39 Глава
Тягуче разливается молочная река, унося своим течением вниз. Затягивается туман над водой, густой он плывёт мимо заснувших полей и мальчонки, который клюёт носом. В скором времени дикий волк утащит его овцу, а, может, сквозь сон он услышит крик испуганного животного и побьёт длинной пастушьей палкой по горбу старого одинокого волка. Птицы уселись в своих гнёздах и спят, только одна суетливая мама летает без устали, чтобы накормить вечно голодных, ещё не оперившихся, птенцов. Бесконечная безмятежность накрывает дол плотным одеялом. Вечерний холодок обвивает не прикрытые щёки и мурашки покрывают всю кожу тела.
Сон приходил в этот вечер особенно быстро и легко.
На этот раз Карен был не в начале пути, а в конце. Прямо перед сияющим голубизной барьером и бьющейся с той стороны неведомой твари, которая жаждала выбраться.
Он одиноко сидел вплотную и разглядывал дикие порывы памяти, не способные вырваться наружу. Они делали высокие всплески, огромной волной накатывали и снова откатывались назад для ещё более сильного маневра.
Но сколько не смотри - результатов не было.
Карен встал и походил по округе. Куда бы он ни шёл - везде лишь сплошная белая пустота.
-Не появишься в этот раз? - спрашивал он в никуда. - Что? Стыдно за поведение? - ответа не было.
Стучание по барьеру никак на него не влияло. Карен отходил, делая вид, что ему не интересно, а потом делал резкий выпад, но стена света даже не подавала признаков на то, что её пытаются разрушить.
Через несколько попыток его начала одолевать скука. Бескрайний пейзаж начинал раздражать. Карен подумывал о том, чтобы заснуть прямо во сне - ибо ничего больше не оставалось.
Даже уснуть не получалось. Юноша начал тарабанить осязаемый свет постоянными ударами. Он, в бессилии и злости, опустил голову на барьер, прикасаясь лбом прямо него.
Маленькая молния прошла по телу Карена, он отшатнулся. На месте касания свет стал оранжевым. Он быстро намешивался с голубым и распространялся. Барьер зашевелился, задрожал и запустил волны на поверхности. Голубой свет словно пытался отделиться от "заражённой территории". Линиями отдалялся и откидывал в один круг стремительно краснеющий свет.
Словно капля, оранжевый отделился по инициативы голубого цвета и повис в воздухе отдельно.
Барьер водной гладью выровнился.
Оранжевая капля упала у ног Карена. Она забулькала и вспенилась. Из неё выросла фигура человека из оранжевого света.
Магическая фигура улыбнулась, медленно углы преобразились и юноша узнал нового странного знакомого Авуса. Его образ иногда покачивался, как будто водная иллюзия.
-Здравствуй снова, Карен.
-Вы тоже часть моего подсознания? - перешёл сразу к делу юноша, злобно скрестив руки, одного такого он уже видел во сне.
-Нет. Я в самом деле здесь, в твоём сне. На самом деле это не сложно - попасть в чужой сон. Вопрос в том, чтобы остаться в нём. Как видишь, моя внешность... Несколько отличается. Для тебя я лишь говорящий свет с отдалённо напоминающей меня фигурой. Где же мой знакомый? - образ повернулся в чьих-то поисках.
-В моём сне ещё кто-то? - Карену начинало не нравится то, что его подсознание может быть проходным двором для всех и вся.
-Н-нет, мой знакомый не настолько силён, чтобы появляться в твоём сне, когда вздумается. Да ему это и не к чему. Но его частичка действительно находится тут. Например вот эта штука - его дело. - Авус приблизился к барьеру. - Словом, благодаря ей, я и смог материлизоваться. Волшебство хорошее, длится долго, однако... Его очень легко сломать. - мужчина протянул указательный палец к голубому свету. Барьер попятился от него и прогнулся вниз подальше от оранжевого света. Человек рассмеялся. - Посмотри на него, не хочет со мной здороваться.
Карен подошёл к голубому свету и коснулся его рукой - холодный и твёрдый.
-Меня он не боится. А от вас прячется.
-Прячется, не хочет исчезать. Вот упрямец какой. - опять посмеялся Авус.
По барьеру пошли колебания и, словно из недр зазвучало глухое эхо:
"Уходи...уходи..."
Юноша увидел, как весёлость ушла с голоса и подобия лица мужчины.
-Ну, не прогоняй, я же помочь хочу.
"Никому не помогаешь... Портишь...Убирайся... " - продолжал тихий голос, больше похожий на отголосок из длинного колодца.
Авус отвернулся от барьера. Ему не хотелось больше разговаривать с ним.
- От него никакого толку, что приказали, то делает. Ведь это просто остаток печати, когда давно наложенной на тебя. Хотя мне всё-таки кое от кого влетит за то, что я сейчас делаю. Карен, скажи, ты ведь хочешь, чтобы воспоминания к тебе вернулись?
-Когда это спрашиваете ВЫ, то я начинаю сомневаться. Вы мне так и не ответили, кто вы такой. - сказал Карен.
-Мальчик, у нас будет время поговорить об этом потом, сейчас у нас есть время только до рассвета. Я же тебе уже сказал, как меня найти. Потом я отвечу на все твои вопросы и дальше больше.
Юноша недоверчиво покосился на мужчину. Но холод в пальцах от барьера толкали его на отчаянные меры.
Единственная не разрешённая задача прошлого тяготила душу, забирало все силы. Смерть наставника сильно подкосила Карена. Сикгариб никогда не рассказывал о себе, иногда замалчивал и не отвечал на вопросы юного ума. Конечно, юноша не был недоволен своей жизнью до этого, однако мысли о том, что привело маленького ребёнка в пантеон преследовали его порой. А когда он увидел мир на земле спросил себя, а кто он есть и кем мог бы быть. И, возможно, с помощью прошлого он сможет получше узнать себя или людей, которые до этого окружали его.
-Я... - Карен проглотил неуверенный ком в горле и ответил более чётко - Я хочу узнать своё прошлое.
Человек из света одобрительно кивнул. Он рассеялся и превратился в поток блестящей магии. Она устремилась к юноше и впиталась в его руки.
Карен оглядел сияющие пальцы и уверенно посмотрел на барьер, который то и дело пускал по глади волны. Голубой свет увернулся от руки мальчика и испуганно дрожал.
-Прости. - юноша не знал, за что и для кого он извиняется. Но желание проявить жалость к убегающему от оранжевого света барьеру было сильнее его. - Я хочу узнать, позволь мне.
Голубой свет медленно вернул свою форму полушара. Воспоминания внутри него застыли в ожидании. Юноша вздохнул и коснулся пальцами стенки купола.
Оранжевый свет расплавлял теплом холодную стенку. Тягучая магия горячим металлом стекала на пол. Область вокруг потрескалась и наполнилась тёплым светом. В последний раз барьер издал тихое эхо:
"Мне жаль."
С истошным криком стена лопнула, обсыпав ледяными осколками тело юноши. Он прикрыл голову руками, защищаясь от выброса.
Чёрное нечто окружило парня, завертелось в бешеном урагане ветра, унося за собой в воздух. Ветер обдувал со всех сторон, Карен пытался схватиться хоть за что-то. Неожиданно он повис. Ветер бушевал где-то снизу. Юноша открыл глаза и увидел, как вздымается над розовыми облаками и видит яркое солнце, окаймлённое огненным кольцом жара. Небо нежно разливалось жёлтым светом. Карен прикрыл глаза от ослепляющего света и соединился с ним воедино, оставив ураган вдали и оставшись в свете солнца.
-Радик, ну, открой ротик.
Женщина сидела напротив малыша и пыталась накормить его с ложки. Младенец плакал и махал маленькими кулаками во все стороны. Её лицо было размыто. Бледная каша в деревянной ложке выливалась с краёв и падала комками на пол.
-Мама, мама! - рядом с женщиной появилась девочка лет восьми. - А можно я его покормлю? - девочка пыталась выбить ложку у матери.
Женщина бросила ложку в миску с кашей и вытерла пальцы о подол сарафана. Встала и крикнула в глубь помещения.
-Любимый! Почему ты не можешь покормить своего ребёнка? Что я одна мучаюсь... - голос затихал по мере отдаления источника звука.
Маленькая девочка потянулась за миской на столе и помешала крупной ложкой месиво.
-Бе, гадость. - высунула она язык. - Ну раз тебе кушать надо, значит покушаешь.
Девочка провела полной ложкой по краю тарелки, каплевидное дно оставило в миске часть каши, которая стекала с ложки.
-Радик. - беззубая шалунья ткнула ложкой в малыша, тот закрыл рот и отвернул голову, каша испачкала его щёку. Девочка провела рукой, ловя рот младенца. - Ну почему ты вредный? Если не будешь кушать, не вырастешь.
Ребёнок закричал навзрыд.
-Самира! Не видишь он не хочет есть! Смотри, всего его испачкала. - женщина взяла платок и убирала кашу и слёзы с пухленького лица малыша.
-Я не виновата! Папа говорит, что если есть не буду, то не вырасту. Почему ему можно не есть, а мне нет?
