Глава 27
Салим. Обиженка Салим дал прочувствовать своему альфе, что такое наказание. Ладно, пока они все думали, что лжет стервец, там оно понятно - официальное порицание. Через губу с ним общались, а бывшие друзья еще и ядовито провожали крепким словцом с приставкой «врун». Было обидно, очень. Даже Бута уехал воевать, поцеловав котенка, но не глянув на свою пару. Салим ревел после этого долго, ровно до дня, пока не узнал, что они выиграли. Но вот когда пришли известия о том, что Салим не лгал, было другое - официальная попытка извиниться.
Именно попытка, так как Салим к тому моменту прочувствовав на своей шкуре несправедливое порицание, закрылся ото всех. Он ведь не старше Лиома, и обидеться как ребенок способен на «щелкни пальцем». Что и произошло. Обледенел парень, отворачивал голову, полностью ушел в воспитание сына. Приезд Бута ничего не исправил. Бедный альфа, подступиться к своей паре не может. Ему в ответ клыки, когти и рык такой, что на холке волосы дыбом. Обиделся его котенок, сильно, глубоко.
С Лиомом он наоборот, сошелся в интересах, сблизился и на примере своего девятимесячного сына показывал, что и как будет дальше с малышом Аравелем. Бута, который с лица сошел, даже схуднул от нервов, хвостиком за Салимом ходит. Правда на расстоянии пяти шагов. Салим показывал, что такое обидевшиеся рождающий, тем более омега. Он ведь может сейчас объявить, что не хочет жить с альфой, и дать дорогу ухаживаниям на весенние бои.
- Но он ведь твоя пара. - Тихо спросил Лиом, услышав то, что право свое Салим подумывает использовать.
- И что с того? - они сидели на кухне, перебирали крупу, болтали. - Он мне не поверил, даже не спросил отчет-дымку. - Возмутился Салим. - Сразу клеймо «врун» поставил и довольным ходил! Он уехал и не поцеловал, не обнял и не сказал, что вернется! А теперь что, я должен голову опустить и от радости ему в ноги поклониться?
- Но он же пара…
- Лиом! - строго рыкнул Салим. - Пара, это не хозяин. Вот дому хозяином можно быть, стулу на котором сидишь или жизни своей собственной. Все остальное - партнер, семья или спутник. Даже ватпэ ты старший кот, но не хозяин. Наездник, спутник, друг, омега. Так что и Бута не мой хозяин. Он не посчитал нужным выслушать меня, сразу поставил клеймо. Его точку зрения я услышал, прочувствовал своим хребтом. Теперь пусть и он мою точку зрения на шкуре своей прочувствует! Заруби себе на носу - решает с кем жить не один альфа, а в большей степени рождающий. И если альфа не способен обеспечить свою пару не просто крышей над головой, а банально своей поддержкой, то зачем такой альфа нужен? Попросить ласку, когда захочется, я имею право у любого самца, и мне не откажут. Даже начнут ухаживать, добиваться.
- Станешь гулящим? - округлил глаза Лиом, страшась этого слова.
- Чтобы таковым стать, им в душе надо быть таким. - Отрезал Салим. - А попросить ласку, когда тело требует, это право любого рождающего, хоть от пары своей, хоть от приятного самца. Это не афишируют громко, просто кто-то начнет немного пахнуть альфой, и вполне вероятно в будущем они создадут пару, или на весенних боях сойдутся. Я тебе потом парочку покажу тех, кто данное право использует.
- Разве это не осуждается? - бедный эльвирс, и навостривший уши Жао-Харт, что Аравеля баюкал, не понимал, где граница между гулящим и разрешенным моментом.
