Война Богов

Когда Карен расстался с Сильвией и пошёл сам, уже рассвело. Маленький прилесок закончился и началось огромное золотистое от пшеницы поле. Юноша слегка побаивался идти прямо по нему и пытался обогнуть, но это оказалось непросто. С обоих сторон не видно ни единой тропы или дороги, чтобы можно было легко пройти. Тогда Карен попытался держаться на стыке двух полей разных засеянных культур, однако кривая линия двух царств растений постоянно сворчивала не туда, куда ему нужно. В итоге плюнув на тщетные попытки не идти прямо в поле, Карен пошёл напрямик.
Он не видел своих ног и руками аккуратно отодвигал колосья, стараясь не топтать их. Они щекотили его лицо и ноги. Через некоторое время Карен приноровился и без проблем продвигался вперёд. Внизу что-то нередко пробегало, перед глазами летали насекомые. Солнце медленно поднималось и чуть-чуть припекало головушку, Карену пришлось прикрыться плащом, чтобы не получить солнечный удар раньше времени.
Перспектива упасть где-то посреди поля и быть найденным, когда засеявшие наконец дойдут косами до этого места, не особо радовала юношу. Он с грустью представил, как найдут его останки. Потом он вспомнил, что трупы идеально подходят для удобрения земли, от этого факта по нему пробежали мурашки. Прямо перед его лицом высокий колос ударился своими зернами ему по лбу, Карен с недоумением попялился на нарушителя его великих дум, почему-то глаза остановились на огромных плодах сия творения. Юноша оглядел поле и у него возник вопрос, сколько же нужно тел, чтобы такое поле стало настолько плодородным, чтобы каждый из них был таким же, как и этот переросток. Ударив себя по щёкам, Карен отряхнулся. Какие же порой жуткие и странные мысли приходят в голову. Он попытался продолжить путь, но наступил на что-то мягкое и от испуга отлетел на пару метров назад. Неопознанный объект ойкнул.
Над золотым морем выглянула маленькая темная головка, черные глазки пуговки пристально смотрели на испуганного странника. Внезапно колосья зашуршали, а то, что скрывалось в поле, исчезло в неизвестном направлении. Карен несколько секунд моргал в пустоту, осмотрелся, пожал плечами и стал ещё более осторожно продвигаться.
По мере того, как выше становилось солнце, Карен чаще видел людей. Они проходили далеко в зоне маленьких лесов и иногда мелькали на горизонте. Пшеница закончилась. Убранные в стог культуры были разбросаны по всему голому полю. Дунул холодный ветер, который освежил уже уставшего Карена. Земля забивалась в сандалии, и юноша часто нагибался, чтобы убрать её. Вот появилась пара хижин, которая составляла единый двор. Прямо у плетня стоял сильно загорелый и коренастый мужчина, косой он сбривал высокую траву у своего дома. Мужчина был далеко и казался Карену маленьким, как муравей.
Человек у дома не видел странника, его голова была сильно опущена и космы грязных и густых волос беспрестанно витали по его лицу. Карен не собирался подходить к этому одинокому двору, потому двинулся дальше, почти не приближаясь к нему, так как двор был сильно в западной стороне. Внезапно сзади из поля с пшеницей пронёсся маленький чумазый мальчик в обносках и голыми ногами, он бежал вкось и врезался в спину Карена. Ноги юноши подкосились, а руки выдвинулись в стороны, чтобы не упасть. Чудом Карену удалось не упасть, а маленькое чучело лишь слегка наклонилось от удара, но продолжило стремительный путь прямо к дому.
Странник отряхнулся и кинул злобный взгляд на нарушителя покоя.
Маленький мальчик, издавая нечленораздельные звуки подбежал к мужчине с косой и начал прыгать, чтобы достать до его уха. Мужчина поднял свою косматую голову и прекратил косить траву. Карен заметил, что теперь шёл под пристальным наблюдением этого человека. Теперь мужчина казался очень жутким и нелюдимым, Карен ловил себя на мысли, что возможно это вовсе не человек, а медведь или демон. Чумазый ребёнок исчез в хижине.
Ох, как сильно страннику было не по себе, когда ему пришлось идти уже спиной к чудищу, острые глаза будто впились ему в позвоночник. Когда уже было невыносимо, Карен обернулся, но никакого двора и никакого человека уже не было.
Неужели он так быстро шёл, что не заметил, как далеко убежал от неизвестного? Или никого и ничего не было...
Юноша продолжил путь по, как ему казалось, бескрайнему пустому полю. Его напрягало, что сколько бы он не шёл, пейзаж перестал меняться. Тогда Карен пошёл обратно, только чтобы проверить наверняка. И действительно  юноша словно стоял на месте. Всюду были лишь собранные тюки и почва. Становилось жарко.
Глаза юноши слипались и он решил немного отдохнуть на ближайшей кучке сена. Он слегка зарылся в хрустящую солому и немедлено заснул.
Через некоторое время Карен проснулся от шороха и прикосновений к своему носу. Лениво открыв глаз, юноша обнаружил маленького чумазого мальчика, который длинной палкой тыкал ему в лицо. От неожиданности Карен ударил рукой по палке и привстал. Черныш смотрел своими аномально большими карими глазами прямо в душу. Юноша собрался с мыслями.
-Привет?
Ребёнок молчал.
-Знаешь... Тебе бы убрать эту штуку от моего лица, тыкать грязными вещами в лицо незнакомцев неприлично.
Маленький мальчик даже не моргал.
Карен непроизвольно вжался в солому. Он помахал рукой перед лицом ребёнка, но тот не реагировал. Бездонный жуткий взгляд цеплял за душу, как будто на кручок ловя и притягивая в себя.
-У тебя всё в порядке? - спросил шепотом Карен, уже собираясь медленно ретироваться от странного ребёнка.
-?ым есв и как ,втрём ежот ыТ? - шея мальчика неестествено изогнулась и чернющий рот начал извергать сороконожек, пауков и тараканов. Насекомые поползли по палке. Карен отскочил от сена, судорожно держась за лямку сумки. Подавляя крик, он попытался убежать и остановился.
Перед ним стояла потрёпанная хижина, огорождённая забором. Хотя до этого на этом месте было пусто.
