Глава 31
Как рассказал ранее Надай, но бедные Салим и Лиом растерялись, дети после запечатления, если оба не получили духовного зверя, то есть им меньше шести-десяти лет, обязаны пробыть рядом ровно трое суток, не разлучаясь. Разлучение может даже убить. Имеющим зверя, запечатляющимся на ребенка, гораздо легче - зверь передает сгусток своей силы в кокон, минуя всю защиту от родителей, тем самым дает котенку якорь для поиска своего старшего, выбранного партнера, как только его зверь выйдет из кокона в первый раз. Взрослые же запечатление проходят мгновенно и крайне быстро проращивают якорь, так как зверь уже вышел и способен поймать эту нить самостоятельно, сжать лапой и послать импульс ответа с согласием. Также взрослый деямеррит способен отказаться от запечатления, если зверь не считает пославшего нить тем самым, который ему подходит. Боги одаривают, но также дают право выбирать. Дети, увы, такого права лишены, в силу того, что их зверь еще не вышел из кокона, но и благословлены больше: их развитие будет идеальным для партнерства любой формы, будь то подготовка к производству потомства, или духовная связь, как семьи. Как правило такие дети получают пару на все четыре лапы, и очень-очень редко меньше.
Лиом узнал все, что знали эльвирсы про раннее запечатление и успокоился. Его сын не обязательно будет парой для Витрана. До момента получения ипостаси, а потом и полового созревания у них много времени. Да даже если и будет у них пара и первое зачатие, после этого сила запечатления сойдет на нет и оба будут иметь право на становления других пар. И может статься так, что две омеги, запечатленные друг на друге, могут подобрать себе в пару сильного самца, причем одного, или так же альфы могут выбрать сильного омегу или бету и делить его на двоих. Та же беда и с бетами в зависимости от пола и пристрастий они могут быть разной вариации полового развития и искать себе пару. Правда, как те же самые эльвирсы и сказали, наличие трех и менее лап в случае запечатления детей еще реже, чем само запечатление. Посему, когда будет получена ипостась, будет видно: они пара между собой или вместе будут искать третьего, идеального в их союз.
Это же объяснили и Салиму, спустя час после Лиома. И он так же выдохнул. Бута присутствовал при объяснении и улыбаясь сказал, что даже если они вырастут парой, ему все равно. Если дети запечатлели друг друга, значит так и нужно, Боги просто так не стали бы ничего делать. У них есть виды на эту пару, значит таково их будущее. Салим, который тоже волновался за своего ребенка, при поддержке пары, расслабился и заулыбался. Плюс, он ведь с Лиомом друзья, и ранее все негативное ушло в небытие. Салим попросил у Лиома прощение за шалости и нанесенный вред, покаялся и сознался во всем, что творил, после получил прощение и теперь они хорошие друзья. Им нечего делить, а вождь не предмет для распрей.
После того, как всех успокоили и миновали третьи сутки, малышей разделили, и они не устроили истерику, правда требовали почти каждый день видеть друг друга. А встречаясь игрались, делили игрушки и Витран неизменно отдавал что-то Аравелю, который улыбаясь тянулся за ним везде и всюду. Маленький сын Лиома еще плохо ходил, но пользовался скоростным ползаньем, а сын Салима отбегал от него, замирал ожидая и вновь отбегал. Когда Аравелю надоедало гоняться, он садился на попку и начинал кукситься. Тут же Витран прекращал играться, подходил и как взрослый, начинал поглаживать его по голове, успокаивать, «тс-тш» издавать, как его отец Салима успокаивает, если у того начинается поток слез.
На такое успокоение взрослые смотрят с умилением, растекаясь в улыбках. С детства сразу видно, кто будет кем помыкать, а кто защищать. Даже если Аравель вырастет сильным и боевым, а Витран простым, все равно второй первого защищать будет до того, как первый среагирует. Такова природа.
Малыши росли и развивались практически вместе. Родители особых неудобств не ощущали от всего произошедшего, только сблизились. Некоторое время прошло тихо и мирно. Время обязательного порицания поведения альфы прошло, посему Ремал чуть выдохнул. Его больше не склоняют по всем группкам рождающие, посему можно было продолжить ухаживания.
