Глава 14
Октябрь 26, 2004. Сторибрук, Мэн.
Ира облегченно вздохнула, дочитывая письмо Лизы, сообщавшее, что девушка благополучно долетела до Ирака, но не знает, когда сможет выйти на связь. Очевидно, у солдат на Ближнем востоке мало свободного времени.
Просмотрев все возможные сводки новостей и колонки газетных хроник, Лазутчикова ещё больше укрепилась в этом убеждении. После ужасных событий, вошедших в историю, как «День 9/11», мэр Сторибрука, как и почти вся страна, горячо поддержала введение войск в Ирак.
Но шли годы, и войне не было видно конца, и всё больше и больше солдат покидало страну, чтобы воевать на востоке. Всё больше размывались границы частной жизни во имя интересов родины. И взгляды Иры изменились.
Особенно после их с Лизой знакомства.
Тогда, во время её первой командировки в Ирак, девушка была для Иры безликим другом, о котором Лазутчикова, тем не менее, искренне беспокоилась. Каждое письмо порождало в душе тревогу, потому что женщина остро осознавала, что оно может стать последним. Но она редко показывала свои переживания.
Лиза и без того нервничала за двоих, и Ира старалась сохранять спокойствие, чтобы быть для Андрияненко своеобразным эмоциональным якорем. А теперь Лиза больше, чем друг, они никогда не обсуждали, кто они теперь друг другу, но Ира чувствовала к блондинке что-то, чего не чувствовала много лет. И смятение каждый день нарастало в душе женщины подобно волне прилива, разбиваясь о доводы, которыми Ира пыталась себя успокоить.
И сейчас, сжимая в руке письмо Лизы, Ира могла вздохнуть свободнее, по крайней мере, до следующего прилива. Брюнетка нежно улыбнулась, глядя на письмо, положив его на стоящий в холле на столе ящик с посылкой, собранной к дню рождения Лизы. К ней должны были отправится ингредиенты для какао, игрушки и канцелярские принадлежности для местных детишек, и книга. Август прибавил к этому плеер и несколько дисков.
Вообще-то, тот факт, что впервые за три года она не поздравит Лизу вовремя, сводил педантичную Лазутчикову с ума. Но она не знала, в какой лагерь отправили их взвод, а отправлять посылку в никуда смысла не было.
- Пиф-паф! – голос Генри напомнил Ире, что она обещала сыну помочь ему разрисовать лицо к Хэллоуину. До праздника оставалось еще пять дней, но мальчик носил свой костюм, не снимая. Для неё это не стало неожиданностью, в прошлом году, например, он заявил однажды, что будет купаться в костюме.
Вылезая из ванны, мокрый насквозь, маленький Бэтмэн заявил, что только что спас Готэм от наводнения. В этом году Ира начала искать костюм за несколько месяцев до праздника, она искала в интернет магазинах и в городской комиссионке, не заходила, разве что, в антикварную лавку, к хозяину которой испытывала неприязнь.
Памятуя о любви сына к «Планете сокровищ», почти смирившаяся с его стремлением отрастить крысиный хвост, Ира нашла рубашку и куртку, как у Джима Хокинса, и даже дополнила их круглой клипсой в качестве последнего штриха. Так что костюм уже ждал Генри, спрятанный среди вещей брюнетки. Однако младший Лазутчиков, к удивлению матери, выбрал совсем другой образ, хотя, поразмыслив как следует, женщина перестала удивляться.
Рядовой Генри Лазутчиков лежал под столом в детской вместе с Морской черепахой и Рекси-младшим. Уже два дня, возвращаясь из садика, он первым делом бежал в детскую и торопливо переодевался в свою армейскую форму. Она, конечно, была сшита не из такого добротного материала, как та, которую носила Лиза, и цвет камуфляжа был не песочно-желтый, а зелёный, но мальчишке она казалась верхом совершенства.