-Он тоже поест. Правда, Рад?
Младенец перестал плакать, но воинственно поднимал кулачки и надул и без того круглые щёки.
Появился новый человек рядом. Его черты глаза ребёнка не могли различить также, как и черты матери.
-Смотри, как он хмур, настоящий воин растёт!
-Ага, с пшеницей воевать будет? Ты ему голову не морочь с детства.
-Да маленький он ещё, не понимает ничего.
С краю высунулась волосатая голова девочки. Родители продолжали говорить, но внимание ребёнка переключилось на передний план. Малыш поймал протянутый палец девочки и сжал в своих маленьких ручках. Она умилилась маленьким, ещё не разумным глазам любопытного младенца.
Самое яркое воспоминание обрывается. Белая пелена укрыла сознание, замалчивая ранние года маленького ребёнка.
Вдали кричал тонкий голос. На кожу падали солёные слёзы. Образ матери и отца больше не посещал еле слышимые отголоски памяти малыша. Будто постоянно спящий, он иногда просыпался и тут же прикрывал глаза.
Запах плесени и влажного дерева, очень близкое лицо заплаканной девочки, держащей на тонких руках тяжёлого для неё ребёночка. Теперь все воспоминания были лишь о девочке, крутящейся вокруг братца, который не проявлял никаких эмоций, кроме слепого любопытства.
Но и это любопытство было трудно восполнить до дна. В памяти глубоко отпечатались серые стены, обросшие мхом, маленькие насекомые, по типу сороконожек и червей, ползущие по земле. Девочка отдёргивала мальчика от этих существ. Остальное было не так интересно, кругом висячие камни в форме копий, вода, стекающая по ним, фигуры других детей - их лица были смазаны, а движения обрывающимися, как будто ребёнок в этот момент смотрел на них краем глаз.
Ему нравилось разглядывать красный шёлк, который достаточно часто мелькал перед ним. Порой он хватался пальцами за него и держался. Этот шёлк поднимал его в воздух и уносил дальше, давая волю голодному интересу рассматривать окружение. Один раз мальчик схватился чуть выше, чем обычно и сорвал чёрный предмет. Округлый предмет из матового материала напоминающий лицо. Красный шёлк хлопнул мальчика и забрал новый интересный предмет. Возможно красный шёлк ударил малыша, но тот не почувствовал боли и вообще проигнорировал это действие, как саморазумеющееся.
Всякий раз, как красный шёлк уносил его, маленькая девочка, которая кормила малыша и одевала, кричала и плакала. Мальчик всегда удивлялся этим действиям девочки и не понимал их значения. Он не испытывал страх или боль. Лишь зверский интерес к новым изучениям.
Когда красный шёлк приносил малыша обратно, девочка хватала мальчика за голову, тело, руки и обнимала очень крепко. Она поднимала длинные рукава мальчика и он с удивлением смотрел на красные следы на своей коже. Девочка опять плакала. Малыш смотрел на неё и только и мог, что наблюдать за этим. Совершенно не понимая значения её эмоций.
Следующее воспоминание происходит куда позже, возможно, прошло больше двух лет.
Девочка одевает маленького мальчика, который рассматривает давно выученное окружение. Она взяла его за руку и повела за пределы места обитания, куда его обычно относит красный шёлк.
Красный шёлк шёл в их сторону - девочка заводила мальчика в тёмный угол. Потом выводила и шла дальше, вытирая нос длинной лентой одежды. Он почувствовал, как его ноги слабеют, он остановился. Девочка дёрнула его за руку, поняла, что ему трудно двигаться и взяла на руки. Ей было тяжёло, она горбилась, но несла его. Мальчик не понимал, что она делает, его интересовали только возникающие на её виске капли пота, то и дело скатывающиеся вниз и разбивающиеся о её голое плечо на маленькие капельки.
Свежий ночной воздух пробрал до самых пальцев ног. Мальчик почувствовал мгновенную легкость от холода. Ему было приятно ощущать его на коже. Он задышал глубже и сильнее. Поскольку его голова буквально лежала на груди девочки, мальчик услышал ухом, как её легкие вздымались всё быстрее, а влажная ключица блестела от накопляемого пота. От ветра её кожа стала прохладной. Она остановилась. Мальчик поднял голову, но девочка положила её обратно на себя. Оглянулась - он почувствовал, как напряглись её мышцы шеи.
Его опустили на что-то относительно мягкое. Мальчик поднял потяжелевшую голову и осмотрелся. Он был в тёмной повозке с закрытым потолком. Под пальцами приятно хрустело зерно. Мальчик хватал пальцами мешки и тянул на себя, рассматривая внутреннее содержимое. Внимание полностью захватило новое для него помещение и мешки.
Повозка тронулась и поехала. Мальчика затрясло, он почувствовал жар. Головой мотал туда-сюда, ища девочку, которой не было в повозке. Он шарил руками по мешкам и заглядывал в них в поисках девочки и не находил. Мальчик задрожал, впервые жизни он почувствовал, будто голоден, но голоден не от еды, а от внимания, глаз девочки, её рук или хотя бы вида. Вокруг никого не было, раньше, если не было девочки, были размазанные для сознания дети или красивый красный шёлк. Он был один. Мальчик выглянул и увидел, как повозка летит вертикально вверх, преодолевая облака и оставляя место с огоньками вдалеке. Ночной воздух обвил его шею. Ему стало спокойнее и приятнее. Однако отсутствие кого-либо заставляло повторять поиски.
Впервые слух мальчика услышал чужие голоса - до этого они звучали очень глухо.
Он высунулся из повозки и свалился на землю. С трудом поднялся на ноги и, осматриваясь, шёл искать девочку.
Двое взрослых стояли поодаль и под фонарём повозки разговаривали.
Слегка полноватая женщина громко говорила что-то человеку с повозки. Она оглянулась на шорох, но мальчик успел спрятаться за столб. На самом деле он не старался спрятаться, просто его ноги снова стали ватными и ему стало тяжело ходить, мальчик ухватился ручками за столб и присел под него, размазывая по лбу капли пота от жара.
-Слышал? - спросила она.
-Что там?
-Из повозки что-то убежало.
-Сдурела? Я злаки и муку перевожу, неужто ты хочешь сказать, что у меня мешок ожил?
-А может козлёнок какой в повозку случайно залез?
-То что мы дворовую, однажды, собаку случайно привезли - не значит, что теперь постоянно привозить будем. - человек присмотрелся в темноту - А может и козлёночек, скажи охране, чтоб проверили.
Мальчик увидел не так далеко высокую траву и подполз на четвереньках в неё. Она ласкала и щекотила лицо. Земля была умеренно влажной, но не грязнила пальцы. Мальчик наткнулся на белую стену и опёрся на неё, тяжело дыша. Было темно, его бросало то в жар, то в холод. Совершенно один и даже вечно плачущей девочки не было. Он запрокинул голову и стал разглядывать черное небо, усыпанное созвездиями и фиолетовыми пятнами. Слёзы покатились по щекам непроизвольно, мальчик не понял, что плачет от малоосязаемой боли в теле.
-Как ты мог выпустить голубей ночью? - шёпотом говорил небожитель.
-Я случайно! Ты видел их? Они же сумашедшие! Один кидался на меня! Вот-вот клюнул бы! А остальные воспользовались моментом и выпрыгнули. - отвечал второй голос поближе.
-Что ты вообще делал в голубятне?
-Я семье хотел письмо написал! Капитан вообще целый день гоняет и отдыха не даёт!
-ЖИВЕЕ. - крикнул третий голос. - Вы хотите тут ночевать?! Я вот нет! Меня ждёт бессонная ночь с вашими письменными жалобами! Как голубей выпустили, так и ловите! Благодарствуйте небожителям, которые придумали им крылья завязывать. Иначе бы за ними летать заставил!
Мимо мальчика что-то быстро пробежало, скользя между травинками.
Чьи-то большие ноги побежали за ним. Громкий топот напугал мальчика. Голубь извернулся и направился в сторону. Прямо у ног мальчика голубя подняли в воздух чьи-то руки. Тёплый свет фонаря осветил горящее от жара лицо мальчика.
-Я поймал! - радостно крикнул небожитель. Вдруг его глаза опустились и встретились с больным ребёнком. Он вскрикнул и выпустил из рук голубя, тот с глухим звуком упал и мгновенно скрылся за травой.
-Что ты делаешь! - крикнул другой небожитель и ударил первого по шее - Совсем с головой не дружишь? Ты зачем голубя отпустил!? - он посмотрел вниз в поисках пропажи и тоже крикнул от находки, отпрянул от небожителя.
От криков мальчик прикрыл уши и по его щёкам покатились слёзы тревоги. Он издавал еле слышные всхлипы.
-Что вы там встали? Что там? - послышались шаги третьего небожителя. - Неужели какой-то шкет опять ноет, что ему сегодня компота не налили и он хочет домой? - он грубо растолкнул двух напуганных людей. Мальчик зарыдал сильнее. - Это что такое? Ребёнок?
Небожитель присел на корточки перед мальчиком:
-Что ты плачешь? Откуда ты? -мужчина взял мальчика за предплечье.