Он был доволен. Кроме него, к Лиому приближалось еще три альфы, но их игнорировали еще больше, чем вождя. Течку Лиом провел вновь под травами, при этом лекарь имел долгий разговор с ним. Что такого они там наговорили, не знает никто, но лекарь с большим пониманием отнесся к проблеме, которая образовалась и дал разрешение на данный момент использовать травы. Блокировать весь процесс они не могут, так как не тот состав, но снимают спазмы и туман, убирают желание. Тело же выделяет смазку, готово принимать самца.
И все же, Лиом поглядывал на самцов. Учения Надая не прошли даром, да и не закончил он его посвящать в тонкости воспитания омег на островах. Лиом даже пару раз хлестко ударил более настырных альф, прилюдно. Это мгновенно заставило оставшихся претендентов призадуматься, а также раскрыло интерес у других, кто ранее не приближался, либо не видел в покорном омеге сладкого котика для становления парой. Атака и оголенные зубы, вот это уже дело другое, это нутро бередит. Даже Салим, который занят, интерес вызывает после его отповеди, устроенной самому вождю. На него смотрят с бо́льшим интересом, нежели ранее.
Вообще, любой альфа, которому показать вызывающие клыки омеги, да даже любого другого представителя расы, не посчитает это оскорбительным или устрашающим, а наоборот сочтет привлекательным. Конечно же если имеет место быть заинтересованности в оголившем зубы, как в секс-партнере. В других вариантах альфа будет вынужден или отступить, или защищаться. Все дело в том, при каких именно обстоятельствах зубки показывают. Посему рыкнувший ранее незаметный Лиом, отныне стал более привлекательным, тем, кого стоит приручить, аккуратно подбираясь. Строптивых, непокорных, сопротивляющихся и даже атакующих, - альфы любят неразрешимые загадки и трудные задачи, если призом будет сладкий котик, вне зависимости от его способности к зачатию. Альфа и альфу загонит в угол, если будет рассматривать как секс-партнера.
Постепенно круг заинтересованных персоной Лиома самцов расширялся, а бои «за углом» росли. Все же Ремал, хоть и был морально бит рождающими в деревне, от Лиома и своей охоты не отказывался. Хоть и некоторое время не приближался ни к одному из рождающих, как того требует процесс снятия порицания, но с альфами пластался пуще прежнего. За ним прочно закрепилось место первого самца, который будет иметь право ухаживать за Лиомом.
Самцы, до момента, пока вождь еще был порицаем, кружили рядом, как бы пользуясь моментом, но как только наказание подошло к концу, отступили подальше. До тех пор, пока Ремал не добьется ответа, или его не прогонят, другие самцы будут только знаки внимания посылать, но к решительным действиям не приступят. Сделай они иначе, и будет настоящий бой, причем зверя со зверем.
Салим и Лиом, выгуливающие детей, смотрелись красиво. Не будь один занят, а второй вождем окружаем, то кавалеры не давали бы прохода. А так, только любовались. Змееныш Салим будоражил, вот только незадача - его партнер шаки. Он опасен. Если своей паре смотрит в глаза преданным котенком, то остальные уже почуяли его острые когти. Этот альфа свою пару оберегает, даже от нехороших слов со стороны других омег.
- Слушай, - змееныш улыбнулся, - я тут кое-что интересное увидел.
- Что именно? - спросил Лиом, мягко улыбаясь на то, как за бывшим воспитанником Дома красиво ухаживал деревенский самец.
Вообще, всех, кого оставили и растащили по деревням, воспитывают заново, отучая от того, к чему приучали в Домах. Есть уже и пары с весенних боев. Как Надай говорит, оно лучше и приучит к самцам так, как надо. Все, кто остался без пары, либо не был готов или, как Лиом, не понимал намеков, в данный момент окружены желающими понравиться. Более зрелые, кому на руки передали «Лиом-версию», тщательно следят за всем, что происходит вокруг подопечного.
- Бута, оказывается, любит делать настойки. Вкусные. - Мурлыкнул салим. - Он некоторое время назад поставил одну, и кажется она готова.
- Настойки?
- Идем, попробуешь! - Салим перехватил его за руку и потянул к себе, улыбаясь шкодливой улыбкой. Бута ушел прогуляться до ягод и листочков, вернется вечером, так что можно и пошалить.
