Война Богов

-Скажу откровенно, с тобой вести дела очень приятно. Не хотел бы стать моим верным союзником? Я бы дала тебе свободу и привилегии, которых не удостаивались даже самые верные подданные Всевышнего. - Епистимея передвинула пешку вперёд.
-Мне не льстит перспектива быть твоей псиной при дворе. Извинятся за свою грубость не буду, мы не достигли того уровня взаимоотношений, чтоб я считался с твоим эго. - он сделал ход чёрной пешкой.
-Справедливо. На удивление ты один из тех немногих за всю мою жизнь, кто так прямолинеен ко мне. Тяжело общаться с людьми, скрывающие свои чувства и истинные намерения. Такие хитрые и закрытые люди мне не нравятся.
-Да ты прямо себя описала по всем пунктам. - усмехнулся он. - Не терпишь собственную черту в других - ещё один признак твоего лицемерия.
-Тебе так нравится указывать на мои недостатки, но если я начну перечислять твои, то наша встреча затянется. - она постучала ухоженными ногтями по столу.
-Я с превеликим удовольствием бы послушал все свои достижения в области быть м*даком.
-Да, я думаю, что это твой талант на равне с разрушением.
Собеседник откинулся на спинку стула, заведя руку назад через верх сидения. Резкая перемена положения подняла воздух, и неустойчивый на волосах капюшон незнакомца упал на его плечи, освобождая голову и показывая её богине Знаний. Белые кудри радостно освободились от оков тряпки и красовались перед собеседницей.
-Это не все мои таланты, поверь мне, их у меня много и, возможно, скоро ты узнаешь некоторые из них. - Рубеус небрежно подвинул фигуру на шахматной доске.
-Мне бояться или восхищаться? - пропела Епистимея.
-Бояться, определённо точно бояться и моих способностей, и власти. - игнорируя, очевидно, риторический вопрос, проговорил Несущий Смерть.
-У тебя нет власти, по крайней мере она не сравнится с моей. - нахмурилась Епистимея. Ей не нравилось высокомерие бога Процветания и его уверенность в себе.
Нет, в обычное время богине Знаний даже с излишком нравились уверенные и сильные мужчины, но в рамках контекста этого разговора и из уст Несущего Смерти такая активность была настораживающей и опасной. Епистимея понимала, что призрачная поддержка Рубеуса  и его подачки невероятно помогают ей в осуществлении плана.
Она тоже играла не маловажную роль в его спектакле. Всё-же благодаря ей он заручился божественной силой для свержения Всевышнего и узнавал самые горячие новости в эти ближайшие недели. Так что союз был необходим обоим.
Окончательные цели бога Процветания ей были ясны и они не совпадали с её представлениями нового мира. Продолжительное общение на эту тему давали богине почву для разубеждения Рубеуса и смягчение его нрава. Он был расположен к компромиссу и несколько раз намекал на это. Приходилось рисковать и хвататься за поданный им уступ скалы на крутой горе. Опасно иметь друга, который в любой момент может пырнуть ножом в спину.
Богиня Знаний решила поставить всё на кон ради правления пантеоном, потому что кто не рискует - тот не пьёт вино.
Прямо сейчас вино пить было бы неуместно, так как собеседник не переносил даже его запаха. А богиня старается быть паинькой для каждого, чтобы всегда быть в стороне конфликта и не показывать свою настоящую натуру.
Епистимея не боялась его, по крайней мере не признавалась себе в этом. Если Рубеус зайдёт слишком далеко, то богиня Знаний устранит его. К тому моменту она успеет стать самой сильной и наделённой большой властью богиней. Она не допустит ошибок Всевышнего и сразу уничтожит даже не значительную угрозу, а признаки девианства вырвет под корень.
Но в данный момент она с каплей злости понимала, что Рубеус владеет куда большим количеством невидимых нитей, чем те, которые он обнажает на публику и ей. Богиня старалась успокоится тем, что он тоже не знает многих её трюков. А также именно Епистимея владеет очень опасной информацией о Несущем Смерть, о чём он вряд ли догадывается. Шпионская сеть Епистимеи работает хорошо.
-Чем больше смотрю на тебя, тем сильнее хочу сделать тебя своим союзником. - клацнула зубами богиня.
