Глава 28
Постепенно из забитого мальчишки, боявшегося глаза от пола поднять, Лиом превращался в чуть более уверенного молодого юношу, уже родителя, но еще не взрослого в своих мозгах. И попытки заинтересовать его, идущие от свободных самцов, они помогали Надаю в перевоспитании омеги. Конечно же еще и самоуверенный Жао-Харт помогал, равно как и менее «вульгарный», более «спокойный» Рыран. Не все сразу, но постепенно новые правила и законы оседали внутри существа по имени «Лиом».
Эльвирсы. В отличие от Лиома, о котором знали и видели, как хранит молодого кота тот же Надай, или «за углом» сам вождь, Жао-Харт и Рыран вызывали такой интерес, какой не проявлялся к другим. Обучаемые все тем же Надаем, они гораздо быстрее поняли границы дозволенного для себя, но также и для самцов. Более игривый Жао-Харт к неделе весенних боев, освоился быстрее друга, посему заигрывал уверенно и выбирал тех, кого направить.
Он был хитрым, опытным карателем, но как итог, совершенно не умеющим проявлять мягкость. Посему расчетливо выискивал слабых кошаков, которые будут слабы семенем. Даже альфа, как говорит Надай, способный покрыть эльвирса, в его случае, именно в его случае обязан быть сильным генетически. У Жао-Харт свои история становления карателем, и не все там было радостно и цветуще. Посему «каждый» альфа не подойдет, и именно поэтому капитан дал лазейку.
Вот сейчас он осматривается по сторонам, подмигивая самым слабым, не физически, а генетически. К ним в отряд «ухажеров» попал и достаточно интересный субъект, который ходит хвостиком за вождем. Не слабый зверем, приятен на внешность и в общении, а также слабый генами. Если бы был силен, эльвирс Жао-Харт отреагировал бы как на некоторых, кто вроде и слабее зверем своим, а заставляет заинтересованно глазами поводить.
Рыран нет, он проблемы подобной Жао-Харт не имел, посему ему лазейки и не видать. В этой деревне много силачей, а на весенние бои еще и из окружающих мест приезжают. За ним вообще, если нюх ему не отбило, семеро ходят, и еще десятка два заинтересованно поглядывают. И лестно, и страшно.
На их фоне гуляющий с малышом Лиом, и ни на кого не глядящий, а в присутствии вождя принимающий укороченную версию приветствия таат, с ребенком на руках, замирает и в глаза не смотрит. Казалось он выделил вождя и игнорирует. Клем следил за ними иной раз улыбаясь. Его пара, которая оставалась в деревне и вообще перебралась сюда, после их первой ночи, к слову произошедшей через две недели после боев, недоверчиво покачивала головой. И тихонько шепотом в который раз произнеся, поводив глазами:
- Если он сорвется, то эльвирсы его порвут. За своего родича они империю с землей сравняли, так что ему надо быть предельно осторожным.
- Ремал умный и не раз и ни два бои проводил. А уж как ухаживать он знает.
- Тут омега-эльвирс. - Возразил его пара. - Он сам может выйти на бой и, если вождь слаб, убьет его.
- Ремал боевой таури. - Возразил Клем. - Эльвирс ему подходит, тогда как сила Лиома еще не понятна.
- Но он ведь ее показал, в прошлом году.
- Он перетек и просто сбил альфу с ног, не ожидавшего атаки от омеги. А каков он в битве, это вообще вопрос вопросов. Его только общим законам обучают, и то стену в метр грызут, дабы услышал и осознал. А как его учить боевым приемам?
- Надеюсь к тому моменту Лиом обзаведется парой, и уже вместе этот порог преодолеют. Все же, после первого боя котята всегда жаждут потягаться силами, определить себя в иерархии. А он большой уже, и тут первые игры.
- Думаю, Валдай не так просто наказал своих двоих, и именно эльвирсов. А может и специально приказал нарушить, чтобы без какого-либо труда оставить двух учителей. Все же взрослые эльвирсы, это не таури и шаки, они знают свое тело, на что зверь способен и пояснят гораздо лучше, как словом, так и делом.
- Если это так, то материковые странные. Скажи простым языком, и Ремал оставил бы тут хоть весь отряд. Лиому надлежит закончить обучение боевого зверя, а здесь любая помощь пригодится.
День, когда начались весенние бои, наступил. До этого момента, задружив с Салимом больше, чем с Надаем, так как они оба молоды и понимать друг друга стали лучше, он наблюдал за движениями по деревне. Также видел и то, как крейсером рядом с Салимом кружит его пара, пусть и расторгнутая. Бута отпугнул всех, кто так или иначе покосил глазом в сторону любимого.