- Лиом, вот ты, исходя из того, что котенка родил, прекрасно знаешь, что такое альфа вне цикла. Тебе было хорошо с тем, кто был твоим первым? - серьезно спросил стервец, глядя в упор. И смотрел он до тех пор, пока порозовевший щеками юноша не кивнул головой. - А теперь представь, рождающий, познавший ласку самца, вышедший из пары после соблюдения определенных условий, остался без этого сладкого и приятного. Но то ведь ничего такого, согласно твоим думкам! - Салим наклонился вперед. - Вот только я ни за что не поверю, что у тебя лично, ни одного раза между ног не напряглось, а внутри не взмокло, ощутив рядом сильного альфу или вспомнив как было в руках того, первого самца. И что твой кот не скучает по играм с другим котом, когда тело заходится в наслаждении, дрожа и постанывая, поощряя самца делать приятно еще и еще. - Салим выпрямил спину, осмотрел покрасневшее лицо, хмыкнул. - А теперь представь, что так хочется время от времени и не в цикл. При этом с каждым неудовлетворенным днем ты хочешь больше и больше. Конечно, в цикл тебя очень хорошо отполирует изнутри выбранный самец, но то́ когда будет? Раз в три месяца? Четыре раза в год?! Не маловато?
Жао-Харт очень-очень хорошо понимал слова омеги островитянина. Только не понимал тонкостей момента, когда можно прослыть гулящим, а когда это действительно необходимая помощь.
- Так вот, выучивший слово «гулящий», запомни - терпеть или ласкать себя сам можно крайне недолгое время. Оно не приносит пользы, твой зверь грустит, а от этого начинаются болезни. Самец нужен, особенно после родов. Но не вставать же из-за этого вновь в пару! - Салим покачал головой. - Поэтому просьба ласки, выбранному свободному самцу, оглашается только ему и в случае согласия ты даешь ему разрешение еще и на ухаживания, если он захочет. А также не имеешь право настаивать, если он откажет. Мало ли, вдруг он ухаживает за интересующим его котом? Также у тебя нет права трогать самца, если он ухаживает за кем-то, а ты видишь в нем потенциального отца твоему котенку. За такое тебя очень сильно осудят, ведь ты по сути разбиваешь нити, прокладываемые между ними, и вполне вероятно вообще семье не дашь сформироваться.
Тот разговор, он ведь так просто не остался словами. Салим действительно рассматривал отказ от пары с Бута. Любил, да, несомненно. Вот только островные рождающие не просто капризные, они и очень гордые. Бута ему не поверил, даже не потребовал объяснений, а попытавшегося это донести до себя Салима, оскалившись, отбросил в сторону. Сейчас все прояснилось, вот только ранил он свою пару. Сильно ранил в сердце, а еще по гордости, уверенности в свою сторону на его стороне.
Бута, ощущая, что дело дрянь, ходил серый, хмурый, задумчивый. Его любимый злился на него, а в злости Салим был способен на глупости. К тому же, щит они котенку закончили. Бута закончил плетение замков, запитал их атакующими шипами. Если Салим решится, то его ничего рядом с Бута не удержит, как с самцом.
Зайдя в дом, он замер на месте. Вождь, старейшина, наставник и Салим. Сын на его руках. Взгляд у него такой, что руки похолодели.
- Не передумаешь? - спросил Ремал, который свои извинения принес пару дней назад.
- Нет. - Салим смело перерезал когтем зверя нить пары и отбросил щит. - Не передумаю. - Он посмотрел на старейшину.
- Свидетельствую. - Кивнул головой старик, тяжело вздохнув.
- Свидетельствую. - Сказал наставник.
Ремал встал, положил руку на плечо Бута, выпустил когти, заставляя шаки замереть на месте.
- Свидетельствую. - Его голос как гвоздь в доску вошел, скрепляя все остальные произнесенные слова. - Пара расторгнута. Бута, не забывай, что ты в первую очередь человек, хранитель и в самую последнюю - альфа.
Салим гордо пошел на выход. Даже не посмотрел в глаза своей бывшей паре. Ребенок на его руках грыз баранку, глядя на мир глазами папы. Как только они скрылись за дверью, внутрь вошел плавно и как хищник на охоте Влад, за ним Клем.