В своих идеальных мечтах безжалостный убийца и интриган являлся бы самым смертоносным оружием в её руках, как всесильной богини. Сила процветания тоже манила своей практичностью. Если бы только этот гадкий мальчишка понимал её гениальность и амбиции.
-Это связано с моими упомрачительными способностями или с задатками соблазнительной для тебя власти? - словно читал её мысли Рубеус.
-Ты слишком хорош в интригах, мне это нравится в тебе, как в стратеге.
-А мне в тебе ничего не нравится. - хмыкнул бог Процветания.
-Ты меня расстраиваешь. - ответила с показным сарказмом Епистимея. - В пантеон вернулась твоя ошибка. - с некоторой забавой произнесла она.
-Ошибка? - недопонял он.
-Феод, благодаря выскочке Двин, - богиня не скрыла своей неприязни к названным именам - ты не смог убить его вовремя, а теперь твой прокол ходит по пантеону и может предоставить хлопот.
Богиня Знаний с упованием следила за каждым изменением лица своего собеседника в ожидании сладкого гнева, смущения. Ей хотелось указать молодому богу на его слабости и таким образом задеть - он всё ещё слишком молод и не может сравниться с ней.
На её слова Рубеус хитро прищурился, зрачки сузились. Блеснули маленькие кошачьи клыки в приоткрытых от улыбки губах. Он расправил спину, сев ровно, положил руки на стол и, сложив ладони тыльной стороной вверх в воздухе, опустил голову на пальцы. Кокетливо подмигнул сам себе и посмотрел Епистимее прямо в глаза, в этот момент он напоминал дикого, необузданного кота, который с упованием следит за жертвой из кустов.
-А ты правда думаешь, - бархатистым голосом говорил Несущий Смерть - что я бы отпустил Феода не по своей воле?
Богиня распахнула свои длинные синие ресницы:
-Что ты имеешь ввиду? - осторожничала богиня.
-Он чуток задержался, что весьма странно, не находишь? - Епистимея сглотнула, но не подала виду. - Что он мог делать столько времени и что его задержало? Вопросы, которыми ты задавалась, верно?
-Верно. - она не солгала, но думала всего секунд пять на счёт Феода в принципе.
-А если я скажу - Рубеус передвинул шахматную фигуру коня - Что это я его задержал?
-Не ври мне, ты таким не занимался. - он не мог физически проводить кампанию против богов и одновременно заниматься просвящением Феода. Было бы невероятно трудно проводить переговоры с тем, кто боится тебя до чёртиков.
-Ну, не я лично. - сказал бог и тут же довольно оскалился - Ты знаешь КУДА сейчас едет делегация в лице Аминты-львицы и Феода-оленёнка?
Епистимея встала, стул упал. Неужели... Она допустила эту угрозу своей невнимательностью? Допустила ошибку Всевышнего? Нет, не всё потеряно. Откуда этот мальчишка мог знать, чем занимаются боги в тайне от Епистимеи? Он солгал, он не мог знать, чем занимаются Аминта и Феод. Его источником была Епистимея. Богиня всегда чувствовала превосходство, потому что могла доставлять изменённые данные и владеть знаниями Несущего Смерть, влиять на всю Войну. Невозможно, чтоб он имел другого, более верного шпиона.
-Ты... Но откуда...
-Ты думала, будто только ты мне поставляешь информацию с пантеона? Неужели по твоему мнению я могу доверять только такому источнику как ты? - его слова резали как острый нож, он по-ребятчески болтал ногой - Ты настолько глупая?
Она ошиблась, слишком самонадеянна. Как богиня могла допустить?
-Куда они едут и что известно Феоду? - от приветливости и лёгкого кокетства не осталось ни следа, холодная сталь залила всё её тело, в том числе голос. Епистимея готова обнажить свою кровожадную и опасную натуру от заполняемой паники и гнева.
Рубеус самодовольно молчал, даже не смотря на неё. Он проводил пальцем по белой фигуре королевы, изредка покачивая её в стороны.