Когда Бута прибыл домой ужаснулся. Его беременный котенок налакался легонькой настоечки и что-то невнятно объяснял такому же налакавшемуся Лиому, которому вообще много не надо было. Благо дети уже спали в кроватке. И это хорошо, что организм деямеррита не пропускает к плоду опасные элементы. У них других проблем хватает, дабы опасаться еще и алкоголя. Стоит только потерять партнера-самца и все, котенку выжить проблематично, тогда как у других рас только тело, при учете, что это млекопитающее и живородящее, участвует в росте плода. Для вынашивания котенка деямерриту необходим партнер, и в исключительных случаях, когда плод создается между бетами, и будущий котенок тоже бета, рождающий сможет выносить его без пары с кем зачал. Но там нужна поддержка или семьи, или альфы близкого по энергетическому потоку.
Этот же альфа, бедный и обескураженный, был вынужден слушать пьяный бред своей пары, поддакивания Лиома и молиться, что бы любимый не заложил в глупую головенку эльвирса чего дурного. С него же потом Ремал три шкуры спустит, за то, что настойки под замком не держит. Салим, когда пьян, увы, термоядерная бомба. Лиом же не в пример ему был улыбчивым и на редкость силен, отбросив страхи. Он даже отодвинул Буту и взяв сынишку на руки, слегка пошатываясь побрел домой, бормоча малышу, что все альфы продадутся за течного рождающего, будут еще и драться за него. На попытки остановить пьяного, альфа потерпел фиаско, а любимый кот хитренько улыбался.
- Боги, Салим, что ты ему в голову вбил? - пробормотал Бута, когда дверь была закрыта при помощи энергетического жгута, а не руки, что остановило альфу, во избежание, так сказать.
- Милый, я был предельно… ик… деликатен… ик… - Салим приподнялся и опять уселся за стол. - Ты ведь отнесешь меня в кроватку? - он протянул руки и заулыбался, как ребенок.
- Я тебя выпорю! - рыкнул Бута. - Тебе пить нельзя вообще!
- Да мы же чуть-чуть! - надул губки Салим, повернул головенку, пошарил взглядом по столу и икнул громче. - Или не очень чуть-чуть. - Удивленно уставился на три опустошенные бутылки и одну ощущал, покатывая ее ногой. - Ты злишься? - повернул голову в сторону пары, а у самого глазки такие несчастные.
- Нет. Волнуюсь за тебя. - Подошел и его обнял за талию.
- Я честно больше пить не буду.
- Ага, больше и нету, все вылакали. - Осматривая бутылки, Бута прижал его голову к себе.
- Бута.
- М?
- Бута, меня мутит. - Застонал Салим.
- Сильно?
- Ага. У горла замерло все.
- Идем, пьянь. - Помог встать, придержал и повел на улицу.
- А я не пьянь! Я выпивоха, - рассмеялся Салим и через минуту согнулся пополам лишаясь доброй половины спиртного и съестного в желудке.
Бута подождал, когда он закончит и повел в дом. Умыл его и заставил выпить порошок из травы трезвенницы, которая была отличным средством, для выведения из организма алкоголя и всех ему сопутствующих симптомов тяжелого похмелья. А с настойками Буты, это самое похмелье обещало быть очень и очень тяжелым.
Лиом тихонько брел домой, разговаривая с сынишкой. Кто-то встретился ему на пути, позвал его, но Лиом птица гордая, наученная не болтать попусту. Кстати именно это он и озвучил, похихикал и охнул, когда его с сыном подняли над землей. Лиом щебетал о чем-то странном для него и поучал сына не слушать урчание кошаков весной, мол всем им только и надо одно, а потом бедные рождающие расплачиваются. И еще много чего болтал, болтая ногами в воздухе, и плевать что рычали не дергаться и грозились на землю уронить. Не уронили и довольно миленько так прижимали к себе. Да и запах приятный, что он и озвучил, тыкаясь носом куда-то в шею и даже лизнув, хихикнув на рык над ухом. Сыну так и сообщил, что искать пару надо по запаху, да только после того, как они узнают, как именно запечатлелись они с Витом, крошкой и лапусечкой Салима, можно будет им и пары искать, если все же запечатлены как духовные братья. Кстати, Салим сам лапушка и добрейшее создание на земле, не то что их вождь-тяжелые яйца.
