Война Богов

-Значит и пантеон Явлений пал, а вместе с этим погибли ещё три бога. - сделала вывод Епистимея, она выглядела очень нервной, злой и недовольной, при этом стараясь ласково улыбаться и не подавать виду на свои чувства, к слову, ей не удавалось, все в зале прекрасно понимали её настроение.
Она потеряла своих союзников и осталась почти одна. К её счастью большое количество небожителей из пантеона Знаний превышали размеры штатов работников других пантеонов. Поэтому планы Епистимеи всё ещё могли осуществиться, не убавляя прошлого темпа прогресса. У тому же, Хьюго был уверен на сто процентов, что она имеет туз в рукаве и сможет его применить в ближайшее время для решения некоторых неудобств. К сожалению, бог Стратегии не знает всего её могущества и средств против врагов.
Он перевёл взгляд с расстроенной богини Знаний на новое лицо в этой компании. Феод сидел ровно, уверенно, Хьюго никогда не видел его таким.
На самом деле бог Стратегии часто пересекался с богом Астрономии: на праздниках, когда тот гостил у Аминты и когда просил взять пару образцов записей у самого Хьюго, чтобы почитать как роман на рабочем месте. Хьюго никогда не воспринимал этого мальчика всерьёз. Да и сам он не вёл себя достаточно серьёзно. Часто ругался на работу, страдал от недостатка сна и с нетерпением ждал выходных или отпуска. В общем, бог Стратегии предполагал, что Феод был заурядным работником и личностью.
Сейчас Хьюго с неким подозрением относился к появлению бога Астрономии. Что-то поменялось в его отношении к окружающим. Хотя он так же лип к Аминте, не отходя от неё ни на шаг, был ласков с ней, как и всегда.
Бог Стратегии старался не смотреть на богиню Войны. Её упавшее настроение, опущенная голова, поддерживаемая руками, облакотившимися на стол - навевали тоску и что-то непреодолимое жгучее и одновременно холодное поднималось в груди. Глаза сами укатывались в сторону.
Однако, вопреки плохого настроения всех присутствующих, у Хьюго цвели цветы в душе и удовлетворения ситуацией. И считал он, что скрывает себя лучше, чем это делает Епистимея. Раздражающие боги Явлений были устранены, а богиня Знаний лишилась некоторого преимущества. Хьюго ощущал прилив сил и готовность покорить весь мир. Произошедшее у пантеона Явлений - встреча с Несущим Смерть и небольшая сделка между ними - это был скелет в шкафу у бога Стратегии. Крест, который не давал ему покоя. Это была временная мера и подобное не повторится, и не потому что бог Процветания не даст ему шанса выжить, а потому что так решил Хьюго.
Бог Стратегии с неудовольствием отметил, что Феод ни на кого не смотрит.
-Прискорбно, но нужно думать, что делать дальше. - Хьюго положил ногу на ногу.
-Вы можете думать что хотите, но я уже занимаюсь своей безопасностью. - богиня Знаний раскрыла раздражение в голосе.
-Почему Феод молчит? - прищурился бог Стратегии.
-А мне нужно что-то говорить? Разве я не часть пантеона Знаний и не должна за мои интересы говорить Епистимея?
-На самом деле мне слегка интересно, - она улыбнулась - как ты смог выжить после падения пантеона.
-Мне помогла сбежать оттуда Двин.
-И всё? Больше ничего не скажешь? - Хьюго напирал.
-Я не знаю, что вы пытаетесь вытащить из меня или в чём хотите уличить. - Феод держался стойко, колко отвечая на вопросы коллеги.
-Где ты был всё это время? - бог Стратегии не отступал.
-Меня очень дизориентировало моё местоположение и произошедшее, поэтому я задержался. - Феод обратил свой взор на Епистимею, тело чуток размякло и выглядел теперь он куда безобиднее и даже походил на жертву обстоятельств. - Мне жаль, что я принёс неудобство.
Бог Астрономии смиренно кивнул. Прежняя уверенность испарилась. За столом сидел опять слабый и слегка зашуганный присутствием великих лиц на заседании Феод, каким он всегда казался всем окружающим.