У Епистимеи сводило руки от желания схватить его за кудри и начать бить об стол так, чтобы кровяные пятна залили весь стол, а осколки его черепа разлетелись в разные стороны. Она хотела, чтобы эта тупая тварь сдохла, чтобы его маленькая головка превратилась в кашицу. Он ломает все её планы и подвергает опасности, делает это с такой страшной лёгкостью и радостью, будто для него это ничего не стоит.
-Ты понимаешь, что ставишь себя под удар? - смягчила голос, не показывая из под длинной шали на голове свои жуткие и злые глаза - Я твой близкий союзник и знаю многие твои секреты. - она обходила предполагаемого врага по кругу, желая накинутся, но сдерживаясь и даже ведя приличный диалог - Твои подлые действия, которые могут замедлить выполнение моей цели, не очень хорошо сказываются на союзе. Если ты правда сделал то, о чём я думаю, то поверь мне, в течении нескольких часов весь Фертилитатем падёт от рук моей армии, - Рубеус застыл, с лица исчезло веселье - пантеон Войны убьёт тебя и твою черноголовую шавку. - Епистимея теряла самообладание - И все твои старания пойдут коту под хвост. Ты хочешь этого? Ты хочешь перечеркнуть все наши труды? Хочешь так глупо умереть? - припеваюче и сниходительно проговаривала она.
Епистимея в тайне радовалась своей способности скрыть истинную личину и даже мягко надавить, выводя на податливость собеседника. Манипулятивные навыки редко подводили её. Но на этот раз она решила не церемонится и сразу обозначить свои возможности. Не допустит ошибок снова.
Несущий Смерть столкнул со стола белую королеву. Скучающе зевнул, очевидно, он изображал скуку специально. Поправил волосы, пропустив пальцы в чёлку, спадающую на правый глаз, и убрав её назад. Лицо полностью было открыто. Рубеус вздохнул.
-Огрызаешься как зверь, загнанный в угол. Воображаешь себя соколом, а на самом деле и летать толком не умеешь. Я ставлю под удар не себя, а тебя и почти весь пантеон, включая пантеон Войны.
-Значит это то, о чём я думаю. - это меняет её сегодняшние планы.
-Верно, ваш маленький секретик перестал быть таковым. Ты, конечно, можешь успеть до того, как Аминта поймёт масштабы. Но тебе придётся поспешить. Потому что если нынешняя богиня Войны бросит тебе вызов, то ты непременно проиграешь.
-А за себя ты не боишься? - хотела шипеть Епистимея. Если Аминта не будет на её стороне, то придётся устранить помеху, а богине так не хотелось марать руки об такую полезную союзницу.
-А чего мне боятся? Моя, как ты сказала, шавка, - от последнего слова бог сморщил нос - я и Фертилитатем прекрасно проживут некоторое время, пока вас будут разбирать по частям бывшие союзнички. Когда будешь в отчаянии, представь меня, пьющего чай и закусывающий вкуснейшими пирожными, потому что во время твоего краха я именно это делать и буду. Знаешь как меня назвала Снежанна в свои последние минуты жизни? С*чкой. Хочешь назвать меня ещё более унизительным словом? Не стесняйся, ведь мой талант - быть м*даком. Мне совершенно плевать на тебя и твои планы, я делаю только то, что мне выгодно. Ты перестала быть для меня выгодной.
-Я ещё посмеюсь последней, будь уверен.
-Ты забрала, что хотела, можешь спешить к своей ненаглядной Аминтушке и спасать её от вредной лжи и пропаганды злого и плохого Феодушки. - бог передразнивал её манеру речи с уменьшительно - ласкательными суффиксами.
Епистимея постояла пару минут, не находя что ответить. В итоге развернулась и ушла через огромные двери. В тёмное помещение вылился наружный свет.
В прорезь заглянула маленькая девочка ростом чуть выше колена. На голове тянулись волокна как у кукурузы, но белого цвета и вылезали листья, как из кочерыжки моркови. Зелёная кожа, больше похожая на кожуру овоща, отблёскивала от солнца. Маленькой ручкой она придерживала дверь.
Бог Процветания, не отвлекаясь от доски шахмат, махнул ей рукой. Девочка кивнула и молча прикрыла дверь.
Из темноты комнаты вышел Кай.
-Она ушла. - глухо сказал бог.
