Глава 29
Жао-Харт кивнул головой и пошел, искать. Когда нашел своего партнера, подошел и прижался к нему, ощутимо опутывая нитью пары. Тот удивленно уставился на него и впившись в губы требовательным поцелуем накинул аркан «нить пары», ведь до этого как и надлежало, предоставил только одну часть из двух усов - защиту. Некоторые альфы могли предлагать нить пары, а некоторые предпочитали ус щита. Влад был таким альфой, который защищал, который предпочитал связывать глубже только когда партнер готов и хочет этого. В момент объединения и слияния концов золотисто-зеленых нитей Жао-Харт смотрел как засветились все четыре лапы и глухо рыкнул в ответ, сжал руками его плечи, выпустил когти, проявил клыки. Это было непроизвольное, так как его эльвирс осознал насколько хорошим попался партнер, более чем подходящим под его поток силы. Настолько подходящим, что отныне зверь омеги никого не признает, дабы создать жизнь, только этого кошака. Только ему теперь будет дано право проводить в цикл, покрывать и передавать силы для кокона.
Альфа заулыбался и шепнул ему на ушко, целуя в шею:
- Потерпи до вечера мой ревнивец. Я никуда от тебя не денусь, обещаю.
Потрясенный Жао-Харт только кивнул в ответ и его мягонько отправили в сторону дома, где ему предстоит прожить целый год. А там, как судьба распорядится. Он вошел в дом и чуть не рыкнул на напугавшего его Рырана.
- Ты чего? - спросил тот.
- Напугал. - Рыкнул эльвирс и присел на лавку.
- Ну?
- Четыре. - Горько усмехнулся Жао-Харт. - Я даже не могу ему сопротивляться.
- И не надо. Разве плохо быть под защитой? Тем более, что этот альфа сразу дал свой щит, а не просил подпустить в душу. Это много говорит за него, как за человека и воспитание его зверя.
- Угу. - Он обхватил свой живот. - И вот кто бы подумал, что такой слабый и меня...
- Ну если он выдержал вязку, значит не такой слабый. Может он ментально силач, а для всех скрывает поток?
- Я не знаю. Сколько не смотрел, сколько не вызывал его, ничего кроме общей картины не показал.
- Ну вот и не дергайся, произведи на свет котенка, а там будет видно, что да как. Все равно, нам тут теперь жить.
- Похерил лазейку. - Закусил губу каратель.
- Знаешь, не знай Валдай, что надо тебе и мне, придумал бы иной способ проступок загладить. Да даже банально предложил из нашего города перебраться нескольким рождающим. Но, - Рыран усмехнулся, - он прекрасно знает, видит и просчитал на раз, где ты и я будем на своем месте. Тем более, не во всех уголках Островного поля тишь да гладь. Может и здесь найдется нам работенка, как карателям?
Жао-Харт только кивнул головой и ошарашенно посмотрел на дверной проем в комнату, где его валяли три ночи в подряд. И залился краской смущения. Впервые в жизни испытал те чувства, которые испытывают после становления парой. Друг уже ушел, а он все сидел и думал, что ему теперь-то делать. Выбрал, называется слабенького альфу. Не залететь от него на сто процентов! Сдохнет в вязку! Загоняется в течку! Ха-ха три раза!!!
Зарычав на самого себя, Жао-Харт даже подскочил на ноги и прошелся по комнате. И ведь выбирал наугад. Ткнул пальцем, пристроился рядышком и глазками ему просигналил. И все, «слабенький» повелся, а сам кот в мешке!
Дни полились медленной рекой. Лето принесло буйство красок и много новой работы. Аравелю было уже четыре месяца, и он спал чуть дольше, ел хорошо, а Лиом мог заниматься легкой работой. Он в основном чинил вещи, помогал на кухне чистить овощи, а дети приглядывали за малышом, и когда он просыпался звали, чтобы покормить-сменить пеленки и уложить опять спать. В общем доме, где трудились жители деревни, кто не был занят другой работой, стояла веселая атмосфера, лились разговоры, слышался смех.
