17. Предсудная Ночь.
Перед прочтением не забудьте поставить звездочку.
_______________________________________________
Горячеватой воде удалось успокоить мои нервы; из-под душа я вышла обновленной версией себя: чистой, расслабленной, с туманной головой и витанием в облаках.
Уже не хотелось думать ни о Кларке, ни о Паркере, ни о судьбе Бена, которая то и дело стояла под вопросом. С одной стороны: Нейтан пока что заперт в клетке, как самый настоящий хищник, и если его не выпустят — мы более-менее в безопасности, а, с другой... Паркер все еще был с нами. И вот от него можно ожидать чего угодно. Хоть широкой улыбки, хоть нож в спину.
Паркер сам по себе парень мутный. Не понятно, что он из себя представляет, скрывая всю желчь под маской веселого парня. Он более позитивен и активен в отличие от Кларка, но это только тогда, когда Нейтан рядом и дышит глубоко и свободно. Но его здесь нет, и Паркер в тихой ярости.
За сегодня я не видела его еще ни разу. Ни в спальне, когда проснулась, ни в коридоре, пока шла до душа, ни в столовой, во время завтрака.
На завтраке никто, впрочем, особо не проявлял инициативу поболтать со мной. Они переговаривались между собой, абсолютно меня не замечая. Сначала я подумала, что они не хотят надоедать из-за навалившихся на мою голову обстоятельств, однако, чем больше меня игнорировали, тем явственнее становилась моя паранойя. Начинали зарождаться дурные мысли о том, что сокомандники считают меня противной и неудачливой, раз я постоянно напариваюсь на какой-нибудь трындец.
Походу, я превращаюсь в Лину. Мне как будто бы передались ее тревожные мысли и скороходная паника.
К Мистеру Янгу мне нужно было идти после окончания завтрака, следом за Ральфом. Перед ним Бен, а за мной Лина, там Бил и последним пригласили Паркера, которого до сих пор никто не видел.
Мы с Ральфом столкнулись в коридоре, он как раз-таки возвращался от Мистера Янга, а я покидала столовку. Словно передав эстафету, он несильно шлепнул меня по плечу, улыбнувшись, и ушел в сторону комнаты покоя. Что ж, Ральф меня хотя бы не игнорирует, уже неплохо.
По пути к кабинету психиатра пыталась вообразить в уме наш будущий диалог, пока что он больше напоминал: «Со мной все окей», «Но тебя пытались изнасиловать дважды», «И что?» — такая белиберда.
Перед тем, как постучать, выдыхаю, набираю полную грудь воздуха, расслабляю максимально лицо, топчусь на месте, а по окончании специфического ритуала первородных параноиков дважды ударяю костяшками в дверь, нарушая правило: «не стучать дважды», и захожу внутрь.
Мистер Янг, нагнувшись, искал в ящиках стола какие-то бумаги или вещицу, стоило мне засветиться, как он приподнялся, поманил меня рукой, приглашая присесть, и снова принялся копошиться.
— Знаете, Мисс Харрисон, быть психиатром та еще муть. Вот ищу-ищу, а документы найти не могу! — Хлопает мужчина ладонями по поверхности стола и опускается на кресло. — Ну прям сплошные чудеса.
— Вы верите в чудеса?
— Когда происходит такое, — помахал он указательным пальцем над столом, — то и в чудеса поверю.
— Быть может, вы не надежный психиатр?
— Ну, что вы? Я не надежный хранитель всякой макулатуры, которой хоть коробками выгружай, все равно по самые ноздри будешь ею окружен. А как психиатр — я мастер своего дела.
Молчанка. Мистер Янг шибуршит верхний ящик, перекладывая всякие бумажки, состоящие из медицинских заключений, анкет и нескольких досье, на поверхность стола, потом вздыхает и запихивает обратно. Полностью заканчивает отвлекаться на поиски и, подперев подбородок ладошкой, смотрит на меня своим уставшим, томным взглядом.
— Понимали бы вы, как сильно я не люблю бумажную валакиту.
— Понимаю, — киваю я.
Мистер Янг неожиданно сделался серьезным, будто обнаружил где-то на моем лице скрытую камеру, которая снимает всю его расслабленность. Он прищурился так, что мимические морщинки проступили на его лбу.
— Последние несколько дней — опиши их в двух словах.
— Полная «ж».
Мистер Янг кивнул.
— Согласен, слишком много всего того, что могло и не происходить из-за моих решений, — он вздохнул.
