Значит, Война!

Проснувшись утром, я вспоминаю вчерашний день.

Или это был дурной сон, или мне действительно вчера показалось, что Трис сказала, якобы, нам нужно расстаться. Или не показалось? В голове туманно, а внутри - жутко. Хмм... Такие ощущения могут быть только после таких нелепых новостей. Мы расстались!.Смешная она!

Я усмехаюсь сам себе наивности Трис и встаю с постели. Просто вчера разговор не получился, поэтому я решил перенести его, когда она придёт в себя и остынет. Не знаю, правда, отчего, но ей не помешает выветрить из головы всякую чушь!

Приняв душ и позавтракав, я слышу, что звонит мой телефон. Смотрю на него и вздыхаю. Мама...

- Да, мам? Привет!

- Привет, сынок! - слышу я голос матери в трубке. - Как вы? Как Трис? Слышали, что Эндрю Прайор пришёл в себя после операции?

Я сразу подмечаю, где сейчас может быть Трис.

- Это хорошая новость! - радуюсь я. - Как у тебя дела? Как папа?

- Нормально, - понизив голос, говорит мать, - я - нормально, а вот отец...

Я закатываю глаза и глубоко вздыхаю.

- Я понял тебя, мам! Можешь не продолжать.

- Ладно, сынок, я уже ухожу, мне пора, - говорит мама, - люблю тебя и Трис привет передавай!

Как только она отключается, я наспех одеваюсь и мчусь в больницу. Трис сейчас может быть только там. Почему? Потому что на её месте я бы тоже был там. Согласен, мой папаша - не подарок. Далеко не подарок. Но не стоит забывать, что и у меня не день рождения. Так что...

Я паркуюсь на парковке больницы так, что мне виден обзор главного входа. Теперь мой ангел точно не ускользнёт от меня.

Проходит буквально минут двадцать, как я замечаю светлую головушку с взбалмошным характером и порой детскими мыслями и сомнениями. Трис торопится к своей машине. Я решаю для начала позвонить ей. Гудок... Ещё один... Я наблюдаю за тем, как Трис смотрит на экран своего телефона и останавливается. Она секунду-другую наблюдает, как я звоню, и я понимаю, что отвечать она не намерена. Хорошо... Пойдём другим путём...

- Ты долго будешь меня игнорировать? - настигаю я её буквально возле её машины.

Она резко оборачивается и испуганно смотрит на меня. Приведение увидела, что ли? Или она думала, что я не могу появиться в больнице? Наивная... Я приближаюсь к ней, а она то открывает рот от удивления, то снова закрывает его. Как рыба на свежем воздухе без воды.

Я подхожу к ней вплотную и чувствую её мандраж во всем теле. Моя ж птичка! Дрожит... Помимо этого я замечаю, как лёгкая струящаяся блузка красного цвета из полупрозрачной ткани облегает силуэт, очерчивает грудь, и декольте такое, что даёт волю фантазии - буквально самую малость оголяет впадинку между грудей, но не даёт рассмотреть всё. Моя фантазия уже рисует горячие темы, от которых моё тело вспыхивает. Да уж... Тяжело оставаться строгим в присутствии этой стервы. Да ещё, когда моя беспардонная фантазия рисует такое!

Моё сознание требует, требует её. Тело, душа, сердце, разум. Я хочу обладать ею целиком и полностью! И не потреплю ни с кем делить её! Она моя! Поэтому я, вместо того, чтобы поговорить, хватаю её за руку и тяну за собой в машину. Она слабо сопротивляется, но молчит при этом. Но это не надолго...

- Куда ты меня тащишь? - слышу я ее голос, но не скажу, что она против моих действий.

- Домой, - бросаю я.

После услышанного она начинает пятиться назад. Казалось бы, такое простое слово "Дом", а столько эмоций! Она, по-моему, испугалась. Только чего? Меня? Или того, что случится? Я думаю так: если бы она действительно не хотела меня видеть и ехать со мной, то устроила бы скандал ещё там, на парковке. Но она здесь, со мной, не особо сопротивляется...

- Тобиас, прошу тебя! Не нужно! Что ты делаешь? - лепечет она. - Отпусти меня! Мне больно!

Вот... Надоела, ей-Богу! И как угораздило меня влюбиться в эту женщину?! Наверное, тут действует тот же принцип, что и с моим папашей: "Она - не подарок, но и у меня не день рождения".

