Таинство лукавого

Перед прочтением не забудьте поставить звездочку.
_______________________________________________

Мигающие красные лампы, завывания сирены по всему лабораторному корпусу — это не заканчивалось.

— Мы все еще не можем выловить ни одного из них, — сообщил санитар, подбегая к Доктору Лоджу, сидящему на первой кровати комнаты покоя в задумчивой позе. — Что нам делать?

— Где Мистер Янг? — только и спросил Доктор Лодж.

— Не знаю, сэр. В его кабинете здесь нет. А что?

— У нас пропал один образец, — мужчина косо глянул в нашу сторону, — как бы это было ни его рук дело.

Санитар словно понял, о каком образце речь, и удивленно вскинул брови, заговорив тише:

— Думаете, он на такое способен?

— Проще спросить: на что он не способен?

Санитар кивнул и ушел.

— А можно в туалет? — отпросилась я.

— Перетерпишь, — рявкнул охранник, карауливший нас.

С тех пор, как началась Судная Ночь, прошло не больше пятнадцати минут, однако казалось, словно вечность. Нас не выпускали из комнаты покоя никуда, ссылаясь на то, что тут безопасно, ведь охранник с электрошокерами — дядька опасный и мощный. Но меня это не успокаивало. Мне нужно найти Паркера и Кларка. Хотя, желательно именно Паркера. Он говорил, что мне стоит вернуться на этаж, может, там его искать?

— Мне очень нужно, — для убедительности я сжала ноги, словно сдерживаюсь, — туалет вон там, вы сможете видеть меня.

Я указала на двери с табличками «М», «Ж». Охранник недоверчиво глянул на меня, а после на Доктора Лоджа, мысленно спрашивая, как ему быть. Но взгляд ученого оставался задумчивым и где-то не с нами, поэтому охранник вздохнул и пропустил меня жестом руки.

— Быстро.

Я аккуратно прошла мимо него, надеясь, что он не почувствует каким-то сказочным образом то, как сильно бьется мое сердце от задуманого. Взгляд охранника провожает меня почти до самых дверей туалета, но мужчина отвлекается, а когда криком окликает меня своим пренебрежным «эй!», я уже мчусь в сторону круговой лестницы. Охранник немного полноват и на приличной дистанции, так что это дает мне нехилую фору, чтобы подняться на второй этаж, открыть набегу дверь, врезаться в санитара, толкнуть его, врезаться в другого и с гулом в ушах прошмыгнуть за угол мимо игровой комнаты, вперед, в палату напротив.

Открываю дверь и не вижу там никого. Ну точно, из-за пожара и запаха гари, который я почувствовала только сейчас, всех начнут эвакуировать. «Эй!» охранника все еще отражалось об ушные перепонки, хоть я и понимала, что далеко — с лабораторного корпуса — он уйти не сможет, ведь нужно сторожить остальных.

Я не понимаю, почему нас тогда еще не эвакуировали, если мы находились на первом этаже и могли выйти самые первые, к тому же по этажам так-то бегают два психа убийцы и не понятно, что от них ожидать.

— Что же делать, что же делать...

А делать было нечего. Тут нужно либо бежать совсем, либо эвакуироваться как можно скорее, либо найти источник сей трагедии-без-двух-мозгов-комедии.

— Ладно, — я выдохнула, посмотрела на дверь и снова запаниковала, — или не ладно...

Моя рука дрогнула, пока тянулась к ручке. Покинуть эту комнату стало так же страшно, как было страшно обманывать охранника, только теперь страх ощущался как-то иначе. Реальнее что ли. Я выглядываю из приоткрытой двери: двое девочек лет двенадцати жмутся друг к дружке около игровой комнаты, в другой развилине ходит старшая медсестра в попытке успокоить плачущего мальчика. Вот она-то мне и нужна. Выхожу из комнаты и быстрым шагом иду к ней, пока она не ушла, женщина замечает меня, и ее глаза округляются с монету.

— Оу, это ты... Но я думала, что ты должна быть сейчас в «лабораторном», — она отвлекается от мальчика, поглаживая его по волосам и смотрит при этом на меня взволнованным взглядом.

— Да, вы правы. Скажите, вы видели Нейтана или Паркера? — Моя спешка и вопрос насторожили медсестру. Она бегло глянула в разные стороны, но повсюду была суматоха как среди мед персонала, так и среди больных.

