмитах стояли кривые бутыльки и самодельные реторты, а у стен высились груды исчерканной бумаги и даже грубо сколоченные книжные полки, заваленные толстыми потрепанными томами. На длинном столе, возвышавшемся в глубине пещерки, расположились колбы и бутыли, в которых покачивалась и булькала какая-то синеватая жидкость. Подняв голову, Бильбо с ужасом заметил закрепленное под потолком чучело какого-то мерзкого существа с кучей зубов и четырьмя грязно-бурыми лапами, увенчанными острыми когтями.  — Нравится? - заулыбался старый гоблин, ковыляя по пещере. Тяжелую дверь он запер за своей спиной и, видимо, больше не опасался, что хоббит сбежит. - Это моя скромная обитель. Я работаю здесь на благо моего народа и когда-нибудь добьюсь значительных результатов. Он закашлялся, прервав свою речь, и сердито стукнул себя по тщедушной груди, словно гневаясь на приступ слабости. — Вы хотите, чтобы я прислуживал вам и убирал здесь? - со слабой надеждой на лучшее осведомился мистер Бэггинс.  Старик повернулся к нему и недолго пристально разглядывал, а потом хрипло хохотнул. — К чему убирать тут? Будто чистота как-то поможет мне в работе! Нет, мое милое солнечное создание, ты пригодишься мне для другой цели... Он зашаркал к столу, внимательно проверив колбы. Видимо, результат в некоторой степени удовлетворил его, потому что колдун — а в роде его занятий уже не осталось сомнений — закивал сам себе и даже замурлыкал под нос какой-то премерзкий мотивчик.  У Бильбо изрядно затекли связанные руки, и он попытался осторожно подергать веревки, пытаясь хотя бы ослабить путы. Заметив краем глаза его движения, гоблин вдруг довольно резво метнулся вперед и перехватил руки испугавшегося мистера Бэггинса. — Не делай так, моя сладость, - прошипел он. - Я не люблю, когда мое имущество пытается убежать. Ты привыкнешь, дорогуша. Старый Гнилец не из тех, кто мучает зверушек для забавы или убивает тех, кто годен для использования.  «То есть, если я, по его мнению, приду в негодность...» - продолжать мысль не было нужды, Бильбо и без того все понял. Он по возможности выпрямился, вспомнив, как гордо держался Торин, и пытаясь подражать ему. Гоблин снова забулькал-засмеялся: — Хорошо, хорошо... Ты молодец, понятливая зверушка с поверхности... Мы с тобой славно поработаем, славно. Он извлек откуда-то из складок своего обтрепанного одеяния длинный иззубренный кинжал. Бильбо похолодел, красочно представив, как безумный колдун перережет ему горло и соберет в какую-нибудь чашку кровь для своих «экспериментов». Но все оказалось куда проще. Гоблин просто перерезал веревки на его руках.

Застоявшаяся кровь хлынула в запястья, заставив хоббита болезненно охнуть. На это старый колдун ответил довольной усмешкой. — Ну, вот и хорошо, вот и славно. Иди-ка за мной, малыш, да поторопись, работа ждет. Он не выглядел угрожающим или задумавшим недоброе, и Бильбо осмелился понадеяться, что его участие в таинственной работе колдуна ограничится присутствием и подачей какой-нибудь колбы. Увы, гоблин провел его в дальний конец пещерки, и Бильбо увидел там массивную клетку с частыми зубьями. На прутьях были длинные и преострые шипы, как снаружи, так и внутри.  Сперва мистер Бэггинс подумал, что это клетка для содержания какого-нибудь бешеного животного, но старый гоблин, позвенев ключами, открыл маленькую дверцу и почти приветливо кивнул. — Полезай, моя сладость. Ты побудешь тут, в тепле, и покое, и хорошей компании. А я пока приготовлю все необходимое, чтобы наш с тобой маленький опыт прошел удачно.  Бильбо скорее согласился бы напасть на старика и умереть в тщетной попытке прикончить эту коварную тварь. Но он отлично понимал, что умрет, не успев прикоснуться к гадине, и все будет напрасно. И потому полурослик, слегка наклонившись, пролез в клетку. Колдун сразу же закрыл за ним дверцу. — Жди тут, дорогуша, - почти дружелюбно прокаркал он. - Мои приготовления не будут долгими. Он отошел, шаркая и опираясь на свою палку.  