На груди рубашки красовалась нашивка «Рядовой», а форменные штаны были точь-в-точь как у Лизы, и даже с такими же глубокими карманами. Генри быстро обнаружил, что в них удобно прятать игрушки и сладости. На кожаном ремне висела детская рация. К костюму ещё прилагался игрушечный пистолет, но Ира выбросила его до того, как сын успел его увидеть.
Костюм костюмом, но она не хотела, чтоб Генри играл с оружием. Забавное предубеждение, учитывая, с кем она встречается. Последним дополнением к костюму стал шлем. Вооружившись парой баллончиков краски, брюнетка превратила старую каску из «Набора строителя» в подходящий к форме головной убор. Ей не терпелось послать Лизе фотографию Генри.
- Пошли, ребята, – пробормотал малыш в рацию и, подхватив Рекси-младшего и Морскую черепаху, пополз из-под стола, опираясь на локти. Ира с трудом удержалась от окрика, когда он покатился к своей палатке, а потом, встав на колени, попытался сделать кувырок. Это, ему, правда, не совсем удалось, туловище просто занесло в сторону, но Генри не особо расстроился. Драматически скорчившись, он залез в палатку и закричал:
- Они схватили меня! Схватили меня! Спаси меня, мамочка!
Ласково покачав головой, женщина подошла к палатке и, отстегнув липучки, откинула брезентовую крышу. Вытащив Генри, она крепко обняла его прежде, чем поставить на ноги.
- Уф! – тяжело вздохнув, малыш вытер со лба воображаемый пот, – чуть не попали.
- Чуть не попались, – мягко поправила Ира, ласково проведя кончиком пальца по его носу.
- Мы раскрасим мне лицо? – взволновано спросил Генри.
Вместо ответа Ира подошла к столику, где лежали краски, кисточки и другие принадлежности для детского творчества.
- А Рексику тоже? – малыш прищурился и с надеждой посмотрел на маму. – Он должен быть похож на папочку.
- Не припомню, чтоб Рекс-старший носил форму.
- Ну, он же с Лизой, – возразил Генри так, будто это было очевидным.
К чести сына, надо сказать, Ира понимала его логику. Но раскрашивать мордочку плюшевой игрушки? Это будет мини-катастрофа. Ира задумалась, потирая подбородок.
- Знаешь, мы не можем раскрасить Рекси, но, думаю, мы найдем способ сделать его похожим на папочку.
***
Октябрь 28, 2004 г.
Лиза,
Я очень рада, что вы хорошо долетели. Признаюсь, я ужасно волновалась, пока от тебя не пришло письмо. Всё-таки я привыкла получать их чаще.
Но сперва о главном. С Днём Рождения, Лиза! Ужасно, конечно, что в этом году ты получаешь это поздравление так поздно, но мы с Генри думаем о тебе. Он нарисовал тебе картинки, думаю, ты их уже посмотрела. Генри настаивал на том, чтоб испечь торт к твоему дню рождения, но мне удалось уговорить его ограничиться кексами.
Честно, я боюсь за его зубы. Я понятия не имею, какие у вас там порядки, но я послала тебе еще какао. Если вдруг оно до тебя не дойдет, не переживай, дома тебя будет ждать огромная кружка горячего какао с корицей. Может, даже со сливками, если будешь себя хорошо вести.
Две недели назад в Сторибруке праздновали День Шахтёра. Лерой топором разнёс распределительный щиток и обесточил полгорода. Ты удивишься, но он был абсолютно трезв. Думаю, сделал он это ради того, чтоб помочь монахиням распродать свечи. В любом случае, мне пришлось тратить время, договариваясь с электриками.
Хэллоуин через три дня. Знаешь, мы с тобой ошиблись, Генри не захотел быть Джимом Хокинсом. Но, думаю, тебе понравится его костюм. Он, кстати, призвал в поход за конфетами еще одного новобранца.
Пожалуйста, береги себя, Лиза. Мы волнуемся за тебя и ждем тебя домой, живую и невредимую.
Твоя Ирина.