Вышел человек с косматой головой и ржавой косой, он обстригал высокую траву и что-то бормотал пухлыми губами.
-...тен огечин ,тен огечиН ...илгжос юьмес и ,илгжос токс и ,илгжос анрез ысапаз и ,илгжос ьнерук и ,илгжос ёсВ... - тихо шептал басистый голос мужика.
Карен сделал шаг назад и взявшаяся из неоткуда трава шевельнулась под его ногой.
Грязный и обросший мужчина поднял голову и поставил косу. На Карена смотрели красивые голубые и печальные глаза, такие добрые и невинные, что на душе стало теплее.
-.тенорт ен откин ябет ,йомод иди ,ясйоб еН .йомод иди ,йомод идИ .тут отсем ен мывиЖ ?ьшеалед ьседз ыт отЧ ?- жилистой и крупной рукой он подзывал к себе и кивал.
Но юношу даже глаза мужчины не успокоили, он помотал головой и пошёл обратно.
-. йомод иди, йомод идИ. - повторял мужчина в след.
Карен побежал сначала по траве, а потом она сменилась полями ржи. Всюду ему мерещились чёрные большие глаза, кто-то хватал его за ноги. Возникали целые деревни с призраками. Кто-то совершал одно и то же действие несколько раз, кто-то бродил, кто-то подзывал к себе, кто-то наоборот прогонял.
Вечерело, дома тонули в пожаре заката, бескрайний простор окатывал тёплым и резким ветром. Бормочущие голоса становились громче, переходя на безбожные крики страдальцев. Карен закрыл уши и  спотыкался о валяющиеся повсюду кисти рук и лодыжки. Золотое поле переливалось бронзой и отражало вечерний свет. С другой стороны взошла прозрачная луна, которая окрасилась в кроваво-красный.
Призраки заполонили путь, теперь они тенями прохаживались и стояли на пути Карена. Он то и дело задевал их и продолжал бежать. Не разбирая уже кто перед ним, юноша задыхался, глаза были готовы выпасть из орбит, вокруг начало темнеть.
Одна из теней схватила Карена за руку и женским голосом прошептала:
-?даР?
То ли от испуга, то ли от неожиданности юноша обернулся и...
Весь этот мир сгинул.

Чисто поле, утреннее солнце, умеренный ветер-гуляка ворошит растрёпанные волосы, влажная от росы пшеница. Пропали тени, пропали деревни, пропал закат.
Благодатная прохлада приятно обдавала свежестью.
Карен глубоко вдохнул сладкий после удушья воздух.
Лодыжку неприятно защекотало. Юноша посмотрел вниз и успел увидеть, как к его ноге тянется маленькая чёрная рука, смердящая смертью. Он рефлекторно ударил этой же ногой существо и оно зарычало. В стеблях сверкнули чёрные глаза.
Существо бешено запрыгало и побежало, огибая странника по кругу. Карен следил за темной аурой, и каждый раз, когда эта тварь пыталась укусить или схватить его за ногу, юноша топал по земле. Существо тут же верещало и начинало отступать.
Карен наступал прямо на лапы твари и она ползла назад. И вот, когда дрожащее нечто стало медленее, юноша вознес ногу, чтобы окончательно раздавить существо как раздражающее насекомое. Сзади послышался яростный рёв, Карен подскочил на месте и тоже закричал. Прямо в существо уткнулась вила, юноша продолжал пищать, пока неизвестная женщина пыталась затыкать вилой тварь. Существо поползло дальше и женщина в истерическом припадке заорала:
-ГДЕ ОНО?!?
-ЧТО? - не поспевая за развернувшимися событиями в ответ ей закричал Карен, хотя они стояли вполтную к друг другу.
-Я НЕ ВИЖУ, ГДЕ?
-ТАМ! - юноша показал пальцем на рассеявшееся облачко темной энергии.
Женщина начала снова судорожно протыкать невидимое ей пространство. Когда она закончила, там ничего не осталось, в том числе  пшеницы... Незнакомка осторожно осматривала место, которое она разворошила своей вилой.
-Сдохло? - спросила она.
-Наверное. - скривился Карен.
-Ты что, не видишь!?
-А должен?!
-Хочешь, сказать, что просто так ходил и пшеницу мне топтал?! - женщина угрожающе подняла своё оружие возмездия.
-Нет! Здесь ползало что-то!
-Конечно ползало! Например ты!
-Я не ползал, я просто иду!
-А это что тогда? - она указала кончом вилы на облысевшее место.
-Так это вы же и раскочеряжили!
-А кто в этом виноват?!
-Ну уж точно не я!
Рядом опять зашелестела пшеница, к этим двоим шёл ещё один человек, мужчина с большой бородой, на лет ему было пятьдесят и в руке держал лопату.
-Киря, что случилось?
-Дух опять ползает! - воскликнула женщина.
Мужчина вставил лопату в разворошенное место и начал копать. Карен внимательно следил за действом, после замешастельства на него напало любопытство от происходящего.
Через некоторое время мужчина остановился, в раскопанном месте валялись детские кости...
Он поднял глаза к нему, женщина прикрыла рукой рот, а Карен забыл все приличия и просто пялился на новых взрослых и на раскопанное тело.
-Рядом Алдеа деревня была. - сказал мужчина. - Вот поэтому на этом поле часто духи появляются.
-Им что ли трудно было умереть на одном месте, почему останки по всему полю разбросаны? - раздражительно и печально проговорила женщина.
-А что стало с деревней? - спросил Карен.
Оба человека странно посмотрели на него, женщина фыркнула.
-Неместный. - с неудовольствием пробормотала она и пошла обратно, откуда появилась.
Мужчина помотал головой, и ничего не сказав, пошёл следом.
Карен с недоумением смотрел за уходящими фигурами, вдруг он отряхнулся и побежал за ними, так как снова теряться желания не было.
По линии собранной пшеницы стояли люди с косами и работали, это были и молодые, и взрослые, и пожилые.
Женщина с кислым выражением лица встала к одному из людей и продолжила работать, а мужчина подошёл к группке других мужчин и присоединился к бурному обсуждению чего-то. Карен не стал никого беспокоить и направился вперёд.