-Ты отдал ей?
-Что за глупости, мы зря вошкались с богом-ювелиром, чтобы потом забыть? - раздражённо прокомментировал он.
-Ты так серьёзно подходишь к шалостям, я удивлён. - Кай присел напротив, а Энджи наоборот встал.
-Это не просто шалость, а стратегический ход. Представь себе её лицо, когда она узнает. - бог Процветания расплылся в удовольствии от представления её гнева, перемешанного с унижением.
-Смотря на твоё лицо, я могу понять насколько это будет подло. - Кай осматривал фигуры на доске - Тебе будет выгодно, если Епистимея успеет?
-Мне будет выгодно в любом случае. Стал бы я ей говорить, если бы не был уверен в успехе кампании? Теперь остаётся только наблюдать, как они добьют друг друга, а дальше посмотрим.
-Как-как она меня назвала? Твоей шавкой? Что ж, этим словом действительно можно описать мою деятельность.
-Ой, заткнись, сделай милость, мне не нравится такие сравнения.
-Тебе не нравятся не сравнения, а факт подчинения. Неужели ты настолько ненавидишь собак? Или их верность?
Энджи закатил глаза:
-Ты невыносим.
Неожиданно Кай рассмеялся чистым и звонким смехом. Бог Процветания дёрнулся и  в удивлении уставился на мечника.
- Ха, она тебя уделала.
-Всмысле?! - Энджи развернулся и навис над доской, напрягаясь мышцами.
-Смотри, - Кай указал на доску - Если бы она походила сюда, то ты просто обязательно походил в эту сторону, потому что я знаю как ты играешь в шахматы, и открыл бы проход к королю, а там шах и мат.
Человек показал на практике движение шахмат и чёрные фигуры оказались в проигрыше.
Бог Процветания воскликнул:
-Как так! Я же выигрывал всегда!
-Не всегда.
-Но у Всевышнего я выиграл!
-Но я сомневаюсь, что Всевышний играет лучше богини Знаний. Она всё таки в этом плане способнее. Хорошо, что она ушла, а то бы прокололся опять.
-Что значит опять?! Ты про случай пятнадцать лет назад?! Я тогда специально поддался! Это был тактический ход.
-Успокойся, ты теперь играешь намного лучше.
-Я тогда поддался! Иначе ничего не получилось бы! Как по твоему я осуществил все эти перевороты, если бы выиграл тогда партию?
-Никак. Но мне нравится бесить тебя, напоминая ту игру. - начал убирать шахматную доску Кай.
-Надо было тебя тогда посадить на стул и заставить. Тогда бы не бухтел на меня!
-Бухтишь как самовар тут ты.
-Это я то бухчу?! Тогда! - бог замолчал, придумывая, как обозвать человека - Раз тебе так нравится, когда тебя называют собакой, значит будешь псом. - скрестил руки Энджи.
-Я не говорил, что мне это нравится! - выпрямился Кай.
-Что ты там гавкаешь? Я не понимаю собачьего. - в лицо бога прилетела шахматная доска.

В ветхую дверь постучали, никто не ответил.
Инна постучала ещё, теряя терпение.
-Ты там умер?
Тишина.
Девушка, с тарелкой еды в руках, пнула дверь с усилием. Она распахнулась и ударилась об стену, громыхая. В тёмную каморку просочилось солнце.
Инна наткнулась ногами на крупные куски обожжённой глины на полу и откинула их под стол. Когда-то эти огузки принадлежали какой-то фигурке. Теперь разбитые валялись в пыли.
Девушка оставила еду на верстаке и вышла вылить воду в вазе из под увядших цветов и отнести прошлую еду, так и не съеденную. Вернувшись, села на кровать и посмотрела на лежащего клубком юношу, отвёрнутого к стене и укрытого одеялом с головы до ног.
-Ты заболел? Уже два дня ничего не ешь. Может ко врачу сбегать? - она тыкнула пальцем ему в бок. Парень сжался сильнее.
-Не надо - шёптал он - всё в порядке, я просто устал.
-Я бы поверила в твоё "я просто устал", если бы ты сказал мне это только вчера. А сегодня ты должен был быть бодрым. Колись, что случилось.