— Нет.

— Вы лжете, я же вижу. Ответьте честно.

Женщина посмотрела на мальчишку, подслушивающего нас с интересом, погладила по голове и сказала:

— Возвращайся в палату пока что. Скоро к вам подойдут санитары, хорошо?

Мальчик испугался и вцепился в руку медсестры.

— Нет, я чувствую дым, пожалуйста! — Кричал он.

— Хэй! — Подозвала женщина кого-то, кто был не в поле моего зрения. — Возьмите его, мне нужно разобраться с остальным детьми!

Сирена стала завывать и здесь, и я на мгновение прикрыла уши от неожиданно громкого звука.

— Ну так что?

— Насчет Паркера я ничего не знаю, но перед тем, как в лабораторном среагировала система охраны, Нейтан убегал от санитара Паркса по крученой лестнице.

— Куда он убежал?

Медсестра молча показала на корпус «В» указательным пальцем, тут же прижав руку к груди, словно обожглась. Я кивнула благодарно ей и пошла в сторону сего сумбура. Еще никого не эвакуировали, но паника уже была порождена, младшая медсестра старалась распихнуть от дверей — на лестничную площадку — особых паникеров, что чуть ли не выбивали ее; двое санитар так же помогали ей, но в основном осаждали «неадекватов», заламывая им руки и проталкивая в корпус «В», куда медленно кралась я, стараясь слиться с рандомными пациентами и подальше от глаз мед персонала — все же меня до сих пор корежило от чувства, что все их внимание так или иначе обращено ко мне.

На первом этаже раздался взрыв, прямо под нами, где стелился лабораторный корпус. Все на долю секунды замерли будучи то ли шокированными, то ли испуганными, то ли еще какими.

Мой мозг с каждым, криком, визгом, топотом, завыванием — отключался все больше. Я не очень хорошо понимаю, что происходит, и что нам делать, а самое главное, что делать мне. Я поставила себе цель найти источники проблем, но совсем не понимаю, где их искать. Если взрыв на первом этаже был вызван не неисправной работой какого-либо аппарата, а из-за Паркера или Кларка, то непонятно, найду ли я кого-то здесь вообще или нет.

Прохожу коридор почти удачно, пока кто-то не толкает меня в спину, заставляя упасть на колени. Я оборачиваюсь и вижу костлявую девушку блондинку моего возраста, которая так же валяется на полу, а над ней навис санитар. Невысокий, худой мужчина с бородой хватает ее за волосы и тянет по коридору в другую от меня сторону. Девушка сопротивляется и рвано орет, тогда санитар пинает ее ногой в районе копчика, и та снова жалостно вскрикивает, нижняя губа выпячивается, выдавая ее желание заплакать.

Я слышу звон и вижу около своей руки скальпель, который прихватила из операционной и все это время таскала при себе совсем позабыв про него. Хватаю скальпель, рывком поднимаюсь и быстрым шагом направляюсь к этим двоим. Меня накрывает тихая ярость. Он не имеет права так с ней обращаться. Мужчина замечает меня и замечает то, что я «невзначай» сжимаю в руке чуть агрессивнее, чем стоило бы.

— А ну стоять! — Кричит он, отпускает волосы девушки и, выпячив руку, идет на меня.

— Это ты мне, сукин сын? — Шиплю сквозь зубы в ответ и нацеливаюсь на его бесячую ладонь. — Мразь!

Скальпель разрезает тонкую кожу, кровь тут же хлынет из открытой раны, и санитар прижимает руку к груди, взвизгивая от боли. Он отворачивается и убегает в сторону Кларковского подоконника, я за ним.

Этот азарт — когда ты — хищник, а не жертва — поглащает мой разум. Мне нравится ощущать его страх во взгляде, в голосе, в попытке убежать. Он такой жалкий, а в моей руке оружие, способное править его жизнь, и эту жизнь я растопчу к чертям собачьим. Быть может, сегодня выживут единицы, пока у мед персонала не хватит ума нас всех эвакуировать, до тех пор — Судная Ночь в руках сильнейших. И я точно не буду в числе проигравших.

