Таинство лукавого

Перед прочтением не забудьте поставить звездочку.
_______________________________________________

Нас спускали по лестнице грубыми толчками под спину и в плечо. Меня вели первую, Кларка, судя по всему, второго. Шел ли кто-то еще за нами, я не знала, однако, место, в которое мы направлялись, было предельно знакомым. Даже в памяти не остыло. Но, что на этот раз?

Двойные двери распахиваются, и мясистый охранник, стоявший внутри лабораторного корпуса, уже ожидает нас, встречая у правой первой металлической дверцы с решетчатым окошком, противоположной той, в кою меня отводил в прошлый раз санитар. На согнутой руке охранника, будто у официанта, висит сложенная в несколько раз белая ткань.

Мужчина открывает мне дверь и просит замереть, после этого он похлопывает меня по разным участкам тела, включая грудь и ягодицы, обеими ладонями, наверное, проверяя на наличие каких-нибудь потайных карманов. Когда убеждается, что я пуста, позволяет пройти. Собственно, комната небольшая, но просторная засчет того, что в ней кроме длинных двух лавочек, раскинувшихся по правый край, ничего и не было. Я присаживаюсь, как следом за мной заходит Кларк, его также тормозят и обыскивают, парень следит за ним боковым зрением. Охранник показывает пальцем в воздухе, мол, повернись, и Нейтан поворачивается к нему лицом, тогда он оттягивает резинку штанов спереди и заглядывает. У Кларка руки на боках.

— Я не из ваших, — усмехается глазами он.

Охранник пропускает реплику мимо ушей и протягивает тот белый сверточек, которым оказываются сложенные штаны. Ну наконец-то они сообразили, какому животному подражает Нейтан, имея мини-люльку внизу живота. Кларк без стеснения стягивает штаны, и я вижу его красные боксеры, смело обтянувшие упругие ягодицы. Твою ж медь... Накрываю глаза ладонью. Зачем я смотрю на убийцу в красных труселях с хорошей задницей? Наверное, это единственное, что есть в нем хорошее. Скамейка, на которой сижу, пошатывается, и я понимаю, что кто-то на нее сел. Кларк решил занять место аж в самом конце строя, подальше от входа и вообще от меня, а может и не только от меня...

С минуты на минуту в помещение проходят еще несколько ребят, среди которых стоит застрявшая в замешательстве Лина. Я махаю ей рукой, и она, как на маяк, направляется ко мне, явно, выдыхая от облегчения.

— Что происходит? — спрашивает соседка меня и замечает за моей спиной, в углу, Нейтана, бледнея на глазах.

— Сама не знаю, нас привели сюда, ничего не объяснив, — тычу большим пальцем в сторону Кларка, — к слову, как и вас.

Лина испуганными, нервозными глазищами поглядывала на парня, который даже не отрывал взгляда от своих рук или ног, чтобы посмотреть, кто пришел. Помимо нашей тройки появились еще одна незнакомая мне девушка, на вид, ровесница, по-моему, из корпуса «А», парнишка лет пятнадцати, тоже из наших и трое, выделявшихся из всей кучки, парней лет семнадцати-двадцати, видимо, уже из корпуса «В». В комнате стоял шум из-за вечно болтающих сокорпусников Нейтана, на которых ему было плевать. В какой-то момент в наш курятник заходит неизвестная девица, полагаю, судя по халату, медсестра и ищет глазами кого-то. Найдя самого притихшего из нас, она быстрым широким шагом направляется к Кларку и говорит ему следовать за ней, парень нехотя встает и бредет следом.

Минут через семь-десять Нейтан заходит обратно в комнату, собирая на себя внимание многих. Он также присаживается на свое место, и выглядит, стоит признаться, фигово, даже устало. Походу, он, действительно, хотел спать, и я, действительно, ему помешала со своим ночным нарко-бредом.

— Эй, психопат, что за хрень происходит? — возмущается один из сокорпусников Кларка. Знакомое, однако, лицо. Может в столовой видела? — Я тебя спрашиваю, псих-одиночка.

