Глава 26
Ремал сидел на спине своего Ша, который аккуратно переставлял лапы ступая по каменистой тропе. Они почти дома. О том, что котенок в его деревне уже как две недели, получил известия. Ему отчитывалась Кассандра, раз в два-три дня посылая летуна. Как она сообщала, юноша постепенно привыкает к дому, учится жить вне законов «таат», а также сдружился с некоторыми потами, в число которых попал и Салим. О том, что тот кошак не виноват, вождь уже знал. Придется извиниться. На это он куксился, но иначе нельзя.
Рядом с вождем ехали Клем и Влад. Оба тихонечко переговаривались. За их спиной шел ватпэ материкового кота, Валдая. Этот воин был силен, статен и некоторые альфы на него поглядывали, истекая слюной. Ремал, равно как и его два друга, доподлинно знали, что после боев, когда направились от города в сторону дома, этот кошак подошел к самому сильному альфе, попросил помочь снять напряжение. Не заигрывая, как взрослый кот, который понимает свое тело, попросил помощи. Тот альфа, которому посчастливилось, до сих пор жмется к нему поближе, поглядывает глазами масляными, ухаживает за ним. Если честно, то Валдай внушает уважение, а по силе, что он из себя извергал во время боя, только такой сильный альфа и сможет обуздать. Не факт, что Валдай решит связать свою жизнь с этим альфой, и не факт что он даст зеленый свет ухаживаниям. Но помечтать силачу никто не запретит.
Влад и Клем, как всегда, спорили. Они всю молодость провели в стычках, а повзрослев пикировали шпильками, подначивали друг друга. Если бы Клем не заохотился на Юйвана, то вполне вероятно они бы, в какой-то момент, перешли с дружеского общения в горизонтальное. А может и не переступили данную черту никогда. Кто их знает.
Ша мурлыкнул, привлекая внимание, показывая перед собой ощущение присутствия. Встречают. Их встречает боевой отряд. Заулыбавшись, дал волю хода своему ватпэ и тот плавно увеличил скорость. Радость его зверя понятна - в отличие от остальных ватпэ, Ша перевернуло, и он теперь покрыт, оплодотворен и вскоре на него нельзя будет садиться верхом. В отличие от других животных, особенно кошачьего племени, ватпэ ходят в своем плодоносе больше времени. Если ватпэ перевернуло, то его срок вынашивания затягивается. Первое развитие плода от клеток до эмбриона может занимать от трех и до семи месяцев! Это зависит от возраста, силы зверя и был ли он воспитан как боевой ватпэ. Боевые ходят с эмбрионом дольше, чем простые: их пузо гораздо более развито и защищает внутренние органы, как хрящи и сухожилия, и пока они расслабятся нужно время. Затем идет период быстрого роста плода, занимающий три-четыре месяца, а дальше идет передача зверем-родителем понимание энергии, способность принимать отчет-дымку. Посему боевой ватпэ способен «плоским, но покрытым» проходить от четырех и до семи месяцев! Вот Ша, например, под конец битвы начал потихонечку округляться. И его, все встречные боевые ватпэ, интуитивно обходили стороной, а он драл противника не стесняясь. На полную катушку использовал свое положение, хитрый зверь, однако! Но теперь все, как только они домой вернутся, так о спине Ша можно забыть, пока не окотится и не откормит.
Умные звери, что стояли за спиной вождя, молчали и только мягко улыбались. Никто не стал улюлюкать или шептаться. Не время и не место. Здесь и сейчас молодой котенок, прошедший первый окот, как зверь, и первые роды, как человек, вливается в мир островов. Не в день начала обучения, и даже не в момент получения дома, нет, вот тут и сейчас. И этот момент нельзя нарушать. Этот момент ведет целиком и полностью вождь, который прошел в ворота его дома, который провел за собой своего наставника и старейшину, аккуратно закрывая их от метки омеги, которая и укусить может. Слишком долго кота, поставившего ее, заставляли прятаться и бояться. Он еще совсем ребенок в своем воспитании, и может посчитать пришедших нарушителями. И это не потому, что он невоспитанный, а потому что долго боялся, ныне ощутив свободу и первую свою метку, среагировать может агрессивно. Это неосознанно получится, а Ремал воин сильный, сведет на нет весь негатив, при этом не проявит никакого недовольства.
- Лиом, - позвал Ремал, протянув руку, - идем.