— По-моему, вам самим не помешал бы психолог.
Мужчина усмехнулся.
— Просто решил признать, что где-то я переборщил. Создание более дружелюбной атмосферы — упрощает жизнь, не так ли?
Я смутно мотнула головой.
— Вы припозднились с этим. Нужно было дружелюбность выказывать на этаже, отпустив меня через две недели. Сейчас уже сколько прошло? Две, три недели? Сколько я тут торчу? Я уже абсолютно потерялась во временном потоке.
— Это нормально, такое лечение. Ты когда-нибудь раньше лежала в психбольницах? Знаешь, ведь тут еще не такие жесткие условия, как в той, что на окраине города. Там вы бы спали, как Кларк и Паркер в карцере — на железных койках, привязанные к прутьям, после приема пищи выстраиваились в строй на выдачу таблеток, которые ты не мог не пить, иначе тебя заколят. И когда я говорю «заколят», я имею ввиду, что в твою камеру придут санитары с медсестрой и насильно вколят все то, что ты решила не потреблять, в двойной дозе, — подчеркнул он. — Как думаешь, насколько тебя хватило бы там?
Слушая его речь, я представляла свое прибывание в этой грозной психушке. Все это звучало жутко и по-животному, такая жизнь... нет, такое выживание не могло быть направлено на лечение. Да оттуда же никогда здоровым не выйдешь, если с тобой только так и обращаются. Глядя на серьезное лицо Мистера Янга, я понимала, что он не шутит, что он серьезен, и от этого пробирала дрожь.
— Ни на сколько.
Психиатр согласно кивнул.
— Поэтому лечение тут — это лучшее из тех условий, что можно найти в нашем округе. — Он встал, поправил пиджак и провёл рукой по волосам. — Просто прими условия и вообрази, словно все происходящее игра. Будь как Кларк.
— Быть психом, играющим с людьми? Вы об этом? — я обескураженно вскинула брови.
— Он относится к своему прибытию здесь, как к какой-то игре, где для него не существует «game over», он просто есть и это «есть» помогает ему не циклиться на условиях данной жизни. Да, Нейтану, в отличие от нас с тобой, гораздо проще закрыть на все глаза, но такой опыт можно выработать со временем, если относиться к психбольнице, к людям вокруг, к бытию в целом, проще.
— По вашим словам, я должна быть полностью апатичной и только тогда смогу ощущать ту свободу, о которой вы говорите.
Мистер Янг щелкнул пальцами.
— Бинго! Вот ты уже и начала понимать мои мысли. — Психиатр снова сел на стул. — Мы не можем вечно находиться в состоянии апатии, а он может. Поэтому мы всегда будем что-то чувствовать, а он нет. Ты можешь быстрее выйти отсюда, но только если я увижу результат, до тех пор — ты обследуешься здесь.
— Каким должен быть результат, чтобы я покинула это место в ближайшее время?
— Настолько плохо тут? — изумился Мистер Янг, хотя в его глазах была улыбка. Не понятно: добрая или насмешливая.
— От хорошей жизни не бегут.
Он слабо кивнул.
— Тоже верно.
Кабинет окунулся в мертвую тишину, были слышны лишь какие-то шаги, открывания дверей и тихие переговоры за стенами.
— Как твои взаимоотношения с другими ребятами?
Я неуверенно повертела раскрытой ладонью.
— Вроде, более ли менее нормально, хотя про Бена, думаю, не стоит и говорить.
— А как твои взаимоотношения с Паркером?
— Почему вы об этом спрашиваете? — хмурю брови и, надеюсь, мой взгляд достаточно презренческий.
— Я разговаривал с одним из... присутствующих на том происшествии, — вкрадчиво отклонился он, — и мне сказали, что Паркер вступился за тебя.
— Боже, он просто не правильно понял взгляд Нейтана и подумал, что тот хочет напасть на меня.
— А что по-твоему значил тот взгляд Нейтана? — Мистер Янг скрестил пальцы и уложил на них подбородок, а я призадумалась.
Проблема в том, что я и сама не до конца поняла этот взгляд. Да, он был угрожающим и долгим. Да, Нейтан был жуток. Да, Паркер загородил меня и, возможно, сделал именно по той причине, что предположил Мистер Янг, но зачем? Зачем ему защищать меня от своего чудного дружка, коим он так безмерно восхищается и дышит?
Психиатр облакотился на спинку кресла.