Странное проишествие очень сильно волновало его. Словно сон наяву, который кончился так же неожиданно, как и начался. А таинственность поведения местного населения ещё сильнее подогрели его интерес.
Совсем скоро Карен увидел, что поднялся на небольшой холм, вид с которого был поистине завораживающий. Впереди стоял необычный по архитектуре город, который напоминал каравай или пирамиду. С каждым новым уровнем, который уходил внутрь, город рос ввысь, как будто он стоял прямо на вершине горы. Песочный кирпич отливал красивым нежным цветом под золотыми лучами солнца. На самой вершине города стояла часовня с разноцветной мозаикой. Город не блистал роскошью, юыло видно, что он был если не беден, то явно не богат. Но стоя посреди бесконечных драгоценных полей под светом утреннего солнца город казался волшебным. Сзади него поблёскивала большая река, вдали чернел берег.
Таинственный Фертилитатем мирно покоился на равнине.

Карен зашёл в ворота города. Здесь не было рва, стены не были такими уж и высокими. Ворота настежь открыты, но на одной из стен всё-таки сидел какой-то одинокий часовой, который был похож больше не на военного, а на обычного ремесленника.
Сначала улица показалась Карену пустынной, людей было практически не видать. Хотя к входу на рыночную улицу ездили повозки и разговаривали люди. Видимо часы активной торговли ещё не наступили. Белела лесница из огромных блоков, которая шла вверх. На каждом блоке располагалась целая улица с двухэтажными или одноэтажными монотонными домами. И чем выше находилась улица, тем выше становились дома. Они не были слишком близки к друг другу, однако на расстоянии будто прилегали едиными фронтом.
На одном из дворов, выходящим на подъем, целой толпой дети играли в потрёпанный мяч. Они были одеты в старую, но зато чистую одежду, некоторым накидки были велики. В основном возраст всех не превышал двенадцати. Дети, на удивление, вели себя тихо и громко не кричали и не разговаривали, но заметив незнакомца рядом с ними резко замолчали и перестали двигаться, отчего и без того относительная тишина стала полной. Они напоминали кукол, возможно, некоторые и не моргали вовсе.
Прикрывшись рукой от толпы странных детей Карен поспешил подняться повыше, чтобы не видеть этих глаз напуганных котят.
Его очень сильно напрягала пустота улиц, словно город был и впрямь мёртвым, как его называют в других циливизованных странах. Но юноша старался держать в голове, что люди здесь всё же есть и пугаться пустоты не надо.
К ногам Карена подкатилась картошка и он чуть не наступил на неё. Отследив, откуда она появилась, юноша увидел бабушку, которая нагибалась над рассыпанной корзиной овощей. Он подошёл и начал помогать сложить провизию в её плетённую корзиночку, которая была размером больше его головы. Бабулечка была очень старой, лицо морщинисто, а глаза были скрыты под тяжёлыми веками. Загорелая и изрезанная годами кожа была покрыта многочисленными пегметнационными вкраплениями, на руках выступали толстые вены.
Когда корзинка обратно заполнилась, бабушка вкрадчивым и добрым голосом попросила Карена помочь ей донести вещи. Юноша решил, что он всё равно никуда сильно не спешит, поэтому решил помочь. Однако подняв корзинку он понял, что она невообразимо тяжёлая. Карен кинул недоумевающий взгляд на хрупкую старушку и на корзинку, оглянулся и не увидел лавки или ещё чего-нибудь, откуда она могла взять овощи.
-А вы откуда провизию несёте? - аккуратно спросил юноша.
-С торговой улицы, а что?
Карен стал усиленно вспоминать путь от торговой улицы до этого места, и ужаснулся, как далеко эта старушка смогла пройти с такой тяжёлой корзиной.
-Тебе тяжело? - подозрительно спросила она.
-Нет! - Карен сделал усилие и поднял корзину как ни в чем не бывало. - Мне не тяжело.
Старушка усмехнулась и повела оскорблённого этой насмешкой парня вдоль улицы.
Её дом был одноэтажным с чердаком, он имел задний двор, ограждённый забором от чужих участков. Карен собирался сразу уйти, потирая отдавленные пальцы, но старушка предложила ему попить молоко с пирожками, а от халявной еды отказываться для него было не резонно.
Внутреннее убранство состояло из дубового стола со скамейками, огромная белая печка, которая ограждала комнаты на спальное место с хранилищем от кухни и прихожей.
На самом деле Карена так часто куда - то затаскивали или пристраивали, что он с подозрением изучал дом и думал, как же отсюда по вежливому быстренько уйти, параллельно со своими думами он поедал вкусные пирожки, пока бабушка убирала принесённые овощи.
-Что молчишь? Рассказывай, откуда ты такой ухоженный к нам пришёл? - внезапно громким голосом спросила старушка так, что Карен чуть не подпрыгнул на месте и не подавился.
-Так сильно заметно, что я не местный? - юноша тогда решил попробовать найти все свои вопросы тут.
Бабушка повернулась и рукой подняла своё веко, отчего у Карена пошли муршаки.
-Очень заметно. Как будто на лбу написано, что ты с неба свалился.
-Ещё как свалился. - буркнул Карен
-У тебя должна быть очень веская причина придти в эти края.
-Отчего же веская?
-Оттого, что здесь люди вредные живут. По мне не видно, а я тоже, вредная. Чужакам мы не рады, особенно тем, кто пришёл сюда со злом. Но ты же не собираешься здесь ничего вытворять?
-Конечно нет, я просто ищу кое-кого. - юноша отвернулся к окну.
-Не найдёшь. - усмехнулась старушка.
-Почему это? - с вызовом спросил Карен.
-Потому что каждый, кто здесь кого-то ищет, находит их в земле или не находит вовсе. - и она злобно засмеялась. А единственный открытый глаз сверкнул странным огоньком.
Юноше явно здесь не понравилось, он захотел побыстрее отсюда уйти и встал.
-Куда это ты? - лукаво спросила старушка.
-Мне дальше идти надо. - плохо скрывая своё недовольство проговорил Карен.