Санитар практически сворачивает за угол, как оттуда же ему в висок прилетает удар. Чужая спина впечатывает тело мужчины в стену и разворачивается ко мне. Кровь в жилах стынет, когда узнаются зеленые полные безумия и жажды глаза. Глаза истинного хищника, а не жалкого подражателя — меня. Нейтан прожигает во мне дыру, прежде чем улыбнуться, широко-широко. Как Чеширский Кот. На его губах играет насмешка, и я резко забываю, как двигаться и дышать. Он смотрит на мою руку, в которой я до сих пор какими-то невиданными силами сжимаю скальпель. Его левая бровь издевательски изгибается.

— В одну минуту осуждаешь убийц, в другую — идешь по их стопам.

— Я не собиралась его убивать! — Кричу, но голос ломается под давлением стойкого взгляда Кларка.

— Не рассказывай мне сказок, — идет он на меня, и я хочу бежать.

Нет, не готова. Я еще не готова встречаться с таким Нейтаном, мне нужно смываться отсюда, пока он не впечатал и меня в ту же стенку.

Я отступаю назад, не поворачиваясь к нему спиной — под мрачную ухмылку Кларка. Ему нравится загонять меня в тупик, он нашел себе игрушку и будет терзать ее до тех пор, пока та не истеряет свой прежний вид. Нейтан рушит свое преследование и делает рывок, но я отворачиваюсь, вскрикивая. Он цапает меня за руку своими двумя и наотмашь швыряет в ближайшую стену. Ручка скальпеля соскальзывает, и лезвие режет поверхность ладони, от чего я инстинктивно разжимаю кулак. Кларк хватает меня за горло и бьет головой об стену в своей излюбленной небрежной манере, опускается вниз, поднимает скальпель, я пытаюсь зарядить коленкой ему в лицо, и мне почти удается. Нейтан осидает на задницу, резко тянет меня за ногу, тут же теряю равновесие и падаю на Кларка, но он уворачивается, поэтому лечу на пол. Нейтан не перестает держать меня за ногу, и я не понимаю «почему?», ровно де тех пор, пока не поверну голову и не увижу, что он собирается перерезать мне сухожилия. Меня прорывает на истерический крик, как обезумленная, я дрыгаю ногой, мешая ему, и Кларк кулаком бьет меня в заднюю часть бедра, сжимаю зубы, но молчу. Свободная нога оказывается бесполезной, а та, которую он держит в плену рук, спокойно могла бы зарядить ему в пах, если Кларк чуть ослабил хватку.

— Сукин сын, отпусти меня!

Нейтан снова ударяет меня в бедро, выворачивая при этом ступню, я снова кричу, и из моих глаз катятся несдерживаемые слезы.

— Хватит!

От безысходности луплю пол ладонями, и когда Кларк поудобнее перехватывает мою ногу, не нахожу идеи лучше, чем просто сесть — несмотря на державшую руку Нейтана — на пятки, тем самым помешав, не дав возможности перерезать мне сухожилие. Неприятная близость омрачает нас обоих, но я реагирую быстрее и бью с локтя ему в щеку, Кларк замечает это, однако не так быстро уворачивается, получая по лицу. Нейтан тяжело выдыхает и шипит, а после сплевывает кровь, и я не понимаю, откуда она взялась. Когда он поворачивается, то его лицо становится злее, а безумие в глазах воспламеняется неудержимой яростью. Я совершаю попытку встать, забыв про то, что он все еще меня держит за лодыжку, посему вновь падаю.

— Ты так рвёшься жить, при всем желании сдохнуть, что это просто смешно, — рычит Кларк и в этот же момент подтягивает меня за ногу ближе и наклоняется к уху, — мне не обязателен этот чертов скальпель, чтобы причинить тебе боль, благо, я знаю гораздо больше твоих болевых точек, чем ты можешь себе представить. — Он давит мне на позвонок, и я чувствую одновременно боль и в спине и в груди, которой прижимаюсь к полу. — Я уничтожу все здесь и убью по-максимуму людей, прежде чем сюда прибудет наряд полиции.

— Зачем ты это делаешь? — на выдохе шепчу я, беспомощно пытаясь вдохнуть  под весом Нейтана, который он все больше и больше перекладывает в руку.

— Чтобы не было скучно. Хочешь, еще одну деталь, которая мне известна, а тебе нет? В этом здании есть кое-кто еще, кого ты знаешь. Позже ты увидишь его труп и скажешь мне «спасибо», если мы, конечно, встретимся.