— Вас и после случая видели вместе общающимися, и при нападении Нейтана: конкретно Паркер пришел к тебе на подмогу. Не подумай, я без контекста чувств. Просто иронично, что вы оба ближе остальных контактировали с Кларком, а теперь без него.
— Дело пахнет жареным? — усмехнулась я. — Вы так тонко пытаетесь намекнуть, что мы, якобы, задумываем какой-то план?
— Я этого даже не говорил.
— Не говорили, ни значит — не имели ввиду. У вас на лбу печатными буквами выражено недоверие абсолютно ко всему моему обществу. С кем бы я не заговорила, найдется третье лицо, что донесет вам об этом, а потом на сеансе вы будете «как бы невзначай» намекать мне об этих людях в подозрительном ключе, словно я тут Армагеддон собираюсь устроить и готовлю армию.
— У вас чудная фантазия.
— У вас тоже.
Мистер Янг улыбнулся.
— Мисс Харрисон, вы так много напридумываете себе разного, что мне начинает казаться, словно я не все диагнозы у вас сопоставил. Не хотели бы пройти повторную диагностику?
— Убейте лучше.
— Это не по моей части, — хмыкнул мужчина. Он посмотрел на часы. — Что-то мы заговорились. Раз у вас все прекрасно, можете вернуться в комнату покоя и звать следующего.
Я встала, было хотела выйти, как:
— Что вы сделаете с Кларком после того, как его перестанет мучить ломка?
— Закончю начатое.
***
Идя по коридору, огибая дверь и мимолетно проныривая в главный коридор, у крученой лестницы меня настиг ясный голос Доктора Лоджа:
— О, Мисс...
— Харрисон.
— Да, точно. Мисс Харрисон, а вы откуда? — с заинтересованным взглядом и дружелюбной улыбкой спросил он.
— От Мистера Янга.
Интересно, к чему это?
— Понятно. Вы случаем Паркера не видали? А-то он мне тут нужен для снятия его параметров и кисти проверить.
Я сделала вид, что размышляю, а после незнающе вздёрнула плечами.
— Извините, Доктор Лодж, ничем не могу помочь. Но если увижу, тут же приведу под руку. Куда?
— Туда, — указал мужчина на дверь в конце коридора нашего сектора, в которой мы проходили мед осмотр, и я пялилась на полуобнаженного Кларка.
Щекам стало жарко, а от воспоминаний о его попытке меня изнасиловать — тошно.
— Хорошо, до свидания.
Доктор Лодж кивнул и учапал туда, куда он и указал. Я последовала в комнату покоя.
— Лина, — позвала я соседку, смотрящую телевизор. Удивительно, но его наконец соизволили включить. — Твоя очередь.
Не дожидаясь, пока она встанет со своей койки, я пошла в единственное месте, где, судя по всему, последние несколько часов отдувался Паркер.
Приоткрываю дверь в изоляторную и заглядываю внутрь. Нейтан и Паркер сидели друг напротив друга в позах Лотоса и о чем-то негромко говорили, разделенные стеклом. Паркер первый посмотреть на меня, хотя Кларк первый заметил, но не подал виду, однако именно на мгновение стихшая речь, спалила его.
— Мишель? Что-то случилось, — поинтересовался Паркер, слабо, но искренне улыбнувшись.
— Тебя Доктор Лодж ищет, — метаюсь взглядом от доброжелательного лица к бледному хмурому и останавливаюсь все же на Паркере. — Там какой-то медосмотр.
Паркер отмахнулся, сморщившись.
— Перебьется старикашка.
— Вообще-то, я зареклась, что приведу тебя к нему под руку, — протянула зачем-то я.
Паркер удивленно вскинул брови, глядя сначала на меня, после на безразличную мину Нейтана и снова на меня уже с какой-то двусмысленной ухмылкой. Кларк закатил глаза, и Паркер хмыкнул в ответ и поднялся. Как они понимают друг друга по этим странным незамысловатым жестам — не ясно.
— Ну раз такое дело, держи мою ладонь, — он протянул руку, и я приняла ее будто мы маленькие дети, которым сказали построиться по парам.
Кларк вновь закатил глаза, следя за нами, и я не сразу поняла, что улыбаюсь. Наверное, ему кажется все это каким-то детским садом, и ни могу не согласиться, однако меня так забавит вся ситуация, что улыбка ни в какую не сходит с губ.
— Я еще вернусь, — щебечет Паркер и машет Нейтану на прощание, а тот, не сдвинувшись, провожает нас туманным взглядом, в котором не понятна ни одна эмоция.