В клетке было темно, поскольку она стояла в самом глухом уголке пещеры. Тут жутко воняло — хуже, чем от самого Гнилого. Казалось, мерзкий колдун годами держал здесь каких-то зверей, не предоставив им ни воды, ни отхожего места. Морщась, чистоплотный полурослик стал водить ногой по полу клетки, выискивая местечко, чтобы хоть присесть, и надеясь, что не вляпается в нечистоты или что похуже. В полной темноте он опустился у самой решетки, обхватив руками колени. Все тело жутко болело, будто его не тыкали на потеху копьями, а вполне серьезно избивали. Мысленно обругав себя слабаком, Бильбо попытался расслабиться и думать о том, как выбраться отсюда и помочь друзьям. Быть может, им приходится еще хуже...  Вокруг был сплошной мрак, он не увидел бы даже своих пальцев, если б помахал ими перед самым лицом. И каков же был ужас несчастного полурослика, когда в этом мраке, совсем недалеко от него, в той же клетке вспыхнули бледные огромные глаза и чей-то сиплый голос проговорил: — С-с, прелес-сть моя, кто это ещ-ще тут?  *** Гномов прогнали по длинным переходам вниз от зала Дурина, нещадно подхлестывая кнутами. В отсутствие вожаков гоблины развлекались вовсю, не отказав себе в удовольствии избить безответных пленников и всячески оскорблять их. Прозвучали даже предложения остричь их и сбрить им бороды для пущего позора. Гоблины отлично знали, насколько трепетно каждый из народа кхазад относится к растительности на лице. К счастью, большинство гоблинов посчитало, что возиться с бритьем будет слишком долго, а гномы все равно будут только работать — так не все ли равно, как они станут выглядеть? Им, мол, и так недолго осталось. В гоблинских рудниках пленные не живут подолгу.  Торина сперва вели вместе с прочими его товарищами, но когда они достигли большого перекрестка, гномов увели в одну сторону, а короля поволокли в другую. Он только успел крикнуть несколько ободряющих слов своим племянникам, прежде чем окончательно потерял их из виду. Не особо церемонясь, его выволокли по длинному туннелю в широкую пещеру, в конце которой возвышались тяжелые ворота. Торин думал, что его бросят в глубокую яму или запрут за решеткой, и потому немало удивился, когда гоблины потащили его к воротам.  Впрочем, на то, что его пленители внезапно обезумели и решили отпустить добычу, надеяться было нечего. Его опасения подтвердились, когда гоблины открыли ворота. За ними была отвесная скала. Этот путь вел на поверхность — один из множества ходов, проделанных когда-то мастерами-гномами. Однако то ли так задумано было древними мастерами кхазад, чтобы обмануть возможного врага-захватчика, то ли гоблины постарались, но снаружи не оказалось никакого карниза или балкона, чтобы хоть поставить ногу.  Торин невольно зажмурился от яркого дневного света, хлынувшего ему в глаза. После полумрака и темноты пещер Мории было и радостно, и страшно увидеть яркое солнце. Здесь, в горах, дул холодный ветер, и даже в начале лета было весьма прохладно. Снаружи, за воротами, гоблины приделали несколько прочных стальных клеток. Клетки были довольно большие, в рост человека, и покачивались на надежных креплениях и толстенных цепях. В паре из них Торин заметил скелеты — видимо, некоторых пленников тут попросту забывали. Увы, ему-то забытым стать не грозило.  Подталкивая его в спину копьями, гоблины запихнули короля гномов в свободную клеть. Заскрипел древний механизм, и клеть поползла, яростно раскачиваясь на цепи, пока не остановилась на некотором расстоянии от скалы. Здесь не во что было упереться ногами, не за что ухватиться, кроме самих проржавевших прутьев. Под ногами у Торина разверзлась пустота. Он видел вокруг себя знакомые горы и огромный простор, а внизу разверзлась пропасть — намного шире и глубже той, через которую они с товарищами перебирались в глубинах Мории.  — Наслаждайся, карлик, - грубо сказали ему гоблины-охранники. - Отсюда открывается отличный вид. Когда прибудет Азог, ты бросишься к нему в объятия за то, что он снимет тебя отсюда. Похохатывая, его конвой скрылся, и тяжкие створки ворот захлопнулись. Торин поднялся в клетке и попытался дотянуться до замка, чтобы попробовать как-нибудь вскрыть его, но клеть сразу так сильно закачалась на яростном ветру, что его едва не стошнило от качки. От души выругавшись, узбад осторожно сел, свесив ноги между нижних прутьев решетки. Прислонившись к холодной стали, он получше укутался в оставленный ему полушубок и принялся размышлять, какими путями можно бежать. Пока что положение вырисовывалось весьма незавидное.