Его внесли в смутно знакомый дом и усадили на лавку, с которой он не преминул сползти на пол. Сел, свел ноги в позу лотоса и уложил сына на них, поглаживая по головенке, приговаривая, что малыш должен расти болтливым и много бегающим. Потом плакал. Потом рычал на всех альф-идиотов, которые только и видят в нем потенциальный мешок для их семени. Потом все рвался домой. А потом вспоминал, где его этот дом. Отказывался пить, ибо пил с Салимом и там ему было весело и, вообще, он хочет еще немного душевненько посидеть. И плевать, что завтра будет болеть голова. Да вообще болеть не будет.
Конечно он умный и веселый, только мало кто его видел улыбающимся. И соглашался со словами, что ему бы поспать. И да, даже шел в кроватку. Ну а потом вспоминал, что ребенок у него есть и его спатиньки надо уложить. И вообще не надо на него рычать, он же милый и пушистый… Ну чего так орать, подумаешь ипостась принял? Это ты ребенка пугаешь своими воплями! А ты вообще кто? Как ты в дом мой попал?! Что, не хочешь уходить?..
Да плевать что это твой дом! Я тут спать буду и не ори! Ребенка разбудишь!..
Утро было на редкость тяжелым. Лиом впервые в жизни проснулся с похмельным синдромом и не понял, где он вообще. Проснулся на писк сына. Быстро подскочил и сложился пополам застонав. На звук нашел сына и осмотрел его. Довольный и весь в говнеце. Причем даже мордашка.
Увидев «это» Лиом стремительно понесся в сторону выхода. На одном рефлексе отпер засов мгновенно шибанув его рукой, и вылетев на улицу в сторону огорода и выгребной ямы с компостом, отдался во власть реакции организма на все разом: похмелье, рвотный синдром, остатки в желудке смеси вчерашнего веселья и запах говнеца поверх всего. Выворачивало его минуты две, после чего он обессиленно сел на задницу, переведя дух. Было очень плохо. Голова пульсар, желудок и грудная клетка как раскаленные угли, ноги и руки трясутся. И кто-то зовет его, да не до этого сейчас.
Лиома мягко положили на руку и проверили лоб. Прохладно и хорошо. И спать хочется. В рот влили горькую травяную настойку, после которой он опять согнулся пополам в приступе рвоты. Его кажется кто-то придерживал за плечи, собрав волосы рукой. Затем опять что-то заставили выпить, правда более нейтрального вкуса и от этого не мутило. Начинало клонить в сон. Он застонал и попытался выпрямиться, потому что помнил о сыне, что его надлежало вымыть, вот только сил не было совершенно. Через пару секунд его подняли на руки и куда-то понесли. Послышался встревоженный голос Салима и Буты. В ответ им рыкнул вождь и все померкло. Откуда тут Ремал, Лиом не задумался, отдаваясь во власть темноты и спасения, ведь последствия после пьянки, лично для него, были неприятными, по малой оценке, и ужасающими по большому счету.
Следующий раз Лиом проснулся далеко за полдень и осторожно, без резких движений сел на постели. И удивленно уставился на комнату вождя. Вернее, на погром в комнате вождя. По стенам были заметны следы, как от удара топора и еще след от лезвия вскользь. Даже задело один комод. О том, чья это комната, он осознал сначала унюхав, затем ощутив энергетическую силу, и только потом по предметам быта. Не один месяц он тут спал, да и уборку делал, все углы вылизывая.
- Проснулся, пьянь? - раздалось со стороны входа.
Лиом повернул голову и сглотнул. У дверного косяка стоял вождь, скрестив руки на груди и глядя на него недобрым взглядом пополам со смешинками в глубине глаз.
- Здрасти. - Пролепетал парень и отвел глаза, растерянно пытаясь вспомнить, как он тут оказался.
- Ну, так у кого там яйца тяжелые? - задал он вопрос хмуря брови.
- А?.. - оторопело уставился Лиом на него и смутно стал припоминать, что он…
- Что, вспомнил?
Лиом отрицательно покачал головой.
- А этот погром, тоже не помним? - вождь обвел взглядом комнату.