-Да ничего, оставь меня, я поспать хочу.
-Если ты не будешь есть, то умрёшь либо от обезвоживания, либо от голода.
-Ну вот и чудесно. - не подумав, вякнул Карен.
-Помереть хочешь у меня?! А ну встал и немедля ложку в руки и есть. Я сейчас тебя заставлю.
Девушка встала и потянула на себя одеяло. Юноша непроизвольно перевернулся и не успел удержать покрывало, остался без него. Он, словно краб, начал зарываться в сено, но Инна вцепилась в него.
-Отчего ты такой упрямый?!
-Ты тоже упрямая, отстань!
-Это из-за ночного кошмара ты так себя ведёшь?
-Это был не кошмар! - Карен сел.
-А что? Не плохой сон? А из-за чего тогда кричал!?
-Это... Сложно объяснить. - упирался юноша.
Он прижал к себе колени и смотрел в сторону, думая о своём. Инна присела рядом и прикоснулась своим плечом к его плечу.
Они сидели в тишине.
Девушка начала распутывать свои волосы пальцами и тихо говорить:
-Когда я была ещё в пантеоне, мне приснилось, как мои родители заболели и умерли. А перед тем как испустить дух, они говорили, что я виновата, бросила их. Ругались, плакали, даже били посуду. Я перед ними была совсем маленькая, будто мне только шесть лет. Вжалась в угол и слушала. На утро бросилась писать им письмо и целую неделю дрожала под одеялом. Есть вообще не хотелось, но я себя заставляла хотя бы кусочек в рот положить. На лекциях была бледна, словно призрак, а мои мысли блуждали везде, где можно. Вскоре пришла весточка от родителей, я жадно и читала в уединённом месте. Оказалось, что всё у них в порядке, а я напридумывала всяких ужасов. В первые дни вообще представляла, как их загрызли звери или они жутко заболели и не могут даже письмо в руки взять. Оно ещё земли не коснулось, а я ждала немедленного ответа. Сны - штука злая. Они - просто игра воображения.
Карен задумчиво прокомментировал.
-У меня другое. Человек, который мне снился умер.
-Да, тут сложнее. Нельзя поговорить с тем, кого больше нет. Он во сне сказал что-то плохое?
-Он сказал, - юноша сделал тяжёлый вздох, прежде чем продолжить - он сказал, что ненавидит меня и лучше бы я умер.
Она помолчала пару секунд.
-Этот человек при жизни говорил тебе такое?
-Нет, но сейчас он сказал это так искренне. Как будто душу открыл. Он так и считал. - убеждал себя Карен.
-Но при жизни - не унималась Инна - он давал тебе повод так думать? Он делал тебе плохо или говорил плохо?
-При жизни нет, но..
-Он умер. - перебила его девушка. Карен уставился на неё и не мог придумать ответа. Кажется, она знала, о ком идёт речь. - Ты не можешь с ним поговорить нормально. Всё что ты слышишь во снах - это сны. Ложь. Ты не можешь знать точно, как он относился. Остаётся только основываться на его действиях и словах при жизни.
-...
Карен вспомнил наставника.
Как он злился на профессоров и постоянно ругался с ними по поводу научных фактов и воспитательных методов. Как бегал от коллег и прятался с Кареном в голубятне. Как пытался учить ещё маленького Карена писать, читать. Как расстраивался, когда привычки ругаться матом и бить предметы влияли на примерное поведение малыша, и пытался убавить свой пыл.
Сидел за столом глубокой ночью и разбирал бумаги. Рассказывал о земле с вдохновением и затаённой любовью. С такой странной эмоцией, которую никогда Карен не понимал, но очень любил.
Разве наставник его ненавидел? Разве Сикгариб жалел о воспитаннике? Разве этот добрый и уставший взгляд хоть когда-то давал намёка на холод и отстранённость?
Наставник никогда не оставлял Карена без родительской любви. С болью порой смотрел на малыша, оставшегося без обоих родителей. Наверное, он жалел, что не мог дать Карену того, чего достоин каждый ребёнок - любящей полной семьи и счастливого детства, как у Инны. Раньше юноша никогда не думал, что он обделён чем-то. Но сейчас думая об этом... Карен и вправду потерял многое. Однако наставник сделал всё возможное, чтобы юноша был счастлив.