Под его пальцами кожа ребёнка покраснела, а кости и мышцы прогнулись, как будто всё тело было создано из пластилина. Небожитель отпустил мальчика и удивился текстуре ребёнка.
Ребёнок поднял полные слёз глаза и видел, как перекошенное от гнева лицо человека разгладилось. Складки кожи вытянулись. Теперь небожитель не выглядел таким страшным и злым.
-Что с ним, капитан? - спросил позади человека первый небожитель.
Мальчик поднял руки и стал махать ими, пытаясь за что-то схватится.
Человек аккуратно с двух сторон положил руки под ребёнка и поднял его. Мальчик сжал в кулачке кусок ткани на груди и уткнулся лицом в подмышку.
От незнакомца приятно веяло влагой и прохладой. Боль в теле утихала. На рубахе человека проступали влажные пятна от слёз мальчика. Ребёнок постоянно переставлял руку, чтобы взяться не за ткань, а за холодную кожу, однако человек был плотно укутан одеждой. Мальчик вжался в приятно пахнующего чернилами и деревом небожителя.
-Эй, ты! - ребёнок почувствовал, как завибрировала грудная клетка человека от произносимых слов. - Вызови лекаря.
-Вы что! Сейчас же ночь! - мямлил небожитель. - Они спят...
-Да мне фиолетово, разбуди их, безрукий что ли? Их работа - лечить, независимо от времени суток.
-Но они работают только днём по распоряжению. - вступился за первого второй.
-Я тоже по распоряжению днём должен работать! - крикнул человек. - А я тут с вами голубей ловлю, да приказы по транспортировке боеприпасов подписываю! Совесть имейте! Я когда спать буду? М?! - двое небожителей отшатнулись от кричащего и пошли в сторону. - Куда вы вместе намылились?! - они повернулись. - Лекаря разбудить может и один! А голубей кто ловить будет? Дармоеды...
Человек шёл по тускло освещённому коридору. Мальчику нравилась полутьма. Однако вскоре стали все больше встречаться фонари и тёплый свет бил в глаза. Он зарывался под большие вырезы одежды и умеренно дышал, сжимая в руке помятую и влажную от пота ткань.
-Что нашему капитану Сикгарибу не спится? - человек остановился, к нему навстречу шёл другой капитан.
-Обычно ты спишь без задних ног, поэтому я должен спрашивать у тебя, почему ты не спишь, Первый.
Капитан первого батальона нагнулся над знакомым.
-Что это у тебя? Ребёнок?! Откуда он?!
-В голубиных яйцах теперь не голубята рождаются, а дети, вот первый образец поймали у голубятни.
-Я серьёзно. Погоди, что это с ним? У него жар? Он болен?
-Я за лекарем послал уже. - закатил глаза капитан.
-Они только по тяжёлым случаям ночью подрываются.
-Ох, как ты думаешь, если у ребёнка внутренности плавятся - это серьёзно? Или можно горчичник поставить и само пройдёт?
-Внутренности ... Плавятся... - на голове Первого зашевелились волосы. - Ты же понимаешь, что этот ребёнок...
-Если я хотел послушать твои советы, я бы так и сказал. - огрызнулся Сикгариб и быстрым шагом попытался уйти от капитана. Но он последовал за ним.
-Ты ведь понимаешь, что тебе за него влетит? В лучшем случае ребёнок в ближайшие часы умрёт и нам придётся просто спрятать его труп. Но это в лучшем случае, а если он выживет? Как ты планируешь его оставить?
-А кто сказал, что я его оставлю? Прекрати мне мозги пудрить. Сначала задача его вылечить, потом буду думать об остальном. Что ты за мной увязался?!
-Я хочу узнать развязку всей этой комедии.
-Это больше похоже на трагедию, пока что. - Сикгариб распахнул дверь своей комнаты.
Сел на кровать и попытался оторвать от себя ребёнка, но он схватился за человека мёртвой хваткой.
-Упрямый. - раздражённо сказал человек.
-А может это хорошо, что он к тебе как пиявка прилип?
-Чего? - прищурился на Первого Сикгариб.
-Вдруг ему так спокойнее, со своей новой мамочкой. - ухмыльнулся капитан.
-А не пойти ли тебе...
В дверь постучали. Вошёл небожитель-лекарь и полусонным голосом спрашивал, что случилось и кого лечить. Ему, впрочем - то, было всё равно что делать. Лекарь был словно лунатик, но уверенные движения при осмотре, по сравнению со заспанной рожей, говорили о его полном профессионализме.
Спустя пару процедур осмотра он поставил быстрый диагноз, что ребёнок просто простыл и от холода его лихорадит. Посоветовал посильнее его укрывать и давать много жидкости. Как сонным он пришёл, таким же и ушёл. Похоже даже не осознав, что осматривал ребёнка. Возможно, он считал это сном и не более.
Сикгариб пощупал дремлещего мальчика за руку. Она была всё ещё податливая, но по сравнению с тем, что было до этого, стала куда твёрже. Капитан восьмого батальона пожал плечами и равнодушно сказал:
-Похоже без горе-врача ребёнку лучше. Может к утру оклемается. - он зевнул.
-Как ты можешь обьяснить его скорое выздоровление? От переизбытка магии в организме умирают быстро.
-Возможно он половину своих выбросов мне передал и ему легче стало, а может от моей божественной сущности его организм стал более стабильным и крепким. Всё, больше думать не хочу. - Сикгариб повалился на кровать и вытянул руки.
-Ты куда завалился? Ты видел, что у тебя на столе творится?
-А у меня постоянно что-то там творится. Если прибавится ещё двадцать бумажек - разница, по сравнению что там сейчас, небольшая.
Ребёнок почувствовал мягкое одеяло кровати и укутался в него. Оттого, что на нём давно не лежали, оно было холодным. Запах листвы и травы, мягкое покрывало. Мальчик отвернулся к стенке, но не уснул, а краем уха всё равно слушал разговор взрослых, рассматривая дырки в стене.
-Если Всевышний узнает о том, что из подземелья сбежал ребёнок... - Первый задумчиво скрёб ногтями рабочий стол.
-Они постоянно сбегают. Если один из провальных случайно выживет - ничего страшного из-за него не случится, наверное.
-Прекрати себя успокаивать, мы оба понимаем, что тебе придётся не сладко, если он узнает.
-А он знает и так, смысл сейчас страдать?
-Знает?!
-Конечно, слухи быстро разойдутся, а может уже из знающих о ребёнке кто-то уже пришёл и разболтал ему. Не стоит недооценивать его уши.
-А я думаю, тебе не стоит недооценивать уровень его гнева на тебя.
-Ему уже всё равно на меня. Главное - что делом занят 24/7 и на виду сижу в пантеоне.
Ребёнок уснул.
С утра Сикгариба известили, что его ждёт Всевышний для разговора. В первые года капитана в пантеоне его часто вызывали туда, поэтому никто особо не удивился.
-Только я не понимаю, - жаловался капитан восьмого батальона Первому, пока застёгивал большую рубашку на мальчике, пока тот сидел и вертел головой, изучая скудную комнату. - Зачем он позвал меня с ребёнком? Не легче просто прийти и поговорить?
-Возможно он заставит тебя смотреть, как его расчленяют или прикажет тебе собственноручно свернуть ему шею.
-Как мило и обнадёживающе. Спасибо большое за поддержку, ты настоящий друг.
-Всегда пожалуйста.
Мальчика подняли на руки, он схватился ручкой по привычке за ткань одежды Сикгариба в области чуть ниже груди. Не забывая при этом осматривать новые горизонты, открывшиеся ему с высоты взрослого человека.
-Ну всё, я пошёл получать п*здюлей, пожелай мне удачи и не сдохнуть ужасной смертью великомученика.
-Желаю тебе удачи и умереть быстро.
-Я бы прослезился, если бы не жил эту жизнь уже как лет сто или больше.
Мальчик с интересом оглядывал новых людей в округе. Ему не было страшно, потому что он держался за нового знакомого, благодаря кому чувствовал себя хорошо. Нравился холод его одежды, нравилось, когда его носили на руках. Когда мальчик проснулся, то начал разминать ноги и понял, что они двигались с большой неохотой. Поэтому было легче и проще, если его будут нести на руках.
Коридоры, густо населяемые военными и по интерьеру почти пустые, сменились на богато украшенные золотыми узорами и белыми колоннами, мраморным полом и высокими потолками. Почти с открытым ртом мальчик наблюдал эту красоту. Мимо проходили редкие небожители и оборачивались на явно не вписывающегося в это место Сикагриба, да ещё и с ребёнком.
Огромные золотые двери с изображением огненных птиц, лозьев винограда, длинных деревьев яблонь, на которых вместо яблок висели красные рубины, молодые девы у водоёма с изумрудными глазами набирали воду в кувшины. Из под кустов выглядывали черти с жуткими рогами.