- Идите на охоту. Пока не придет в себя, в деревне чтобы его не было. - Приказал Ремал.
Влад, который не показывал своего зверя очень и очень давно, легко оплел нитью друга, потянул на себя и вывел из дома. Клем активировал щиты. Бута еще не осознал, что произошло, а как только поймет и прочувствует… Уж лучше ему быть как можно дальше от деревни.
- Да, дела. - Покачал головой наставник.
Они пару часов вели беседу с молодым и обиженным омегой. Пытались убедить, переубедить и просто донести голос разума. Никакого эффекта. Бута совершил ошибку, крупную, болезненную. Он мог выслушать, мог увидеть отчет-дымку, но повел себя «как все». Вот вам и проблема. Салиму не надо было «как все», ему был нужен защитник, любимый и поверивший его словам, давший шанс объяснить свой поступок. Но ничего такого он не получил, посему пары у него не стало в тот же момент. А когда общественность узнала, что парень не лгал, появилось и право разорвать пару. На его стороне закон. Он его и использовал.
Салим, который вышел из дома ат-жа, направился в сторону домов для холостяков, только в другую часть деревни, подальше от этого дома. Обида, которую испытывал Салим, она ведь не только от человека, но и от его зверя. Альфа Буты не стал ничего слушать. Он и на все попытки ластящегося омеги смотрел как на предателя и лгуна. Посему, даже увидев его живым и здоровым, омега решения, принятого человеком и его зверем, не изменил. Обида зверя, это вам не игрушки и так просто прощения не добиться. Он ведь, в случае Салима, много раз пытался передать отчет-дымку. Но альфа игнорировал или отбрасывал сгусток, за что сейчас будет расплачиваться.
Пройдя по деревне, игнорируя остальных, кто бросал на него взгляд и удивленно «пронюхивал» воздух, подошел к пустующему домику, который приглянулся. В деревне имеются дома, пустые, хорошо сделанные, с крепкой крышей, без ветхости или поломок. Такие дома деревня всегда ставит, дабы молодняку было где жить, когда они отделяются от родителей. Также молодые пары, или расторгнувшие пару, как Салим, могли разделиться и жить без проблем с жилплощадью и уживчивостью друг с другом. Это как проблема разведенных - и вроде развод оформили, а живут в одном доме, не имея возможности переехать, а съемное жилье слишком дорогое. В деревне, да и вообще на островах, такого положения вещей нету.
Раз в год в доме советов вождь и старшие коты племени во главе со старейшиной, проводят ревизию молодых кадров. Смотрят, сколько у них домов для одиночек, кому надлежит пожить самостоятельно и хватает ли у них построек. Если в деревне нету трех домов «на всякий случай», через два дня будет начато строительство стольких домов, сколько необходимо. Пустые дома занимаются или самостоятельно, как Салим сделал, тем самым снимая с деревни необходимость следить за постройкой, - в зиму снег с крыши счищать, а в паводки отводить ручейки, - или по совету деревни дается молодняку, дабы самостоятельно прочувствовали, что такое свой дом, ответственность и прочие дела.
Салим вошел в дом, который не пах жилым, немного тянуло сыростью. Это был максимум того, что являлось неудобным. Как только печь будет истоплена и прогреет дом, а руки Салима смоют пол, да повесят занавески, уют поселится в каждом уголке. Припасы съестного будут выданы ему из общего котла деревни. Каждая деревня имеет посевной хлеб, мясные запасы и овощные склады. Пока Салим не был покрыт, а затем не занимался ребенком, он, как и все деревенские, трудился и на полях, и сборами овощей да ягод занимался. Также молол муку, собирал клубни с кустарника или проводил посол и консервацию. Конечно, каждый дом имеет небольшой кусочек земли, где садит свой огородик, но на зиму выращенных там овощей или ягод не хватит. Посему все работают на деревню, как в общине, а заем получают на семью то, что ему причитается.