Парень сглотнул. Он задней мыслью подозревал, что это его следы, но все же надеялся, что все не так. Правда остатки энергетического следа еще не растаяли, посему погром в спальне вождя устроил он. Если бы была драка, Ремал был бы бит, так? Значит драки не было и с Лиомом случился пьяный дебош, о котором Салим рассказывал, когда впервые напился, умыкнув у Бута бутылочку его настоечки.
- Тебя вообще с этим стервецом оставлять одного нельзя. То запечатление, то пьянство до поросячьего визга. А на утро - не помню, значит не было, так?
Лиом потупил глаза. Его отчитывали, а он и половины не запомнил. Ему стало дурно, так как что-то из его болтовни выплывало в памяти, и он побледнел. А вождь ухмыльнулся, быстро подошел и, встав одним коленом на край кровати, захватил его голову за подбородок, повернул к себе.
- Это наказание за погром. - И он стремительно впился в его губы, которые замерли и были захвачены в плен требовательного поцелуя.
Лиом ошеломленно замер, ощущая, как его целуют, как его тело отвечает. Даже приоткрыл рот и горячий чужой язык проник внутрь, захватывая его в танец. И Лиому было приятно. Очень. Он даже робко ответил, где его моментально поощрили, поигравшись с язычком сильнее. Это был их первый поцелуй, настоящий, горячий, пробуждающий желание, которое ранее дремало. Не просто желание самца, это была физиология, нет не это, а желание зверя посмотреть на альфу и понюхать рядом с ним воздух, прочувствовать его поток энергии. Можно сказать, что сейчас Лиом просыпался как настоящий омега, а не выращенный для спальни императора таат, который знает, что такое ласка, но не понимает, насколько важно одобрение самца эльвирсом.
Ремал прервал поцелуй и посмотрел в его глаза, которые медленно открылись. Он улыбнулся, потому что они были взглядом зверя, который искал отклик. Медленно сменив свой взгляд, на взгляд зверя, Ремал дал ему то, что хотелось. Эльвирс смотрел в глаза таури, нюхал воздух жадно, в ответ самец не двигался, давая оценить себя, понять - да или нет.
Когда минуты определения миновали, когда эльвирс осторожно отступил, еще не приняв решения, но не прогнав самца, вождь ласково провел пальцем по его губам, наклонился и оставил легкое касание губ губами.
- Кушать хочешь? - спросил он ему в губы и отстранился, улыбнувшись мягко, добро.
Лиом, еще не отошедший от поцелуя, едва заметно отрицательно покачал головой, а желудок взбунтовался и огласил на всю округу о намерении принять не прозвучавшее приглашение. Ремал только хмыкнул и потянул за собой Лиома. И тот послушно вылез из кровати, прошел на кухню и замер. С его сынишкой играл Жао-Харт, и малыш весело гонялся за его руками, ползая и тихонько агукая. А малыш Витран деловито ходил за ним по пятам. Тут же на кухне сидел Салим и что-то чистил, кажется овощи для салата. Зашел Бута и улыбнулся Лиому.
- Я кажется вовремя.
На его голос повернулись две пары омежьих глаз и пристально осмотрели внешний вид третьей омеги и прищурившись осмотрели довольного вождя. Благо Лиом спал одетым, потому как об одежде даже не вспомнил.
- Да все с ним в порядке! Если бы еще не запирался ночью, да не буянил, цены бы ему не было! - высказался Ремал и пошел в сторону малыша Аравеля. Поднял его на руки и многозначительно посмотрел на улыбашечку Витрана. - Так что учись, мелочь, пить вредно. Твоя запечатленная пара лично видела, как пьянство жутко портит тихонь и делает ну очень болтливыми и драчливыми. - Он легонько погладил кончик носа малыша Аравеля, улыбнувшись и подмигнув ему. - Так ведь? - моментально ощутив щипок в ногу, опустил голову вниз и встретился с парой растревоженных глаз. - Тебе чего? Что такое? - щипки стали сильнее, заставляя пытаться решить ребус молчаливой атаки.
- Ты его пару не лапай, - Жао-Харт встал и забрал малыша. - У нас тут эльвирс растет, трогать нельзя альфичными лапищами. Пара волнуется, как бы не увели.