Всё это мальчик успел разглядеть, пока капитан стоял перед дверьми и почему - то медлил. С тяжёлым вздохом он с силой толкнул дверь ногой, и она распахнулась и чуть не вылетела из петель. Самодовольной походкой он вышел в середину зала и скучающим взором одарил стоящего перед ним высшего существа. Солнечное кольцо обрамляло его голову, глаза, наполненные ярким светом и многочисленные золотые звёзды-веснушки на лице. Ростом он значительно превышал капитана. Богатые одежды и украшения блистали под многочисленными источниками света в зале. Однако существо выглядело слегка встревоженным и не таким уверенно-слабоумным, как Сикгариб.
-И ты как всегда явился эффектно. - разлился божественный голос по всему пространству. Всевышний щёлкнул увешенными кольцами пальцами, и дверь затворилась с грохотом, превышающим грохот от пинка капитана.
-Я знаю, что ты впечатлён моим приходом. - надменно протянул Сикгариб.
Всевышний выглядел терпеливым к своему гостю. То есть очевидно он был зол, но старался держаться прилично.
-Присядь. - он придвинул к небожителю бархатное кресло.
-Я постою.
-Посади ребёнка. - не унимался Всевышний.
-Какого ребёнка?
-Который у тебя в руках.
-Этого ребёнка? - Сикгариб тряхнул мальчика в своих руках, только удобнее его расположив на себе.
-У тебя только один ребёнок в руках. - заскрипел зубами Всевышний.
-Он посидит у меня в руках.
-К чему был этот цирк, когда ты изначально не собирался его сажать? - тихо прошептал одними губами бог.
-Чтобы побыстрее вывести тебя из себя. - так же губами сказал капитан.
-Ладно! Давай перейдём к делу без прелюдий. Откуда этот ребёнок? - Всевышний задал этот вопрос чисто ради начала диалога, он знал, откуда появился мальчик.
-Я родил его. - с невозмутимым лицом заявил Сикгариб.
Повисло неловкое молчание.
-Ты. Не. Можешь. Родить. Ребёнка. - с расстановкой проговорил явно уже не выдерживающий Всевышний.
-Почему нет? Разве рождение ребёнка это что-то удивительное в этом мире?
-Ты не смог бы его родить, даже если бы был женщиной.
-Если я был бы женщиной, то это бы усложнило твою жизнь раз в двести.
-Был бы ты женщиной, я бы послал тебя горшки помойные вычищать.
-Разве этим трудом может быть занята только женщина? Я считаю и мужчина может вычищать за вами д*рьмо, Ваше Всевышество.
-Да как ты смеешь так со мной разговаривать?! Совсем берега попутал? Ты знаешь, что я могу сделать?!
-Конечно знаю! А ты знаешь, что могу сделать Я?! - Сикгариб перешёл на шёпот - Весь твой пантеон Небес содрогнется от моих действий.
-Неужели тебе уже мало того, что я тебя выше крыши загружаю? Радуйся, что дал тебе нормальное место. Мне ничего не стоит понизить тебя.
-Только вот проблема вырисовывается. Если ты меня понизишь, что работы мне будет меньше, а значит свободного времени побольше. Я организую тебе ТАКИЕ неприятности, и их последствия будешь устранять ты!
Всевышний незаметно сделал вздох и частно задышал, это было понятно по часто двигающимися крыльям носа.
Мальчику теперь божественное существо не казалось прекрасным и волшебным. Внутри поднимались волны паники и страха. Ребёнок только сильнее сжался в руках Сикгариба. Прикрыл одной рукой ухо, прислушиваясь к прерывистому и редкому дыханию капитана.
Сикгариб внимательно следил своим единственным открытым глазом за Всевышним. Его пальцы подрагивали, капитан псевдо высокомерно поднял подбородок, пытаясь смотреть на чрезмерно высокого бога свысока.
Всевышний обратил внимание на висящую на стене картину жестокой баталии. Он проплыл по помещению и встал, словно рассматривая её.
-Ты понимаешь, - со спины говорил капитану бог. - что компраментируешь меня этим ребёнком? А если ты сделаешь хоть что-то против меня и моей репутации, то это подвергает многие жизни опасности.
-У тебя и так репутация не очень, если говорить по секрету. - усмехнулся Сикгариб.
-Я говорю о другом. - фигура Всевышнего переплыла на другую картину. Капитан приблизился к богу и тоже стал смотреть на неё.
Это была картина с героями какой-то известной эпической пьесы, где двое братьев прощаются с отцом и идут покорять мир. Один из них пустился в безграничное веселье, в итоге упав в яму, где его заточили черти в цепях зависимости от утех жизни. Второй смог стать королём, благодаря своему чистому сердцу. Отец двух сыновей мог бы оценить своего гениального сына, но был сломлен пропажей первого.
На картине престарелый отец рыдает над пропастью, в которой пропал старший сын, не замечая, как сзади стоит несчастный второй сын, снявший свою корону и протянувший её своему отцу, что бы он посмотрел на неё. Он с жалостью наблюдал за страданиями отца, пока он убивался из-за некудышного сына.
Всевышний любил эту пьесу, часто ставил её на своих приёмах. Даже повесил самый душераздирающий момент из сценария, изображённый маслом на холсте.
-Это, кажется, художник Редисов. - неожиданно для бога сказал Сикгариб.
-Я не знаю, кто её нарисовал. - тихо признался Всевышний.
-Да, конечно, какое тебе дело, кто это нарисовал. - прошептал капитан, но бог это услышал.
Повисло молчание.
-Этого ребёнка нужно убрать, мало ли что может случится. - разумел бог, отвернувшись от картины.
-Тебе мало пролитой крови? Неужели жизнь одного маленького ребёнка так чужда для тебя? Ведь он тебе ничего не сделал. А ты уже с пеной у рта доказываешь, что всё что идет не по твоему плану должно быть убито. Твой заскок на власть и контроль просто выходит за рамки разумного.
-Я уже подарил одному ребёнку жизнь. Глупец не оценил моих стараний. Постоянно брыкается и не даётся. Никакая дисциплина и переговоры на него до некоторого времени не действовали. Он мне нервы все вытрепал. И сейчас трепает. - бог смерил раздражительным взглядом Сикгариба.
-Так что же ты его не убьёшь? Это же так просто! И больше никаких проблем. Постоянно за неимением борьбы сам себе её создаёшь.
-Если бы я хотел его убить, я бы это сделал давно! - Всевышний отошёл от картины. - Я бы давно его заменил! Но вот только...
-Только после помёта с южно-восточного Фертилитатема никаких исключительных образцов не было. Все дети стремительно дохли, как мухи. А твои исследования встали на месте, потому что ты, "великий", не можешь выявить сбой, от которого твои старания идут прахом. - капитан посадил ребёнка в кресло, хоть маленький не хотел выпускать из рук одежду Сикгариба, от страха случайно выпустил его. Тогда ребёнок схватился за мягкую обивку и замахал руками, пытаясь притянуть к себе человека обратно. Но капитан уже удалился, подойдя ближе к стоящему спиной к нему Всевышнему. - А ещё ты его не убил, потому что тебе нравится, когда появляются преграды. Когда помехи мешают тебе, так появляется азарт и желания присвоить себе то, что является по природе диким и не способным быть обузданным. Опять мания контроля над тем, что ты не можешь контролировать. Например не можешь заставить землеройку взлететь, а коршуна копаться в земле, не можешь заковать в цепи разъярённого тигра, не можешь заставить человека делать то, что хочешь ты против его воли, и ты не можешь заставить кого-то полюбить тебя.
-Заткнись. - внезапно зарычал Всевышний.
-Ох, прости, но теперь я могу только говорить, а говорю я тебе те вещи, которые сильно задевают тебя. Ты схоронил свои травмы и теперь вымещаешь свою заразную злобу на всё, что слабее тебя.
Великий бог засмеялся безумно и громко. Мальчик на кресле сжался, по его щекам покатились слёзы.
-Как смешно! Невероятно смешно слушать эти слова от тебя! Сам себя в зеркале видел?! Просто глупый мальчишка, жестокое сломанное чудо животного мира. Ты соткан из ненависти, все твои волокна, клетки, пропитаны бесполезным гневом. Ты глуп и не способен принимать чужую точку зрения, потому что ты ведь всегда прав! И тебе всё известно лучше! Ты упрям и высокомерен, но из себя не представляешь ничего! Даже выеденное яйцо будет способнее тебя. Толку от твоих слов, когда ты, по сравнению со мной, только недавно оторвался от маминой груди и молоко у тебя ещё на губах не высохло. Просто подумай, как такое дрянное и грязное существо как ты хоть что-то может рассуждать о любви?! Ты не можешь любить! Ты не можешь понять человеческих чувств, всё что ты делаешь - это жалкая имитация. Насмотрелся на людей и теперь ты великий мудрец! Но это не так! Ты просто кровожадный, дикий, безмозглый мальчишка! - гневно кричал Всевышний с перекосившейся мордой от безумной и злобной улыбки, больше похожей на звериный оскал.
