Глава 30
Под его руками вздрогнуло тело, адреналин прыгнул, заставляя руки сжаться сталью вокруг пояса.
- Тш-ш, - шепотом на ухо. - Не бойся. Самцы ходят с желанием понравиться тебе, а не с правом взять тебя, когда пожелают. Разрешить или отказать право имеешь только ты, Лиом. Понимаешь? Это право есть только у тебя. Как бы не хотел самец, как бы ни красовался, что бы ни делал, дать разрешение на приближение имеешь право только ты. Стань смелее, котенок, - вождь поднял голову и уткнулся подбородком ему в макушку. - И эгоистичнее, ревнивее, капризнее. Лиом, ты омега, нельзя больше быть таат. Нельзя. Это будет мой последний приказ тебе, как от альфы, что был старшим - я запрещаю тебе быть таат. Запрещаю. «Понял?» - последнее слово произнес зверь, боевой альфа, который вбил волю в кокон, заставляя омегу нервно ощерить пасть. - Умница.
- Отпусти. - Прошептал Лиом, чувствуя, что в его груди зреет нечто темное, ранее не испытываемое и идет оно от недовольного эльвирса.
- Отпущу, если не побежишь. - Ремал улыбнулся и поцеловал его в макушку. - Если побежишь, смысла отпускать нет. Не побежишь испуганной ланью?
Лиом замер, ощущая мягкие поцелуи в шею, расслабляющие, заставляющие…
- Не побегу. - Выдавил из себя омега, понимая, что эти ласки находят отзыв во всем теле.
Его мягко оставили в покое, но на всякий случай встав так, чтобы выход перекрыть.
- Там ножнички для ниток. - Ремал показал на буфет. - Заказал специально у соседнего кузнеца. Сказал, что будут идеальны, для такой тонкой работы.
Лиом отступил к буфету и взял с него небольшие и действительно удобные ножнички. Посмотрел на вождя, а тот уже взял в руки раму и посмотрел на короб. Удивленно уставившись на него, Лиом хлопал глазами.
- Ну, я подумал, что раму и короб за один раз тебе не унести, а второй раз ты точно не придешь. Вот и помогу. - Он заулыбался, обнажая ровные зубы и молодея от улыбки лет на пять-шесть.
Кивнув юноше на короб, вождь поторопил. Лиом быстро собрал короб и ткани, и пошел следом за улыбающимся вождем. Когда они вышли из дома, два соглядатая незримой тенью принюхались к слепку запаха, идущего от эльвирса. Удивлен, обескуражен и благодарен. Страха, который они ощутили более не было. Да и пах он только на шее альфой и еще на руке, но не более.
Жао-Харт улыбнулся и пошел по своим делам. Знай вождь, что у молодого эльвирса такая охрана, он бы его и трогать раздумал. Хотя…
Лето пронеслось быстрой рекой и вот уже Аравель пытался не только ползать, но и вставать. Ему исполнился седьмой месяц, он был жуткой непоседой и радовал окружающих. Иной раз в гости приходил Салим с полуторагодовалым сынишкой. И этот малыш был не менее вертким и шкодливым, но рядом с Аравелем замирал и заглядывал в глазки, которые тот старательно прятал от него. Родители только улыбались и посмеивались ровно до того момента, как «это» случилось.
Салим пришел в гости, спросить, как Лиом вышивает гладью так, что не видно стежков и полотно без бугорков, без узлов на той стороне. Все же мастерство в вышивании у Лиома было хорошим, с каждым днем все больше и больше. А Салим, как кошак любопытствующий, обучался разным делам, но до конца довел только умение растить сына. Так что к любому делу он приступал только с сыном на руках. Либо рядом с собой в специальном манеже. Сейчас дети были у обоих на руках и стояли они рядом. Лиом объяснял, что и как надо подтягивать и, как вязать узел и, в один миг у него и у Салима перехватило дыхание.
Это ощущение нереальной радости, пробивающей энергетической волной, которая хватает зверя за холку. Этакое пощипывание, которое от холки спешит обхватить грудную клетку. При этом как атака не ощущается. Это иное чувство, которое заставляет зверя возжелать увидеть источник послания. И не только человек, но и ватпэ будет взволнован, побежит искать обретшего радость и благодать.