Но Хьюго не верил ему. Бог Стратегии разгадал замысел Феода - тот хотел втереться в доверие Епистимеи, ему не выгодно враждовать с ней.
Она с некоторым скрипом повелась. Всё таки богиня Знаний знала Феода и прикидывала его возможности и планы. На основе прошлых данных и его поведения она решила не трогать Феода по напрасну.
-На самом деле я немного была занята.
-Неужели есть что-то важнее нашей ситуации? - Хьюго удивился.
-Есть. - сказала, как отрезала Епистимея и, не спрашивая никого, быстро скрылась в облаках.
Бог Жизни Идир, всё это время тихо сидевший на месте, тоже встал.
-А вы куда? - Хьюго был поражён.
-Все мои люди эвакуированы в пантеон Войны, который охраняют самые лучшие бойцы и враг вряд-ли сможет в ближайшее время напасть на них.
-То есть вы предполагаете, что Несущий Смерть сможет продвинуться так далеко?
-Я не предполагаю. - не окончил фразу Идир.
-А сами вы не собираетесь уехать с пантеона?
-Нет. - бог Жизни удалился так же молниеносно, как и Епистимея.
В зале остались только Хьюго, Аминта и Феод.
Хьюго прокашлялся.
-Я не одобряю средства для достижения своей цели бога Процветания. - неожиданно для бога Стратегии сказал Феод.
-Ну это естественно...
-Нет, вы меня не поняли. - бог Астрономии блеснул зрачками - Я не одобряю его действия. И вы тоже не должны.
Хьюго прикусил губу, Феод знал, что бог Стратегии допустил убийство богов Явлений.
Хьюго быстро стрельнул глазами на Аминту, она не двигалась. Похоже богиня Войны была в своих мыслях и не слышала ничего из всего диалога.
В груди опять похолодело.
-Я не одобряю. - с хрипотцой сказал Хьюго. Вы не одобряете действия, а цель? - ухватился он за слова.
-Всё остальное не имеет значения. - Феод встал и потряс Аминту за плечо. Она будто проснулась из транса. - Удачи вам, бог Стратегии. - он сделал акцент на последних словах.
Бог Астрономии увёл Аминту из зала, оставив бедного Хьюго в некотором недоумении и одного.
Феод прислонился к уху богини Войны.
-Нам нужно скорее ехать.
-Куда?
-Скажу, не поверишь, поэтому нужно показать. Я знаю кое - что очень важное.
Аминта наполнила воздухом лёгкие.
-То, что знают все кроме нас??
-Угум. - Феод посадил Аминту в карету, рядом с собой и что-то сказал кучеру.
-Но откуда..
-Знаешь, я немножко задержался, потому что познакомился с одним интересным человеком, который поведал мне много всяких тайн.
-Может по мне не видно, но я сразу заметила твоё странное поведение.
-Странное?! - испугался Феод.
-Ну вот хотя бы то, что ты раньше от упоминания Руби трясся, как осиновый лист, а вот накануне неплохо так его откинул магией. Да и выглядел ты сегодня куда спокойнее и увереннее меня. - Аминта расстроено вздохнула.
-Тебе наверное было тяжело разбираться всем этим одной. Прости, что оставил тебя на некоторое время.
-Всё в порядке, меня больше утомляют все эти интриги и постоянная неясность ситуации.
-Ну, для тебя она и не будет ясна, но все остальные игроки уже прекрасно разобрались в игре и знают своих врагов в лицо. И у некоторых из них Руби не является главной проблемой.
-Но разве не из-за него началась все эти ужасы?
Феод отчуждённо ухмыльнулся.
-Все эти интриги были ещё до смерти Всевышнего. Они были даже ещё до нашего рождения, просто нам невероятно повезло оказаться в самой развязке всей войны между богами.
-Какой ещё войной? До этого всё было хорошо.
-Сто пятьдесят лет для наших друзей маленький отрезок времени, а потому в это время было затишье перед бурей. Или вернее сказать перераспределение шахматных фигур на доске и появление новый в лице нас с тобой и Руби.

Боль. Подступающая кровь. Между линий узора застряла маленькая щепка. Кончик фаланги пульсировал. Юноша положил палец в рот и слегка обмочил слюной.