Дописав, Ира вложила письмо в конверт и посмотрела на снимок, лежащий перед ней. На нем был запечатлён Генри в своей армейской форме. Он сидел на кровати, повторяя позу Лизы на той фотографии, которую девушка послала им в первом после своего отъезда письме. На плече у мальчика восседал Рекси-младший, тоже одетый в аккуратно сшитую форму и в миниатюрном шлеме на голове. Улыбнувшись, брюнетка вложила фото и запечатала конверт.
***
Ноябрь 24, 2004. Сторибрук, Мэн.
Сидящий в кабинете Иры Сидни вздрогнул, когда мадам мэр резко выдохнула, недовольная его некомпетентностью. Ира даже больших и сильных мужчин могла заставить чувствовать себя неуютно, а уж не отличавшегося сильным характером журналиста и вовсе иногда пугала до полусмерти.
- Я, правда, не понимаю, что в этом сложного, мистер Глас, – с нажимом произнесла Ира, едва сдерживаясь, чтоб не потереть переносицу, как делала всегда, когда бывала разочарованна. – Ведь вы изначально обеспечили мне контакт с армией, разве нет?
- Да, но…
- Так почему вы не можете узнать, где находится сейчас капрал Андрияненко?
- Потому что это секретные данные, Ирина, то есть, мадам мэр, - поправился он под стальным взглядом карих глаз. – Когда я вписывал вас в программу переписки, я всего лишь внёс ваши данные в бланк заявки. И капрал Андрияненко стала вашим респондентом случайно, я не запрашивал напрямую её личные данные.
- У меня сложилось такое впечатление, что от ваших глаз ничего не укроется. Думаю, при желании, вы можете найти кое-какие связи, возможно, даже сомнительные, в любой области, – быстро сказала Ира. – Всё, что я прошу, это выяснить, в каком лагере сейчас находится капрал Андрияненко. Насколько это сложно?
- Войска постоянно переводят с места на место, и солдат иногда отправляют в одиночные задания, в которых даже им самим сообщают лишь строго необходимую информацию. Только чтоб подобраться к информации о местонахождении вашего солдата, могут уйти недели, – возразил Сидни, чуть повысив голос. Ира приподняла бровь, и он съежился в кресле.
- Значит, займитесь этим сейчас же, – она выделяла каждое слово, давая понять, что разговор окончен.
Сидни хотел было воззвать к здравому смыслу женщины, но понял, что это бесполезно. От Лизы не было вестей уже два месяца, и весь здравый смысл обычно рациональной мадам мэра улетучился, вытесненный тревогой. Так что журналист не стал ей возражать и почел за лучшее быстро покинуть здание ратуши.
Ира выдохнула сквозь зубы, безуспешно стараясь расслабиться и немного успокоиться. Она раздражена, и устала, и расстроена, и последнее письмо, которое она получила от Андрияненко, пришло месяц назад. Но ведь написано оно было ещё в сентябре, сразу после прибытия в Ирак. А завтра уже День Благодарения! Брюнетка надеялась, что её посылку Лиза уже получила. Ира отслеживала её перемещения по трэк-номеру и знала, что до Ирака посылка точно долетела. Но она так ждала звонка, а Лиза всё не звонила!
Ира знала, что реагирует слишком остро. Лиза сама сказала, что оттуда сложно дозвониться, да что там, трудно, даже выкроить время на звонок. Если посылка уже дошла, значит, девушка уже написала ответ, и, наверное, письмо придет через месяц или около того.
Но на брюнетку навалилось столько всего сразу, нужно готовиться к ежегодным Рождественским гуляниям в ратуше, до которых осталось всего три недели, и Генри простудился после Хэллоуина и теперь плохо себя чувствует, и, если не спит, не отпускает её от себя. И уже два месяца прошло с тех пор, как она слышала голос Лизы в последний раз. Слишком много всего для одной Иры.
- Тук-тук, можно? – в двери просунулась голова Кэтрин Нолан.
- Что ещё? – сердито откликнулась брюнетка, едва удержавшись от того, чтоб хлопнуть ладонью по столу.
Кэтрин удивленно вздёрнула бровь и осторожно вошла в кабинет:
- Похоже, тебе не помешал бы дружеский разговор.