Несколько дней, после начала прибытия гостей на неделю весенних боев, они, а это Бута и Салим, проходили-пробегали в противостоянии. Вот только Бута кошак постарше, да к наставнику за советами побегал без тени смущения. В итоге Салим, поделившись решением с Лиомом, шепнул на ушко: «Вернусь к нему, если альфа ляжет под меня.» Если честно, то молодой эльвирс о таком и помыслить не мог. Как это, альфа ляжет под своего рождающего? Поза наездника? Но нет, его быстро разубедили. Салим поставил условие: либо Бута отдается, покорно приняв в себя уд Салима, либо может забыть раз и навсегда, что он существует. А для пущей убедительности, что, времени-то по сути и нету, Салим поинтересовался у одного из вождей, что живет на дальних островах, как можно посетить их поселение. Бута это слышал, да и Салим сделал так, чтобы услышал, враз осознавая насколько готов его любимый котенок разорвать все узы.
Сегодня утром, пока рождающие готовили снедь на столы в вечерний пир, Салим промурлыкал Лиому на ушко, что Бута решился в эту ночь. Малыша своего, непоседу, но любившего Лиома, просил оставить на ночь. Лиом согласился. И поражался тому, что альфа, ради возвращения своей пары, сломает себя. В его голове еще оставались устои того, как надлежало воспринимать альфу, и что он обязательно верхний, обязательно он в постели ведет. А вот тут и сейчас альфа, причем шаки, танк-танков! - покорно примет роль ведомого?
Пока мысли роились, коты добирали очков перед битвой, мерились тихонечко за углом силами, а рождающие и, самцы-выбранные, задирали носы, время приблизилось к вечеру. Общий большой дом, словно резиновый, вместил почти всех, кто прибыл. О том, что у него имеется такое особенное строение, как трансформирующиеся на расширение стены и пол с потолком, Лиом и знать не знал, а Жао-Харт и материковые с любопытством наблюдали.
Вокруг этого дома имеется пустая площадка, которая не занимается ничем, даже забором. Если дом используют только для малых мероприятий, то он такой, каким большую часть времени стоит. Если же гостей больше, то с внешней стороны по кругу дома начинают выкатываться платформы из-под здания. Эти платформы чуть приподнимаются, ставя ножки на землю, создавая пол. Как только они до конца вышли, при этом есть три положения на увеличение диаметра - пять метров, десять и пятнадцать, - так приходят в движение стены, расходясь в стороны по кругу. Специальные передвижные валики и система движения, плавно выводит круг стен на новую «дорожку» разъезжаясь по большему кругу, вставая панелями. Их легко сдвинуть, передвигая двери, куда будут входить гости. Чем больше диаметр здания, тем тоньше стены. Крыша стоит на опорных столбах, а когда начинает свое движение, на выдвижных панелях пола проявляются пазы, куда мужики ставят дополнительные опорные столбы, тем самым поддерживая крышу. Так что такой дом, чьего «разъезда-раздвижения» Лиом не видел сам, способен принять внутри себя до двух-трех тысяч человек, рассаживая за личный столик, либо до четырех тысяч, если плотно утрамбовывать за общими столами.
Так что вместить гостей деревня Кушаров могла без обидных «мест нет», а рассадив за столами, подав на них снеь, как полагается, после чего отдавшись в бурю эмоций начав веселье.
Лиом прибыл на бои и сел подальше от первых рядов. Его малыш спал и он мог позволить себе пару часов посидеть на общем празднике, часть которого уже пропустил. Сейчас же шел спор между прибывшим альфой и одним из местных, а предметом спора был Жао-Харт. Он все же стравил эту парочку и смиренно ждал, когда более удачливый и хитрый победит противника. Через пару минут победил житель деревни и зрители огласили о выигрыше.
Жао-Харт улыбался и незаметно скосил глаза в поисках Лиома, а найдя удовлетворенно выдохнул. В этот момент его крепенько так приобняли и жадные губы накрыли его и увлекли в поцелуй. Жао-Харт обмяк в его руках, как бы сдаваясь на милость победителя. К слову, очень даже ничего внешне и имеющим приличный запас мышц и, в глазках так и читалось, что он с ним проделает, когда они останутся наедине. Против такого эльвирс не был и заулыбался в ответ многообещающе. Его повели к тому столу, где сидел спорщик, усадили на колени и предложили щит пары. Он конечно же принял его, и даже прильнул всем телом покрепче, ощущая, как под его ягодицами возбуждается альфа. Сам же скосил глаза в сторону Лиома и осмотрел его окружение. Никто к юноше не подсел, не заговорил и вообще одни только рождающие и сидели. Салим и Надай, как коршуны оберегали, а сами глазами водили по толпе. Явно один своего альфу ждет, а второй гадает - решится ли молодняк или нет.