-Зря ты думаешь, что тебе здесь хоть кто-нибудь поможет. Выйдешь и мигом тебя на виселицу повесят.
-С чего бы меня вешать?!
-Ты мало того не местный, ещё и посланник небес, а этого мы боимся как огня.
Карен остановился.
-Я никакой не посланник.
-И в пантеоне ни разу не был, да? - улыбнулась она.
-Был.
-Значит посланник. Если жить хочешь, лучше не выходи отсюда. - старуха понизила голос. - Надеюсь, ты не принесёшь беду.
Карен ничего не понял, но почему-то сел обратно.
-Кто ты такая? - с ноткой презрения спросил Карен.
-Ох, ох, ох, я самая обычная старая женщина, которая повидала на своём веку очень много. - весело прохихикала она.
-И бога Процветания повидала? - также лукаво проговорил Карен.
Бабулечка оскалилась и как будто бы прошипела.
-Так вот что ты ищешь. - она открыла оба глаза, а зубы были жутко остры. - Тебе повезло, малец, может быть и увидишь его. Очень скоро увидишь.
-И вы даже знаете когда? - с интересом наблюдал за ней юноша, он почему-то не боялся странной старухи.
-Возможно знаю. - самодовольно говорила бабушка.
-А почему не скажете? - не унимался Карен.
-Потому что... - она наклонилась очень близко к нему. - У меня... Во дворе дрова не наколоты, поможешь старенькой бабушке? - она мигом преобразилась обратно в хрупкую старушку.
Захлопав от удивления глазами, Карен в замешательстве сидел не шолохнувшись.
-Что?
-Иди, говорю, помоги мне и наколи дрова! - резко рявкнула старушка. Она взяла его за руку и вытолкнула во двор, а сама закрыла дверь и осталась в доме.
Карен упал на землю и удивлённо осматривал двор, потирая место, которым он ударился.
Оглядев двор, он с заметным недовольством решил всё-таки наколоть дрова.
Весь красный от натуги он размахивал топором, а дрова не кончались. Казалось он наколол целый лес. Но в сарае всё ещё лежали брёвна. Когда весь двор был усыпан древесиной Карен остановился и согнулся в три погибели. Ужасно устав он поднял глаза к небу и обнаружил, что уже полдень. Из дома вышла бабушка.
-Ох, как хорошо всё наколол!
Карен лишь невольно хмыкнул.
-И красный как рак. - сморщилась она.
-А вы попробуйте наколоть их все! Тоже красная будете.
Старуха топнула ногой и весь двор тряхнула, как от землетрясения, Карен подлетел на месте и схватился за торчащий из бревна топор, чтобы не упасть.
-Ишь ты! Пререкается ещё! А ну быстро в дом иди. - и её оба глаза на секунду появились из под век и сверкнули злым огнём. Старушка развернулась и вернулась в дом.
Карен решил на всякий случай перекреститься. И почему он вечно встречает ненормальных людей?
Бабушка в доме уже разложила стол. Карен с ужасом обнаружил на столе множество блюд из морепродуктов, таких как кальмар, осьминог, креветки и подобные блюда. Он покосился на старуху, которая стояла поодаль и с улыбкой приглашала за стол.
-И откуда у вас морепродукты в степи? - с подозрением спросил Карен.
-На рынке купила.
-На рынке такое купить! На обычном рынке такое не найти, особенно в этом отдалённом городе! И стоят эти вкусности баснословных денег!
Старушка продолжала невинно улыбаться.
-Ты едите детей? - внезапно спросил он.
-Когда-то ела. - засмеялась старушка.
-Судя по вашим действиям я стану следующий, кто окажется на этом столе. - прищурился Карен.
-Если не сядешь и не поешь, тогда точно там и окажешься. - её глаза снова открылись и сверкнули острые зубы во рту. - Сел.
Карен как по волшебству повиновался и сел. Но есть всё это не имел ни малейшего желания. Поэтому решил пожевать только хлеб и съесть пару кусочков мяса с одной из ближайший тарелок.
Старуха не садилась, а лишь наблюдала за ним, она подошла поближе и пододвинула тарелку с осьминогом.
-Кушай - ласково сказала бабушка.
-Спасибо, но я наелся. - Так же ласково ответил ей юноша и отодвинул тарелку.
-Что за глупости, ты определённо проголодался, поешь. - она снова пододвинула.
-Нет, спасибо, я больше не могу. - он отодвинул
-Ты такой худой и слабый. - она вновь взяла тарелку.
-Я гораздо здоровее, чем кажется на первый взгляд. - он её перехватил.
-Тебе так трудно засунуть хоть кусочек себе в рот?! - вдруг ударила тарелкой по столу бабушка.
-Я не хочу есть!! -встал Карен.
Из под век опять блеснули глаза старухи.
-Я для кого готовила?!
-Сами поешьте! Вы же старались и определённо устали!
-Устала! Вовсе не устала, ешь!
В дверь постучали.
-Не буду!
-Ешь! - зашипела старуха.
-Да чтоб мне на месте провалится, не буду!
-Отчего же?
В дверь опять постучали.
-От того, что вы не зря меня откармливаете, и дрова на печь просите наколоть?! Да вы меня сварите!
-Что за глупости! Я хочу просто побыть доброй старушкой, почему вы все думаете, что я из вас суп приготовлю?!
-У вас плохо получается! Всё это жутко и ни капельки не по-доброму!
В дверь постучали сильнее.
-Да кто там! - разозлилась старуха.
Она быстро переместилась к двери и распахнула её. На пороге стоял маленький бледный мальчик, он перебирал тонкими маленькими пальчиками и напуганными глазами смотрел на безобразное существо перед собой.
-Что тебе надо, милок? - тут же растяла бабушка и стала больше похожа на человека.
-Мячик... на ваш двор улетел... Можно? - всхлипывая и дрожа тихо пропищал мальчик. Сзади него, за другим зданием, копошились тени - другие дети скорее всего заставили его пойти к страшному дому и забрать случайно улетевший во время игры мяч. Судя по всему, они сильно боялись и не смели подойти и помочь своему другу в такой ситуации.
К старухе точно также как и она до этого подпрыгнул Карен и чуть не сбил бабульку с ног.