— Ты чертов псих!

— Мы все тут психи, не забыла? Это ведь были твои слова, помнишь?

И я вспомнила. Вспомнила, как в тот день я впервые заговорила с ним, пока Кларк равнодушно глядел в окно, да курил сигарету. Он тогда казался мне другим. Тогда я еще не знала, что общалась с настоящим монстром. Теперь же этот монстр прижимал меня к полу, грозясь уничтожить психбольницу вместе с ее обитателями.

Поднимаю голову и вижу санитара, повернувшего из-за угла, он смотрит на нас, на ту странную позу, в которой мы находимся, и некоторое время стоит, хмуро хлопая ресницами.

— Довольно, Кларк.

Нейтан выдыхает все так же мне на ухо, кожу пробирают мурашки, и я вздрагиваю всем телом. Кажется, Кларк ощущает это тоже, и мне хочется что-нибудь сделать, чтобы было не так стыдно, хоть я и осознаю, что среагировала не по своей воле. Санитар идет на нас, глядя лишь на Кларка, тот до последнего выжидает, все еще опираясь на меня, но я чувствую, как он перестраивается, шурудя ногами. Резкий его скачок настигает врасплох и санитара и меня, Нейтан бесцеремонно замахивается скальпелем на уровне лица, и тут я понимаю, что он со мной только играл. Если бы Кларк так хотел убить меня, то уже сделал бы это, так же как и с этим невезучим санитаром, который только и смог, что вскрикнуть, схватиться за порезанное лицо — от левой щеки и к правой части подбородка, с рассеченной губой и вырывающейся из нее кровью — и осесть на пол. Я как можно тише и аккуратнее встаю, хромая на правую ногу, на которую пришлись оба удара Кларка и попытка вывернуть стопу, и бросаюсь в противоположную сторону — в сторону подоконника — заворачиваю за угол, бегу к его комнате, снова, хватаясь за стену, заворачиваю и снова бегу, но недостаточно быстро. Нейтану же нее составляло никакого труда меня нагнать, однако он и не спешил, спокойным шагом, да со скальпелем в руке, взглядом держал меня на прицеле и ухмылялся. Народ куда-то подевался, а двери на лестничную клетку были распахнуты.

— Давай поиграем, Мишень.

Он иронично расставляет руки, словно собирается выпустить стрелу из лука и метится, прищурив один глаз.

— Я даю тебе фору. Беги, — шепчет последнее слово он. И на меня это срабатывает как призыв к действию.

Я тут же собираю силы, слезы, сопли, вопли и прочую боль в кулак и, отпихнув дверь, проталкиваюсь на лестничную клетку, быстрым шагом настигаю лестницу, и, желая как можно шустрее пересечь ступеньки, качусь вниз кубарем, не удержавшись на своих двух. Поднимаю голову и вижу насмешливую улыбку Кларка сверху, ползком крадусь к продолжению лестницы через короткий островок и, смерившись, боком скатываюсь со ступенек, расшибая бока, коленки и все, что только можно и оказываюсь на первом этаже с головокружением и кровью из носа, не понимая, когда успела удариться лицом.

Кларк шажками спускается по ступенькам следом, не спуская пронизывающего, азартного взгляда. Он снова ухмыляется, глядя на потерянную меня и лезвием скальпеля на поручнях вырисовываеь линию.

— Какая же ты дурная. Спускаешься так опасно по лестнице, вовсе позабыв про то, что усугубляешь себе ситуацию.

—  Я не забыла, — выпаливаю и утираю кровь с верхней губы.

Встаю на ноги, пошатываясь и иду дальше от лестницы. Охранник, завидев меня, а после Кларка, тут же подзывает других крепких ребят, и Кларк оживляется.

— Я тут оставлю тебя не на долго, — говорит он, я оборачиваюсь на него, на трех здоровых мужчин и нескольких ребят в медицинских халатах, издалека наблюдающих за нами, — сначала убью помехи.

Кларк показательно широко улыбается охранникам и машет ладонью, придерживая двумя пальцами скальпель. Один из мужчин бросается к нему, и остальные двое следуют его примеру, наперегонки мчась к лестнице, в то время как сам Чеширский чудик в своем возбужденно игривом настрое, перепрыгивая через две ступеньки, бежит наверх, обратно на второй этаж.