- Больнее будет, если ты и дальше будешь сопротивляться, - говорю я тоном, не терпящим возражений, - я ведь могу и силу применить.

- Я буду кричать! - продолжает она.

Что? Серьезно?! Я могу и рупор дать. С удовольствием посмотрел бы, как она будет рассказывать окружающим, что не хочет со мной никуда идти, что я тащу её силой, что она уже вся горит от моих прикосновений, заведя и меня тем самым, что она тает в моих руках, с ума сходит от моих ласк.

- Кричи, Беатрис! - даю я ей полный карт-бланш.

Мы уже подошли к машине, и я немного грубо заталкиваю её в мой автомобиль. Я вижу, что в ней борются её демоны: она боится, но хочет, она сомневается, но делает, она любит и ненавидит.

- Я вчера тебе всё сказала! - тихо говорит она, но, если честно, то мне кажется, что она обращалась к себе в большей степени, нежели ко мне. Убеждала себя, что ли, напоминала.

- Вот как? - спрашиваю я, не отрываясь от дороги. - А я - нет. Поэтому, будь добра, выслушать меня. А поговорим мы с тобой дома.

- Фор, я прошу тебя... - стонет протяжно Трис, прикрыв глаза, и я ловлю себя на мысли, что именно такие жесты я видел в минуты страсти и интимной близости.

- Мне нравится, когда ты так делаешь. Это заводит меня! - комментирую я. Ну, не смог я удержаться и промолчать!

- Ты придурок, Итон! - шипит она, но тем самым доводит меня до улыбки. Она поняла, что со мной лучше не спорить.

Мы подъезжаем к дому, и я веду её ко входу. Трис уже не брыкается, но я чувствую её злость и негодование.

Как только мы пересекаем дверь нашей квартиры, я тут же захлопываю её и грубо сжимаю Беатрис в своих руках, отчего в её глазах появляется животный ужас. Я толкаю её на стену, блокирую все её движения.

- А вот теперь поговорим... - шиплю я, но выходит как-то зловеще.

- Я всё тебе сказала вчера! - снова "пылит" Трис, но уже это выглядит неуверенно и тихо.

- Ты хочешь расстаться - это я понял. Но почему? - спрашиваю я.

- Потому что я тебя не люблю! - выпаливает она.

Ха! И это говорит та, которая буквально вчера таяла в моих объятиях! Та, которая расколотила мой бедный "Порше" без зазрения совести! Та, которая стонет от моих прикосновений и жаждет меня и днём, и ночью! Та, которая говорила, что любит, а словами она не раскидывается просто так, я уверен. Не верю! Вот хоть убей, но не верю! Есть что-то, что не даёт ей покоя, но это никак не нелюбовь. И я докажу ей это. Здесь и сейчас...

Чуть ухмыльнувшись своим мыслям, я припадаю к её губам. Они мягкие и такие желанные! Ни с чем не сравнимое ощущение. Если мне когда-то говорили, что нет ничего слаще, чем сахар или мёд, то теперь я знаю, что меня обманывали. Губы Трис - вот что самое сладкое в мире! И они сводят меня с ума.

Она несильно упирается руками в мою грудь, но это, скорее, происходит машинально, чем обдуманно. И это заводит ещё больше. Есть что-то прекрасное в её сопротивлении. Мои руки начинают жить своей жизнью, известной только им самим. Они грубо и резко задирают подол её серой строгой юбки, которая доходит практически до колен, и я слышу характерный треск ткани. Нет, не порвал, но сделал так, что теперь она не мешает. Мои руки очерчивают грани кружевного белья, которое облегает её попу. Это самая чудесная в мире задница! Почему "задница"? Потому что она просто сводит с ума меня и моё воображение! И Трис сдаётся. На милость Божию и на мою. Но я, в отличие от Всевышнего, не собираюсь щадить эту врушку. Я провожу пальцами по самому укромному месту на теле Трис, отчего она сильнее и крепче впивается в меня руками, ногами, ногтями. Я проникаю в неё пальцами, отчего Трис прикрывает глаза и протяжно стонет. И она хочет сказать, что не любит меня?! Пусть на себя в зеркало посмотрит сейчас. Одновременно с этим я покрываю поцелуями её шею, лицо, губы, мочку уха.

- Давай, скажи, Трис... - требую я шёпотом. - Скажи... Что любишь меня... Скажи мне, милая...

- Фор... Пожалуйста...