-Конечно, можно! - воскликнул он и радостно улыбнулся во всю ширь рта. - Я даже его принесу! - похоже Карен расценил это как возможность убежать и уже направился к заднему двору, как его схватили за шкирку и потянули на себя.
-Куда пошёл!? - притянула старуха его к себе.
-А на кой чёрт вам детский мяч? - схватился в ответ за морщинистую руку Карен.
Бабушка на секунду замедлилась в раздумьи, и юноша вывернулся из под руки, выпрыгнул во двор и принёс ободранный мячик, параллельно хватая пару вкусностей со стола.
-Твой мяч! Я вот ещё какую штуку принёс! - кинул в руки ребёнку свою поклажу Карен и в порыве вдохновения приобнял его.
Глаза мальчика мгновенно засияли, а грязные маленькие ручки еле как держали подаренные вещи.
Карен начал махать руками, подзывая других детей из подворотни, которые высовывали свои головы с открытыми ртами от удивления. Старуха тут же кинулась на Карена, тащя его обратно в дом.
-Что ты делаешь? - зашипела она.
Вдруг появилась из неоткуда маленькая девочка, которая, однако, была старше мальчика, она помогла ему взять все подаренные вещи и собиралась вместе с мальчиком уходить, но Карен вдруг позвал её.
-Погоди! Я ещё принесу! - старуха была в ужасе от этих слов и опять упустила юношу.
Он бегал туда сюда так быстро, что бабушка не успевала даже следить за ним и замечать, что происходит. Вот уже у её порога стояли все дети с округи и у каждого было что-то в руке, а стол пустовал. Её взгляд зацепился за кувшин, который тоже уже хотел появится в руках маленьких проказников. Старуха вцепилась в него, и Карен чуть не упал.
-Что ты выдумал?! Кувшин не трогай!
-А вдруг они пить захотят! - насупился юноша.
Бабушка дёрнула на себя кувшин, но Карен держал крепко, несколько секунд борьбы и глиняный сосуд лежал на земле разбитый, на полу растеклась белая лужа молока.
В приступе гнева старуха захлопнула дверь, за ней послышались звуки убегающих маленьких ножек. Её глаза сверкнули, и от испуга Карен сел на лавку.
Юноше казалось, что старушка сейчас съест его только одними глазами. Чтобы разбавить обстановку он неловко вскинул руки и улыбнулся.
-А вот, еды нет, так что я могу ничего не есть... - постепенно голос Карена превратился в писк - Но я уверен это было вкусно...
-Ах, ТЫ СКОТИНА. - старуха бросилась вперёд.
Карен мигом поднял ноги и перепрыгнул через стол. Бабушка была не по годам резвая, она в одну сторону, Карен в другую. Они носились по всему дому, параллельно роняя всё без разбору. Юноша в один момент схватил метлу и направил её на старушку.
-Ага! - тут же половина метлы отлетела в сторону, а вторая часть осталась палочкой в руках Карена. - Ага...
-Ага! - передразнила его бабушка.
Юноша бросил бесполезный предмет в старушку, он попал ей в лоб. Она охнула и схватилась за лоб. Воспользовавшись этим Карен переместился к двери, но она была заперта. Тогда он глянул в окно и тут же в него влетела тарелка и разбилась. Едва успев увернутся от смертельного захвата бабки, Карен врезался в печь. Он оказался в тупике, впереди злая старушка, сзади печка. Решив предпринять последнюю попытку спасения, Карен пополз по белой трубе вверх по печи.
Старуха успела схватить его за ногу, тут-то и пролетела у Карена перед глазами вся жизнь. Он из-за всех сил держался за трубу, обнимая её и чуть ли не рыдая от страха перед страшной бабулей.
-Не ешьте меня, я не вкусный. - дрожащим голосом молил Карен.
-Я не ем детей! Я же пошутила! - крикнула старушка, однако ж держась за ногу юноши.
-Я вам не верю, вы хотели меня откормить, а потом съесть, не зря у вас печка большая.
-Что за глупости городишь! - она дёрнула его на себя. - Я не за этим тебя кормила!
-А зачем? - не унимался Карен.
-Ты же шпион! Я тебя собиралась стражам сдать, а чтобы не упустить собиралась откормить, чтоб не убежал.
-Вы не будете меня есть? - мгновенно успокоившись спросил Карен.
-Тебя волнует только это?!
-Я не хочу быть съеденным бабкой!
-Я по-твоему бабка!!?! - она дёрнула его за ногу.
-Вы хотите сказать, что нет?! - тоже закричал Карен.
Старуха снова разозлилась и была готова поползти на печи вслед за юношей, чтобы откусить ему голову. Карен запищал от ужаса.

Через некоторое время распрей и ругани они сидели на крыльце заднего двора, оба грязные, оба уставшие, оба успокоившиеся. Старуха смотрела на голубое небо и поправляла платье, сидя широко расставив ноги, Карен иногда шморгал и вытирал грязный нос грязными руками, обнимая ноги и грустно смотря на прогнившие доски крыльца. Невообразимым способом они умудрились испачкаться в саже.
Мимо забора пробежала шумная толпа разношёрстных детей.
-Я тебя всё равно страже сдам. - ровным голосом сказала бабушка.
-Не надо меня сдавать. - жалостливым голосом произнёс Карен.
-Надо, нечего тут всяким без дела ошиваться. - строго отрезала старуха.
-Я не без дела. - упрямо буркнул Карен.
-Правда чтоли? - усмехнулась старуха.
-Я папу ищу. - как будто про себя сказал юноша, но бабушка услышала этот тихий шёпот грустного тона.
-Папу? - переспросила она, хотя прекрасно всё слышала.
-Я хотел сказать опекуна! - вдруг вскочил Карен - Он пропал и по некоторым моим сведениям ушёл сюда!
-Он тебя бросил?
-Нет! То есть, ну, не совсем. - юноша принялся от волнения яростно жестикулировать. - Он думает, что я думаю, будто он умер, хотя на самом деле я знаю: он жив и хочет, чтобы я не знал, будто он жив!
Карен замолчал, обдумывая, что он только что сказал. Бабушка широко раскрыла глаза и кивнула.