Со дня, когда Лиом вновь переступил границу этой деревни, он изменился. Разительно. Надай до сих пор учит его, а Салим, который со своей парой помирился и вернулся к нему в дом, ковыряет омегу тогда, когда тот забывается. В общем, не дают они ему скучать, закрепляют материал обучения. Вон, даже сына с рук спускает, оставляя на более старших котят в деревне, не дергается каждую минуту нервно вздрагивая, как там его сынишка. Успокоился, стал больше доверять. Да и пару раз отругавший его Надай, спросивший «неужели ты думаешь, что слова вождя водой писаны?», дело свое сделал: Лиом начал вливаться в строй деревни.
Наряду с этим, как-то незаметно, Лиом стал замечать интересное движение вокруг себя. Почему интересное? Да потому что сам вождь круги нарезал. Нет, он не делал ничего такого, просто мельтешил рядом, поглядывал, словно не решался подойти и заговорить. Для Лиома Ремал оставался альфой, который указывает, приказывает и решает все. Он еще не мог привыкнуть к тому, что и вождь в делах сердечных на одном уровне, как и все обычные коты, не обремененные статусом. Вот не получалось не опускать рядом с ним глаз, не выходило воспринимать его «не старшим». Лиом терялся рядом с этим альфой, ощущал себя неуютно. А вот альфа, словно чувствуя подобное отношение к своей персоне, очень аккуратно давал привыкнуть, постоянно находясь рядом, когда Лиом мог бы его видеть.
Сам Лиом, когда замечал его боковым зрением, подбирался, готовый или сбежать «по делам», или замереть в стойке, дабы альфа... Вот только объяснить он не мог, что «дабы альфа» должно быть. Его раздирало противоречивыми чувствами, которые и пугали, и привлекали. Омега внутри него, зверь еще пугливый и не доверяющий никому, лишь мельком поглядывал в сторону красующегося альфы. И неизменно они оба, Лиом и его зверь, отводили глаза в сторону, быстро и замирая, мол я не смотрел, вам показалось.
Надай и тот же Салим, в унисон расползались улыбками. Они видели, как вождь приучает его к своему присутствию, аккуратно приближается, с каждым днем сокращая расстояние. Даже если другие самцы гораздо ближе, у них шансы примерно равны: Лиом не смотрит ни на кого. И каждый самец, даже вождь, будет обязан действовать аккуратно, дабы не напугать итак зашуганного омегу. Тут обычным темпом вообще нельзя. Если островные ухаживания за понравившимся рождающим идут медленно и не спеша, то в случае с Лиомом их вообще надлежит проводить со скоростью улитки!
Ремал, о этот кошак! - дрался пару раз. Уже успел повыяснять отношения, как обычный самец. Пару дней после этого ходил и лоснился, правда старался сильно не приближался, дабы синяками не светить. При этом «за кулисами» набирал очков, как первый в очереди на ухаживания. Соответственно первым в очереди за право приблизиться к омеге, вождь удерживал все время, не давая слабину, не проигрывая.
После того, как всех претендентов вождь отодвинул в сторону и по очереди за себя, пошел в более решительное наступление, сокращая дистанцию. Сначала это были более близкие к нему проходы мимо, с обязательными «гляделками», затем вождь останавливал кого-либо на «поговорить» в аккурат рядом с Лиомом. После этого пошли более смелые вещи, такие как заговорить, спросить что-то. Ремал даже порой приближался поболтать о погоде-природе и поддержать тазик с вещами, или что-то подать. И Лиом постоянно напрягался рядом с ним и иной раз забывался, вставал в стойку. Ремал выводил его из этого состояния стукая пальцем по носу и посмеиваясь, что если он и дальше будет стоять истуканом, то ему на голову белки шишки сбросят как на готовую мишень. Лиом шуток его сначала не понимал и замирал пуще прежнего, а потом стал обвыкаться, да и появившиеся друзья и сородичи эльвирсы, что остались в деревне, отучали его от «стоек таат» со взглядом в пол.