Как эта щепка смогла попасть точно в участок кожи, не скрытый за тканью слегка пожелтевших бинтов?
Карен скривился. Старый инструмент для прополки нанёс удар в незащищённое место и теперь торжественно лежал на земле между цветами картошки. Этот предмет обихода давно надо было сжечь и заменить.
-Почему ты встал? - Мария в запотевшей от работы одежде приблизилась.
-Занозу получил, сейчас продолжу.
-Нет, так не пойдёт. - Мария бесцеремонно схватила руку Карена и рассмотрела участок поражения противной щепки. - Оно загноится и пойдёт инфекция, это нужно достать немедленно.
Юноша узнал в решимости и напоре Марии черты Инны. Интересно.
-Что там? - крикнул с другого конца огорода Григорий.
-Заноза. Я тебя сколько раз просила инструменты отполировать?
-Ой, ну, от занозы ещё не умирали. - пожал плечами мужчина
- Ты бы мог спокойно нарушить эту традицию. - буркнула Мария под нос и повела юношу в дом.
Карен приподнял брови. Из-за мелочи такой сыр бор. Хотя эта пара может ругаться и без повода.
Юноша сидел на табуретке, пока женщина нашла старые инструменты и ополоскала их. Она взяла руку Карена и начала развязывать бинты. Юноша дёрнулся.
-Вы зачем убираете? - спохватился он.
-Ты видел их? Они же старые, на кой чёрт они тебе понадобились? Если не снять, то у тебя кожа заплесневеет или болячка появится. Да и как я буду тебе занозу вытаскивать через бинты?
Карен заколебался.
-Да, они мне не нужны, без них будет непривычно и я не хотел..
-Здоровье, мальчик мой, не шутки - Мария продолжила снимать бинты.
Из под пожелтевшей ткани выглядывала белоснежная и влажная кожа, слегка сморщенная. Юноша прищурился и искал глазами маленькие ранки, от которых след простыл. Он шевелил пальцами и осознавал, что эти тонкие бледные отростки - часть его тела. Без бинтов руки не привыкли. Сам юноша не привык. Карен следил за тканью в тазе, за бинтами, которые больше не были частью его. Отчего-то эти тряпки заставляли сердце сжаться.
-Ай! - юноша моргнул и прижал руку к себе.
Мария держала в руке маленькую щепку, которая недавно обременяла парня.
-Что ты кричишь? Я не закончила. - она снова взяла юношу за запястье и обмакнула его палец в вату со спиртом. Неприятно защипало. Заболел весь палец.  - Знаешь как мы с отцом Инны познакомились? Всё тоже началось с занозы. В Западный лес приехал студент изучать сельские культуры. А сам ничего в них не смыслил. Целыми днями по лесу как угорелый бегал. А потом смотрю, хромает он. Подхожу, а у него на большом пальце ноги заноза уже несколько дней. Ну я его отругала повела к лекарю. Там на ноге возникло воспаление, хорошо, что успели вовремя, а то пришлось бы ампутировать. Лежал неделю с больным пальцем. - она улыбнулась - Он меня на чай пригласил, а дальше завертелось, закружилось... Красота...
Женщина достала новую связку бинтов. Аккуратно обвязывала вокруг фаланги решетчатую ткань и делала в конце незамысловатый узелок. Её руки были больше и пухлее, чем у юноши, ей было не совсем удобно проворачивать подобные операции. Карен вгляделся в сосредоточенное лицо Марии, губы её были сжаты, глаза широко распахнуты, брови сведены у переносицы.
Юноша вздохнул. Было послеобеденное время, но ему казалось, будто утро. Ранние солнечные лучи играли в волосах, на одежде и лице, ослепляя глаза отражениями от предметов. Рыжий отблеск украшал помещение. Запах леса и травы. Кропотливая работа и пугливые, осторожные прикосновения к руке. Время остановилось. Не слышно птиц. Шуршание ласкало слух. Дыхание мужчины напротив и его уставшие вздохи, шепотом различалась ругань. Небрежные узелки. Сон подкрадывался, разливая тягучее молоко на веки и обвивая курчавой шерстью. Топот за палаткой и крики. Внезапная оживлённость. Но это там, за палаткой, так далеко. Онемевшие пальцы сжались, хватая чужую руку в перчатке, ногтями впились в ладонь. Луч света прикрыл тень нежного лица. Мужчина отвлёкся от дела на юношу.