-Угу....
-Это... - Карен покраснел - Это трудно объяснить... Я сам не до конца понимаю...
-Я поняла. - отвернулась старушка.
Юноша потупил взгляд.
-Поняли?
Они замолчали. Карен снова сел рядом.
-Тебя хоть звать как? - плюнула в сторону бабушка.
-Карен. - как-то неохотно сказал юноша.
-А я Остога.
Карен отвернулся и прошептал.
-Точно ведьма, и имя ведьминское...
Остога сняла с ноги сандалию подняла её воздух.
-Сейчас как дам тебе!
Карен вскинул руки, защищаясь от угрозы.
-Ладно! Ладно...
На улице подул ветер, в доме кавардак, а двор усеян древесиной. Это всё придётся потом убирать, возможно даже через пять минут...
-Буду называть вас бабушкой Олли.
Старуха не выдержала и начала бить Карена сандалией. Он упал на спину, прикрывая тело руками.
-Стойте! Стойте!
-Вот, дурной мальчишка! Ни капли уважения к старшим!

Реанна задумчиво шла по длинной улице, иногда мимо неё проходили дети. Сегодня она не пошла на сенокос. Проснувшись с утра, женщина обнаружила полный упадок сил. Чтобы не отравлять настроение остальным в поле, она решила выделить этот день себе. Подойдя к дверям двора местной ворчливой ведьмы, женщина услышала невнятные голоса. Обождав время, постучала.
Всё стихло. Тяжёлые шаги старухи заставляли скрипеть пол. Дверь медленно отворилась. Остога подняла подвисающее веко и блеснула глазом.
-Милая моя, что тебе надо?
Реанна прищурилась.
-Здравствуйте. - женщина замолчала, чего-то ожидая.
Остога глухо вздохнула.
-Здравствуй.
Светло-серые глаза Реанны прояснились.
-Я пришла за сушённой ромашкой и чабрецом. Могу ли я у вас её взять, пожалуйста? - женщина аккуратно убрала прядь потускневших волос за ухо.
Морщинистое лицо Остоги разгладилось, на секунду бабушка замедлилась, что сильно смутило Реанну.
-Конечно. - зажевала Остога. - Заходи.
Женщина пригнулась, словно кланяясь, и зашла в старый дом ведьмы. Сразу же Реанна зацепилась взглядом за юношу, тихо сидящего в углу комнаты. Он, согнувшись у окна, увлечённо и тихо склеивал кусочки разбитой вазы. Солнечные лучи солнца окрашивали его отрощенные волосы в рыжеватые оттенки. Голубые глаза были опущены вниз, делали вид, что не замечали гостью.
Женщина промолчала и пошла за старухой в кладовую, оттуда было видно незнакомца. Однако Реанна целомудренно помогала старухе искать нужные травы.

Карен незаметно поднял глаза и начал рассматривать новоприбывшую. Женщина, возможно за сорок. Хотя смотря на неё, можно было бы сказать, что она продала душу дьяволу. Лицо сохранило привлекательные черты, говорящие о былой красоте. Мимические морщины совсем не портили чистое лицо, а наоборот, делали ещё выразительнее. Она была высокой и стройной. Ровная осанка, делающая её походку и позу величественной. Да, женщина была похожа на королеву. Потускневшие чёрные волосы были собраны в аккуратную причёску, редкая седина серебром отливала на густых волосах. Но больше всего Карена поразили её глаза. Вошла женщина скромно, но красиво, подняла взгляд - он-то выдавал в ней твёрдый и королевский характер аристократки. Её оценивающие морозные глаза сразу подчинили его.
Карен углубился в работу, навострив уши.

Реанна некоторое время копалась в сушённой листве, мельком глянула на успевшего опустить глаза Карена. Она прищурилась и обратилась к старухе, пододвигая кувшины с кислым молоком.
-Кто это у вас в доме гостит?
Остога опять зажевала.
-Внук сестры моей. Приехал погостить.
-Неместный... - как-то холодно прокомментировала женщина.
Старуха молчала, давая понять, что разговору здесь не место.
-Как долго он будет гостить? - ненавязчиво продолжала коситься Реанна.
-Вредные привычки у жителей Фертилитатема! - заворчала старушка. - Всё вам не нравится! Во всём видете подвох и недоброе! Нет в вас искренности и гостеприимства!
-Молчи, ведьма, сама же знаешь, что от чужеземцев нет добра! Они все не просто так приезжают в "Мёртвый город". -от последних слов Реанна скривилась, как от боли - Здесь делать им нечего.
-Кто из нас ещё ведьма! - зашипела Остога. - Самой-то за пятый десяток перевалил, а выглядишь лучше молодых девок! Кровь что-ли сосёшь детей, а-ли душу нечистому продала, быть может верной слугой богов стала?
Реанна вспыхнула и личико исказилось, словно её обожгли раскалённой кочергой.
-Не смей такое говорить про меня! Не смей! Я лучше умру, чем буду выслушивать такие ужасные гадости, которые извергает твой грязный рот! - женщина была поражена до глубины души, таким местным оскорблением. - Мальчика долго не держи здесь, иначе беда будет! Ох, нутром ощущаю, что не простой он!
-Бесстыдная! - тут старуха бросила корзинку с полки и поднялся грохот, Карен поджал губы, но не смотрел туда. Остога зашептала. - Как можешь такое говорить, а если бы твоего сына так из доброго дома выгоняли, пока он скитался отвергнутый в чужом городе? Если бы твой сын без еды и крова бродил по миру?
Реанна побагровела, на глазах выступили слёзы:
-Молчи.
И старуха замолчала.
Карен всё это время, как бы сильно не напрягал уши, отчего, как казалось, они стали длинее чем у осла, не мог понять их речи. Вырывались кусочки, да и только. А разбитая ваза никак не хотела склеиваться специальным раствором.
Остога и Реанна вышли из кладовой, старуха с грустным видом отошла ещё за чем-то во двор, оставив женщину с юношей одних.
Карен продолжал делать Сизифов труд, молясь, чтобы новоприбывшая не заметила его отчаянных попыток соединить кусочки воедино.
Напряжённая тишина давила на нервы.