-Так ты тут решил решить кто я?! Спасибо! Но я сам могу понять кто я и как мне думать! И списывать всё на возраст - совершенно глупо! Даже в восемьдесят лет человек может быть ограниченнее и глупее в отличии от двадцатилетнего. - мальчик на кресле стал хныкать громче от криков ругающихся. - Видел бы ты себя со стороны. Больше похож на загнанного зверя. Ты тут более безумен и необуздан. Для тебя банальные правила морали чужды! Да, не мне такое говорить, но ты не бог! Ты чудище! Нет, хуже! Ты глупый индюк, напяливший на себя перья благородной птицы и теперь пытающийся клевать благородных лебедей за их красоту души.
-О, какие ты мне тут олицетворения заливаешь! Неужели думаешь, что можешь закинуть пару красивых средств выразительности и сразу будешь казаться умнее и благороднее меня?! Я слышал как ты разговариваешь и скажу прямо - ты словно сапожник. Грубые слова так вкоренились тебе в мозг, что ты не способен на нормальные предложения без сарказма, иронии, гнева, ругательств и унижений.
-Раз ты такой умный , то что ты чикаешься со мной?! Расходуешь свои умные мысли и драгоценные слова на такое отродье? Будь умнее! Давай! Покажи всем какой ты терпеливый и мудрый, а в тихоря огрызайся как собака!
-А я не буду чикаться! Немедленно убью этого ребёнка и дело с концом! Его жизнь не стоит одной морщины на моём лице от гнева на тебя!
-Неужели ты боишься обычного плаксивого ребёнка?! Ты не знаешь других решений, кроме как убийств?
-Тебе этот ребёнок тоже не нужен, просто очередной повод побесить меня и доказать свою правоту! Будь это ребёнок с улицы ты даже не взглянул на него! Для тебя это лишь пешка. Тебе всё равно если он умрёт! Потому что для тебя главное выразить протест! Поперечить мне! Я твой спаситель!
-Ты мне никто!
Рыдания ребёнка усиливались.
-Я так старался ради твоей шкуры, а взамен получил лишь плевок!
-Да ты и его не заслуживаешь! Ты узколобый кретин!
-Это ты кретин, сосущий мою кровь день ото дня и при этом совершенно бесполезный... БОЖЕ, ЗАТКНИ ЭТОГО РЕБЁНКА. - Всевышний не вынес начинающихся криков с третьей стороны.
Мальчик от этого повышения тона только сильнее разрыдался.
-Ты думаешь, что я, такой чуждый для сочувствия , смогу успокоить его?!
-Но ты же его сюда под крылом притащил!
-Ага, конечно, ты ведь работаешь над детьми, неужели за столько лет не научился их успокаивать?! Или ты не привык к орам детей?! Ну да, всю грязную работу за тебя твои небожители делают! Не тебе не спать от кошмаров ночью. И не тебе надо смотреть им в глаза! Просто ты бесчувственная...
Громкий хлопок заставил появится ком в горле мальчика. Рыдания остановились, был только онемевший шок. Тишина теперь пугала его сильнее криков.
От удара по щеке Сигкариб пошатнулся и схватился за стол, чтобы не упасть. Его щека горела и обливалась ярким румянцем от подступающей крови. Он нерешительно приложил холодные пальцы к месту удара, они дрожали от неожиданности и испуга. Издал еле слышимый смешок.
Всевышний отвернулся и совершенно забыл за свою также покрасневшую ладонь. Полными кровью глазами он впивался в душу маленького ребёнка, не способного оторвать внимание от разъярённого бога. Невинность мальчика только сильнее резануло самолюбие Всевышнего. Вопреки сжавшимся когтистым кулакам, он позвал служанку, чтобы она забрала ребёнка с комнаты.
Молодая девушка тряслась от гневного звериного взгляда бога. Она своими бледными и тонкими руками взяла мальчика, он лишь покорно дался ей в руки, не ощущая при этом ничего, кроме пустоты в душе.
Как только за небожительницей закрылись двери, за ними вновь был слышен неразбираемый крик. Девушка сгорбилась и ослабела. Её начинало тошнить от страха. Грохот в зале сотрясал воздух. Мальчик на руках девушки не отворачивался от исчезающей вдали золотой двери, протягивая руки в воздух и так не способный ни на что, кроме жалких подрагиваний тела. Потому что всякий раз он боялся снова услышать резкий обрывок криков. Громкий хлопок отзывался в ушах эхом. Ребёнок прикрывал уши, но всё ещё слышал их.
-Капитан Первого батальона?- хрупкая небожительница встретила Первого в проходе и чуть не упала на его руки от бессилия.
-Что случилось? Почему у тебя ребёнок?
-Я не знаю куда его отнести, мне сказали забрать его из зала.
-Ты не спросила куда?
-Он был... Слишком зол, если бы я хоть пискнула, меня бы разорвало на тысячи частей!
Первый закатил глаза и взял дрожащего ребёнка на свои руки.
-Всё, иди, я позабочусь о нём.
Девушка много раз поблагодарила капитана и отошла в сторону, её взяли под руки другие служанки и стали шептаться с ней, что она видела и слышала.
Капитан первого батальона проводил их неодобрительным взглядом. Он отнёс молчаливого мальчика в комнату Сикгариба. Ребёнок сел на кровати и сворачивал в комок одеяло, обводя большими блестящими глазами помещение.
-Скоро капитан восьмого батальона вернётся, поэтому веди себя хорошо. Не беспокойся, я могу оставить тебя на пару минут?
Мальчик не реагировал на попытки общения с ним. Пропускал мимо ушей слова, больше сфокусировавшись на появлении новых складок на покрывале от сжатия в пальцах мальчика.
Первый вернулся быстро с тарелкой еды в руках.
-Уже время обеда, есть будешь?
Ребёнок опять не подавал вида, что с ним говорят. Капитан показал ему еду вблизи, но мальчик не понимал, что от него хотели. Первый попытался его покормить, но со рта малыша постоянно вываливался суп на рубашку, одолженную у Сикгариба. С горем пополам скормив половину тарелки Первый опять ушёл.
Мальчик пытался самостоятельно ходить, держась руками за кровать и ножки стола. На стул у него забраться не получалось, руки были слишком слабы. Он топал ножками по полу. Краем глаза заметил лежащие бумаги на столе и потянулся за ними. Поймав один лист он потянул его на себя и одна небольшая стопка упала.
Бумажные исписанные листы повалились на пол. Мальчик брал отдельные листки и сминал их в руках, вертя перед собой и не понимая картинок на них (потому что там был сплошной текст). Но через абзацы и длину строк смог додумать в голове картины. Эта похожа на стол со свечой. Эта похожа на квадратные глаза человека. Эта... Ни на что не похожа.
День тянулся долго. Пару раз его навещал Первый. Под вечер смеркалось. Капитан поставил свечу, чтобы было не так темно. Мальчик от скуки залез под кровать и оттуда смотрел на тающий воск свечи.
Ночью ребёнок дёрнулся от приближающихся шагов. Свеча, пока он спал, потухла, комнату освещала лишь луна из окна. Мальчик не спешил вылезать из укрытия. Он с трепетом ожидал, как шаги остановятся у его двери и откроют её.
Дверь открылась, полузаснувший Первый встал со стула и посмотрел в проход.
-Пошёл вон из моей комнаты. - низкий голос капитана восьмого батальона был тих. Он положил руки на спинку деревянного стула.
-Тебя целый день не было, что там у вас случилось? - с каплей обеспокоенности спросил Первый.
-Я сказал ПОШЁЛ ВОН. - Сикгариб, ломая прутья стула, бросил его в стену. Он развалился от удара, даже сидение раскололось на множество частей. Щепки усеяли пол, остатки стула пугающе чернели в темноте.
Мальчик отодвинулся вглубь подкроватного пространства, чтобы на него не попали осколки дерева.
-Прекрати буянить! Ты уже и так набедокурил за эти два года! Что скажет Ав...
-Иди жалуйся кому хочешь! Давай! Иди всем разболтай, чтоб весь пантеон Небес знал! Ты за*бал лезть не своё дело! Я сказал пошёл вон из моей комнаты, и это значит, ЧТОБЫ ТЫ ШЁЛ ОТСЮДА НАХ*Р. - капитан восьмого батальона опрокинул стол и бумаги полетели в воздух, некоторые из них вылетели из окна.
-Что ты творишь! Люди эти бумаги писали..
-Ещё напишут! Руки у них не отвалятся! А ты меня за*бал, либо ты уходишь по хорошему, либо твоя физиономия пройдётся по всей стене коридора, и от твоего черепа останется только труха!
Первый скрыл жалость в лице к озверевшему коллеге и молча удалился, прикрыв за собой дверь.
Мальчик слегка высунулся и смотрел на ноги капитана восьмого батальона. Он сел на кровать, снял перчатки и грубо бросил их на пол. Запустил бледные пальцы в тёмные волосы. Снял повязку и, с меньшим энтузиазмом, опустил на укрытый деревянными щепками пол. Прикрыл ладонями лицо и сидел так некоторое время. Ребёнок прислушивался к дыханию человека. Но тот словно прекратил жизнедеятельность и совершенно тихо, как мертвец, сидел на кровати. Внезапно капитан поменял расположение и лёг на кровать боком, отворачиваясь к стене.