Кроме своей смерти. Это был единственный существенный недочёт. Наставник сделал плохо, оставив юношу одного.
-И что делать? - с тоской спросил Карен.
-Принять его смерть. Его больше нет. А значит сделать больше ничего нельзя.
Жестокая, с вкусом железа, запахом гнилой болотной земли, правда.
Ему хотелось плакать. Но слёз выдавить не мог.
-Что ты принесла поесть?

Рынок.
Инна чудом уговорила парня сходить прогуляться вместе с ней в город. Её отец тратит карандаши, чернила и бумагу слишком быстро. Девушке приходится бегать в город три раза в неделю за канцелярией.
Почему бы им просто не закупить оптом?
Карен устало закатывал глаза. Голова гудела от непрекращающегося шума. Но он с трудом говорил себе, что уж лучше черепная коробка будет забита балаганом рынка, чем противными и удушающими мыслями в одиночестве дома. Юноша часто поднимал голову, смотря в бесконечное и лазурно - голубое небо, по которому плавали густые облака, ища что-то и не находя.
Инна постоянно тянула считающего ворон юношу за рукав, чтобы он не потерялся. Карен не был против потеряться - он так думал, пока не потерялся.
Что? Где? Когда?
Карен стоял на пустынной улице и думал, как так получилось. Только что Инна была вот прям под рукой и пуф - её нет.
Идти искать выход - не вариант, ещё сильнее потеряется. Тогда надо ждать - не факт, что его найдут.
Надо найти того, кто сможет подсказать дорогу! Гениальная идея, если бы тут была хоть одна душа помимо Карена.
По привычке, которая появилась только сегодня, он поднял голову. Ноги сами согнулись и юноша сел. Потом прилёг.
Он лежал пластом на земле на перекрёстке узких тёмных улиц, по которым никто не ходит и никто, видимо, не живёт.
Так безмятежно, хорошо.
Карен ощущал, как его позвонки отделяются друг от друга, дребезжат, приятно покалывают и разъезжаются расплываясь на горизонтальной поверхности. Позвоночник выпрямился. Ноги вытянулись и почувствовали простор.
Если бы юноша увидел себя со стороны три дня назад, то сморщился бы и посчитал чудаком. А если увидел Карен, который жил ещё в пантеоне, тогда бы обязательно обратился к лекарю, чтобы сумасшедшего увезли куда-нибудь или закончили мучения.
Сейчас Карен хотел, чтобы его никто и никогда не трогал, чтобы мысли никогда не собирались, а плавали, как редкие кусочки мяса в супе дешёвой столовой, и никогда не объединялись воедино.
Красота.
Небо кажется стало темнее, похоже юноша задремал с открытыми глазами. Сколько время? Карен приподнялся и почесал голову, руки привыкли быть без бинтов, но мозг всё ещё заставлял удивлённо дёргаться и задумываться: "А его ли это руки вообще?".
Мимо пробежал человек, юноша его не разглядел, но увидел, как у него выпало что-то из кармана.
Это был маленький кошель.
"Забрать себе? Идти за ним слишком лень..."
Юноша ударил себя по щеке за такие мысли и быстро, как на военной службе поднялся и побежал за быстро уходящей фигурой, крича ему остановится. Ему же как-то надо выбраться из коридоров бесконечного лабиринта домов.
Человек, будто не слыша, скрывался за поворотами, заставляя юношу бояться опять потеряться среди странных закоулков, которых и не должно было быть в Клависе. И как назло никого вокруг.
Поднажав, Карен всё-таки нагнал человека и схватил его за руку. Юноша слегка нагнулся и отдышался. В ужасе понял, что рука, за которую он держится уж больно большая. Он поднял взгляд на мужчину.
Приблизительный рост: ОН ОГРОМНЫЙ.
Метра два, не меньше! И сам он большой по телосложению как шкаф. Из под одежды видны мускулы, изрезанные многочисленными и разнообразными шрамами. Руки и тело в некоторых местах были в крупных венах, которые выделялись отчётливо синевой.