-Муки добавь. - внезапно сказала женщина.
-А? - поднял голову Карен, проснувшийся от размышлений.
-Муки, у тебя раствор слишком водянистый вышел. - Реанна стояла боком к юноше и смотрела на дверь.
-Аа... - Карен прекратил клеить. - Спасибо.
Снова тишина.
Вошла Остога и спрятала какие-то травы в корзинку женщины.
-Бабушка Олли, у вас раствор водяной, надо муки добавить. - сказал Карен.
-Я тебе говорила так меня не называть! - стукнула по столу рукой старуха. - Нормально у меня всё! Это у тебя руки-крюки! Смотри как надо! - Остога взяла в руку остатки вазы и попыталась приделать один из кусочков к конструкции. - Вот! - она подняла вазу - Видишь? Держится! - внезапно этот кусочек отпал вместе с половиной собранной вазы.
Реанна прикрыла рот рукой и отвернулась, Карен откровенно прыснул от смеха и тоже отвернулся.
-Ты мою вазу разбил! А теперь смеёшься?! - вдруг крикнула Остога.
-Вы сами её в меня запустили!
-Надо было её поймать! Рук нет что-ли?!
-Откуда я должен был знать, что её надо поймать?!
-Хватит пререкаться! Сейчас страже сдам!
-Ещё скажите в приют отдадите!
Они оба остановились, услышав тихий смех от дрожащей Реанны. Старуха подлетела к ней и вывела за руку из дома.
-И эта тут смеётся! Совсем уважения к старшим нет!
-Простите, бабушка Остога. - Реанна улыбнулась, и старушка нахмурилась. - Я к вам ещё приду, не скучайте со своим внуком.
Старуха захлопнула дверь и обернулась к окну. Карен сидел за столом.
-Что сидишь?! Иди за мукой!
-Я не могу... У меня руки к столу приклеились...

Зазвенели ключи. Открылась дверь, и поток света разрезал пелену комнаты.
Аминта вошла, поднялась звёздная пыль, поблёскивающая на белом свету. На кровати лежало худое, бледное тело чернобровой женщины. Её поблекшие глаза смотрели в потолок, зря они пытались разглядеть сквозь него звёзды. Богиня Войны присела рядом с постелью Епистимеи. Прозрачный свет медленно истекал из её тела.
Из высохших уст Епистимеи тихо раздались слова:
-Мне недолго осталось.
Аминта молчала. Ей было трудно, она не знала что чувствовать, но сердце заливалось какой-то странной тоской.
-Верно, даже если болезнь остановить, вряд ли Небесный пантеон простит тебе твою дерзость.
Епистимея издала смешок.
-Я столько старалась ради вас. И каков же итог пролитой мною крови? Каков итог моих слёз? Над чем я так кропела все эти столетия? Ради чего всё это было? Небеса всегда были жестоки, они всегда были несправедливы, отворачивались от слабых, отворачивались от чужих страданий. Я помогала всем вам, благодаря мне держался Всевышний, как только я перестала ему помогать, тот сразу умер от жалкого червя. - Епистимея снова издала смешок, вместе с ним изо рта выплеснулся пепел. - Вы все, словно мои дети, и все отвернулись. Я, может быть, совершила ошибку. Да, да, я совершила, решив, что вы позволите мне взять то, чего я была достойна. Неужели спустя все эти многочисленные столетия моих страданий я так и не могу быть допущена до трона? Я всегда была благосклонна к слабым, я всегда помогала, я всегда была... всего лишь вашей псиной. Такова ваша благодарность? Небеса, скажите мне, почему я не могу иметь хоть раз в жизни то, чего я так давно хотела? Почему? - её глаза наполнились слезами. - Почему я умираю? Почему? Я не терзала людей, не была высокомерной, я всего лишь хотела быть признанной. Почему кому-то всё, а мне... Ничего? - по бледной щеке покатилась одинокая слеза.
-Епистимея... - что же это за чувство? Может, жалость? Нет, кажется, Аминте вовсе жаль не её.
-Молчи! Ты пришла терзать мои последние минуты? Или продолжить мои мучения в этой дыре под названием жизнь? Разве это жизнь? Это ад! Эта боль не утихает, она растёт, мне кажется, что разъедает меня вовсе не болезнь, а осознание своей ничтожности. Мир никогда не хотел, чтобы я стала счастливой. Даже мир меня предал! Предал! Предал... - глаза Епстимеи распахнулись, она начинала бредить.
-Богиня Знаний, пантеон Небес желает знать... - внезапно рука Епистимеи остановила Аминту прикрыв своими пальцами её губы.
-Я знаю... Кто виноват в моём крахе, всё было идеально. - богиня Знаний улыбнулась, зрачки стали меньше. - Единственное предательство, которое и сделало меня такой жалкой. Я исполнила свою часть уговора, честно, без уловок, а навозная падаль решила поиграть со мной, мало того что бросил на полпути, ещё и нагло обманул. Сердца были подделкой. Очень была хороша подделка, он давно планировал это сделать. Тварь дрожащая, я вижу перед глазами, как он наслаждается своей подлой шуткой. Я была уже на вершине, когда он вонзил этот меч предательства мне в спину. Ему это с рук не сойдёт, нет. Аминта, я знаю, что Рубеус был когда-то твоим названным братом. Однако пойми, что эта шваль не должна существовать, он убил уже половину пантеона и не остановится, тебе тоже грозит смерть, поэтому не смей быть милосердной, отруби болезнетворный отросток.
-Допустим. - сказала Аминта, хотя прекрасно знала, что сделает всё по-своему, но пусть бедняжка на последнем издыхании помечтает.
-Рубеуса найти трудно, но он может сам придти к тебе.
Аминта резко заинтересовалась диалогом.
-Нужно всего лишь напасть на Фертилитатем.
-Сделать что? Разве там уже нет одних обломков? - похоже Епистимея в действительности сбрендила, так думала Аминта.