Сердце защемило. Сжимаемая рука холодна. Человек прикрыл второй рукой дрожащую ладонь. Юноша разжал пальцы под заботливой рукой наставника...
-Ты уснул? - юноша перестал клевать носом и выпрямился.
-Я? Я нет, я не спал.
-Я слышала как ты сопел - весело пробежала мимо Инна с корзинкой. - Я в город за чернилами для папы.
-Угум. - брякнула инструментами Мария.
Юноша встал. На указательном пальце красовался узелок. Бледные руки перестали быть влажными и морщинистыми, но смешная разница между уже чуть подзагорелой кожей и бледной, как поганка. Кожа ощущала воздух вокруг и прохладу. Жутко непривычно.
-Спасибо. - тихо сказал Карен.
-Да всегда пожалуйста, обращайся. Не чужие ведь уже.
Юноша улыбнулся.
-Не чужие.

-О.
Карен оказался в знакомом месте небытия и одновременно всея. Огромное пространство из света и эха. Место из самого яркого сна.
Сон на этот раз казался особенно прянно-сладким. Приподнятое настроение заставило без повода улыбаться.
Небо окрасилось в кофейные оттенки со сливочными облаками. А возле колонн росли белые волокнистые кусты. Больше похожие на нити из шерсти баранов.
Воздух был с привкусом острых специй.
Видимо ужин был настолько хорошим, что воспоминания о нём просочились в сновидения.
Юноша наслаждался волшебным местом. На душе витали бабочки и летали белоснежные птицы.
Предвкушая встречу со старым другом, Карен легким бегом рассекал пространство. Пол отражал образ юноши, отзеркаливая изображение. Разносился звук от касания сандалей по полу.
Краем глаза юноша уловил в белоснежных зарослях тёмную точку и, перебежав нужную колонну, вернулся на пару шагов назад. Он раздвинул волокна, но ничего не нашёл.
-БА - раздался крик сзади и Карен от испуга поддался вперёд. Падение смягчили белёсые кусты.
Юноша обернулся и увидел смеющегося наставника. Его со спины освещало неоткуда взявшееся солнце.
-Вот опять встретились.
-Вы как всегда в своём репертуаре. - Карен поднялся -А я обижен! - неожиданно заявил он и пошёл вперёд, оставляя Сикгариба сзади.
-Эй, за что? - воскликнул капитан, спеша догнать воспитанника.
-А вы угадайте, вы же моё подсознание. - передразнивал тон Сигкариба Карен.
Капитан пребывал в безмолвном шоке.
-Кто тебя научил говорить так со взрослыми? - он отвесил несильный подзатыльник юноше.
В ответ, ухватившись за место удара, Карен высунул язык.
-Ты это я, значит не старше. - упрямился юноша.
-Будешь вечно играть обиженку? Я тоже так умею. - Сикагриб остановился, надул губы и демонстративно скрестил руки.
Карен прошёл метров десять, злобно обернулся - капитан стоял на месте, не сдвинувшись.
-Что вы встали?
-Ну я же твоё подсознание, ты должен знать. - буркнул Сикгариб.
Карен приблизился к наставнику и сымитировал его позу. Наставник приоткрыл глаз и искоса оглянул воспитанника.
Капитан отвернул голову в другую сторону и юноша повторил его действия. Тогда он расставил руки в бока, Карен повторил.
Спустя минут пять безмолвной игры в зеркало, наставник не выдержал и схватил мелкого руками, хватая за волосы и взлахмачивая их быстрыми движениями. А чтобы Карен не вырывался, Сикгариб заключил его в тиски объятий одной руки и бока.
Юноша начал дёргаться и пытаться оттолкнуть сдерживающего его наставника и непроизвольно засмеялся.
-Ну хватит, хватит! - кричал Карен.
-А ты всё ещё обижен на меня? - не прекращая взболохмучивать волосы юноши, спрашивал капитан.
-Не обижен, тайм-аут, тайм аут!!
Наставник отпустил Карена и горделиво поднял подбородок, пока воспитанник убирал с глаз копну волос.