Мы выходим в коридор, и я тут же убираю руку, словно обжигаясь ей. Нет, у Паркера, безусловно, теплые, даже жаркие ладони, но почему-то контакт с ним, как с человеком противоположного пола несколько смущает и страшит меня. В последнее время мне особенно не везет с парнями. И если бы дело было в отношениях...
— Прости.
Не сразу понимаю, что это предназначается мне, однако, судя по виноватому взгляду Паркера, оказываюсь права.
— Не за что.
— Я на мгновение забыл, что Марко и Нейтан...
Он не продолжил, но этого и не надо было. Еще у него немного покраснели щеки, полагаю, от стыда.
— Все окей. Как там Кларк?
Паркер мгновенно сменился в лице.
— Никак.
— Паркер.
— М?
Я шумно выдохнула.
— Что «м?». Что там с вялой Кларковской тушей? Еще не удумал конец света?
— Помнишь, я говорил, что тебе лучше вернуться на этаж? Думаю, самое время воспринять мои слова всерьез.
— Ты что-то скрываешь, так?
Мой недоверчивый взгляд не смутил его. Он твердо глядел мне в ответ.
— Просто позаботься о своей безопасности и... — он посмотрел по сторонам, а потом пригнулся поближе к моему лицу, не разрывая зрительного контакта, — не советую доверять психиатру, он мутный тип.
— Как и ты, — я оттолкнула его в плечо от себя. Теперь эта добродушая мордашка вызывала во мне смуту. Паркер перехватил мою руку и несильно толкнул к стенке позади моей спины, держа за кисть.
— Не спорю, но берегись хотя бы ради себя самой.
— Это двоякие намеки в стиле Кларка?
Паркер сузил глаза.
— Не знаю, о каких намеках ты говоришь, но лучше бы тебе быть осторожнее.
— Аккуратно с выражениями. После таких слов Нейтан попытался напасть на меня.
— Он всегда пытается напасть на тебя, — хмыкнул Паркер.
— Кроме тех моментов, когда сидит в обнимку с книжками?
Паркер ни на шутку изумился.
— Он что, знает буквы?
Мы вместе засмеялись.
— Ага, ну, кстати, только сейчас я сопоставила то, что он маньяк-убийца и читает при этом про убийства... — я постучала пальцем по подбородку.
— Думаешь, черпает опыт у единомышленников?
— Думаю, представляет себя крутым киллером.
— Ага, на Мустанге.
Мы снова захихикали, как чайник и мышь.
— Ладно, — успокоился Паркер, утирая смехотворную слезу, — пойду, пока не они не решились на крайние меры и заодно передам, что ты великолепно справилась со своей задачей, — он щелкнул пальцами, подмигнул и завернул за угол, а я глупо давлю лыбу и вскидываю брови, закатив глаза.
Вот он — невероятный контраст между двумя психами-друзьями.
Возвращаюсь в комнату покоя и замечаю очень странную, вызывающую смешанные чувства, картину. Все столпились вокруг кровати Бена и что-то обсуждают, причем в компании самого Бена! Стоит мне появиться в поле одного из них зрения, все четыре пары глаза тут же упуливаются на меня. Ральф подскакивает ко мне, а Бен орет ему вслед:
— Не смей ей ничего говорить, она сучка Кларка!
— Заткнись, — шипит на него Ральф, меняется в лице, натягивая улыбку, — Мишель, нам, определенно, есть, о чем поговорить.
— Что тут происходит? — спрашиваю я у него, абсолютно ничего не понимая.
— Я все объясню, хорошо? Только дай мне сказать.
Бен закатывает глаза.
— Ты идиот, конченый придурок.
Ральф пропускает резкие выражения в свой адрес мимо ушей, не спуская с меня глаз.
— Мы тут все хорошенько подумали и расставили приоритеты: Нейтан и Паркер ведь прекрасно ладят, так? Так. Паркер, знаешь, вроде бы, парень даже не плохой, но... — Он мямлит, запуская пятерню в волосы, — он близок Кларку. Типо... Опасен, как тот. Мы решили, что безопаснее будет держать ухо в остро и объединиться.
— Ты серьезно?
Мне не хватало ни слов, ни эмоций, чтобы описать все мое разочарование. Что им наплел Бен, чтобы спасти собственную задницу, и подставить остальных? Он правда думает, что переманив большинство — защитится тем самым от напасти «психа-одиночки», коим он окрестил Нейтана?