Молодые родители опустили глаза и замерли. Дети смотрели друг другу в глаза, ручками вцепившись в одежду, причем Аравель вцепился обеими, а малыш Салима только одной. Волна запечатления прокатилась по округе, взрослые встрепенулись и подняли головы пытаясь уловить направление. Запечатление, само по себе, является благословлением Кошачьих Богов. Этакая лапа, которая сжимает две нити, даруя паре не только подходящее друг другу генетическое наследие, но и энергетическую идеальную волну, плюс сам человек входит в состояние полнейшей принадлежности партнеру. Запечатленные пары чаще всего встают для продолжения рода, и очень редко как защитники. Между запечатленными никогда не будет ссор, никогда не будет недопонимания, никогда не будет измен. В зависимости от того, сколько лап зверя опутаны золотой нитью с оранжевым свечением в сердцевине, настолько глубокое запечатление. Одна лапа - после рождения котенка пара мирно расстанется. Две лапы - либо для создания котенка, либо для защиты. При этом возможно после родов не расстаться с партнером, только если пара захочет продолжать жить, полюбив или ранее любив друг друга. Три лапы - защиту ищет ребенок, такие узы очень прочные. Чаще всего при трех лапах пары не расстаются, потому как они и без запечатления могли бы стать парой. Четыре лапы - никогда не расстанутся, узы не спадут до тех пор, пока один из пары жив. В этой связи не существует других котов, не существует другой семьи, иного друга.
Салим и Лиом сейчас смотрели на то, как нить запечатления опутывает кокон каждого из детей. Сколько лап, они узнаю только когда оба зверя выйдут в мир, понюхают его и научатся поддерживать форму в реальности больше десяти минут. Раньше нить не покажется. О том, что такое запечатление, несколько дней назад, странно как-то поглядывая на сыновей молодняка, рассказал Надай. Дети в деревне не реагировали так на Аравеля, как сын Салима, и Аравель не реагировал так на других, как на него. Скорее всего взрослый кот подумал о возможном, вот и счел правильным рассказать до того, как возможное произойдет. Вот и произошло.
Первыми, кто оказался рядом, были Клем и Ремал. Оба бросились увидеть своими глазами, кто смог пройти одно из таинств и поздравить, но, когда выскочили из-за угла замерли, ошарашенно хлопая глазами. Лиом и Салим стояли друг напротив друга и изумленно смотрели друг другу в глаза. Ремал чуть не зарычал, подумав, что запечатлелись они, эти две омеги. Ему такое известие будет как полосы когтей по горлу, до трахеи пробивающие. Поверить он отказывался, а посему злость затопила все существо охотящегося самца. Кстати, Бута так же примчался весьма встревоженный, и замер, глядя на свою пару не веря. Что тоже подстегнуло вождя к выводам, не озвученным подтверждением, но забирающим хладнокровие и тактичность.
Все же запечатление между любыми представителями расы - дар Богов. Даже альфы могут запечатлеться не просто как друзья, но и как пара, пусть и без детей. Вернее, с большим шансом на оных, если один из них имеет ген перевертыша. Там несколько лет и его тело примет все нужное, перевернет и дарует право цикла, рождения. Ведь альфа не только защитник, он еще и регулятор притока населения, как «стоп» для бесконтрольного плодоноса омег. Любвеобильность и долголетие деямерритов могут за пару сотен лет перенаселить планету, посему омег всегда меньше, а беты имеют свой изъян, при котором рождение омеги или альфы закрывают право принести в мир потомство. Но запечатление, оно удивительным образом снимает все запреты, и бета всю свою жизнь будет приносить в мир только бет, тем самым увеличивая рост населения. Если же запечатлелись омеги, то число их потомства может превысить более двадцати котят за всю жизнь особи, а если сложить, то минимум это сорок детей. Минимум!
Для Ремала это катастрофа. Он ведет охоту, он кружит вокруг понравившегося его зверю, да и ему самому, котика, который что, был одарен Богами на связь с омегой?! Пусть с Богами спорить бесполезно, но в этот самый момент Ремал мог поклясться, что был бы готов на все, дабы высказать им накипевшее и наболевшее. В запечатленную пару, даже если это две омеги, никакой альфа влезть не сможет. До тех пор, пока жив партнер-запечатленный, никто и никогда не сможет не только заинтересовать, но и станет противником вплоть до кровавой мести.
Эти же два возмутителя спокойствия плавно опустили глаза вниз на своих маленьких детей и принялись закрывать им глаза, да толку-то. Вождь вздрогнул и ощутил, что нить запечатления находится в районе груди Лиома и тот нервно ощупывает нить. Затем приподнимает сына и заглядывает в глаза. Малыш улыбается слегка растерянно и тут же поворачивается в поисках сына Салима, причем отворачивается от родителя, начинает дуть губки и попискивать, звать. Ему в ответ поступает идентично второй ребенок.