У человека (разве это существо можно назвать человеком? Это великан!) была короткая полностью белая борода с присоединёнными усами, которые не скрывали лукавой улыбки,но прекрасно справлялись в маскировке полных губ. Волосы на голове выцвели и только отдалённо напоминали о когда-то пышной иссиня-чёрной богатой шевелюре, сейчас, кое-где поседев до белоты, серебряные волосы, за которыми тщательно ухаживают, красиво лежали укладкой. Лицо было морщинисто и прорезано заросшими ранами. На самом деле человек был похож на человека в возрасте, но его телосложение и живость заставляли задуматься, а является ли возраст для него не просто цифрой? Он больше походил на святое существо не зависящее от прошедших лет. Один белый  глаз сиял и добавлял странности в выражение незнакомца. Только маленькая узенькая точка - зрачок различался в белке глазного яблока, другой глаз был в контраст карего цвета тёмного дуба. Он был по своему красив и даже привлекал своим чудным видом. Человек склонил голову набок и протянул морщинистую руку за поднятым кошелём юношей. Карен заворожённо не отрывал взгляд от лица великана.
-Спасибо, что поднял его, Карен. - улыбнулся он.
-Что? Погодите! - юноша отскочил от великана - Откуда вы знаете моё имя? Вы меня знаете?!
Мужчина открыл кошель и начал осматривать содержимое:
-Знакомые общие есть. - спокойно и не обращая внимания на отскок юноши, сказал человек. - Оу, ты ничего не взял, какой хороший мальчик. - тихо пробормотал человек.
-А должен был взять? - поднял бровь Карен.
-Не суть - перевёл тему мужчина - я рад, что встретился с тобой. Как раз поглядеть хотел на тебя, взрослый уже, но всё ещё жутко юн.
Человек протянул огромную руку и потрепал по голове юношу. Карен почти сразу вынырнул из под чужой ладони и недоверчиво, даже с долей неприязни, покосился на великана. Мужчина захохотал басом.
-Так похож, так похож на него, прям ужас. Движения почти индентичные. - опять пробормотал про себя.
-Вы про кого? - мгновенно оживился юноша, слух у него был отменный.
-Да так. - с максимальной игривостью, которая может быть у такого человека, больше похожего на мощное, но старое дерево, сказал незнакомец. Карен не успел заметить, как человек быстро приблизился и очень сильно наклонился (может он даже повыше, чем два метра) и прикоснулся губами до лба юноши. - Если тебе понадобиться помощь, можешь прийти ко мне, я живу в Северном лесу отшельником, вниз по реке и мой домик. Все знают меня как отшельник Авус. - он похлопал по плечу и скрылся за поворотом.
Карен почувствовал тепло на месте поцелуя, оно разливалось тонкими струйками по всей голове, опускаясь по организму до пят. Пропала боль и усталость, заместо них пологом укрылось спокойствие, на душе стало тепло и сказочно хорошо. Уходящий перестал пугать, юноше хотелось начать расспрашивать его обо всём на свете и совсем забыл, что происходило до этого. Проснувшись из секундного транса от странной, но горячей магии, Карен бросился в догонку с навязчивой мыслью поймать незнакомца и допросить по всем непонятным пунктам.
Когда он оказался за поворотом, куда ушёл Авус, тот уже скрывался за следующим углом. Юноша несся за ним и вдруг оказался на рынке. Мимо проходили люди и нужный силуэт затерялся.
Кто-то схватил оглядывающегося по сторонам Карена. Он в испуге попытался отойти.
-Карен! - это был голос Инны. - Ты где был?! Я тебя потеряла, ты как сквозь землю провалился!
-Где он? - слушая одним ухом отвечал юноша, всё ещё рыща по людям вокруг.
-Кто?
-Отсюда человек выходил, высокий такой! У него короткая борода белая и волосы седые, а ещё один глаз почти весь белый.
Она посмотрела на него как на умолишённого.
-У тебя жар? Ты заболел опять?!
-Да я не болею, человек тут был.
Инна, не слушая дальнейших его объяснений и рвения обойти всех и расспросить, повела его домой.