— Это не все... — Ральф вздыхает и оборачивается назад, грустно глядя на Бена.
— Нужно убить Паркера, — завершает тот речь и жестко смотрит на меня, как на врага народа.
Я отрицательно машу головой, и Бен, ни капельки не удивленный моей реакцией, всем своим ядовитым взглядом вторит, мол, а я предупреждал.
— Вы что, совсем рехнулись?
— Иначе нельзя. Слишком опасно в таком корпусе держать сразу двух психопатов-убийц, к тому же мы не знаем, насколько опасен Паркер. Быть может, пока многие страшаться Нейтана, бояться нужно было именно его веселого дружка? Кто знает, — невинно тараторит Ральф, пожимая плечами.
— А что, вы тогда святые будете, что ли? Да вы просто займете место одного из них, а дальше что? Будете истреблять друг друга, пока все не вымрете?
— Так безопаснее, — как попугай толдычит Ральф.
— Ты же не думаешь, что я соглашусь на такое? Что этот громила вам наобещал, что вы со скоростью света сторону поменяли?
— Мы никогда и не были на стороне Паркера, — успокаивающим тоном объясняет он, чем злит еще больше, — просто шутили, разряжали обстановку, но не более. Пока Нейтан взаперти, мы устраним его союзника, а если Кларк от этого начнет буйничать, то тут уже позаботятся о нем санитары и Доктор Лодж. Мистер Янг тоже посодействует, как психиатр.
Их проблема заключалась в том, что они абсолютно не знали сторону Мистера Янга. Он за Кларка, а значит — не допустит, чтобы тот серьезно пострадал. Быть может, у Доктора Лоджа тоже есть какие-то силы и контроль, но Мистер Янг гораздо опаснее. Он слишком много скрывает за улыбкой и речами, я это видела. Да он и не отрицал.
— Я пасс, — поднимаю ладони на уровне груди, разворачиваюсь и ухожу прочь.
— Только попробуй предупредить Паркера и ты — труп! — Срывается с кровати Бен, быстро добирается до меня и хватает за плечо, поворачивая к себе.
— Бен, — отзывает его Ральф.
Позади себя я слышу чьи-то шаги, а после чувствую чужую руку на своем плече, смахнувшую тяжелую лапу Бена.
— Какие-то проблемы? — небрежно спрашивает Паркер.
Бен сверлит его ненавистным взглядом, переводит то на меня, то обратно на него и издевательски усмехается.
— Понятно. Нашли себе сучку, которую ебете по очереди, поэтому Марко... — он не успевает договорить, кулак Паркера пронзает его скулу зверским ударом.
Он раз за разом колотит Бена, пока Ральф не оттаскивает его от побитой морды громилы. У Бена разбит нос, из которого хлещет кровь, подбитый глаз, кой он закрывает одной рукой, пока другой пытается дотянуться до Паркера, недовольно находящегося в плену хватки Ральфа, утаскивающего его в сторону коридора.
— Какую хуйню ты несешь?!... — Кричал Паркер.
Он толкает в грудь Ральфа, пытающегося успокоить его адский пыл, и удаляется прочь. Куда? Остается только гадать. Не думаю, что он из тех парней, кто будет на каждое слово бежать и жаловаться Нейтану.
— Допизделся?! — Взрывается Ральф на Бена, направляясь в его сторону.
— Да ты хоть заткнись, — отмахивается громила, успев уже остыть.
— Серьезно?! Ты вообще за языком не следишь, чувак, ты труп. Ты. Ебанный. Труп. — Процедил сквозь зубы Ральф, запуская пятерню в волосы.
Бен ничего не говорил и ни на кого не смотрел.
Я все еще пыталась переварить случившееся. Меня что, посчитали за шлюху? Забавно. Я даже усмехнулась. Слишком много было совершено попыток меня достать, и ни одна не стала удачной для насильника. И не станет.
— Ты труп, Бен, — не узнаю собственный голос и твердые нотки, принадлежавшие некогда отцу. Он косо глянул на меня из-под опущеных низко бровей. — Бог мне свидетель, ты не тронешь Паркера и пальцем, или будь готов сосать Кларку, самоуверенный мальчишка. — Губы дрогают в улыбке. — А я подскажу «как», ведь я его сучка.
***
У двери в изоляторную стоял дядька в специальном одеянии, не сразу признала его охранником.
— Куда это ты? — спрашивает он у меня, когда я молча подхожу и хочу открыть дверь.