- Я очень занята, миссис Нолан, – резко бросила Ира, склоняясь над документами.
- Кэтрин, – поправила женщина и, закрыв за собой дверь, подошла к креслу, в котором недавно сидел Сидни. – Итак, опустим, твое очевидное желание меня придушить, Ирина, – продолжила блондинка, присаживаясь .– Как Генри себя чувствует?
- Нормально, – проворчала Лазутчикова и глубоко вздохнула, пытаясь успокоится, – антибиотики, которые прописал доктор Вейл, просто делают чудеса. Так что вы здесь делаете, миссис Нолан?
Кэтрин многозначительно приподняла бровь.
- Кэт, – закатив глаза, поправилась Ира.
Улыбнувшись, Кэтрин наклонилась ближе к столу:
- У меня тут встреча. Мы занимаемся делом мальчиков Пэн о вандализме.
- Они хорошо себя ведут последние полгода, – быстро откликнулась брюнетка.
- Да, но в первой половине года они много хулиганили, – напомнила Кэтрин.
Ира вздохнула, покачав головой:
- И какое отношение это имеет к тому, что ты пришла в мой кабинет?
- Я случайно услышала…
- Хочешь сказать, подслушала?
- Про Лизу, – ничуть не смутилась Нолан. – Что-то случилось?
- Всё в по…
- Не надо говорить мне, что все в порядке, Ира.
- Не надо перебивать меня, Кэтрин, – холодно откликнулась мэр.
- Значит, перестань делать вид, что нас не связывает четырнадцать лет дружбы, – в тон ей откликнулась адвокат.
Несколько секунд они сверлили друг друга взглядом. Конечно, в этом Кэтрин было до Иры далеко, но она выдержала один из самых тяжелых взглядов, которыми Лазутчикова была известна всему городу. При этом в глазах самой Кэт было столько искренней мольбы, что Ира дрогнула и, смягчаясь, отвела глаза.
- Лизу снова послали за границу, – взъерошив волосы, объяснила она. – Я давно не получала от неё вестей.
Блондинка понимающе кивнула и, придвинувшись к столу, протянула Ире раскрытые ладони. Ира недоверчиво посмотрела на неё, будто руки Кэтрин пылали огнём, и одно прикосновение могло сжечь её дотла. Все же, через несколько секунд брюнетка нехотя уступила и осторожно вложила свои пальцы в ладони Кэтрин. Нолан слегка сжала их в успокаивающем жесте.
- Она будет в порядке.
- Ты сказала то же самое, когда папа вдруг упал на землю, и его увезли в больницу, – напомнила Ира.
Конечно, Кэтрин помнила, как Ира избегала её, не отвечая на сотни звонков. А потом она узнала, что мистера Лазутчикова больше нет. И когда она пришла к ним, почти вломившись в особняк, в Ире не было ничего, кроме чистейшей ярости и невыносимой скорби. Той ночью Кэтрин баюкала на плече плачущую подругу, бормотавшую сквозь слёзы «Ты же обещала!», и знала, что в Ире что-то надломилось, что-то, что не излечит даже время.
И теперь, спустя тринадцать лет, Кэтрин снова видела, как грусть застилает глаза лучшей подруги, как моментально каменеют черты её лица, когда она думает о том, что могло случиться с её солдатом, находящимся на другом конце света.
- Знаю, – виновато прошептала Кэтрин. Все эти годы она мучилась чувством вины за то неосторожное обещание чуда. Обещание, которое Кэтрин не смогла сдержать.
- Ты сама сказала, что Лиза хороший солдат. Ты же знаешь, как медленно работает почта, и знаешь, как она занята, – Кэтрин ещё раз легонько сжала руки Иры, когда та попыталась отвернуться. – Где бы она ни была, Ира, она думает о тебе.
И на этот раз Кэтрин Нолан была уверена, что не солгала.