Мальчик вылез из под укрытия, под ногами кололи остатки стула. Он залез на кровать, слегка повозившись с путающимся в ногах свивающим покрывалом. Посидел в нерешительности, а потом прилёг рядом со спиной Сикгариба. Пальчиками схватившись за его рубашку, ребёнок прижался всем телом к спине капитана и почувствовал, как приятно разливается по телу прохлада. Густая кровь в венах медленно начинала течь быстрее, наполняемая новой энергией. Необычное спокойствие, нежели обычное равнодушие, захлестнуло разум и глаза медленно закрылись.
На следующий день Первый проведал Сикгариба. Он уже сидел на новом стуле и, подпирая голову, подписывал пером приказы и разрешения. Пол был прибран. Рядом со столом стоял мальчик в длинной рубашке и игрался бумажным мячиком из смятой бумаги. Почувствовав приятную атмосферу, повисшую в этом месте, без капли намёка на психоз ночью Первый спросил:
-Как себя чувствуешь?
Сикагриб не ответил.
Первый пожал плечами и сел на заправленную кровать. Мальчик подал капитану первого батальона мячик - бумажку.
Капитан развернул её.
-Это жалоба на тебя? - усмехнулся капитан. - Прошу сменить пост капитана восьмого батальона за непрофессионализм, за горячность и ужасное отношение к подчинённым, в виде нецензурной брани и угроз. - процитировал он одно предложение.
-Эти придурки, видимо, не знают, что все их письменные заявления проходят через меня. В том числе их просьбы о повышении жалования. - прокомментировал Сикгариб.
Первый увидел на полу ещё один шарик из бумаги, предположительно того же авторства, что и жалоба.
Капитан первого батальона опять скомкал лист и дал ребёнку дальше им играть, бросая в стену или подкидывая в воздух.
-Как его назовёшь? - спросил Первый приятно улыбаясь, наблюдая за малышом.
-Никак, он тут не останется, мы с припадочным фетишистом решили, что я найду способ стереть ему память и он выживет. А дальше я его какому-нибудь профессору отдам или вообще на землю с мешком капусты отправлю.
-Пока ты не нашёл способа сделать этого, мы ведь должны как-то его называть, помимо нарицательных: "мальчик" и "ребёнок". Давай он будет... объект номер один?
-Ага, а ты у нас будешь объектом номер два-а - протянул Сикгариб. - я буду объектом номер три. Вот какая милая семейка получается. Если серьёзно, то имя - отстой.
-Тогда дай другие варианты.
-Не будет вариантов. Этот ребёнок не останется здесь.
-Или ты привязываться не хочешь.
-Иди в пень. - Сикгариб потянулся и зевнул.
Капитан первого батальона ушёл по делам. Его вызвали по срочному делу. Капитан восьмого батальона закончил подписывать бумаги и оставил ребёнка одного в комнате, предварительно заперев двери. Он не сказал почему.
Мальчик прыгал по всей комнате, чувствуя необычайно много сил и энергии. Он попрыгал по кровати, побегал между кроватью и столом, залез под кровать.
Ему надоело, он залез на стул, с помощью кровати запрыгнув на него. На столе лежала какая-то бумага с подписью снизу. Мальчик видел, как Сикгариб делал подпись на определённой полоске. Под подписанным листом он увидел ещё один, но без печати и подписи. Поодаль стояла чернильница. Ребёнок взял бутыль с тёмной жидкостью. Пока он раглядывал содержимое, ногой он задел ручку ящика и чуть не упал. От толчка бутыль вылила немного чернил на стол. Мальчику не понравилась эта растекающаяся жижа. Он попытался её вытереть и испачкал всю руку в чернилах. Ребёнок подумал, что теперь рука похожа на печать, поэтому приложил влажную ладонь на бумагу снизу. Печать была поставлена. Радостный мальчик похлопал в ладоши и почувствовал себя взрослым. Жаль только, что бумаги без печати кончились.
В замке повернули ключ. В комнату медленно вошёл капитан восьмого батальона с книгой в руках, он что-то изучал в ней. Он подошёл к столу.
-Так сейчас пойдём в столовую, заодно бумаги занесём. - Сикгариб поднял глаза на стол. - Это что? - он положил книгу на стол и взял в руки документ с печатью чьей-то маленькой ладони.
Капитан издал смешок и посмотрел на ребёнка. Мальчик нетерпеливо ёрзал на стуле и с глазами полными гордости и счастья смотрел в ответ на Сикгариба.
-Посмотрите на него! - засмеялся капитан. - Нашкодил и довольный сидит. Прям как я. Ты руки свои видел? Ты когда шалость делаешь, надо улики убирать.
Капитан усердно протёр салфеткой руки мальчика. Они стали вновь чистые и липкие чернила больше не скрывали бледных ладоней ребёнка.
-А теперь идём кушать, есть хочешь? - беря на руки ребёнка, а в подмышке держа кожаную папку и книгу, спросил Сикгариб.
Мальчик не совсем понял, что его спросили, лишь приложил голову в место между нижней челюстью и грудью - на плечо. С интересом пытаясь разглядеть вторую поклажу.
В столовой Сикгариб посадил возле себя мальчика, который еле дотягивал до стола, поэтому поднялся на ноги. Ему поставили кашу и мальчик пытался разобраться, как работает ложка, которую ему дали. Вспоминая, как Первый его кормил, ребёнок сжал в кулаке хвост и зачерпнул углублённую часть в кашицу. Ложка была слишком большая для его рта, поэтому половина еды осталась на его румяных щёчках. Весь измазанный в каше, он радостно пытался повторить трюк, ощущая себя самостоятельным. Уверенности ему прибавлял рядом сидящий человек, от присутствия которого становилось хорошо на душе.
Сикгариб, как ответственный взрослый, не смотрел за ребёнком, а был полностью поглощён книгой, хотя всё таки иногда зевал от её содержания. Он не ел, а вместо этого отдал свою порцию мальчику.
Мимо прошло трое военных небожителей, они остановились около Сикгариба и посмеялись с измазанного кашей мальчика.
-Ты откуда ребёнка взял? - спросил один из них.
-Ну, во-первых, Нарим, я выше тебя по званию, а значит обращаешься ко мне на вы и на "Капитан". Во-вторых... - он смерил троих взглядом, будто обливая холодной водой, небожители убрали улыбки. - Родил, а есть вопросы?
Один из небожителей за другим столом поперхнулся и закашлял, второй его сосед начал бить его по спине.
-А как же.. Вы могли его родить? - с расстановкой спросил небожитель перед капитаном.
-Хочешь покажу? - закрыл книгу Сикгариб и начал сверлить глазами спрашивающего.
Первый небожитель позеленел, второй покраснел, третий дал второму подзатыльника.
-Начитался своих романов, вместо того, чтобы работать. - зашептал в ухо третий небожитель второму. Он утащил за шкирку обоих в другую сторону столовой. Сикгариб невозмутимо продолжил читать книгу, подмигнув измазанному ребёнку. Мальчик радостно постучал ложкой по столу и продолжил попытки правильно поесть.
Вскоре к столу подошла полная женщина со смуглой кожей и скрестила руки.
Капитан сначала умело игнорировал её, но потом решил всё-таки утолить любопытство и поинтересовался, что ей надо.
-Это ты-с опять нагрубил-с моей девочке? - пробасила она.
-Сулабха, милая, у меня память короткая, напомни мне глупому, когда - ж я успел?
-Сегодня-с. Так напугал-с, что она до сих пор плачет-с.
-Разве? Я сегодня только в библиотеку ходил, но никого не встречал, а ещё с малым в столовую, может это было тогда? Эй, малой - обратился капитан к мальчику. - Ты помнишь, чтобы я кому-то грубил?
Ребёнок с круглыми глазами и измазанными щёками не понял, что от него хотят.
-Вот видишь! - повернулся Сикгариб к Сулабхе. - Он не помнит такого!
-Так он ничего-с не сказал-с!
Мальчик был удивлён постоянным звуком в конце слов женщины. Он сжал зубы и подул и с превеликим удовольствием понял, что издаёт такой же звук.
Капитан нагнулся к ребёнку.
-Правильно говоришь! Но лучше с-у-к-а. Повтори. С-у-к-а.
-Ты чему-с ребёнка-с учишь!
- Я не учу! - оскорбился Сикгариб - Он сам сказал! Ты ведь слышала! Он назвал тебя лгуньей и с*кой. Правда ведь? - он начал кивать головой.
Мальчику понравилось это действие и тоже закивал.
Сулабха покраснела и стукнула по столу кулаком.
Сикгариб подпрыгнул от её действия.
-Ещё раз ты-с обидишь-с моих девочек-с, твоя голова-с будет висеть-с на голубятне-с.
Она ушла, покачивая крупными бёдрами. Небожители провожали её взглядом.
Капитан ошарашенно сидел, забросив читать книгу. Он погладил мальчика по макушке, не меняя положения головы.
Ребёнку понравилось новое взаимодействие и, держа одной рукой ложку, второй ловил на своих волосах чужую руку перчатке.