-Ещё раз устроишь подобное и я тебе покажу свой потаённый гнев. - Сикгариб поправил одежду.
-А всё - таки я не понял, что вы устроили в прошлый раз.
-Устроил?
-Почему я вниз провалился?
-Куда провалился? - наставник округлил глаза.
-.... Ага. - Карен задумчиво отвёл взгляд.
-Ну что там у тебя, рассказывай?
-Да ты и так знаешь.
-Знаю, но хочу узнать от тебя.
Карен неохотно начал рассказывать издалека.
Как он на базаре ходил, что видел и так далее...
Но по мере того, как начала появляться семья Инны в рассказе Карена, тем счастливее выглядело его лицо, тем веселее была история, тем больше деталей.
Казалось бы, прошло только несколько дней, однако уже возникало тепло от воспоминаний о Клависе и людях, которых он встретил.
Колонны исчезли, клубья волокнистого пуха ещё встречались, но всё реже и реже. Нежное небо осталось позади, а впереди что-то чернело тёмным пятном.
Юноша очень увлекательно повествовал об охоте на паразитов - жуков, когда наставник попридержал его за плащ, не давая идти дальше. Карен остановился и его нос чуть не уткнулся в невидимую стену.
Он вопросительно посмотрел на Сикгариба.
Единственный янтарный глаз прищуривался от широкой улыбки, маленькие складочки кожи на щеках у губ, протянутые от крыльев носа, добавляли ему возраста. Хотя в пантеоне все считали капитана очень молодым из-за внешности. Светлое выражение лица омрачняла тень от источника света, который находился где-то позади. По зеркальному полу протянулась длинная тень, тень Карена, у наставника тени не было, как и отражения на полу.
-Скажи Карен - неузнаваемым голосом спрашивал Сикгариб - Ты стал хотя бы немножко счастливее?
Юноша задумался. А по сравнению с чем он стал счастливее? Разве что-то поменялось с прошлой встречи?
На заминку парня капитан лишь усмехнулся.
-Ты бы хотел иметь семью, как у Инны?
-А кто бы не хотел? - с паузой в начале вздохнул юноша.
-Теперь ты видишь, как выглядит счастливая, безмятежная жизнь обычных людей. И увидел разницу между пантеоном и землёй. Где тебе понравилось больше?
-На земле, конечно, хорошо, спокойно, просторно и... Небо такое бескрайнее. Но...
-Но в этой жизни нет меня. - закончил за Карена Сикгариб. - Понимаешь ли, не всё вечно, рано или поздно случаются перемены, надо смирится с потерями и новообретённым счастьем, искать хорошее и в плохие времена, даже если тяжело. Когда - нибудь ты осознаешь эту истину. Я... - наставник прокашлялся - Я рад, что теперь ты знаешь истинное счастье и за что надо держаться и бороться. Я могу быть спокоен за твою жизнь.
Юноша сжал в руке рукав Сигкариба.
-А вы беспокоились?
-Всегда, всегда беспокоился.
Карен погрустнел. Оглянулся на темноту впереди. Она расползалась и жила своей жизнью, тянулась вперёд, но не могла преодолеть барьер. Чуть дальше шевелились тени людей, которые юноша не мог разглядеть.
-У меня была когда-то семья? - шёпотом спросил Карен.
Наставник задрожал.
-Я... Я не знаю.
-А если была, то, пройдя через стену, я смогу вспомнить?
-Н-нет. Тебе это не нужно. Зачем цепляться за прошлое? У тебя всё хорошо, этого достаточно, не прыгай выше своих возможностей.
-Но - не слушал его Карен - это мои воспоминания, почему я не могу их знать? Сейчас всё хорошо, так не лучше разобраться во всём сейчас? Чтобы в критический момент не страдать от них? Я хочу знать.
-Ты не хочешь знать. - отрезал Сикгариб.
-С чего вы взяли? Я хочу! Сами говорили, что по натуре я любопытный, что плохого в моём познании себя?
-Те знания не изменят тебя настоящего, в этом смысла нет. Ты то, что из тебя сделали сознательные годы.
-Почему я должен скрывать от себя прошлое? Я имею право знать.
-Потому что.... Потому что я так сказал. - крикнул капитан.