Посему Салим мог не волноваться о провианте для себя и сына, уйдя от Бута. Буквально к вечеру ему будет что готовить, в чем готовить и на завтра не думать из чего трапезу сделать. Мука, овощи, мясо - уже сейчас старейшина передал ответственным за хранилища, что и кому надлежит собрать, отвезти и не забывать подвозить. У него маленький ребенок, он не всегда может добраться до склада и взять кулек продуктов так, чтобы на несколько дней хватило. А если малыш захворает?
Сейчас он отпустил сына на пол, осмотрел печь, запас дров и горючего истопного материала. Его готовят из смеси сена, кошачьего туалета, особого реагента. За загонами находится специальная малая фабрика, которую тот же Жао-Харт некоторое время назад осмотрел, создающая плоские брикеты истопного материала. Горит такое «дерьмецо», как уголь - жарко и долго. А еще от него дым идет сизый, синеватый такой, и сажи нету. Тот реагент, который используется, он не дает образование сажи, снимает запах и при горении как пропитка усиливает силу пламени. Сами брикеты с соломой, пропитанные им, не дают вспыхнуть и мгновенно сгореть. Как воск не дает фитилю быстро прогореть, так и брикет препятствует выгоранию пропитки раньше, чем дотлеет сам. При этом тепло от такого брикета держится долго. Три штуки хватит, чтобы нагреть дом, а закладка еще двух продержит температуру с момента растопки и до семи часов. При этом чем позже закладывается брикет, тем дольше держится температура. Даже от размера спичечного коробка, брошенного в топку последним, тепло в печи продержится так, словно там полноценный брикет.
Жао-Харт такому удивлялся, ведь у них отопление идет современное, а тут печи. Ему пояснили, объяснили и он с гораздо большим уважением теперь смотрит на пост кошачьего смотрителя. Как оказалось, кроме того, что Бута чешет шерсть и кормит котов, он еще и их туалет чистит, заготавливая круглый год истопной материал. Фабрика небольшая, но деревню обеспечивает от и до во время сезонного похолодания. Да и бани топят, те самые, общие, дважды в неделю, для стирки и мытья. На них ведь истопного надо гораздо больше, чем в обычную домашнюю печь.
В дверь постучались. Салим, который только что закончил разливать свою метку омеги, фыркнул. На ловца и зверь бежит! - промелькнуло в голове, когда ощутил самцов за дверью. Пошел открывать, сына при этом с рук не спуская. За дверью стоял ответственный за припасы, рядом с ним мужики, которые помогали тягать мешки да крынки. Что ни говори, но даже масло бьют всей деревней, так что жиры тоже имеются.
- Здравствуй. - Самец-бета слегка склонил голову. - Старейшина сказал тебе привезти. Вот, привез.
- Угу. - Кивнул Салим, отошел в сторону, пропуская пришедших, дабы перетаскали привезенное в кладовую.
- Если чего не хватит, ты это, скажи. - И глаза отвел, стыдно ведь. Не только ему, но и мужикам тоже.
В деревне его склоняли на всякий манер; чего только не услышал о себе Салим! Поспособствовал и Бута, своим отказом выслушать свою пару. Вот теперь нет у него пары, а любимый занял дом одиночек.
Лишь кивнув в ответ головой, поглаживая по спине сына, Салим отошел к окну, во двор посмотреть. Дом Лиома был напротив, а рядом с ним дом Жао-Харт. За спиной кашлянули, заканчивая таскать провиант, после чего покинули, так и не дождавшись никакой реакции. Когда посторонние исчезли из его дома, Салим носом хлюпнул. Обидно до ужаса! Нет, о разрыве он не сожалел. Ему не просто доказать правдивость своих слов не дали, а даже не разрешили оправдаться. Конечно, он был виноват в том, что наорал на Лиома, что винил его во всем, и признает это. Но он не солгал! А ему не поверили. За остальное свое поведение Салим был наказан и наказание свое до конца получил. Так что теперь его право и гневаться, и игнорировать всех, кто игнорировал его, а особенно клевать и шипеть на Бута.