***
Полторы недели спустя в маленький городок пришли морозы, кусающие горожан за носы и уши, но радовать сторибрукцев снегом декабрь не спешил. Однако отсутствие снега ничуть не заботило Генри, настоявшего на поездке в санях в кафе «У бабушки». В их меню снова появились фирменные имбирно-мятные пряники, и Ира обещала сыну, что они их обязательно поедят.
Так что теперь Ира с жутким скрипом тянула деревянные санки по бетонной мостовой, а сидящий в них довольный мальчишка громко выкрикивал:
- Вперед, Комета! Вперёд, Скакун! Вперёд, Танцор и Рудольф!
Мэр усмехнулась, слушая сына. Не важно, сколько раз они читали «В ночь перед рождеством», порядок оленей в упряжке всегда сбивался.
Они вошли на террасу кафе, и Ира протянула сыну руку, чтоб помочь вылезти из санок. Для малыша это было нелёгким делом, потому что мама одела его в сто одёжек, как капусту. На нем были майка, тонкий батник, свитер, термобельё и джинсы. Довершала комплект зимняя куртка.
Так что, двигался Генри, как пингвинчик. Пока Ира одевала его, сын жаловался, что ему жарко, но она хотела быть уверена, что Генри не простудится. Выкатившись из санок, он терпеливо ждал, пока мама пристроит их у стены. Наконец, они открыли дверь и вошли в кафе.
В нос ударили запахи индейки, имбиря, мяты, падуба и Рождества. Кафе было украшено рождественскими гирляндами, а над лестницей, ведущей в жилые комнаты, висела омела.
Из музыкального автомата лилась весёлая мелодия «Mary's Boy Child».
- Ма-а-ам, – простонал Генри, стягивая с лица шарф.
Ира присела на корточки, помогая ему раздеться. Едва избавившись от мешавших куртки, шапки и шарфа, мальчик понесся к стоящему у окна столику и, забравшись на стул, взволнованно помахал Руби. Ира села напротив, пристроив одежду на свободный стул рядом с ней.
- Здравствуйте, мадам мэр, – Руби, одетая в почти приличный костюм миссис Клаус, состоявший из короткой красной юбки и приталенного, короткого красного кафтанчика, поставила перед Генри кружку горячего мятного шоколада и протянула Ире стакан теплого яблочного сидра.
На вопросительный взгляд брюнетки девушка пожала плечами:
- Ваши санки за милю слышно.
- Спасибо, – кивнула Ира, отпивая сидр. Руби не уходила, и Ирина вопросительно приподняла бровь.
- Как Лиза?
- Хорошо, – привычно ответила Ира, хотя, говоря по правде, она нервничала, как никогда.
Она написала блондинке ещё одно письмо, просто чтоб рассказать ей, как поживают они с Генри, и попросить беречь себя. Бесполезно надеяться, что Лиза каким-то магическим образом уже получила его, но Ира верила в это так же, как Генри верил, что, если накрыть игрушки одеялом, они исчезнут, и что Грэм действительно при каждой встрече хочет забрать его нос. Ире казалось, что опущенное в ящик письмо может немедленно перенестись к Лизе, где бы та ни была.
Иногда она особенно остро осознавала, насколько опасная и напряженная у Лизы профессия. Конечно, блондинка постоянно занята, и те редкие свободные минуты, которые ей выпадают, лучше потратить на отдых. И если Ира может хоть как-то поддержать её, она будет продолжать писать, пусть даже у Лизы нет времени написать ответ.
Но, чаще всего, Ира боялась самого худшего. Пережив в ранней юности несколько страшных потерь, одну за другой, Ира теперь, как зеницу ока, берегла то хорошее, что было в её жизни. Именно поэтому она мало кого подпускала к Генри, поэтому так беспокоилась обо всех его шишках и синяках. Он всё, что у неё есть, и она не может его потерять.
- Рада это слышать, – отозвалась Руби и вернулась за стойку.
- Скоро снег пойдёт, мамочка? – спросил Генри, когда они вернулись домой, наевшись пряников и напившись какао. Он сидел на полу в прихожей и пыхтел, стараясь снять ботинок. Ботинок оставался совершенно равнодушен к усилиям малыша и крепко сидел на ноге, обутый на три пары носков.