Небожитель, ответственный за письма и посылки, содержание почтовых голубей и отправку специальных известий гонцами спешил собрать весь отчёт об отправленных писем с военного крыла пантеона Войны. Сам витал в облаках, думая о душистой запеканке на завтрак и невероятно вкусной похлёбке на обед, а ужин только предстояло обдумать. Когда пирог из яблок, собранных прекрасными  своей чистой и упругой кожей, чудесными формами тела травницами из великих садов пантеона с деревьев, богатых своими крупными золотыми по окраске сладкими плодами, отправлялся в печь, чтобы яблоки запеклись, а сырое тесто превратилось в душистое и румяное, его схватили за шиворот и затянули за угол в тёмное местечко под лестницей. Его прижали к стене и прикрыли женской грубой рукой, пахнувшей чернилами и железом, покрытой редкими мозолями.
По лестнице прошлись вниз и ушли в другом направлении. Все эти секунды небожитель слышал ровное дыхание женщины около него. Она вытянула шею и, убедившись, что никого нет рядом, обратилась к нему.
Её твёрдый и красивый альт поражал глубиной. Говорила тихо, почти в самое ухо, но властно. Горячий воздух выходил из её тонких губ.
-Мне нужны письма, отправленные от капитана первого батальона пантеона Всевышнего. Как только он скажет что-то отправить, сначала относи их мне, понял? А если есть сейчас уже какие-то не отправленные - неси прямо сейчас в кабинет совещаний, я буду там всё время, или в комнату казармы капитану пятого батальона.
Ошарашенный небожитель впитывал указания, как губка. Было странное чувство опасности, если не согласится сделать - он был уверен - она его тут же заколит тем кинжалом, что блестит на бедре на ремешке. От страха небожитель принял бляжку ремня, скошенную вбок и не поправленную от спешки, за кинжал, а потому интенсивно закивал, не думая о последствиях нарушения личных границ одного из влиятельных лиц пантеона.
Он будет думать об этом потом.
Она отпустила небожителя и первая покинула место под лестницей.
Игнис прошла мимо горящего канделябра и пару фитилей от свеч погасли. Её каблуки на сандалиях ещё долго отзывались в голове напуганного небожителя. Даже в походке она выражала силу, упорство и... Злость.
Небожитель медленно скатился по стенке, роняя бумаги в руках.

Несколько часов ранее капитан пятого батальона пантеона Всевышнего в кабинете совещаний нашла в ящике шкафа, в самом его закромах, смятый жёлтый конверт.
Она искала совсем другое... Но эта находка заинтересовала её горящие глаза.
На конверте, помимо его цвета, ничего примечательного не было, точнее, там вообще ничего не было написано. А раз ничего не написано, то значит прочитать можно любому. Вдруг Игнис осенило, этот конверт открывал Первый. И читал записку в ней. Куда он дел её потом - неизвестно. Но тут её не было.
Капитан решила осмотреть потухшую свечу на золотом подсвечнике с округлыми краями. С лихой и глупой, так она думала, мыслью осмотрела все подсвечники и ничего не обнаружила. Камин затрещал от потухающего огня, давая ей подсказку(вообще-то он просил подбросить дров, но кому они нужны, когда идёт расследование?). Игнис внимательно изучила решётку и угли поленьев. В самом краю, ближе к решётке лежала тлеющая часть бумажки. Маленький кусочек подтвердил неожиданные догадки. Первый что-то скрывает и сжёг записку, чтобы никто не понял, что там было написано.
Почему он не сжёг конверт? Чтобы его же отправить потом тому, кто прислал эту записку, письмо? Во имя Всевышне...А...Во имя Богини Войны и благополучия будущего пантеонов она должна выяснить, не делает ли ничего опасного или запрещённого её коллега.
Топот по лестнице- сюда шёл Первый. Игнис бросилась к перевёрнотому шкафу и быстро сложила все бумаги поверх жёлтого конверта.
Капитан первого батальона вошёл и обнаружил, что она якобы только начала разбирать шкаф. Сначала он сделал вид, будто не интересуется её поисками. Ненавязчиво спросил, что она ищет. Через пять минут "поиска" вдруг "вспомнил", где видел этот предмет и указал куда нужно идти.
Первый что-то скрывает, и если оно приносит вред работе и пантеону, то Игнис сделает всё, чтобы убрать предателей.