Я стою, глядя на них, когда те скрываются, на двух врачей (или кто они там) в халатах, что стоят около выхода.

— Эй, почему мы не эвакуироваемся? — Кричу я им.

Они указывают на перемотанные цепями ручки дверей и три замка. Кто же из этих двух имбецилов так постарался?

— Открыть не прибывали, вспороть чем-то, не знаю? — Хромую к ним.

— Не выйдет. Отверстия залиты воском, — женщина-врач, появившаяся не пойми откуда, показывает мне испорченную замочную скважину.

— Что насчет пожарной лестницы и окон?

— Те, что ведут к пожарной лестнице — заколочены, на первом часть взрослых решили вывести через запасной выход в лабораторном корпусе, но его взорвали вместе в людьми.

— Нет...

Я вспомнила тот взрыв незадолго после моего ухода. А как же Лина, а Ральф, а Бил, а Доктор Лодж и другие? Неужели они все погибли? Я не хочу в это верить, но дымящаяся дверь в лабораторию служит подтверждение трагедии, и мне на некоторое время становится не по себе. А ведь все могло бы закончиться прямо там...

— Ты в порядке? — Спрашивает меня врач и потряхивает за плечо.

— Мг, — все, что могу ответить я, ловля белесные звёздочки перед глазами.

— Может помощь...

Ее я уже не слышу, как в пьяном бреду, иду прочь, заходя в коридор, направо. Там я заваливаюсь в первую попавшую комнату и тут же падаю на четвереньки, склоняя голову и упираясь лбом в предплечье.

— Когда все это закончится...

Не знаю, кто был в этой комнате до меня, но этот человек присаживается передо мной — это я ощущаю по шуршащим движениям — и касается моей головы, поднимая ее; я наталкиваюсь на взгляд зеленых глаз, но не подлых и хитрых, а задумчивых и растерянных.

— Что ты тут делаешь? — Спрашивает меня Паркер.

Он разглядывает мое лицо долго и хмуро.

— А что делаешь ты? — Бью его по рукам, отстраняясь. Он и сам поддается. — Что ты устроил? Ты же не такой, как он, ты добрее и... Лучше, но тем не менее творишь всю эту чудовищность, чем заставляешь сомневаться в своей человечности! — Выпаливаю я, вытирая предательские слезы разочарования.

Паркер твердо, и словно равнодушно, глядит на меня, не моргая и сжимая кулаки на коленках.

— Я уже говорил.

— Свобода?! К-какую свободу он может дать тебе этими убийствами?! В тюрьму х-хочешь?! Т-так и скажи! — Надрываюсь я, захлебываясь от собственных слез.

— Да нет же! — Повышает голос Паркер, но тут же усмиряется и говорит спокойнее. — Поверь, не эту. Я не могу сказать тебе, потому что это его тайна.

Я отрицательно качаю головой.

— Вы — поехавшие, вот и вся тайна.

— Нет, — повторно твердит он.

— Спорь сколько хочешь, мне уже все равно. Вы разрушили все, что только можно.

Подбираю к груди коленки, обнимая их руками. Не могу смотреть на его лицо. Мне противно осозновать, что виноват в том, что Лина, Бил и Ральф погибли, с большей вероятностью, он, а не Кларк. Если бы это оказалось дело рук Нейтана — было бы проще принять данный факт, но это не Нейтан... От этого больнее.

Паркер шумно выдыхает и садится напротив меня так же, только сцепив ладони вокруг одной коленки, а другую ногу вытянул, облокотившись спиной о стенку.

— Мне жаль.

— Заткнись, Паркер. Из твоих уст это звучит еще грязнее, чем если бы сказал Нейтан. В его бы случае я хотя бы ни на секунду не усомнилась, что ему «жаль».

— Я хочу помочь тебе хотя бы сейчас. Я могу вывести тебя из здания, и ты уйдешь отсюда как можно дальше.

— А ты? — Спросила я с некой надеждой.

Паркер сначала затравленно посмотрел на меня, а после пристыженно опустил голову.

— А я останусь с Нейтаном.