Прижав голову к плечику сынишки, который игрался с его волосами, уронил пару скупых слезинок. Он решение принял, теперь не отступится. Не только у альфы гордость есть, но и у Салима она имеется.
Дни летели довольно быстро. Весна, что на дорогах растопила весь снег, принесла паводки и разбудила лес, принесла так же и очередные свадебные бои, которые из-за войны перенесли на месяц дальше. Деревня Кушаров вновь забурлила жизнью и интересом. К ним приезжали из деревень, задержались соседи. Шутка ли, эльвирсов нынче развелось как грязи!
Жао-Харт и Рыран, Надаем дрессированные, вели себя более спокойно, больше смотрели по сторонам, приценивались. К ним в группу подходили некоторые из карателей, но ненадолго. Пару дней назад собрав всех скопом, умный кот Надай пояснил что и как, для всего собравшегося тут отряда карателей. Валдай, будучи вместе со всеми, провел серьезный разговор со своими воинами. Он популярно, почти на пальцах объяснил, что такое острова и насколько серьезными надо быть. Итогом стало отделение от отряда десяти котов, которые решили для себя, что хотят построить семью, произвести на свет котенка. Не все среди них были рождающими, были и самцы. За частью отряда уже ухаживали местные коты, и некоторые готовятся к переезду следом за избранным на материк.
Также во всеобщую кутерьму попали и привезенные послушники Домов. Их растащили по поселкам, деревенькам, не обделяя Кушаров. Некоторых уже увезли далеко, к их сохранившимся домашним. Ремал и дагжи, что руководили прибывшими котами под лапу вождя Кушаров, провели долгие посиделки и разбирательства в книгах учета прибытия и отбытия молодняка. Нашли родственные связи, ведь многие прибывшие воины привезли и списки имен, цвет рода в аромате запечённого деревянного жетона, а также просто выведенные отчет-дымки о том, кто и как выглядел в детстве.
Многих нашли, кого от родителей оторвали или убив оных с собой малышей увезли. Найдя, тут же собрали группами и отправили по домам. Кто родился в Домах, и не имел корней, либо не был найден, передали в руки деревенских, что живут вокруг того страшного места, где ныне остались только выгоревшие и разобранные руины. Если в будущем объявится семья, при желании найденыша, его отпустят к родным. Если не будет такого желания, то никто не повлияет на решение остаться.
После грандиозной работы по просеиванию через сито, Кушары обогатились ровно на двадцать одного послушника, среди которых всего два самца. Что и говорить, как много работы прибавилось у старшего поколения, а наставники, такие как Надай для Лиома, затянули пояса потуже, да глаза сделали построже. Двадцать один «Лиом», это уже не смешно! Правда они гораздо легче воспринимали бо́льшую часть информации, тогда как самого Лиома приходилось чуть ли не с кулаками заставлять услышать и понять.
Из-за этого многие интересующиеся коты в деревне, и не только в ней, были вынуждены хотелочку укоротить в отношение новеньких рождающих. В отношении самого Лиома все пошло с точностью да наоборот. Интерес к нему разыгрался с нескольких сторон. Также и вождь активизировался. Правда сейчас он близко не подходит, кружит рядом, с другими котами дерется, всем показывая - занято!
Лиом же не обращал на них внимание, всех тех самых сильных и умелых самцов. У него была самая главная задача, что занимала все время: Аравель. Он был поглощен ребенком, он был весь в особом интересе, он рассматривал малыша, обнюхивал, терся лицом о щечки, а котом о его детский кокон. Его малышу исполнилось всего два месяца и он требовал все внимание родителя, какие уж там ухаживания. К тому же ему совершенно не хотелось опять стать постельной игрушкой, какой он был у первопринца. После уроков Надая, данное определение своего места подле бекше, уверенно вползло в глубины подсознания, заставляя выпускать когти и зубы. Наконец-то Лиом начинал чувствовать то, что ему пытались донести старшие: самоуважение и свое право выбора партнера.