-А кто вы такой, чтоб указывать мне, что делать? - также громко крикнул Карен.
Зрачок глаза Сикгариба увеличился. Его била дрожь.
-Да как ты можешь подобное говорить?!
Юноша отвернулся и протянул руку к барьеру, ладонь вжалась в него как в стекло.
Стена не поддавалась напору и он начал бить её руками.
Сикгариб стоял рядом и с ужасом наблюдал за действиями Карена.
-Прекрати немедленно! Ты же расшибёшься!
-А вам какое дело? Вы! - юноша пнул барьер - Эгоист! Никогда не думаете о других! - стена треснула.
-Это я эгоист?! Это я то эгоист!?!? Знаешь, мне и так тяжело было в пантеоне, а все эти сранные советники только добавляли мне работы! И когда на мою голову упал ты, я мог преспокойно передать тебя какому-нибудь ворчливому профессору. Или нет! Я мог выкинуть тебя, чуть ли не младенца, с пантеона и никто! Слышишь!? НИКТО бы меня не осудил! Однако нет, за каким-то чёртом я не только оставил тебя, козявку, но ещё и под крыло забрал! Мне жилось бы куда проще! Так почему же прославленный лентяй и бездарность всея пантеона решила взвалить на свою шею ребёнка?! Знаешь почему?
-Не знаю! - обеими руками Карен ударил по барьеру и ещё больше поползло по нему трещин.
-Я тоже! Вот представь себе! И после тринадцати лет заботы о тебе ты говоришь, что я эгоист!? А не прих*ел ли ты случаем?!
-А может быть и прих*ел! А может у меня ролики за катушки заехали! Только вот вы мне не вправите мне мозги, потому что решили бросить меня! Вы пошли на верную смерть, не думав обо мне! И какой вы после этого примерный родитель? Я вам отвечу! Никакой! Вы не были мне настоящим родителем! Не после мною пережитого. Вы не можете называться моим отцом, если желаете скрывать от меня истину! Вы мертвы для меня! Для всего мира вы теперь пустое место! Вы не дали шанса себе выжить! Мы могли бы стать настоящей семьёй, а вы всё испортили! Вы виноваты в том, что я теперь один!
Барьер закрещетал и от него полетели осколки, засиял от переполняемой энергии.
Раздался гул, звенящий в ушах. Карен закрыл уши от ужасной боли в голове, рядом что-то кричал Сикгариб, но из-за шума ничего не было слышно. Юноша бессильно, сожалеющими глазами смотрел на злого и, очевидно, борющегося с сильными эмоциями капитана.
Вдруг гул завершился и его закрыл хлопок, как от разбитого стекла. Тонна осколков полетела вниз от стены, оголяя пространство и впуская потоки холодного ветра.
Карен ошеломлённо наблюдал за чернотой, поглощающей стремительно пространство. Скоро оно туманом укроет юношу и густым дымом заволочит его в себя.
Сикгариб отчаянно вскинул руки:
-НЕТ!
Туман остановил голубой свет, который образовал новую стену. Темнота злилась, билась об новый барьер, стонала и орала, царапала, давила - все попытки были тщетны. Юношу прознила боль в области сердца.
-Что.. - захрипел он, не узнавая себя - Что вы делаете?!
-Глупый мальчишка! - в ответ бросил капитан - Ты ничего не понимаешь! Ничего! И не поймёшь!
-Что вы сделали?! - вскрикнул Карен так, будто это часть него орала, убиваясь с другой стороны, желая слиться воедино с собой.
-То, что должен. Ты думаешь, будто я этого хочу? Ты думаешь, что всё в мире подвластно мне? Если бы я мог, я бы сразу всё открыл, но я не могу! Это не в моей власти!
-Но это вы сейчас ставите барьер, а ни кто другой!
-Это часть у... Так надо, ты не понимаешь и не должен. Всё от тебя требуется забыть и жить дальше. Это так сложно? Тебе сложно просто забыть?! Просто забить, плюнуть на это дело, просто жить?!
-Да! Я хочу знать!