-Что за глупости, это цветущий город, вокруг него золотые поля, рядом протекает река, отделяющая его от Адских земель. Люди живут там ревнивые, подозрительные, они ненавидят иностранцев, поэтому попасть туда без проишествий трудно. И живёт, не зная забот, этот город благодаря благодати их покровителя, что дарует им процветание. Зачем же этому отпрыску Всевышнего защищать и помогать людишкам Фертилитатема? Этого я не знаю, но каждому живому существу нужен дом, и он стал таковым для Рубеуса. Только подойди к городу, он сразу, как по щелчку пальцев, появится перед тобой. Можешь его шантажировать, он вряд ли отступится от последнего клочка его земли и от его людей. - Аминта скривилась. - Но этого, я вижу, мало. Чтобы точно победить и усмирить этого зверя достаточно уничтожить его сердце, всего-то. Он слаб, не составит труда отнять его бессмертие. Только вот, оно находится не у него... А у его псины, человека, который вечно хвостом крутиться около Рубеуса, сначала избавьтесь от него, тогда бога Процветания будет просто подчинить. Никому не удавалось этого сделать, даже Всевышний не смог приручить своё же творение, но с помощью этих знаний, ты, богиня Войны, сможешь сделать то, чего никто не добился за эти десятилетия! Аминта... Отомсти за меня, за Идира, за Всевышнего. Мы дали тебе всё! - Аминта дёрнулась и попыталась отодвинуться от женщины, но Епитсимея схватила её за руку. - Мы дали тебе жизнь! Мы дали тебе божественную силу, которой никто больше не владеет! Мы дали тебе бессмертие и власть! Так отплати нам за нашу поддержку и любовь! - в глазах Аминты потемнело её начинало тошнить. - Убей эту дрянь! Он лишил меня всего! Не будь неблагодарной тряпкой! - внезапно Епистимея зарыдала. -Быть убитой этим червём! Я не могу! Убей его! Убей меня! Прекрати мои мучения! Прошу, я не могу контролировать себя! ВЫРВИ ЕГО ГЛАЗНЫЕ ЯБЛОКИ, ЧТОБЫ ОН БОЛЬШЕ НЕ СМОГ СМОТРЕТЬ НА ВСЕХ СВЫСОКА! Прошу, останови эту боль, я схожу с ума! РАЗОВРИ ЕГО РОТ, ЧТОБЫ ОН БОЛЬШЕ НЕ МОГ УХМЫЛЯТЬСЯ ИМ! Прошу тебя! АМИНТА, ТЫ ЖЕ БОГИНЯ, ТЫ ДОЛЖНА ПОНЯТЬ, ТЫ ДОЛЖНА СПАСТИ МЕНЯ. ТВОЯ СИЛА НИКОГДА НЕ ПРИНАДЛЕЖАЛА ТЕБЕ, ОНА ПРИНАДЛЕЖИТ НАМ, ТАК ИСПОЛНИ СВОЙ ДОЛГ. ШКУРА МАЛОЛЕТНЯЯ, ТЫ НИЧЕГО НЕ ЗНАЕШЬ, ИДИОТКА, ВОЗЬМИ В КОИ-ТО ВЕКИ И СДЕЛАЙ ХОТЬ ЧТО-ТО ПОЛЕЗНОЕ.
Феод схватил Епистимею и оттолкнул от края постели, её длинные волосы распластались по кровати, сама же богиня тяжко дышала, её грудина пылала и чернела. Епистимея закричала от боли, многочисленные как звёзды слёзы катились по её прекрасному лицу.
Аминта отскочила от неё и обняла себя руками. Её била дрожь, нет, она не могла испытывать жалость к такому монстру, ни к одному из них, ни к Идиру, ни к Всевышнему, ни к ней, ни к другим богам. Все они эгоистичные твари. Аминта чувствовала попустоту, тоску оттого, что была похожей на них и не могла просто оградить себя от них. Словно паутина вокруг неё сплетались интриги и чувства, которые всё дальше затягивали в свой мир. Аминта прикрыла рукой рот, от всех этих двуличных лиц тошнит, ужасно тошнит. Хочется взять и просто окрасить свои руки их кровью, чтобы больше не видеть их, не слышать их голос, который говорит, что она стала одной из них и что она им должна. Но Аминта уже ничего не хочет, ничего! Пусть они все оставят её в покое, она хочет сбежать, оставить все заботы, которые ее и не касаются! Прекратите! Прекратите заставлять меня чувствовать себя обязанной вам!
В глазах темнело, уши заложило от поднявшегося крика и медленно она начинала теряться в пространстве. Пальцы больно сдавливали преплечья, оставляя алые следы.
Аминта почувствовала, как чьи-то руки прикоснулись к ней и дёрнулась.
-Не трогай меня! - крикнула она, белые зубы блеснули в оскале.
-Аминта, всё хорошо, успокойся! - сквозь пелену тумана сознания протекал глухой голос Феода.
-Нет! - Аминта пыталась перекрикнуть кричащий голос у неё в голове. - Пусть она замолчит! Заткни её! - она схватилась за голову, пытаясь закрыть уши от нарастающего женского крика.
-Аминта! - Феод коснулся её ладоней и вокруг неё поплыла серебрянная пыль, которая осела на ресницах и глаза прояснились. - Аминта, она умерла.
Женщина долго глядела на Феода, медленно она перевела взгляд на постель. На ней хаотично лежало бледное тело женщины, на котором виднелись огромные чёрные язвы, которые медленно распространялись по всей здоровой коже. Голова свисала лицом вверх с края кровати, Аминта ясно видела обесцветевшее лицо Епистимеи, рот был приоткрыт и были видны верхние белые зубы, глаза остекленели, звёзды в глазах погасли. Чёрная болезнь плыла по шее и касалась её остывших щёк. Понемногу тело богини исчезало, оставляя после себя тёмно-красные пятна на богатых покрывалах.
-Она... Мертва? - переспросила Аминта, рассматривая как медленно белоснежное тело разлаживается в чёрный пепел. Подбежали небожительницы и начали копошиться у тела, закрывая обзор богине.
-Аминта, пойдём. - Феод взял Аминту за руку выше локтя и повёл из комнаты в коридор. Было темно. Горели только редкие факелы, которые оставляли часть коридора во тьме.
Они молчали, Феод молчал из чувства сочувствия, Аминта молчала из-за ленивых мыслей.
Кажется ночь будет долгой.