- Эльвирс? - выдохнул Лиом.
- Ну да. Видел же золотинки в глазах? - улыбнулся Жао-Харт. - Они только первые два месяца видны, а потом пропадают. Так и можно узнать, кто рожден таким. Ну, а так как данные знания мало кому рассказываются, то и не знают родители о своем счастье. - Он присел и отпустил малыша на пол.
Витран тут же отпустил ногу Ремала и еще посмотрел на него повернув вторично голову, а потом опять потопал следом за парой. Ремал аж рассмеялся, потом махнул рукой и заметил, что было бы замечательно все же поесть. Лиом был приглашен за стол и на его отказы плевали все, в том числе и дети, которых Жао-Харт начал кормить вкусняшкой, и они радостно щебеча просили еще и еще.
После знаменитой на всю деревню пьянки двух омег, да еще и самых знаменитых, наступил переломный момент в отношениях вождя и его добычи. Особенно сам вождь прославился тем, что омега вышвырнул его из его же дома, основательно прокомпостировав мозги чуть ли не в течение всей ночи. И вождь был вынужден ждать рассвета сидя на ступеньках собственного дома. А потом в доме послышался писк малыша и минуты через две вылетел бледный Лиом. Ему было так плохо, что он был не в состоянии что-либо понять. Пришлось лекаря звать, настойку давать и потом еще поить трезвянкой. А потом он просто отключился.
Всю эту историю по деревне разнесли эльвирсы, не менее иных рождающих любящие перемыть самцам косточки. Над Ремалом посмеивались, только по-доброму. Пьяным, почти не соображающим, на автопилоте - дом альфы, а не свой стал пристанищем. Это ведь говорит о том, что Лиом вождя рассматривает как того, кто может его защищать. А раз так, то иным самцам тут делать почти нечего.
Сам вождь подобный плюс самому себе воспринимал как сигнал к более активным действиям. Полезши целоваться, не был бит, а омега выглянул из-за дымки, дабы понюхать воздух рядом с самцом. Это очень и очень хороший знак. Пусть тут ухаживания и начинаются быстрее, а не как с обычными островными рождающими, но и Лиом не такой обычный. Тут случай иной, и надлежало быть чуть более вульгарным. Все же, мальчишку испортило то воспитание, и зашуганным его сделали до глубин нутра зверя. А это намеками и сигналами не исправить, надо действовать.
Ремал провел еще серию боев, как если бы был тем, кому дозволили приблизиться ближе, чем просто намеки, и дали поцеловать, вышел на финишную прямую, после которой будет фаворитом или его прогонят. Для этого альфа начал более массированные атаки на котика. Он не просто был поблизости, нет, он нагло подходил, иногда брал на руки Аравеля, помогая до дому донести, а порой отводил за ближайшее дерево и впивался в губы. Пару раз Лиом укусил его до крови, но это только разогрело альфу, ведь его куснули физически, а вот зверь не прогнал. Значит благосклонен, значит ждет, когда морально сознание будет готово, и человек сможет допустить близость.
Лиом. Бедный парень. У него ребенок, у него жизнь впереди и столько всего свалилось на голову, что он порой терялся. Надай и Салим, в один голос ему в голову закладывают догмы правильного воспитания, которое принято на островах. И он, постепенно, проникается этим вариантом воспитания. Конечно, следы таат у него останутся на всю жизнь, но не будут руководящими.
Постепенно эльвирс обретал уверенность в своих силах. Обучение, ежедневные примеры того, кто и как ухаживает, кто и как живет, куда и как приводят отношения не только между парами, но и просто между людьми, давали результат. Лиом менялся. Иногда он по привычке вздрагивал и ожидал, что кого-то из-за него накажут, но потом начал сам себя одергивать. Подзатыльники и щипки от Надая помогли, постепенно формируя в его голове осознание того, что за свои ошибки, ты будешь наказание получать сам, а не смотреть на то, как наказывают кого-то, при этом его боль передается твоему зверю. Морально, это как боль твоего ребенка, которому ты ничем не можешь помочь и только бессильно наблюдаешь за неизбежным. Вот так Лиом ощущал то, что было при наказаниях таат. И постепенно перестал страшиться ошибаться, а иногда и проводил мелкие пакости, исследуя глубину дозволенного.