- Я спрошу у синоптиков, – сняв пальто, шарф и перчатки, Ира присела на корточки и с видимым усилием стянула ботинок с ножки сына.
- Нужно спросить Мать Природу, потому что она управляет всем миром, – отозвался Генри серьёзно.
- Правда?
- Когда она радуется, светит солнышко, а когда она грустит и плачет, идет дождик. А если она болеет, она кашляет, и дует ветер.
- А почему снег идет?
Ира подняла задумавшегося малыша на ноги, чтоб снять с него теплые штаны.
- Она печет пирог и рассыпает муку, – решил тот.
Ира тихонько засмеялась:
- Значит, ей стоит испечь пирог, чтоб мы могли поиграть с мукой и сахарной пудрой.
- Ты ей позвонишь? – с надеждой прищурился Генри.
- Я очень постараюсь, золотко.
Довольный ответом Генри, оставшийся в одной паре носков и термобелье, убежал.
Конечно, скоро ему станет жарко, и он захочет переодеться, но пока Ира позволила ему поиграть. Подобрав с пола снятую одежду, она понесла её к корзине для белья.
Складывая одежду в корзину, Ира прислушивалась к звукам, доносящимся из детской. Нужно забрать рождественский костюм Генри от портного, нужно разобраться с церемонией открытия городской елки. И дом еще не украшен к празднику, вон коробки лежат, открытые в гостиной у камина.
К тому же, и Кэтрин, и Тина уведомили её, что владельцы зданий, пострадавших от хулиганства мальчиков Пэн, настаивают на заведении дела. Тина расстроена, а Кэтрин уже думает, как добиться самого мягкого наказания. Ира презирала их опекуна, но жалела мальчиков. Им просто нужна помощь. Нужен шанс и кто-то, кто поверит в них. От мыслей о бесконечном списке дел у неё начала болеть голова, и брюнетка устало потёрла виски.
Раздался звонок телефона, и женщина обрадовалась возможности отвлечься. Заглянув по пути в гостиную и убедившись, что Генри играет с фигурками рыцарей, она прошла на кухню и взяла трубку.
- Особняк Лазутчиковых.
- Эй.
Сердце стукнуло и провалилось куда-то в район пупка. Ира слышала голос Лизы. Впервые, с тех самых пор, как девушка позвонила ей, чтоб сообщить, что её отправляют в Ирак. Было плохо слышно, будто, в трубке шумел ветер, временами что-то трещало, но Лиза жива и в порядке, и Ира слышит её голос.
- Лиза? – неверяще прошептала Ира.
- Единственная и неповторимая, - откликнулась блондинка, голос был нежным, а в интонациях на секунду проскользнула неуверенность.
- Как ты? – голос Иры сквозил тихим отчаянием.
- Устала, – призналась та, и Лазутчикова тут же отругала себя за страшные мысли, лезущие в голову. Она слышала, что голос у девушки хриплый от недосыпа, но эгоистичная часть её натуры всё равно радовалась звонку. – Шшшш… ты… шшш… пацан?
- Лиза? – Ира прищурилась, стараясь расслышать. – Тебя не слышно.
- Бля, – выругалась Лиза, пробиваясь сквозь белый шум. Треск стал тише. – Лучше?
- Да.
- Как вы с малышом?
- Заняты, – Ира прислонилась к стене, теребя телефонный провод. – Генри растёт, как сорняк. Я купила ему костюм к Рождеству, и он вырос из него, даже не успев надеть.
- Точно, ведь Рождество скоро! – удивилась Лиза. – Мы тут почти об этом забыли. Но я получила твою посылку и письмо. Нил видел фотографию Генри в форме. Наверное, он теперь уверен, что Генри мой сын.
-Рекси-младший должен быть похожим на папочку, – Ира тоненьким голоском передразнила Генри.
- Вот, значит, кому он подражал, да? – переспросила блондинка. Ира засмеялась в ответ. – Я… шшш…
- Что?