И я кивнула, подтверждая еще больше свое разочарование. А впрочем, он и не виноват в том, что я разочарована. Это мой был выбор возложить на него надежды, и это я облажалась. Паркер всегда был со своими тараканами, и я это видела и тем не менее продолжала лелеять веру в его хорошую сущность. И все еще продолжаю. Мне правда хочется знать, что сейчас он настоящий, и это не очередная его актерская игра в милого, добродушного шутника.

— Я согласна. Выведи меня отсюда и делай, как хочешь и во имя чего хочешь. Хоть «свободы», хоть Кларка, хоть Пизанской башни.

Это не может длиться слишком долго, рано или поздно, но Кларк меня найдет. Мне нужно выбраться до тех пор, пока скальпель, что я удачно продула, не оказался в моей артерии.

— За мной охотится Кларк.

Паркер хмурится.

— Так вы уже пересекались?

— Да. Он орудовал на втором этаже, там зарезал санитара, который хотел мне помочь, а после мы спустились на первый, — не стала уточнять, каким образом, — но за Нейтаном последовали охранники, и он ускакал на второй, но обещал вернуться.

Паркер внимательно выслушал и мотнул сам себе головой.

— Тогда нам стоит быть предельно аккуратными, а еще поторопиться.

Паркер вскочил на ноги резво, как кузнечик, а мне пришлось крехтеть через боль в бедре, боках, копчике и остальных участках тела, которые взаимодействовали так или иначе с лестницой или Кларком. Паркер поддал мне руку, помогая встать, после тихого «спасибо», я все же соизволила осмотреть комнату.

Она была небольшой, люстра, отдающая теплым светом, серые обшарпанные стены, одинокий стеллаж слева, какие-то ящики, счетчики и провода. Подсобка что ли? Что тут вообще делал Паркер до моего прихода? Лишал этажи электричества?

Мы идем к двери: я — первая, Паркер — за мной. Только я открываю ее, как булыжник на моем спасение набирает массу, выдавливая в нем дыру. Кларк, в трех шагах от меня, удивленно вскидывает брови и расплывается в ядовитой ухмылке.

— Вот те на, голубки, да без меня воркуют, — обиженным тоном произносит он.

Паркер выходит вперед, становясь щитом и защищая меня от многозначительного взгляда Нейтана, в коем свозит и тихое безумие, еще не выбравшееся наружу, и злость, зеленым уничтожающим пламенем скача по радужке. Кларк отрывает от меня взор, смыкая его удушливой петлей на лице Паркера, и наклоняет слегка голову в бок.

— Я сейчас заплачу от трогательности, — щебечет Нейтан, приглушенно смеясь и прикрывая глаза рукой со скальпелем. — Но... — он делает пальцами щель, посматривая томным взглядом на Паркера, — даже тебе ее у меня не отнять.

Кларк замахивается скальпелем, Паркер уворачивается, толкает в плечо меня, заставляя зайти глубже в комнату, и вскрикивает, когда второй меткий выпад приходится ему на скулу. Он хватается одной рукой за щеку, а другой отталкивает Нейтана, тот смеется и снова возносит скальпель, но безрезультатно.

— Паркер! — Кричу я.

Эти двое не обращают на меня никакого внимания, вцепившись друг в друга. Нейтан делает шаг назад, оборачивается и отшвыривает как можно дальше в большой просторный зал первого этажа скальпель.

— Так-то интереснее, — хмыкает он.

Заносит кулак и всаживает Паркеру в плечо, тот припадает спиной к стенке и тяжело дышит, толкает Кларка от себя снова и снова, а на четвертый раз бьет его в солнечное сплетение, у Нейтана косятся ноги, но Паркер удерживает его и впечатывает в стену, метит в лицо кулаком, но Кларку удается сползти ниже и словно бык втараниться в Паркера, прибивая к противоположной стене, выбивая из него весь воздух, и срывая с его губ лихорадочный стон. В излюбленной манере он сжимает на шее Паркера пальцы. Хочу хоть как-нибудь ему помочь, но все, что я могу — стоять и смотреть.

Ему больно, он морщится. Он царапает Нейтана ногтями. Стучит по рукам. Но мучителю наплевать. Они скатились на пол, Кларк сидел на его бедрах и душил, все сильнее и сильнее сжимая горло. Все произошло слишком быстро. Чрезмерно. Мне не дали шанса стать полезной. Да я бы и не смогла.