-Мало ли чего ты хочешь! Вселенная знаешь ли не всегда делает как того хочешь ты! Я тоже многого хотел, но не получил! Ничего не достаётся просто так! Ты знаешь КАК ТЯЖЕЛО было оставить тебя живым?! Ты знаешь как тяжело было смотреть на тебя каждый день и знать, что ты потерял и что теряешь из-за меня? Я тоже хотел жить! Но никто не дал мне! Всем что-то от меня надо! Я хотел как лучше! А в итоге, как видишь, всё пошло наперекосяк! Как ни старайся ничего не идёт так, чтобы всем было хорошо! Обязательно кто-то страдает! А я ничего с этим поделать не могу, ничего! Я так старался и всё насмарку! Всё что я делал было бесполезным! Мне так надоело! Люди эти надоели, работа надоела, мораль и справедливость напускная надоела, ложь и недомолвки надоели и ты!
Сикгариб замолчал, тяжело дыша от надрывающегося голоса. Частые мокрые от пота пряди свисали с головы и прикрывали от юноши лицо. Карен смотрел и не узнавал в нём своего наставника. В этой истеричной злости не было той нежности и доброты, которой помнил юноша. В загнанном животном перед ним не было ничего человеческого.
Глаза размокли и подступающая паника, икота, тошнота мутнили разум так, как слёзы взор. Юноша сдерживался, чтобы не зарыдать.
-Ты хочешь, чтобы я это сказал? - часто дыша, поникшим тоном спрашивал Сикгариб - Потому что если я скажу это, ты возненавидишь меня и всё это место и больше не вернёшься сюда. Как я и хотел. - с отчаянной надеждой в голосе и жалкой нервной улыбкой он обернулся на Карена. - Просто скажи, что не вернёшься сюда и мне не придётся говорить этого. Просто оставь, прошу тебя, я не хочу ранить тебя. Не хочу делать больно. Становится злодеем и ломать тебе жизнь. Я не хочу, не заставляй меня и себя страдать. Просто скажи, что забудешь и всё. Всё закончиться. Я не хочу мучаться, не хочу, чтоб мучался ты. Скажи, что я хочу услышать. - нижняя губа задрожала - Пожалуйста, Карен.
Карен замотал головой. Желание узнать, чудовищное любопытство сжирало органы, трепетало сознание. В природу, в самое тело и душу вцепилось зверское желание, будто это потребность пить или есть, потребность дышать, без которой юноша умрёт. Он не может отказаться, он дошёл до точки, от которой не может уйти. Нечто за стеной звало его, не просто звало, это было им. Оно умирало без него. Барьер Карена сдерживал это буйное море, а барьер Сикгариба осушало, топило, цепями сдерживало тварь с животными инстинктами, бившуюся в агонии.
-Я не могу - не желая врать близкому человеку говорил юноша. Не в силах пересилить напор жизни, льющийся дикой рекой. - Я не могу!
Капитан прекратил дрожать. Звезда надежды погасла, тучи затянулись. Весь образ помертвел. Кожа побледнела, словно мел. Тело двигалось как по указке, без возможности самостоятельно предпринимать что-либо. Посинели губы. Правый рукав почернел от липкой крови, перчатка с хлюпаньем упала и окрасила пол кляксой алого цвета. Запястья не было. Шаркая тяжёлыми ногами, он приблизился к Карену вплотную.
Юноша не слышал сердцебиения и дыхание собеседника. С ужасом и замиранием пульса он услышал тихие слова от засохших, потрескавшихся губ мертвеца, лепетавших у его уха.
-Ненавижу тебя, лучше бы ты не появлялся в моей жизни и умер в детстве.

Юноша проснулся в холодном поту. Он захлёбывался в слезах и непроизвольно кричал, хватаясь за голову и выдирая пальцами волосы.
Инна рядом трясла его и звала по имени. Он сидел на своей кровати из соломы. Она похлопывала и пыталась заставить его прийти в себя.
Карен не слышал, всё что он мог, это ощущать физически повторяющиеся слова: "Ненавижу тебя, лучше б ты умер".
И самое страшное в этих словах, что они завершали картину мира. Они так идеально дополняли пустоту, заполняя её полностью, и отравляя кровь. Она переливается по всем частям тела, разнося и впитывая этот яд в мышцы и нервные окончания. Судороги овладели телом.
Карен закричал в пустоту и надорвал голос.