Улыбнувшись своим мыслям, он прильнул к альфе и стал строить планы, как и что делать на будущий год. То, что этот самец его не оплодотворит и ежу понятно, а ровно год у него есть, что бы быть незримой тенью юного эльвирса и обучить его боевым умениям. Тем более сейчас, когда он разродился. После года жизни подле альфы, Жао-Харт будет иметь право жить самостоятельно, как взрослый рождающий. И на следующую весну отказать самцу у него будет то самое право, о котором говорил Надай.
Бои продолжались, начавшись красочно, и закончились также, ярко, жарко. Все пары составили, всем котам накрутили хвосты, а к началу пира ускользнул Салим, за ним тихой мышкой и Лиом. Он достаточно посидел на празднике, покушал и теперь ушел к себе. Прилег рядом с малышом, чью кроватку пододвинули к его постели. Рядом на кровати, но отделенный подушками, спал сынишка Салима.
Ушедший же Салим не пошел в свой домик, он пришел к Бута. Вошел внутрь, осмотрел периметр, ревниво понюхал воздух, после чего осмотрел альфу. Если честно, то сердце кровью обливалось. Его мягкий и пышный альфа исхудал. У него даже тени залегли под глазами, так нервничал и переживал. А еще, если посмотреть на зверя, то становится понятно: еще немного и заболеет.
Шаки. Самые верные партнеры, после того, как их ус и щит пары примут. Больнее всего переносят неверность пары, или разрыв. Смерть пары не переживают, если рядом не окажется сильного альфы, который обрежет связь зверя и его колодца сил в попытке сделать всплеск.
Шаки. Самые упрямые, прущие на пролом, давящие и безмерно ревнивые по отношению к выбранному партнеру, до тех пор, пока не будет принят их ус и щит пары. Могут в процессе завоевания партнера сделать все, абсолютно все, что посчитают необходимым и правильным, вне зависимости, что так могут пару свою потерять. Не считают зазорным взять силой, потому что зверь их требует пометить, присвоить, заставить принять себя старшим, или младшим, если это омега. Да, омега-шаки не менее жестко добиваются своего партнера, если зверь увидел такового на горизонте, и ему, в отличие от шаки-самца совершенно плевать, в паре подходящий самец или нет, а если это еще и шаки, то тут труба полная, до кровопролития и убийства пары самца-шаки. Рождение омеги-шаки и вплоть до становления его в пару, прошедшую Храм, все поселение в напряжении, после - выдыхают с облегчением.
Шаки вошедший в состояние охоты - страшнейший зверь. Если на рождающего начал охоту шаки, то даже законы островов ничего сделать не смогут. Их только убивать, не остановишь, не вразумишь.
Посему здесь и сейчас был несчастный шаки, который допустил ошибку и потерял свою пару. Ему было так плохо морально, что даже ватпэ окружали своего ат-жа, воспитателя и смотрителя, дабы сделать легче, как-то помочь. Но вот тут и сейчас он мог исправить все, и человек пойдет до конца.
Салим прошел до Буты, посмотрел ему в глаза. На лице альфы было написано все, что хотел бы сказать, что желал бы услышать. Подняв руку и выпустив когти, прижал к его горлу, дабы быть уверенным, что условие «любимого» будет выполнено. Бута смотрел в глаза Салима, любимые, родные, и не делал попытки вырваться. Он показывал свою решимость идти до конца, не пытаться верховодить, принимая условия, готовый на все.
Дать дотронуться до горла и сдавить его - доверие партнеру. Если разрешивший сжать себе горло человек зверем своим не принимает того, кто сделает этот жест, зверю его не верит, то оголит зубы. Это особый знак, когда давший горло, будет покорно принимать волю взявшего его за него. Но это не означает рабства, это показывает уровень доверия и границы послушания, границы дозволенного. Как собака доверяет своему хозяину и разрешает гладить под челюстью, не реагирует на сжавшей глотку руку, так и деямеррит и его зверь, всецело доверяющий партнеру, ни человеком, ни зверем не покажет, что трогать его уязвимое место не следует.
Бута не оголил клыки, ждал, когда его любимый начнет действовать. Он хотел бы его прижать к себе, хотел бы зарыться в волосы и вдохнуть запах, но сдерживался, позволял вести. Пальцы плавно переместились с горла на шею к позвонкам, убрав при этом когти и притягивая к себе. Поцеловал Салим не как младший, а как старший и ведущий. И подталкивал его к спальне, и раздевал, и даже готовил сам. И взял его властно, долго, жарко, сильно и страстно. Бута впервые дозволил себя брать, и в данный момент, когда все закончилось и его котик устало заснул рядом, но полностью довольный, ласково поглаживал оголенное плечо. При этом по губам блуждала довольная улыбка. Салим взял что хотел, в наказание, так сказать, вот только альфа и больше отдать ему готов, лишь бы его солнышко не хмурилось.