Всё! Она сломалась! Железобетонная дамба под названием "Беатрис" дала течь.

Я резко убираю пальцы из неё и насаживаю на себя голодную и истосковавшуюся по моему телу Беатрис Прайор. Пока я доводил ей до экстаза, не заметил, как сам "завёлся" не на шутку! Поэтому мои движения не менее голодные и грубые, я также сильно, как и она, скучал по ней!

Когда сдерживаться уже нет сил, я чувствую, как протяжно стонет Трис, и по сему понимаю, что она близка к оргазму. Но и я тоже. Мы одновременно дышим, одновременно достигаем наивысшей точки, одновременно стонем. Это самая настоящая страсть! Звериная, жёсткая, мучительная. И одновременно с этим это и есть любовь. Ведь, если не по любви всё это только что произошло, то как объяснить её порывы, стоны, внутреннюю борьбу, которую она ведёт со своим вторым "Я"?

Успокоив немного наше разъярённое состояние, Трис опускает ноги на пол, отчего я слышу характерный стук её каблуков. Она чуть отталкивает меня, пытаясь показать, что то, что только что произошло сейчас здесь, у стены за входной дверью, не имеет никакого значения. Но я резко ловлю её лицо и грубо фиксирую его напротив своего, не давая ей возможности сказать что-либо.

- Если бы ты меня не любила, то не смогла бы так... - но я не договариваю предложение, оставляя ей право домыслить его самостоятельно.

Я натягиваю нижнее белье, джинсы, параллельно смотрю на Трис. Она делает тоже самое: бельё, юбка, блузка, ещё и волосы. Да, если бы её увидели сейчас, сказали бы, что эта девушка только что искупалась в океане любви и страсти. Поэтому я доволен собою. Доволен ею. Доволен нами.

- Это не меняет сути... - говорит она. - Нам нужно расстаться. Я не люблю тебя. И выхожу замуж за другого...

Что?! А вот здесь, пожалуйста, отмотайте плёнку назад...

- Что? Что ты сказала? Что ты собираешься сделать?

Я грозно надвигаюсь на неё, отчего Трис пятится назад. И упирается ногами в стол. В тот самый, стеклянный...

А вот это уже уму не постижимо! Она точно хочет умереть не своей смертью. Я всё могу принять: её бредни, её безумные поступки, её приступы ревности, даже то, что она колотит всё, что не попадёт под её ручки, но это... Замуж? Или она сейчас шутит, или...

- Повтори! - рычу я и даже не замечаю, когда успел подойти к ней и схватить за руку так, что чуть не выворачиваю её.

Но тут же осекаюсь, когда замечаю в её глазах страх. Животный страх. Она боится меня? Этого только не хватало! Я ослабеваю хватку, но не выпускаю её руки.

- Я... замуж выхожу... - мямлит она.

- Замуж? - переспрашиваю я, как будто меня только что огрели обухом по голове.

- Да... И ты уже ничего не сможешь сделать... Так нужно...

Вот! Я знал! Я чувствовал, что что-то не так! Замуж она собралась! Как же! Разбежалась! И её слова тому доказательство: "Нужно"...

- Кому? Мне? Или тебе? - допытываюсь я.

- Нам... Нам всем...

Я вспыхиваю злостью и яростью... Я же говорю: есть что-то, что не даёт ей расслабиться и наслаждаться жизнью со мной! Но сейчас она всё равно не скажет мне ничего. И это бесит меня очень сильно: её глупость, готовность принести себя в жертву ради кого-то. Её отречённость восхищает, но в тот же момент убивает.

- Мне неинтересно, за кого ты собралась замуж, но обещаю тебе, Беатрис Прайор: ты будешь молиться и проклинать тот день, когда встретила меня. Ты будешь ненавидеть себя за то, что полюбила меня. Я уже ненавижу тебя за то, что люблю. Я не дам тебе жизни ни с кем... - цежу я сквозь зубы ей в лицо.

Мои слова подействовали на неё странным образом: весь страх испарился, уступая место азарту и наглости.

- Значит, война, Итон? - вздёргивает она голову вверх, заглядывая в мои глаза.

Вот стерва!

- Значит, война, Прайор! - откликаюсь я.

Воевать вздумала?! Что ж, Беатрис Прайор, покупай себе танк и артиллерию, и побольше, ибо тебя ничто не спасёт от меня. Это я тебе обещаю!