-Ох, это же капитан восьмого батальона! Неужели вы наконец-то рассмотрели предложение на переложение вам полномочий официального представителя Верховного Совета для передачи и рассмотрения документов из военного отдела? - один из небожителей Верховного Совета радостно принял документ из рук капитана. - Ох, чудесно...Погодите...а почему вместо вашей подписи тут чья-то рука?
Сикгариб не меняя выражения серьёзного лица ответил:
-Это заявление рассматривал мой помощник.
Член Совета перевёл взгляд на блуждающего глазами ребёнка.
-Этот помощник?! У него нет полномочий! А ещё он даже не небожитель!
Сикагриб снял с одежды свою золотую брошь с изображением солнца и повесил на большую рубашку ребёнка. Мальчик начал трогать новую штучку на одежде, поглаживая её гладкую поверхность.
-Теперь он небожитель.
-Я не могу принять это!
-Ну так не принимайте. Я всё равно вашу просьбу собирался выкинуть. У меня и так дел по горло, а вы тут со своим дополнительным постом. Если бы мне за эту работу платили, то я бы всё равно не принял. Почему я вообще работаю бесплатно?
Сикгариб развернулся и с ребёнком в руках ушёл от злого члена Совета. Мальчик сидел лицом к небожителю. Он высунул язык и член Совета вспыхнул ещё сильнее и заорал:
-СИКГАРИБ!
Но капитан в эту же секунду втопил заднюю и побежал со всех ног к себе в комнату, попутно хваля ребёнка за исполнение просьбы капитана - показать злому дядьке язык. Мальчик не совсем понял, что его хвалят, но от воодушевлённости и сияющей улыбки капитана он тоже стал счастливее.
-Я зашёл проверить, жив ли ребёнок после одного дня с тобой. - Первый застыл в проходе, наблюдая, как Сикгариб играет на полу в ладушки с мальчиком, который, очевидно, старается, но постоянно путает руки, при этом смеясь и улыбаясь от получающихся хлопков в ладоши. - Ах, кажется вы достигли одинакового уровня взаимопонимания.
-Знаешь, что я подумал? - Сикгариб не отвлекался от увлекательной игры.
-И что же ты подумал?
-Ребёнок-то отсталый.
Первый с непониманием смотрел, как Сикгариб продолжал играть с мальчиком, которого он только что назвал тупым.
-Всё больше убеждаюсь, что ты скотина.
-Ну сам посуди, ему на вид года три-четыре. В эти года дети уже говорить умеют, а он только звуки еле как издаёт. Повторяет действия как обезьянка. Глупый он какой-то. Кто тут у нас такой глупый? Ты у нас такой глупый? - Капитан начал ворошить волосы мальчику, тот радостно запрыгал.
-Кстати, Всевышний попросил организовать Совет площадку для академии небожителей тут, в пантеоне. - как бы невзначай сказал Первый.
Сикгариб прекратил гладить мальчика. Он встал и повернулся к капитану первого батальона. Ребёнок непонимающе взял за подол одежды Сикгариба, гадая, почему тот прекратил с ним играть.
-Он сделал что? - напряжённая струна в голосе, готовая порваться в любой момент. - Ты хочешь сказать, что эта мразь мало того, что взращивает новых богов-марионеток у себя в подвалах, теперь решила ещё и слуг себе в пантеоны заселять с промытыми мозгами для службы его "высшей цели"? Чтобы они, как глупые дети следовали его воле, даже не вкусив прелести жизни? Чтобы сразу себя заживо закопали в вашей чертовой дыре под названием "пантеон"? Чтобы псинами при дворе были! Послушными зверьками, верными и ждущими, пока их покормят и прикажут что-либо сделать?!
Первый выдержал паузу.
-Возможно у него не было таких дурных намерений, ведь тебе же проще сделал, ребёнка сразу есть куда пристроить...
-ПРИСТРОИТЬ? В БУДКУ ПОСАДИТЬ? НА ПРИВЯЗИ? ЧТОБ КАК Я МУЧАЛСЯ?
Мальчик прижался к ноге Сикгариба, слушая его повышенный тон и начиная дрожать.
-Я уже сообщил об этом Авусу.
-Да на кой чёрт мне этот дед?! Как будто от его знания что-то изменится! Этот ребёнок не будет ходить в это место! Или я придумаю, как его вышвырнуть отсюда! Чтобы не видел ваших безмозглых и покорных рож!
-Да как ты его вышвернешь? В окно выбросишь?
-Да лучше выброшу, чем похороню заживо среди вас - гадюк!
-Ты сам как змея ядовитая! От тебя отвернись, так ты обязательно укусишь! Что вот например было с капитаном четвёртого батальона...
-О нём не говори! Этот любознательный и неосторожный придурок сам виноват! Убирайся с глаз моих!
-Сам своего гнева не боишься?! Ты же не уследишь и обязательно ребёнку навредишь!
-Не учи меня! Я старше тебя! Я лучше понимаю, что мне делать и как гневаться!
-Только вот не надо мне твоих "я сам знаю", пусть ты и старше, однако явно вспыльчивый и обозлившийся. Однажды выйдет тебе это боком. - Первый захлопнул за собой дверь.
-Поганец. - прошипел Сикгариб и сел на стул, не замечая, как ребёнок быстро оторвался от его ноги.
Капитан напряжённо топал одной ногой и перебирал пальцы в волосах.
Мальчик стоял у двери и, обняв себя руками, ожидал чего-либо от разозлённого Сикгариба.
Капитан зарычал и в слепом гневе ударил руками об стол, из-за чего тот почти переломался на двое, оставив огромную вмятину по середине. Был слышен хруст пальцев из-за удара о твёрдую поверхность, но Сикагриб упрямо не замечал, как сквозь белые перчатки просочились алые пятна.
Ребёнок отошёл ещё дальше и буквально пытался пройти спиной в дверь.
Тишина, полная напряжения и ожидания.
-Подойди сюда. - приказал неузнаваемым голосом капитан.
Мальчик интуитивно понял, что зовут его. Он неуверенно и слегка подрагивая подошёл к столу и покорно поднял глаза, чтобы посмотреть на человека.
Сикгариб медленно повернул голову, ребёнок ужаснулся от страшного холодного выражения лица, полное безразличие и ледянящая жестокость в глазах. Мальчик опустил взгляд. Капитан резким и бесцеремонным движением сорвал с рубашки мальчика блестящую брошь в виде солнца, оставляя порванную область ткани одежды чуть выше детской груди, в которой с невероятной скоростью билось горячее и пугливое сердце. Он бросил железяку в сторону, она пролетела почти касаясь, как казалось мальчику, его уха, отскочила со звоном от стены, вырезав её кусочек, и въехала наполовину в деревянный пол, который совсем недавно подметали и мыли, убирая остатки уничтоженного стула.
Ребёнок задрожал, глаза наполнились слезами, но он не смел их выпустить за пределы своих век. Так они там и застыли. Мальчик до ужаса боялся, но не боли, а то что его может коснутся гнев капитана. Словно смертник, пришедший на эшафот, он ждал своей очереди на исполнение судьбы, как у бедного дубового стула и золотой броши.
Сикгариб вздохнул. С каплей облегчения ребёнок услышал в этом маленьком звуке знакомые ноты теплоты, но отчего-то тело продолжало гореть огнём, а сердце биться в истерике.
-Я напугал тебя? - ещё не до конца просеялись интонации злости, однако натяжная струна уже стала более повисшей.
Мальчик продолжал смотреть в пол, не совсем понимая, что произойдёт дальше и как себя нужно вести.
Капитан морозными пальцами аккуратно и поверхностно погладил по волосам ребёнка. Мальчик нерешительно и медлительно поднял голову, не желая мешать действиям человека. Он посмотрел на потускневший от погасших эмоций янтарный глаз, на лице капитана проступили сдержанные чувства, человек не улыбался.
Сикгариб поднял ребёнка за подмышки и посадил себе на колени, положив ладонь на спину мальчика.
-Ой, смотри - тихо и тускло он говорил - а у тебя тут дырочка. - капитан просунул палец через дырку в рубашке на теле мальчика и пощекотал его в области, между рукой и ключицей. Ребёнок хихикнул и обхватил своей слабой ручкой кисть руки Сикгариба. - Я тебе новую дам. - тепло прошептал в ушко ребёнку.
От дыхания в ушную раковину, мальчик прикрыл руками тонкие губы капитана и лучезарно улыбнулся. Сикагриб удовлетворённо хмыкнул, поглаживая спину мальчика.
Только сейчас капитан заметил письмо на своём столе - его принёс Первый и незаметно положил на стол, пока Сикгариб бал занят игрой с мальчиком. Он развернул его, небольшой лист с красивым наклонённым текстом, написанным элегантным почерком и чёрными чернилами.
Ребёнок рассматривал письмо и не понимал, почему капитан украдкой улыбается, читая его. Он прищурился на подозрительный объект и обнял торс Сикгариба, привлекая внимание. Капитан проводил рукой по плечам мальчика, не отрываясь от небольшого текста. Хотя в документах и то побольше букв, чем в этой жалкой записке.