— К узнику Азкабана, — не оценив мой фиговый юмор, он нахмурился только сильнее, — К заключенному, к тому, кто в изоляторе сидит, не знаю, к Кларку, блин. Как вы там их зовете?
— Зачем?
— Поговорить.
— Нельзя.
— У меня разрешение Мистера Янга, вы не можете меня не впустить.
Охранник склонил голову набок и долго недоверчиво пилил мое лицо своим взглядом, а я мысленно давала себе по губам за ложь; однако, стоило мужчине кивнуть, я тут же влепила самой себе мысленную пятюню.
Нейтан лежал на койке, подобрав под голову руки. Когда я появилась в поле его зрения, он закатил глаза.
— Привет, — все, на что меня хватило.
Кларк закрыл глаза.
— Сказку рассказать? Да? Ну тогда слушай. В одном лабораторном корпусе жила семерка психбольных и орда мед персонала. Однажды самого проблемного заключили в изолятор, его друг приходил иногда к нему, потому что он — его единственный единомышленник. Их существование не сильно радовало других больных, и пока главная угроза не представляла для них проблем, они сговорились и решили слить его дружка. Но одну из оставшейся пятерки они не смогли сломить. Теперь эта единственная не знает, что предпринять.
Нейтан молчал, еще немного и я подумала бы, что он уснул.
— Пусть определится со стороной.
— Обе стороны хотят друг друга убить.
— А что хочет она?
— Она хочет защитить того, на кого сейчас нацелилась одна из сторон.
Кларк шумно выдохнул и открыл глаза, глядя в потолок.
— Глупая сказка. Нужно убить всех персонажей и переписать.
— Нейтан, ты ведь определенно что-то знаешь.
Кларк снова закрыл глаза. С минуту была абсолютная тишина. Я все еще ждала ответ, но психанув, закатила глаза и безрезультатно пошагала на выход.
— Есть одна комната, в которой она может найти необходимое орудие защиты, пусть только не зевает в обеденные перерывы и ключи к разгадкам ищет в проверенных тайниках.
Я замерла, повернулась, улыбнулась и ушла прочь. Игра сработала, Кларк предупрежден, а ответ у меня. Осталось только понять, что это за комната.
Учитывая, что Нейтан все свои безделушки проносил из процедурной, я больше чем уверена, мне нужна похожая на нее комната. Из знакомых есть лишь, в которой уж точно найдется что-то остренькое и опасное.
«Операционная» вновь встретила меня своей загадочной тишиной. Я ни на секунду не сомневалась, что правильно поняла загадку Кларка, ведь результат отгадки сейчас покоился у меня на ладони. Замок такого формата вскрывать было сложнее, от того я ежесекундно поглядывала на открытый коридор, который пугал меня своим обзором. Да любой, кто пройдет мимо, увидит подозрительную фигуру, взламывающую дверь отмычкой. Помучавшись, я все же откупорила ее, внутри было чисто, ни следа, ни разбросанной коробки. Не знаю, сколько у меня на все про все времени, но на всякий случай я как можно быстрее приступила к поискам лезвий или чего-то устрашающего.
От одной мысли, что я ищу орудие, которым можно наверняка убить, по телу пробежались мурашки, и в голове не укладывалось. Нет, я не собираюсь убивать. Просто немного припугнуть паразита Бена. Остается надеяться, что Ральф не встанет с остальными против меня, вот тогда я действительно потеряюсь и опущу руки. Ну не смогу я противостоять сразу толпе недоброжелателей.
Коробочка с лезвиями располагалась аж на верхней полке, чтобы до нее достать, мне потребовалось встать на специальную низкую табуретку. Там были небольшие хирургические лезвия и скальпель. Уж не знаю, где его собратья, но тусовался он почему-то один. Выбор мой пал на него. Проблема заключалась лишь в том, что не понятно, куда прятать его. Носить в рукаве? Как долго? Наверное, пока что мне стоит донести свою находку хотя бы до спальни.
На выходе я столкнулась с открывающейся дверью у стенки напротив. Кого-кого, а Мистера Янга я точно не ожидала увидеть, ни сейчас. Он молча смотрел на меня, выходящую из кабинета, а после обратил внимание на руку, где я пальцами придерживала краешек кофты, скрывая скальпель. Мужчина ничего не сказал, ухмыльнулся и пошел по своим делам.
Черт. Надо же было так влипнуть... Хотя, мне здоровски повезло, что встречным оказался именно он, а не кто-нибудь другой. Судя по всему, он промолчит и никому не расскажет. Если так, то огромное спасибо этому чудаку.