Он дотронулся до плеча юноши, аккуратно сжал пальцы, дабы сдвинуть его и спиной стал сходить со ступенек летней веранды. Это подействовало, Лиом сделал несколько шагов, спустился на землю, замер. Как только он встал на один уровень с альфой, Ремал заулыбался и положил руки на его плечи, сильнее сжал пальцы. Чуть наклонившись вниз, мурлыкнул, вызывая зверя из-за дымки. Причем вызов был не как партнера, а более глубокий, такой, каким звать могут близкие друг другу люди. Его голова опустилась и лоб в лоб соприкоснулась со лбом молодого человека.
- Я, - начал тихо и мягко, с долей гордости, радости и уверенности, - вождь племени Кушаров - Ремал, принимаю тебя, Лиом, в наш дом и дарую: свою защиту; право жить на моей земле; право быть частью этой земли; право выбора рождающего, согласно законам этой земли; ответственность в народе и за народ тебя окружающий; а также принимаю дитя твое, отринув происхождение, даруя новое имя согласно законам племени. Отныне ты - Кушар Лиом. Один из нас. «Принимаешь ли ты право, обязанности и ответственность?»
Он спросил не просто Лиома, он спросил его зверя. И прежде чем успел сам Лиом задуматься, что и как ему сулит все сказанное, его зверь завладел голосом и мурлыкнул:
- «Да».
Ремал, заулыбался и плавно подняв голову, очень аккуратно взял его ребенка, которого руки эльвирса отпустили без страха и сомнений. Легший малыш на руку альфы был повернут в сторону подошедшего старейшины. Тот остановился рядом с вождем, склонил голову перед юношей, в знак приветствия. Замурлыкал, показывая свое самое благодушное расположение к сыну молодого кота. Эльвирс слушал, смотрел и ждал, нарушит ли слово, попытается ли обидеть. Старик же плавно взял на руки младенца, осторожно расположил на сгибе локтя, после чего замурлыкал колыбельную.
Долго мурлыкал старейшина, казалось в транс впал. Некоторое время покачивался, словно травинка на ветру. Лиом, любопытствуя, даже кошаком своим полез в сторону старика, принюхиваясь, осматриваясь на территории его нейтральной зоны. Зверь старика сидел на заднице, мурлыкая с закрытыми глазами, а вокруг него блестели искорки. Симпатичные такие, веселые. Эльвирс, азартный зверек, как маленький котенок, отвлекся от первостепенной важной задачи выяснить, чего делает умудренный кот, и принялся выслеживать искры. Словно ребенок, с изумлением начал ловить искорки, клацать зубами, пытаясь поймать блескучих нахалок. Кот, что тут хозяином был, мурлыкая чуть приоткрыл глаза, подарил играющему коту свою кошачью улыбку. Не все потеряно, раз зверь хочет поиграться. Не факт, что легко будет, наоборот самцам придется очень и очень постараться, дабы этот кот захотел поиграть для продолжения рода. Но шансы большие, определенно большие шансы.
- Несущий свет. - Произнес старейшина, открыв глаза. - Аравель!
Гвалт и рев толпы разбудил малыша и его писк перекрыл рев толпы, стихшей мгновенно. В ответ на его плач раздались радостные вопли и малыша вернули разнервничавшемуся Лиому, враз вернувшемуся к себе зверю.
- Кушар Аравель, твой сын и теперь наш соплеменник. - Ремал шагнул ближе, чуть наклонил голову и добавил: - До тех пор, пока ты сам будешь хотеть быть с нами, ты будешь жить здесь. Если будешь хотеть сменить деревню, никто тебя не будет удерживать против воли. И никто не посмеет просто так, без веских причин и суда племени, изгнать тебя из деревни. Запомни: ты часть племени, часть большой семьи. И так же, как и остальные, имеешь право на защиту от любых действий как чужаков, так и членов семьи. - Он наклонился близко к уху, прошептал. - Если хоть кто-либо выйдет за рамки дозволенного, объясненного тебе Надаем, обещаю, я его убью. За тебя, твое право, твоего ребенка. Как вождь, как альфа - «обещаю».
Голос его кота, его зверя, его спутника и защитника, он достиг цели - эльвирс вышел на нейтральную зону к прибывшему самцу. Ему было обещано и надлежало увидеть того, кто обещал, его глаза, дабы всегда суметь преподнести его же слова, ему же, будь то осуждение нарушения или требование исполнения. Альфа, стоявший на границе нейтральной зоны, но не ступивший на нее, как монумент нерушимости и верха иерархии в деревне, да и не только в ней, здесь и сейчас гарантировал, что омега имеет полное право данное слово оглашать в случае необходимости, как для защиты, так и для осуждения ввиду нарушения.