Сикгариб встал и подошёл к свечи, не снимая с себя мальчика. Сжимая бумагу, как последний кусок хлеба сироты, он прочитал его ещё раз и, будто отрывая от сердца, поджёг его край о пламя свечи. Огонь быстро опустошил руку капитана, превращая рукописный почерк в пепел. Ребёнок удивлённо наблюдал за уничтожением письма, ему даже стало жалко этот кусок бумаги, потому что он заставил Сикгариба, хоть и слабо, но улыбнутся, а сейчас бесследно исчезает в всепожирающем огне. Мальчик надул щёки и нахмуренно посмотрел на капитана, убившего кусок волшебной бумаги, заставляющий улыбаться Сикгариба.
Капитан чистым звоном засмеялся и потянул ребёнка за щёку. Мальчик был доволен возымевшим эффектом на капитана. Сикгариб опустился на кровать, заключив между ладонями щёки ребёнка. Губки малыша сложились бантиком и крупными голубыми глазами мальчик уставился на улыбающегося капитана.
-Ты знаешь, какое тебе имя подойдёт? Карен, а знаешь почему? - у ребёнка на радужке глаз заплясали отражения света, усыпая зрачок бесконечными огоньками, похожими на звёзды. - Потому что оно означает лучик солнца, ты ведь у нас светлый, тёплый лучик солнца? - капитан потёр ладонями щёки мальчика и тот начал весело хлопать ладошками по перчаткам капитана с красными разводами.
-А ну-ка. - Сикгариб зубами потянул за краешек среднего пальца перчатки, снимая её. А после проделал тоже с другой рукой. Отложил перчатки и потянулся руками за свою голову, развязывая повязку на глазе. Она послушно отделилась от лица капитана и спала. Густые волосы на чёлке, которая преимущественно находилась на стороне прикрытого глаза и полностью скрывающего его своими объемами. Ребёнок накренил голову набок, пытаясь в тени разглядеть прикрытое волосами.
Сикгариб положил большой палец бледной и бархатной руки на маленький лоб мальчика. Он зашептал странные и незнакомые слова. Волосы засияли и, будто от ветра, приподнялись, покачиваясь. Мальчик почувствовал, как сознание начинает мутниться и засыпать. Веки смыкались, но ребёнок упорно сопротивлялся силе, укачивающей его в сны. Он осел на руку капитана и, положив щёку на холодную кожу Сикгариба, недоумевающе провожал засыпающим взглядом улыбающееся лицо капитана.
Чёлка опрокинулась и мальчик увидел, как второй глаз Сикгариба был ярко-жёлтым с узкими зрачками, как у хищника, он источал магию, которая тянулась по руке прямо к мальчику. Кожа с этой стороны лица была куда бледнее, а у корней волос блестел кусочек белых волос, который переходил в перекрашенный коричневый. Маленькие клычки в улыбке капитана пропустили блестящий отсвет и привлекли к себе внимание.
Зрачки ребёнка расширились и уже взрослые руки Карена исступлено потянулись к лицу наставника.
Юноша схватил лицо Сикгариба, застывшего во времени, его кожа была холодна, а по волосинкам передвигались хаотичные маленькие потоки магии. В ушах зазвенел повторяющимся эхом издалека голос:
"Ты знаешь, какое имя тебе подойдёт? Карен, а знаешь почему? Потому что это имя означает лучик солнца, ты же тёплый и светлый лучик солнца?"
Карен с ужасом видел, как лицо наставника приобретает незнакомые черты. Он пытался удержать его в своих руках, но уже медленно отрывался от головы, застывшей с эмоцией трепетной заботы.
Юноша отшатнулся от фигуры капитана и знакомая комната расплывалась в глазах, он схватился за волосы и потирал виски, от темнеющих образов в голове.
"Радик, ну же, открой ротик."
Женское лицо, позабытое детскими глазами и забытая интонация голоса. Когда-то у Карена была семья.
Руки девочки, держащие слабое тело мальчика, она несла его, даже когда ей было тяжело.
"Самира, ты же видишь, что он не хочет есть!"
Его сестру звали Самира, она исчезла в ночь появления мальчика в пантеоне.
Ребёнок, отстранённый от мира не слушал чужие слова или не понимал их смысла, но сейчас память возобновляла забытые разговоры и Карен понимал их.
Тогда, в повозке, мальчик не обратил внимания на слова девочки, забросившей его туда, он их даже не услышал. Не понял их значения, теперь они всплыли как потонувший корабль.
"Рад, пожалуйста, живи и неси радость..." - захлёбывалась от тяжести в груди и слёз девочка по имени Самира.
Карен замотал головой.
"Ты же тёплый и светлый лучик солнца?".
За место неё говорил капитан.
Тут же в голове всплыла Инна.
"На картине изображён бог Процветания Рубеус, иное его имя - Несущий смерть. Он пропал пятнадцать лет назад".
Неоткуда вырос один любимый Кареном портрет жестокого бога, на фоне башен Фертилитатема. Молния ударила в голову и портрет потускнел.
" Я видел его, он ушёл, жаль, не я его споил" - Галактион прошёл мимо корчивающегося Карена. Всюду умолкали левые голоса. Громкий треск разваливающихся стен.
Юноша застонал, бесконечное поле с пустыми лицами людей и невероятно далеко фигура наставника.
По губам Карен читал слова капитана.
"Как и ожидалось".
Но теперь не тень смертного одра пронеслась над Сикгарибом, не страдающая мысль, а обрывистая насмешка и мучительное ожидание перерождения. Исчезающий человек в потоке электричества растворился на миллиарды кусочков пепла, которые взмыли вверх и улетели в другую сторону, оставив после себя стоящий звук тихого смеха.
Юноша попятился и наткнулся на раму высокого портрета.
В профиле бога Процветания Карен угадывал знакомые черты. Уже не отходя от него, юноша провёл пальцами со свежими отметками ран от заноз по масловому слою краски.
"Ты же тёплый и светлый лучик солнца?"
Юноша оглянулся.
Перед ним стоял наставник без плотных перчаток и повязки, чёлка была задрана наверх и на всеобщее обозрение красовался яркий глаз на фоне бледнеющей кожи. Он расправил руки и кивнул курчавой головой.
На глазах Карена подступили слёзы, мальчик покорно развёл руки и влетел в капитана смыкая руки за его спиной и прижимаясь всем телом, ожидая почувствовать знакомый холодок тела и вибрацию лёгких от звонкого смеха.
-Твоё настоящее имя - Рубеус? - прошептал Карен, уткнувшись в слои одежды наставника.
-Мне жаль, что так получилось.
С новым взором на вещи проснулся Карен утром. Все волокна молодецкого тела наполнялись воодушевлением и неизвестной даже самому ему мечтой. Тяжёлые путы грусти и тоски свалились с конечностей. Кажется, будто сено стало только душистее, свет ярче, небо голубее, солнце теплее, голоса людей приветливее и живее. Сам юноша будто ожил, восстал из под пепла и теперь ощущал себя совершенно другим, новым.
Инна заглянула ему в лицо. Он даже не удивился её присутствию, лишь ещё шире улыбнулся её недоумению.
-Сон хороший приснился?
-Приснился.
-Лицо какое у тебя, мечтательное. - блеснула зубами девушка.
Карен подарил быстрый поцелуй ей в щёку.
-Настроение у меня хорошее. - прошептал он.
Инна окрасилась красным румянцем.
-Совсем... Под конец.. С ума сошёл...-залепетала она, прикрывая лицо кусочком рукава.
-Инна!
Она подняла голову.
-Чего тебе, полоумный?!
Он наклонился и коснулся губами до её виска. Девушка пискнула и закрыла рот руками.
Карен лучезарно улыбнулся.
-Ничего, мне теперь ничего не надо. А нет! - он встал. - Мне нужно срочно идти!
-Что? Куда?
-К одному отшельнику, чтобы ему мозги вынести.
У самой калитки его за рукав поймала Инна. Карен уже попрощался с семьёй девушки и невероятно быстро, будто отрастив крылья летел по траве, вдыхая свежий воздух раннего утра. Девушка замялась и вспыхнула алым светом.
-Ты.. Меня два раза... П-поцеловал. - она начала заикаться и краснеть ещё больше, её голос в смущении затихал. - чётное количество, некрасивое.
Карен понял её намек и взял её упругие щёки в свои нежные руки и прижался к её розовым девичьим губам. Он посмотрел ей прямо в светлые и полные спокойствия глаза. Его руки неохотно оторвались от неё и поспешили вдаль.
-Ты ведь вернёшься? - бросила она ему вслед вопрос.
Он оглянулся.
-Вернусь.
Девушка так и осталась у калитки, смотря на маленькую фигуру человека вдалеке.
Григорий стоял у окна и весело щебетал.
-Вот с*кин сын. - прошептал он и причмокнул губами, усмехаясь.
Мария пнула его под зад и тот громко ойкнул.
-Хватит за молодыми подсматривать! Дурак старый.
Григорий поймал крупную женщину сзади и заключил в объятия. Чмокнул в щёку и повис на её шее.
-Ну что ты! Отстань, я обед делаю!
-Дай помогу.
-Ты только испортишь всё! А ну брысь. - но сама Мария не отталкивала Григория.