Возвращаюсь в комнату покоя и наблюдаю за тем, как несколько санитар выбегают из главного коридора со стороны крученой лестницы и направляются туда же, куда и я.
— Что происходит? — бурчу себе под нос и бегу, но меня тут же оттесняет в сторону один из санитаров, и я чуть ли не забываю о лезвии в рукаве. — Что происходит? — Спрашиваю я уже громче у санитара, который ближе всего ко мне.
Мне не нужно ответа, когда протиснувшись к панорамной стене, я вижу лужу крови и мертвое тело Бена на его же постели. Виновника случившегося нигде не видно, но я уверена, что это Паркер. Никому это особо не нужно было, кроме него.
Труп уносят, а ребята-сокомандники стоят кучкой с тревожными лицами. Лина сталкивается со мной взглядом, и я вижу в нем настоящий, если не страх, то ужас. Я сжимаю ручку скальпеля в потной ладони и не могу нормально дышать. Эти лужи крови и смерти подкрадываются все ближе и ближе, но при этом никак не доберутся до меня. Чертова дистанция, на которой нас расставила Смерть для своих игр и забав, сводит все больше с ума.
У Бена распорото горло, его конечности были синими и жуткими. Медсестра, подоспевшая наравне с санитарами, принялась зашивать рану. Большая часть санитаров разбежались, и только трое остались тут. Полагаю, отправились на поиски Паркера. Даже не знаю, пожелать ли ему удачи или прятаться и шугаться по углам, но надеюсь, что все обойдется на минимальных потерях. Как бы там ни было, но Бен — та еще мразь, и его смерть ни есть что-то ужасное, хотя, если действовать по моральным принципам, то я рассуждаю, как самый настоящий маньяк или нездоровый головой человек. Это плохо. Так мне никогда отсюда не выбраться, если не начну врать о каждой своей потаенной мысли.
Пока нам отмывали комнату, мы узнали про существование еще одной, только отдыха. Она располагалась подле кабинета Мистера Янга, куда нас сместили до вечера, пока не отмоют следы и лужу, не уберут постельное белье и не выветрят помещение пропахшее железом.
Эта комната была достаточно просторной и в связи с этим пустоватой. Два дивана у разных стен, несколько кресел-мешков, которые можно сдвигать куда душе угодно, стол пластмассовый, тумбочки и большой овальный белый ковер посреди сей комнаты. На стенах висели рамки с фотографиями и какими-то словами — в подробности не вдавалась. Единственное полезное и способное занять наше внимание — телевизор. На нем крутили какой-то сериал со скучным мелодраматическим сюжетом, что меня в какой-то момент начало клонить в сон.
Я предпочла занять кресло-мешок, чтобы не делить ни с кем общество, но, походу, никто и не был настроен на беседу. Никто, кроме Ральфа.
— Ты же знала, да? — дрогнувшим голосом выпалил он, поджав ноги к груди и сидя на диване.
— Не начинай, Ральф, — вздохнул Бил, до конца не желающий вступать в дискуссии.
— Ты предупредила его, да? — Парень не отрывал от меня несколько безумного взгляда, и на мгновение мне стало страшно.
— Я ничего не знала и никого не предупреждала, — стараюсь максимально спокойно разъяснить, но голос так и выдает нервные нотки.
— Ну, конечно. Поэтому Бен теперь мертв? — Срывался Ральф.
— Да что с тобой? Бен сам спровоцировал сначала Кларка, потом Паркера. Ты сам говорил, что он труп, помнишь? — Продолжал вступаться Бил. — Ральф, она не виновата. Ты же сам все видел.
Ральф уткнулся лицом в коленки.
— Что теперь с нами будет? Я не выдержу здесь, — шептал истерично он. — Я вообще не должен здесь быть, черт побери! Это все мои предки, да если бы не они... Псих, ну да, ага. Да я тут скорее свихнусь.
Мне стало жаль его. Какой бы у него не стоял диагноз, я не замечала за ним никогда ничего сверх странного. Быть может, мелкие таракашки в голове и все. Он, как и я, попал сюда по прихоти родителей и теперь отдувался из-за их решения. Он не был готов к такому, и я снова его понимаю.
— Я хочу, чтобы это закончилось...
— Мы все этого хотим, Ральф.
— А почему тебя вообще приписали к «неадекватам», если ты весьма разумен? — Немного нетактично и, наверное, не вовремя поинтересовалась я.