Через некоторое время, а это в аккурат к началу лета, Жао-Харт и Рыран начали учить Лиома перетекать в зверя, при этом даже ходить в его обличии каждые два-три часа, правда на пару минут. Все же, омега не умел пользоваться своими силами, быстро выдыхался. Но и успехи делал. Старательность, которую вдолбили ему в голову, вытравить не удалось, но сгладили углы в стремлении из кожи вон вылезти, дабы добиться абсолютно идеального результата. Надай, когда впервые увидел его потуги, и попытку объяснить двух эльвирсов, что не надо напрягаться, что надлежит медленно и аккуратно, головой покачал, послушал, посмотрел на то, что слова не доходят и со всей дури отвесил затрещину Лиому. Тот на месте подпрыгнул и удивленно уставился на тут же начавшего его ругать взрослого кота, заставившего слушать что говорят опытные коты и делать как надо, а не как он себе воображает. Этот подзатыльник словно что-то подчеркнул, как-то выставил приоритеты, подтвердил, что ли слова: «за ошибки свои получать оплеухи будешь сам.»
Подействовало, разом, а глазищи, которые округлились, после осознания и понимания, заполнились такой глубокой благодарностью, что даже уверенный в себе Надай осекся, правда извиняться не стал. Лиом же начал слушаться Жао-Харт и Рырана, у него стало получаться, а зверь постепенно почувствовал уверенность в своих силах. Он даже смог проходить в ипостаси двадцать минут!
Такое бурное общение приносило свои плоды. Вскоре Лиом перестал опускать глаза перед другими альфами и бетами, перед эльвирсами, но ничего не мог с собой поделать и опускал глаза перед вождем. Тот тоже как мог боролся с этим, но не получалось снизить недоверчивую и пугливую реакцию, а наоборот только хуже становилось. Ремал начинал злиться, правда не показывая этого открыто, но ведь он видел и слышал про успехи, даже о появившихся новых друзьях. Вот только с ним котик был по прежнему холодным и отчужденным. И вождя это бесило. К тому же его зверь тянулся к зверю Лиома и жаждал покрасоваться, внимание привлечь, соблазнить...
Ремал облизнул губы. Соблазнить и раскрепостить. Это щелкнуло в голову, ведь надлежало же что-то делать! Но ведь надо обозначить о себе более понятным языком, раз как обычно не получается. О том, как воспитывали Лиома, вождь знает досконально, вплоть до шага и того ужасного веера. Ошибки и прочие вещи он допускать не желал, правда и Лиом не совсем воспитан, как рождающий островитянин. Значит всего он не понимает, и даже взгляды, которые ему постоянно преподносит вождь, они не понятны, не видны, а порой и игнорируются. Нужен толчок, чтобы котик понял - Ремал это «все» серьезно. Но для этого надлежит выловить и остаться наедине. А как?
Войдя в дом, прошел до лестницы на крышу и осмотрелся. Заулыбавшись, прихватил не только станок, но и запасы нити, ткани. Быстро спустившись вниз, прошел в дом, на кухне расставил и разложил принесенное. Вот теперь приманка есть, осталась только добыча и можно поговорить. И не напугать бы его!
Кивнув самому себе, вышел из дома, втянул носом воздух, определяя на нюх в какую сторону интересующий его котик находится. Улыбнувшись, пошел прямиком к его дому. Сейчас время, когда на большой кухне делать нечего, а охотники еще не вернулись, да и не во все охоты Ремал ходит - милойцы предпочитают скоростную гонку, дабы развеяться, а остальные звери их тормозят. Поэтому ходят на мелкую и юркую добычу, дабы выгулять зверя своего, предпочитая отдельно от остальных. Соответственно остальные охотники в эти дни остаются в деревне.