- Салим, они что… - Дрогнувшим голосом пролепетал Лиом, - они что запечатлелись?
Салим вздрогнул и прижал к себе ребенка, ошарашенно и даже испуганно глядя на друга.
- Я не знаю. - Прошептал он сглотнув. - Они же еще… они же…
- САЛИМ! - зарычал вождь, злобно шагая к нему сверкая глазами.
За ним летел Клем и десятка два альф и омег-бет, а со спины шагнул Бута, заводя его за свою спину, защищая.
- Ах ты паршивец! Не смог насолить лично, решил через ребенка действовать? - зашипел Ремал, которого ощущение проигрыша заставило впервые потерять голову и говорить, как дурак невоспитанный. При всем желании никто из деямерритов самостоятельно нить запечатления накинуть не сможет, если на такое у него нет права, дарованного самими Богами. Тем более вделать это за кого-то!
- Да я здесь при чем?! - закричал Салим бледнея.
- Ты всегда причем! Любая пакость, происходящая с Лиомом, от тебя ногами растет! - зашипел Ремал. - Любое его бедствие в этой деревне, твоих поганых ручонок дело! - взревел он.
- Что?! - зарычал Салим. - Я значит виноват во всем?
- Да только тебе это и на руку! Гнилая душонка!
- Да ты охренел?! - зашипел Салим и мгновенно обогнув свою пару одной рукой вцепился за грудки вождя и встав на цыпочки потянул на себя, заставляя слегка наклониться. - Я по-твоему такое тупое животное, что готов собственное дитя обречь с младенчества на запечатление?! - он трансформировал глаза и зубы, прижимая чуть сильнее сына к себе. - Это я-то тварь, жаждущая не-пойми-чего? Это мне-то надо тебя что ли? А не слишком ли ты в высь скакнул, вождюшка?
- Салим, - кинулся Бута отцеплять взбесившегося Салима, да вот только пальцы парня надежно вцепились в ткань рубашки и кожаной жилетки, что просто так их не отцепить.
- Это я там чего-то от тебя хочу? Да на хрен ты мне сдался! У меня есть Бута и я им доволен! И плевал я на тебя, и на всю ту ораву омег и бет, которую ты перетрахаешь! Было время, когда я был готов тебя принять, но ты вышвырнул меня и да, я злился на него, но все давно быльем поросло! У меня ребенок от того, кого я люблю! Слышишь? Я люблю свою пару!
- Салим, маленький, перестань, хватит, - уговаривал Бута стараясь отцепить трансформированные пальчики своего котенка, который вырывался из его хватки и шипел на оторопевшего вождя.
Разъярить омегу, это пеплом голову посыпать. Только что вождь опозорился. Сильно. И не как вождь или воин, нет, как альфа. Даже не как самец, а именно как альфа.
- Это ты членом думаешь! Это из-за тебя у Лиома одни проблемы! Это ты его пугаешь до смерти, когда прешь как танк! Ты думаешь, он будет рад тебе отдаться только потому, что ты такой неотразимый боевой таури? Акстись! Он сделает это только потому что ты вождь, а его десять лет растили и учили слушаться альф, быть забитой омегой, хоть в силе он завалит половину деревни и не вспотеет! Ты пытаешься обратить внимание на свой член БОЕВОЙ омеги ЭЛЬВИРСА!!! Даже я, тупая омежка-бывшая несостоявшаяся твоя постельная игрушка и то знаю, кого ты хочешь на свой хрен посадить! Чьего ты расположения пытаешься добиться, а действуешь, как обычная тупая скотина, учуявшая течную омегу!
тупое животное, что готов собственное дитя обречь с младенчества на запечатление?! - он трансформировал глаза и зубы, прижимая чуть сильнее сына к себе. - Это я-то тварь, жаждущая не-пойми-чего? Это мне-то надо тебя что ли? А не слишком ли ты в высь скакнул, вождюшка?
- Салим, - кинулся Бута отцеплять взбесившегося Салима, да вот только пальцы парня надежно вцепились в ткань рубашки и кожаной жилетки, что просто так их не отцепить.
- Это я там чего-то от тебя хочу? Да на хрен ты мне сдался! У меня есть Бута и я им доволен! И плевал я на тебя, и на всю ту ораву омег и бет, которую ты перетрахаешь! Было время, когда я был готов тебя принять, но ты вышвырнул меня и да, я злился на него, но все давно быльем поросло! У меня ребенок от того, кого я люблю! Слышишь? Я люблю свою пару!
- Салим, маленький, перестань, хватит, - уговаривал Бута стараясь отцепить трансформированные пальчики своего котенка, который вырывался из его хватки и шипел на оторопевшего вождя.