Я думала, они перебесятся. Побьют друг друга, как в тот раз, однако я упустила важную деталь. Тогда Нейтан тоже не сам остановился. Это я его остановила. Я. А в этот раз мое трусливое «Я» решило не помогать. Оно замерло. От страха, от чувства беспомощности. Ведь, что я могу сделать против этого психа потом — когда одолею? Ничего.

Кларк поднимается на ноги, под ним тело его мертвого друга. Он смотрит на него. Долго-долго, наверное, убеждаясь, что тот не оживет. Оборачивается через плечо на меня и прожигает спокойным взглядом довольного убийцы, идет ко мне, и я жмусь к стене, потому что до сих пор, не научилась заново двигаться. Мне страшно смотреть на него, и страшно отвести взгляд от бездыханного тела Паркера. Я знаю, он смотрит, наблюдает за моими страданиями. Он знает, что мне больно или, по крайней мере, читает по глазам, склонив голову. Его окровавленные пальцы касаются моего подбородка, поворачивая к себе. Его зеленое пламя обжигает меня, оно терзает и собирается убить. В глазах мутнеет, а когда моргаю, становится яснее.

— Не надо плакать, — он растирает слезу, скатившуюся ему на большой палец, — ты сама виновата, — его слова звучат так, словно он мог прочесть мои мысли и услышать, как они тревожно перешептываются одна другой громче, своим эхом перекрывая трезвый ум, и твердя: «ты стояла...», «да, ждала...», «ты убийца...». — что не спасла ненаглядного.

— Я не виновата, — машу головой из стороны в сторону, Нейтан ухмыляется.

— Конечно, виновата, — он кладет руку поверх моей груди, — иначе бы твое сердце не билось так часто.

И отстраняется. Ухмылка спадает с его губ. Он становится абсолютно серьезным.

— Где Доктор Лодж? — неожиданно и твердо спрашивает Кларк.

— Был в лабораторном корпусе, — медленно и не узнавая свой голос шепчу я.

Нейтан хмурится.

— До взрыва?

— Да.

Он неожиданно улыбается, хоть его глаза остаются холодными, и хлопает меня пальцами, разносся кровь из раны Паркера по моему лицу.

— Погуляй пока что, я скоро вернусь, — произносит Нейтан так беззаботно, словно мы — двое влюбленных в парке, и он отправляется к фургону с мороженым за второй порцией шоколадного пломбира.

Кларк удаляется от меня, в последний момент перемениваясь в лице в бездушную и отстраненную гримасу чего-то нечеловеческого. Холодный и мрачный убийца, что слишком рано навесил на себя клеймо «маньяка-психопата», и при этом не чувствующий за свои деяния ни стыда, ни раскаяние.

Собственные ноги предательски сгибаются, но я отталкиваюсь от стены и волочу себя к Паркеру и падаю перед ним на колени. Его лицо пустое и безжизненное, глаза застыли от удушья, а в них скопилась влага. Ладонью прикрываю ему веки и брезгливо отдергивает руку. Это труп. Передо мной лежит самый, что ни на есть, настоящий труп. Он как будто спит. Спит и не дышит.

— Прости меня, — склоняю голову и выплакиваю постыдные слезы.

Ненавижу реветь, но в последнее время ничего не могу с этим поделать. Они все умирают... Мальчик, находящийся в коме, бесячая Хлоя, задира Бен, нервная Лина, весельчак — Ральф, скромняга —Бил, даже, будь он проклят, Марко... Все они мертвы. И из-за кого? Из-за него. Нет, виновата вовсе не я. Виноват во всем один лишь Нейтан Кларк. Это он запудрил мозг Паркеру, я уверена, и теперь Паркер мертв, потому что надоел. Потому что перестал нравится этому эгоистичному психопату.

И следующая — я.

Поднимаюсь на ноги и шиплю от боли в бедре.

Когда же это все прекратится? Смотрю на главный зал первого этажа, имеющий разветвление и примеряю, сколько у меня есть времени до прихода Кларка. Отсюда нужно убирать, немедленно.

— Какую бы «свободу» он не предложил бы, сейчас тебя настигла жестокая реальность, Паркер Крофт. Твой «друг» оказался недругом, а ты остался ни с чем.