- Я скучаю по твоему смеху, – повторила Лиза, когда звук стал чище.
- Только по смеху? – страстно прошептала брюнетка и довольно улыбнулась, услышав, как Лиза поперхнулась в ответ. Ира прикусила губу, сама немного смутившись от своего тона, но, черт, ей было плевать! Она так долго не видела Лизу, не прикасалась к ней. К черту смущение!
Голос Лизы опустился до хриплого шепота:
- Хочешь, расскажу, что я собираюсь сделать, когда приеду?
Настала очередь Иры поперхнуться воздухом. Память услужливо вытащила на свет, воспоминания о жарких поцелуях и ласках на веранде особняка, а воображение мгновенно нарисовало картинки возможного продолжения. Кровь горячей волной прилила к щекам, а внизу живота ощутимо заныло.
- Не нужно давать обещаний, которые не собираешься сдержать, солдат.
- О, поверь, я очень даже собираюсь сдержать это обещание, – искренне ответила девушка.
Лазутчикова широко улыбнулась и, попытавшись скрыть смущение за кашлем, спросила:
- У Нила всё хорошо, полагаю?
- Ох, – голос Андрияненко разом стал серьезным, и улыбка слетела с лица Иры. – Он в лазарете. У него обожжены шея и почти вся левая рука.
- Боже, что произошло?
- Ничего, – быстро ответила блондинка.
- Людей не отправляют в лазарет просто так.
- Да, - горько согласилась Лиза, – да, верно.
- Лиза? – взволновано спросила Ира.
-Он… подошел к огню слишком близко.
- Я знаю, от чего бывают ожоги! – Лазутчикова с трудом сдерживала рвущееся наружу раздражение. – Что вы делали?
- Мы выполняли приказ. Конфискация и задержание. Он будет в порядке.
Ира молча кивнула:
- Что случилось с тобой?
- Шшшш… – молчание Лизы заглушил белый шум, наконец, сквозь помехи, Ира услышала. – У… шшшш… сотрясение.
- Сотрясение?! – испугано вскликнула женщина. – Ты показывалась врачу?
- Конечно, показывалась. Ну, подумаешь, пошатывало с недельку, я всё равно не могла ходить.
- Что значит, не могла ходить? – испугано уточнила Ира.
- Ну, я поцарапала ногу, и она малость распухла, – пренебрежительно сообщила блондинка. – Слушай, честно, уже все в порядке, я последний человек, о котором тебе стоит беспокоиться.
- Почему ты мне раньше не позвонила? – требовательная мадам мэр вмешалась в разговор.
- Шшшш… - помехи были такими сильными, что полностью заглушили ответ.
- Что?
- Тут связь просто отстой, – раздраженно пробурчала Лиза.
- Ради всего святого, что ты делала, что оказалась в лазарете? – Ира даже не заметила, как повысила голос.
- Свою работу, - в голосе девушки прорезалась сталь.
- Задержания и конфискации не ведут к ожогам, сотрясениям мозга и заражениям!
- Здесь ведут.
- Значит, какая-то операция просто пошла наперекосяк? – холодно уточнила брюнетка. – Я же сказала тебе беречь себя и не делать глупостей.
- Шшшш… глупости! – огрызнулась Лиза.
- Что? – Ира старалась перекричать помехи.
- Это не глупости! – с досадой и так же громко ответила Лиза.
- Но ты же ранена!
- Шшш… ранена!
Из груди Иры вырвался раздраженный рык.
- Я жива-здорова. Никто не умер, – напомнила Андрияненко.
- Пока что! – рявкнула Ира. К глазам подступили слёзы ярости, и она едва не плакала. В горле резко пересохло и глоталось с трудом. Испуганная, злая и расстроенная, она прикрыла глаза ладонью. - Мне с этим не справиться.
Единственным ответом для неё стали помехи и короткие гудки.
_________________________________
Не переживайте, я не заставлю вас долго ждать, сейчас будет ещё одна глава, приятного чтения, друзья ☺️🦈💜