Разъярить омегу, это пеплом голову посыпать. Только что вождь опозорился. Сильно. И не как вождь или воин, нет, как альфа. Даже не как самец, а именно как альфа.
- Это ты членом думаешь! Это из-за тебя у Лиома одни проблемы! Это ты его пугаешь до смерти, когда прешь как танк! Ты думаешь, он будет рад тебе отдаться только потому, что ты такой неотразимый боевой таури? Акстись! Он сделает это только потому что ты вождь, а его десять лет растили и учили слушаться альф, быть забитой омегой, хоть в силе он завалит половину деревни и не вспотеет! Ты пытаешься обратить внимание на свой член БОЕВОЙ омеги ЭЛЬВИРСА!!! Даже я, тупая омежка-бывшая несостоявшаяся твоя постельная игрушка и то знаю, кого ты хочешь на свой хрен посадить! Чьего ты расположения пытаешься добиться, а действуешь, как обычная тупая скотина, учуявшая течную омегу!
Бута с трудом отцепил руку своей пары. И оттащил его подальше от замершего вождя, обмершего Клема и опешивших соплеменников. Салим гадюка, с поганым языком, и это знают все, вот только здесь и сейчас этот омега говорит правду. И против слова ему вставить ни у кого агрумента не найдется. Альфа только что опозорился, вменяя вину Салиму, при том, что дар Богов ему поднять не хватит силенок. Его сын имел право на нить запечатления, либо сын Лиома получил такую нить. И котенок, который получил нить, пару себе выбрал, а если они на четыре лапы, то нити было две, и они распределились так, что лапы у зверя заняты ими так, что у соседа оные свободны. Именно поэтому бывает различие на степень глубины запечатления: одна нить - одна лапа; две нити и разные лапы у одного кота - две занятые у обоих, если у обоих котов две нити, то запечатление будет от двух и до четырех лап, в зависимости от того, есть ли одинаковые занятые, например, правая передняя лапа занята, а вторая нить на задней лапе у одного и второй передней у другого - три занятые.
- А ты не думаешь, что он может захотеть твою задницу, прежде чем себя доверить? Или сущность альфы на такое не способна? - рычал Салим, дергая ногами и попадая по ногам своей пары. - Или свою задницу страшно отдать тому, чьего расположения хочешь добиться? Страшно, да? Даже подумать страшно, что кто-то в тебя сунет свой хрен и будет тебе больно делать? Думаешь он так запросто примет тебя, просто потому что ты альфа? Да он подчинится просто потому, что приучен подчиняться и другого не знает! Его не учили любить, не учили равенству, а ты даже этого в нем не видишь! Пусти меня, Бута, я сам пойду! - зарычал Салим и вырвался из хватки своей пары. - Это вам всем, альфам, задание на сообразительность, - он злорадно улыбнулся, пробивая самцов по щитам недовольством своего зверя, - спросить, хотели бы ваши пары взять ваши задницы, так же, как и вы берете их и в течку, и между ними! Давайте, умники, подумайте головой на плечах, а не той, что в штанах болтается!
Он развернулся и помчался к себе домой, а его сын заверещал так громко и так пронзительно, что ему ответил Аравель и вывел из оцепенения всех слышавших отповедь Салима. Лиом прижал к себе сына и попятился назад, подрагивая, испуганно пялясь на толпу. Бута догонял свою пару. Ремал хлопал глазами. Клем переводил глаза то на вождя, то на Лиома, то туда куда убежала их племенная паршивая овца.
- Во дела… - протянул Клем и Ремал вздрогнул.
Лиом развернулся и быстро скрылся с глаз за соседним домом. Аравель заливался слезами, громко оповещая, что не согласен с разлучением. Все же запечатление, это вам не шутка и имеет ряд своих особых знаков, положений вещей и обязательных соблюдений традиций.
Салим влетел домой, давясь слезами, а сын плакал навзрыд. Заметавшись по кухне, он поглаживал сынишку по спине и пытался утешить. Бута влетел в дом и схапал его в сильные объятия. Когда теплая волна обдала его ароматом родного тела и знакомых во всех деталях мускул рук, он не выдержал и заплакал не хуже сына. Альфа прижал его к себе и замурлыкал, обдавая свою маленькую семью щитом спокойствия. Так они простояли до тех пор, пока оба плачуна не успокоились.
- Я ребенка жду. - Выдохнул Салим в шею Буте.
Тот замер, слегка отстранил его и заглянул в глаза.
- Правда? - заулыбался альфа. - Когда узнал?