Я вытираю рукавом кофты лицо от слез и чужой крови и иду в сторону лестницы, собираясь через второй этаж добраться до крученой лестницы, а там уже выйти на крышу и спуститься по пожарной. Это единственный выход.

Ко мне навстречу спускается быстрым темпом Мистер Янг, он держит в руках шприц с чем-то и вкалывает в вену на левой руке. Заметив меня мужчина ненадолго замирает, осматривается вокруг и снисходительно рассматривает мой ужасный внешний вид.

— Мистер Янг, вы...

Он тут же быстро спускается еще на несколько ступеней, хватает под руку чуть ли не заставляя упасть, и тащит туда, откуда я только что вышла. Смотрит безучастно на труп Паркера в конце коридора и затягивает меня в первую комнату по правой стороне.

— Что вы делаете? — Обеспокоенно спрашиваю я, насторожившись его поведением.

Мы оказываемся в маленькой одноместной палате с кроватью, раковиной и тумбочкой, больше тут не было ничего.

— Пожалуй, это наш последний сеанс, и я бесстыдно воспользуюсь положением.

Он прикрывает дверь и поворачивается ко мне лицом. Его глаза красные, а на нижних веках синяки, подчеркивающие усталость. Он похотливо ухмыляется и расстегивает пуговицы на пиджаке.

— Н-нет, пожалуйста, остановитесь, — молю я, снова срываясь на истерику.

Только не сейчас... Я не выдержу ещё и этого... Я вымоталась... У меня нет больше сил на сопротивления...

— Я бы сказал, что мне жаль, но тогда я буду лгуном, — парирует Мистер Янг, стягивая с себя пиджак.

Он расстегивает две верхние пуговицы белоснежной рубашки и подходит ко мне, за талию грубо притягивая к себе. Он неистово дышит мне на ухо, нагибаясь ниже и держит в ладонях мое лицо.

— Знаешь, как я люблю таких как ты, — шепчет он и накручивает прядь моих волос на палец, — таких красивых овечек в волчьей шкуре, — он целует меня в губы, и я пытаюсь отстраниться, но это не мальчишка, а крепкий по телосложению мужчина. Он отстраняется, но его лицо по прежнему слишком близко. — Не волнуйся, я не Марко. Я буду нежнее.

Мистер Янг хватает меня под зад, я снова шиплю от боли, после чего он отрывает меня от пола и усаживает на тумбочку. Я пытаюсь его хоть как-то остановить, но слабость во всех конечностях не позволяет мне даже хорошенько ударить. Только бессмысленные хлопки по плечам, да предплечьям и мольба прекратить. Он выцеловывает мои слезы и обнимает за спину, заставляя немного прогнуться.

— Я не согласен, — раздается позади него, и голова мужчины падает мне на плечо.

Первое, что я вижу это тяжело вздымавшуюся грудь Кларка под кофтой, а после и его самого с жестким враждебным взглядом и огнетушителем в руках, который был позаимствован из пустующего держателя данной комнаты, он откидывает его в сторону и переводит взор разъяренных глаз на меня, тут же поджимая губы от гнева.

Я откидываю тело Мистера Янга от себя и сижу, не зная, что и предпринять: пытаться убежать или принять поражение.

— Я устала, Нейтан... Я чертовски устала... — Он молча смотрит на меня. — Я не смогу с этим всем жить, убей меня, прошу... Я с головы до ног полита грязью. Это ужасно и с этим нельзя смериться, поэтому убей меня. Даруй мне чёртову свободу, коей ты нагородил своего верного и дорогого друга, — смеюсь в порыве истерики я от всей нелепости и иронии.

— Смерть — это лишь часть полной «свободы».

— Согласна, можешь после смерти меня кремировать или изнасиловать, если тебе все еще этого хочется.

Кларк щурится и хмыкает.

— Я все еще не закончил начатое.

— Ты уже свел меня с ума, Нейтан, хочешь руку пожму, — вытягиваю ладонь, натянуто улыбаясь, Кларк на нее не реагирует.

— Тогда... Ты мне здесь больше не интересна, — отходит в сторону, — на выход, — бесцеремонно командует Кларк.

Поболтали и хватит, так можно описать резкие смены его настроения? Я слезаю с тумбочки и прохожу вперед, в этот момент за моей спиной раздается шуршание, и мне по голове приходится что-то очень тяжелое. Я падаю.