Трое пар глаз обратились ко мне.
— У меня параноидальное расстройство. По крайней мере, так сообщил Мистер Янг. Это он дает распоряжение на то, в каком корпусе ты будешь жить. Так что некоторые, кто находится среди «неадекватов», вполне себе адекватные ребята с варящим котелком. А вот ты, — Ральф произнес это с особой принебрежностью, — должна была быть как раз-таки в корпусе «В», где и лежат все сложные по истине случаи.
— Но Лина, — я посмотрела на соседку.
— Я здесь повторно, к тому же мой диагноз не обострен, поэтому необходимости в повышенных мерах — не было.
— Но твои срывы...
— То, что уже доработано, — перебила меня Лина, и я поняла, что мне стоит заткнуться.
Больше мы не сказали друг другу ни слова и просто молча сверлили взглядом пустоту и телевизор, тихо разговаривающий и передающий «душещипательные» речи актеров.
Так прошел наш тихий час. Никто даже не заходил проверить, как мы. После него, вечером, нам позволили вернуться. Доктор Лодж принес неискренние сожаления и сказал, что постарается не допустить подобного и получше позаботится о нашем здоровье. О каком? Не понятно. Около восьми вечера нам принесли какие-то витаминки, которые я из-за недоверия приняла за очередной наркотик или что-то в этом духе. Возможно, я права, но сейчас это было абсолютно не важно. Поиграем по их правилам, быстрее выйдем, и все будет «окей». К слову, медсестра, принесшая витамины, не соврала. Это действительно были они, потому что никаких помутнений ни перед глазами ни в разуме я не наблюдала.
Доктор Лодж приставил к нам охранника на случай появления Паркера, но ни какой Паркер так и не появлялся. Он вообще все еще в лабораторном корпусе или, может, бегает по всей психушке, скрываясь от санитар? А они все еще его ищут? Все это казалось мне жутким и странным. Будто происходящее было ни наяву, а во сне. Причем в долгом жутком.
— Я бы сейчас не отказался от мака, — выдал Ральф ни с того ни с сего.
Бил тихо усмехнулся.
Не знаю даже, кому сейчас было хуже: нам или Кларку, сидящему в изоляторе. Нам нечем себя занять, телевизор уже около получаса толдычит сам для себя, книги были изучены мной вдоль и поперек, я знала название на всех корешках, как мне казалось, настольные игры так же утомляли и не веселили. Бил и Лина, конечно, пытались поиграть в «Ходилку», но уже спустя несколько минут оба забросили это занятие. Что я, что Ральф настолько обленились, аж валялись на кровати, не в силах встать. Уже думаю о том, что лучше бы нам дали наркотик. Повеселее было бы.
Такими пытками скуки мы дотерпели до ночи, хотя Ральф вырубился еще вечером. Только в темноте я задумалась о том, что в паре коек от меня этим обедом лежал труп Бена, а теперь там никого. Абсолютно. Быть может, его душа все еще с нами, и он наблюдает за нами и кроет благим матом за то, что мы не спасли его, но я уже рассуждала по этому поводу. Он заслужил. Бил согласен со мной, и это хорошо. Думаю, в глубине души Ральф тоже считает, что Бен умер из-за своего длинного языка, просто навалившийся стресс не давал ему толком пораскинуть мозгами.
Со стороны наших голов разнесся треск. Снова и снова. Как будто кто-то крушил что-то прямо за стеной. Проснулись тут же все. Через минуту в коридорах загорелся свет и замигали красные лампы. В наш сектор забежал охранник, включил свет, по головам пересчитал бессмертную четверку и убежал куда-то. Мы переглянулись, кто сонный, кто бодрее, и бросились к выходу, не понимая, что происходит.
— Стоять! — крикнул нам санитар, не выпуская в главный коридор.
От мигающего света у меня болели глаза, да и разглядеть лица было куда сложнее.
— Что происходит? — спросил Ральф, но его проигнорировали.
Доктор Лодж выскользнул из-за двери, за которой находился проход с дверью в столовую и куда-то еще. Он посмотрел на нас, перекинулся парой слов с санитаром, и из разговора мы поняли только:
— ... третьем этаже два трупа... четвертый... подожен... изолятора... сбежал...
Я несколько секунд пыталась переварить услышанное и только сейчас поняла. Боже Милостивый, настала Судная ночь.
Кларк выбрался наружу, а Паркер вышел из тени.