- Сегодня. - Салим шмыгнул носом. - Хотел тебе вечером сюрприз сделать, массаж и все такое… а тут…
Бута обнял его и поцеловал в губы, нежно, как только он один и умеет. Салим расслабился и прижался всем телом, а потом слегка отклонился, услышав возмущенный писк сына.
- Я рад. - Улыбнулся Бута. - Очень рад. А еще, - он лизнул его в нос, - ты сказал, что любишь меня.
- Да ты ослышался. - Пошел на попятную Салим, капризничая и ранее отказываясь говорить подобное.
- Дважды. - Прижал его к себе мягко положив руку на голову, заставляя уложить на грудь.
Омега заулыбался.
- Дважды ослышался. - Было тепло и спокойно. Да, ранее его тянуло к вождю, потому как он сильный альфа, вождь и все такое. Раньше, но не сейчас. Бута стал его каменной стеной, вместе с тем пуховым одеялом. Даже его запах нравился гораздо больше, чем запах вождя.
В ответ только хмык от альфы и нежное поглаживание по спине.
- Никогда не думал, что такое могут дети. - Признался Бута.
- Думаешь я знал? Аравель все время глаза от Витрана отводил, а тут все так быстро произошло. - Салим посмотрел на сына и погладил по голове. - Мы даже не поняли, что произошло.
- Значит малыши теперь запечатлены, так?
- Да. И я боюсь, что этот членомозгий решит расторгнуть их связь, заявив, что они еще совсем маленькие. - Пожаловался Салим.
- Нет, этого ему не сделать. - Бута погладил его по щеке. - Запечатленные неразлучны до первого зачатия и становления родительского щита первенцу. Это чисто физически невозможно. Также они могут быть просто друзьями, если запечатление на духовную связь, как семья.
Салим только кивнул и прижался сильнее, ища поддержки у своей пары. А в этот же самый момент Лиом безуспешно пытался успокоить сынишку, который заходился в плаче и все головенкой вертел, искал свою раннюю запечатленную пару. Лиом сам шмыгал носом и совершенно не знал, что ему делать. Малыш никак не успокаивался. В дом к Лиому вошел Надай, осмотрел творившееся дело и покачал головой. Повернулся к любопытным мальчишкам и попросил:
- Позовите Салима, пусть принесет сына.
Мальчишки кинулись выполнять поручение стайкой и наперегонки. Лиома уже трясло, сын ревел до хрипоты. Ничего не помогало. Сам родитель давился слезами, покусывал губы и метался по кухне. Рядом с домом форсировал вождь и эльвирсы, причем прибыли все живущие в деревне. И рычали на вождя, мол это его вина и все прочее из этого вытекающее. Нельзя так реагировать на дар Богов, даже если ты самый распрекрасный самец. К позору вождя добавлялось все больше и больше, ведь ругались на него именно омеги. Если так пойдет, то во всей деревне его несколько месяцев игнорировать будут все рождающие!
Салим прошел быстро мимо всех и как только он вошел в дом плач моментально стих. Ремал заглянул в окошко и замер. Оба родителя стояли рядом, а малыш Аравель прижимался головенкой к груди Витрана и тихонько всхлипывал. Витран вцепился в его рубашонку и сонно клевал носом. Лиом умоляя посмотрел на друга и тот только кивнул.
Малышей, не расцепляя уложили в кроватку. Лиом присел и погладил обоих деток. Прикрыл глаза. Салим присел рядом и тихонько что-то говорил. Эльвирс слушал его и потом кивнул соглашаясь. Салим улыбнулся и погладил его по плечу, покинул дом. Выйдя на улицу молча протопал в сторону своего дома ни на кого не глядя, а вождя, как и полагается взбешенному на самца омеге, хлестко ударил зверем. При этом альфа только принял удар, не ответив в ответ и даже не прикрывшись. Сделай он так и его быстро нарекут бесстыжим и невоспитанным кошаком. Такого звания Ремал себе не желал, посему принял удар, болезненно сморщив нос. Все же без щита получить удар, пусть и от заведомо слабого противника, больно также, как и по щиту от сильного.
Эльвирсы вошли в дом и осмотрели малыша и родителя, обнюхали запечатленную пару. Все же подобного дара Боги давно не посылали в их поселок, так что надлежало вести передавать всем спектром. Запечатление, если уж на то́ пошло, это праздник для души, тела и духа защитника. После того, как малышей «пронюхали», остался Валдай и что-то долго объяснял Лиому, а остальные вышли. Юный родитель слушал его очень внимательно и после беседы выглядел спокойно, даже расслабился.