Вождь пошел в сторону дома Лиома, который сейчас кормил малыша, и не будь альфа альфой, если бы тихонько не подглядел за ним. В паху тут же стало тесно, когда он увидел его склонившегося над малышом, направляющего свой сосочек в ротик сына. Облизнув губы, Ремал с завистью подумал, что тоже хочет облизать этот сосочек. Выдохнул, подождал конца кормления и постучал в дверь.
Пару минут длилось ожидание и вот Лиом вышел, тут же вздрогнул и замер, опустив глаза в пол. Ремал заскрипел зубами, а у самого глаза на его слегка увеличенную грудь прилипли. Вот ну никак не мог он отделаться от видения чуть увеличенной оголенной груди. Скоро он перестанет кормить, а цикл после родов провел под травами. Мысли о цикле совсем разбередили душу и взволновали.
- Ты ведь вышивать любишь. - Начал он, понимая насколько сильно волнуется, ведь предстояло-то по сути крайне важное мероприятие. - А тот станок мне не особо-то и нужен. Может заберешь?
Услышав это, Лиом поднял голову, глядя немного удивленно, но в большей степени ему очень-очень хотелось данную вещь. Вот все на лице написано, что даже смутило еще больше. Как ребенок, который в первый раз после долгого перерыва получает подарок, уже осознанно и понимая - это для него.
- Ну, там еще и нить всякую, однотонную ткань. - Пробормотал Ремал. - Только сам забирай. Я это...спустил с чердака. Дома стоит. - Он глянул на юношу. - Заберешь?
- Да.
- Тогда идем? Я тут... это... рыбачить пойду, только завтра и вернусь, а тут это... ну ты бы уже начал что-то шить и вот...
Он отступил в сторону пропуская Лиома. И тот, наивная душа, пошел в сторону дома вождя. Они прошли через площадь и вошли в дом. Станок стоял в кухне. На столе лежали несколько отрезов ткани и стоял короб с нитями и швейными принадлежностями. Лиом подошел к столу и с любовью осмотрел содержимое короба.
К нему со спины подошел Ремал и положив голову на плечо тихо спросил:
- Тут все, что я нашел наверху. - Его руки плавно погладили по талии Лиома и одна рука плавно дотронулась до замершей руки лежавшей на крышке короба. - У нас скоро будет ярмарка в большой общине, туда наши поедут, чтобы прикупить что-то, чего у нас нет или закончилось. - Он мягко переплел пальцы с его пальцами. - Тебе купить нитей?
В ответ шумный выдох и легкая дрожь, а еще легкая волна страха. Лиом боялся его, не доверял, и не шевелился. Но Ремал не собирался его брать силой. Плавно подняв свою руку, увлекая за собой конечность Лиома, прижал к своим губам, заставляя молодого омегу замереть пуще прежнего. Казалось в мире остался один звук - его чуть более шумное дыхание. Ремал плавно перетек вбок, так, чтобы Лиому было видно его лицо. Второй рукой прижал к себе, не давая ускользнуть.
- Знаешь, - Ремал прижал его ладонь к своей щеке, - всегда ощущал, когда ты касался моей ладони пальцами. Несмело и осторожно. - Он улыбнулся на расширившиеся глаза, переведенные на свое лицо. - И мне было приятно это касание. - Почти шепотом закончил альфа.
Лиом отпрянул, но его руку крепче сжали пальцы вождя, вторая рука подтянула к себе.
- Не бойся, я не буду заставлять. Не в моих правилах. - Он ккрутанул бедного испугавшегося юношу к себе спиной и прижал, обхватив двумя руками, не расцепляя пальцы с его рукой. - И, прости, что обманывал о желании продать. Знаешь почему я забрал тебя из того страшного места?