Дни весенних боев миновали. Жао-Харт ходил задумчивым. К великому сожалению эльвирса, как карателя и привыкшего руководить процессом во всех своих жизненных позициях, тело решило не изменять самому себе: его цикл не сместился, как надеялся омега. А ушлый Надай все-все приметил и отобрал все травы, самого Жао-Харт из поля зрения не выпускал. Сам цикл, согласно дням, должен был выпасть на ночь первого дня весенних боев, либо на вторую. Поэтому каратель быстро определил, кого с кем стравить, дабы гарантированно им выбранные самцы вышли на круг боя, а затем самый слабый генетически, а это уж омега умеет определять, стал победителем.
Вот только кажется он где-то просчитался. Или, что было странным, его зверь захотел. После того, что было в жизни Жао-Харт, зверь перестал хотеть играть с альфами в брачную игру. А если и допускал что, то выбирал только тех, кто генетически не подходил и зачатие естественным образом не происходило. И этот Влад, был выбран именно так. Вернее, Жао-Харт так считал на тот момент, чувствуя приближение течки. А когда его первый раз страстно поцеловали, то уже ближе к полуночи его начало скручивать. Альфа почуял, увел к себе.
Его первая ночь с этим альфой была необычной. С виду слабый, а повязал его на долгих сорок минут. Вязка и время сцепки зависит от генетической силы самца. Не от физической, а именно от генетики. Если семя у него слабое, то и сцепка недолгая, а если сильное, то «жадность» тела преобладает, когда во что бы то ни стало надлежит покрыть рождающего. Ну а то, что это до кучи еще и омега, продолжительность самой сцепки увеличивается от десяти и до пятидесяти процентов. Стоит ли говорить, что сейчас Жао-Харт даже слегка сомневался пустой ли он?
Так как каратель не двадцатилетний мальчишка, и течка у него не первая, голову туманит не столь сильно, и он помнит почти все, только не мешает сознание играм. Посему он прекрасно помнил, как его крутили и вертели по кровати, сколько раз вязали, как при этом он сам себя ощущал. Альфа оказался на редкость очень умелым в постели, а еще аккуратным. Не дергал и не дрыгал на себя Жао-Харт, мягко и ласково переворачивал, ласкал везде. Странно, но кажется каратель влюбился. Вот в такого заботливого альфу, который в обычное время всегда хмурый, собранный и готовый атаковать любого и каждого, если будет ну хоть малейшее подозрение на нарушение.
Когда Жао-Харт проснулся на третий день, крайний в его цикле, при учете того, что он ранее болел и два дня из цикла ушли, улыбнулся на вид сидящего и между тем спящего альфу, который поухаживал за омегой. Здесь были и миски с особыми лекарствами, и вода в небольшом тазике, полотенца, пучки трав для успокоения и хорошего сна, а также антисептики, в роли которых выступает особая травка, пропаренная и просушенная, затем смоченная спиртом и завязанная в гущу пряных палочек. Этакие естественные ароматизаторы - чем суше веточки, тем гуще аромат.
Оглядев периметр, Жао-Харт заметил своего сородича и стремительно понесся к нему.
- Рыран, иди сюда. - Схватив его за руку, Жао-Харт потащил друга в сторону первых деревьев.
- Что такое? Что-то с молодым?
- Нет. Со мной. - Он нервно огляделся и потребовал. - Проверь, я кажется все.
- Все? С этим-то слабаком? - изумился друг.
- Рыран, у него сцепка на сорок минут. И крыл он меня трижды. - Закусил губу эльвирс.
Его друг приложил ладонь к животу и мягко вошел в мир зверя на правах одного рода и племени. Его встретили слегка настороженно и прикрывая пучок светящихся нитей.
- Ты все. - Подтвердил Рыран и выдохнул. - Как будешь поступать?
Жао-Харт сглотнул.
- Я не знаю. Я ведь каратель… - Он прикрыл глаза. - Я ведь не должен был вообще… да и тут такая мелочь…
- Может это твоя истинная пара? - шепотом спросил Рыран.
- И что, мне это поможет? - Жао-Харт зажал рот рукой. - Но и убивать его я не имею права. Зверь Влада скорее всего уже в курсе. Я не смогу объяснить причину.
- Слушай, ты сначала выясни. Если он генетически такой слабый, а ты никогда не ошибался, - Рыран чуть наклонил голову, - то имеет место быть просто идеальному партнерству, на четыре лапы. Имей ввиду, если ты что с котенком сделаешь, - тихо прошептал друг, - тебя самого к Богам отправят, дабы поучился уму-разуму. Все, иди проверь.