ГЛАВА 29. ОДИНОЧЕСТВО
Мне доводилось переживать в жизни одиночество. Это чувство для меня неново. Только сейчас оно свалилось на меня совершенно спонтанно. Подкралось исподтишка. Ворвалось в мною жизнь своим унынием.
Взрывы, выстрелы – это одно. А тут что-то качественно иное. Идущее параллельно и монотонно разъедающее изнутри. Человек – животное социальное. Оказываясь вне общества – он дичает. Это, так сказать крайняя форма деградации при выпадении из социума. Этого муравейника, функционирующего как единый организм.
Муравей должен тащить соломинку именно туда в муравейник, а не шататься с ней сам по себе, не находя применения. Жизнь без общества – приводит к атрофированною самих навыков общения.
С одиночеством все сложней. Значительно сложней. Оно может иметь разные формы и проявления.
Вот человек вроде общительный, в контакт вступает, с людьми заговаривает. А на душе у него кошки скребут. Недополучает он чего-то. Что-то нужное именно ему недополучает. Тепло, энергию, признание. У каждого что-то свое. И вот хоть из кожи вот лезь, а изменить ничего не получается. И все вроде правильно он все делает и книг по психологии начитался с десяток. И далеко не самых примитивных. Контакты разорваны. Не срабатывает ничего.
Я вспоминаю отличный французский фильм, называется «Мой лучший друг». Комедия, но с очень глубоким смыслом. Вот там как раз один из главных героев именно такой человек. Все его знали, со всеми он мило общался, со всеми у него складывались приятельские отношения. И в разгар фильма он говорит фразу: «иметь много друзей – все-равно, что не иметь ни одного». Очень тонко подмечено. Ты можешь уделять очень много внимания многим людям, но у тебя не может быть столько друзей. Как правило, такое распыление – результат какой-то травмы, возможно имевшего место предательства с чьей-то стороны. Формируется по сути закрытость на фоне наигранной открытости.
А бывает одиночество самое настоящее, рафинированное. Люди вокруг есть, но общение с ними чисто формальное. Все очень сухо, так что прямо вообще ничего не задевает. Никого обмена эмоциями. В это состояние можно себя загнать совершенно добровольно, не понимания какую ошибку совершаешь.
Сейчас же настало время другого одиночества – тотального и вынужденного. Семья – ячейка общества. Семьи украинцев сейчас разорваны на части.
Еще более часто встречающееся ситуация. Мужчины отправили своих жен и детей заграницу, а сами остались в Украине. Кто-то вынуждено: ввиду того, что мужчин граждан Украины не выпускают заграницу, а кто-то остался сознательно.
У меня же достаточно нетипичный вариант. Мне не нужно было вывозить свою семью из Украины. Моя жена и дочь оказались за приделами нашего государства сами.
Но целом по последствиям, я в похожей ситуации, как и многие. Я в Украине, а самые близкие мне люди заграницей. Долго. Сначала вообще сидел дома чуть ли не круглосуточно. Сейчас приступил к работе. Но вечера, выходные свободны. Абсолютно – непривычно. Моя семья поглощала мои вечера и выходные целиком. Если вдуматься, то эта книга и есть порождение моего одиночества. Такая себе антиматерия. При обычной ситуации ей не суждено было бы состояться. Ни этой моей книге, ни какой-либо другой, которую я теоретически мог бы написать. Статьи, ведение какого-либо блога – да, книга однозначно – нет. Мне бы родные очень четко и понятно донесли бы, что требуют моего внимания, что «нечего это весь вечер сидеть к нам спиной уткнувшись в компьютер». «Потом как-нибудь напишешь». И я поддался бы. Чтобы не поддаться нужно быть фанатиком. Я же им не являюсь. Потому как понимаю, что обижались бы заслуженно.
У меня как-будто не было своего личного персонального времени. Но мне было хорошо. Я был вмонтирован в семью. Куда не соберемся, как правило, вместе. С друзьями встречаемся – тоже вместе. Сам когда-то организовывал, чтобы было именно так. Что у меня своего-то было? Одежда? И ее покупали вместе.
Сейчас бывает с незнакомыми людьми хочется заговаривать. Я, правда, этого не делаю. Не настолько раскован. Но мысли такие возникают. С другой стороны, странное дело, жизнь начала напоминать студенческую.
Намного стал чаще встречаться со старыми друзьями. Со многими мы в очень похожей ситуации.
Если раньше на фразу «Давай встретимся» можно было услышать что-то вроде «ой, мы запланировали поездку к родственникам» или «мы сейчас ремонтом занимаемся» или еще что-то. В итоге шли недели, месяца. Через полгода встречались, конечно. А сейчас: «Давай завтра встретимся» - «давай». И что характерно без осечек. Как договорились, так и встречаемся. Это оживившееся направление как-то отвлекает. Намеренно им пользуюсь.
Есть, конечно, и пару исключений из этого правила. На сегодня их два. Люди ответили приблизительно одинаково – «давай, уже после войны». Позволю себе спросить. А когда это после войны? Вы хоть какие-то предпосылки к ее окончанию видите? Разные бывают, конечно, ситуации. Но уход в себя плохой выход – глубоко в этом убежден. Синдром отложенной жизни. И никто не знает сколько кому отмеряно.
Как бы мне охарактеризовать свое одиночество, чтобы это было понятно? Мне ситуация чем-то напоминает отключение от «матрицы» из известного культового фильма. Только я не выбирал между красной и синей таблетками. Выбор был сделан за меня. И матрица у меня была вполне позитивная. Неидеальная, конечно. Ну, а что в этом мире идеально?
За неделю до начала войны я разместил в Фейсбуке картину. Прямо пророчество какое-то. Картина называется «Любовь на расстоянии» Рене Маргит. Девушка в красном платье сидит полунаклонившись назад. Ее глаза закрыты. И в губы девушку целует мужчины. Точней только голова мужчины – будто призрак парящий в пространстве.
Не было при Рене Маргит ни интернета, не мобильной связи. Но он очень четко изобразил эти чувства, испытываемые при отсутствии прямого контакта с близким человеком. Все становится каким-то иллюзорным. Да, хорошо, что можно поговорить по телефону и написать сообщение в месенжере. Но ощутить тепло можно только когда находишься рядом.
Внутреннему миру не хватает точки опоры, он мечется, места себе не находит. Непередаваемое чувство. Время выть.