Пару минут было тихо, после чего отважившийся Лиом покачал отрицательно головой. Ему было страшно, потому как тело отвечало на близость альфы, на его запах, на тепло тела. Лиом чувствовал, как внутри него самого просыпается желание. И судя по всему, в этом Лиом не дурачок и понимает, вождь будет ждать ответа на свой вопрос, дабы ответить самому. Именно поэтому стоя и молча, глядя в стену, молодой кот решился лишь головой покачать. Рядом с Ремалом у него и голос пропадает, не то что глаза стремятся встретиться с полом и определить его цвет, фактуру, каждую трещинку или иную пылинку.
Вождь зарылся лицом в его макушке и вдохнул запах.
- В тот день мы просто решили уменьшить количество стражей Дома, утащить столько рождающих, сколько будет во дворе. Когда все началось, я пошел на запах. На твой. И забрал тебя, даже не понимая почему. - Он выдохнул в макушку, посылая теплый воздух на шею, заставляя омегу округлить глаза от того, что начало упираться в районе поясницы. Все же вождь высокий мужчина, а Лиом намного ниже ростом.
- А ты меня не замечал, даже не делал попытки воспротивиться своему воспитанию. Если бы не Кассандра, каких бы я совершил ошибок. Прости, что обманул, что заставил станцевать. - Он сильнее прижал его к себе руками, а ладонь удерживающая ладонь Лиома еще крепче сжала пальцы. - Если бы знал, как тебя учили этому танцу, не осмелился бы даже мысленно заикнуться.
Еще некоторое время они простояли молча. Бедный Лиом чувствовал, насколько тело позади него желает, и что именно оно желает. Ему было страшно, вот тут и сейчас стать вновь игрушкой для плотских утех. Стоявший колом уд, и как им альфа управляется, омега знает прекрасно. И что Ремал тоже альфа, не из слабых, оно пугало. Когда бекше вжимал в себя со спины, будучи еще в одежде, он обычно приспускал штаны с Лиома и входил не готовя. Сначала было немного больно, потом тело понимало, что именно происходит и расслаблялось, выделяло смазку.
В данную минуту Лиом страшился того, что произойдет тоже самое. И альфа за его спиной чувствовал нарастающую дрожь, но полное отсутствие запаха возбуждения. Мускусом от него не пахло. Посему он не двигался и просто обнимал, хоть близость омеги его и возбуждала нереально. Вот только этот самый омега не понимал ничего, он был в плену своей памяти, своего обучения, а воспитание островитянина, которое ему в голову вбивает Надай и тот же Салим, в данную минуту отсутствовало напрочь.
- Лиом, - тихий голос разрезал страх, заставляя выделиться адреналину, который тут же почуял самец, понимая, что правильно решил начать говорить, - не бойся меня. Ничего плохого я не сделаю. - Чуть повел бедрами, дабы потереться о тело бедного парня, который подрагивал точно от страха. - Дальше будет только с твоего согласия. Тебе ведь Надай объяснял, да? Меня воспитывали, как островитянина, понимаешь? Не будь того, что с тобой сделали, вот так я бы не осмелился и близко подойти, до тобою поданного знака. Пойми, ни я, не какой-либо иной самец не посмеем сделать то, что делал бекше. Слышишь? Я сейчас очень нарушаю, можно сказать позорюсь, как альфа островов, проявляю полнейшее неуважение, становлюсь вульгарным. - Он положил голову на плечо слушающему омеге, который потихонечку переставал испытывать сильнейшие тиски страха. - Лиом, пойми, никто из самцов не сделает того, что делали с тобой раньше, и даже вот так как я не приблизятся. Если ты не подашь знак. Если ты не будешь рассматривать как партнера для игр. Надай ведь говорил тебе, что после первых родов любой рождающий не в паре, выбирает сам своего самца для цикла. И это правда. Он скоро начнется, а под травами все время нельзя находиться, будут боли. Лиом, ты ведь даже не видишь, что за тобой ходит больше десятка альф, так?