Он подходит к Нейтану, который до последнего сидит и смотрит себе в руки, облокачиваясь спиной о стенку. Его не волновал этот здоровяк под метр девяносто, со своей неприятной внешностью и жирными каштановыми волосами.

Стоит отметить, что это уже не первый парень, который на фоне Кларка выглядит машиной для убийств. Нейтан был достаточно миниатюрен и, явно, не выше метра восьмидесяти, потому что с моим метр шестьдесят два я была лишь на голову его ниже. Но, тем не менее, для самого Кларка рост и стройное телосложение не являлись преградой или минусом, ведь он и без них мог убить человека и посетить вокруг себя страх и панику. Убийца без груды мышц, не жертва спортзала и идеалов, а чертов подросток с больной головой, интровертностью и нелюбовью к мирной жизни.

Амбал встает напротив Нейтана, но тот продолжает сидеть, чуть ли не ловя шестой сон с открытыми глазами. Да вот стоило громиле схватить его за воротник и встряхнуть — реакция последовала незамедлительно, и уже пару секунд спустя Кларк пытался выковырить глаза противника. Их тут же принялись оттягивать в разные стороны еще два сокорпусника, но силы не хватало, чтобы удержать амбала, так что скорая помощь от охранника в виде применения шокера неплохо успокоила всех. Так получилось, что и тех парней, державших громилу и Кларка, тоже зацепило, поэтому они все вместе валялись на полу, сжимаясь в клубки от пульсации в теле. Божечки, даже представлять не хочу, насколько это неприятно, исходя из сморщенного лица одного из помощников.

— Вот как вы награждаете за помощь, — простонал он, злобно глядя на равнодушного охранника.

— Это вам всем урок и золотое правило: что бывает, когда устраиваете беспредел.

— Но мы помогали его остановить!

— Вы из корпуса «В»? — неожиданно поинтересовался охранник. Парни одновременно качнули головами. — Тогда в чем претензия?

Из всей четверки Кларк первый поднимается на ноги и шагает в сторону лавочки, присаживается все на то же место и закрывает глаза, мгновенно расслабляясь. Кажись, в этот момент приафигели все. Это точно Нейтан? Что с ним такое произошло или, может, что-то сказали, что сейчас он вел себя до ужаса послушно. Одна единственная драка. Пока что только одна, но Кларк не злится и не стремится кого-нибудь убить, даже того, кто еще с минуту назад сцеплялся с ним, явно желая разъяснить ситуацию на кулаках. Внимание с парня спадает и его нелюдимого оставляют в покое. Еще некоторое время мы сидим, занимаясь каждый своим: кто бурчит как бабка старая на рынке, кто спорит с молчаливым охранником, кто смотрит на всех в порядке очереди, а кто, то бишь Кларк, припал к стенке спиной и мирно дрыхнет. Судя по всему, шум вокруг не сильно волновал парня, и я ему даже завидовала, как ни как, но спать все ровно хотелось, а он будет единственным, кто выспится и возьмется за прежнюю балалайку. К нам заходит мужчина в белом халате, в коем узнается бесстыдная рожа Доктора Лоджа. Вот она главная шишка обмана. Он проходит внутрь и останавливается у противоположной стенки от лавочки, словно царь, глядя на нас. Охранник бьет по одной из стенок, издающих неприятный громкий звук, и все мигом успокаиваются, обращая внимание к гостю.

— Добро пожаловать в лабораторный корпус, уважаемые пациенты. Хотел бы заранее принести отдельное извинение за такой неожиданный подъем и резкость, нам было необходимо в срочном порядке избрать именно вас, — он охватывает рукой всех нас. — В данном корпусе наша команда ученых занимается разработкой инновационных методов и препаратов для лечения психических расстройств, а также проводят эксперименты, направленные на поиск новых путей в лечении ваших недугов. Мы исследуем влияние различных терапевтических факторов на психику и работаем над созданием безопасных и эффективных препаратов. Прошу вас проследовать за мной, чтобы ознакомится уже сейчас с некоторыми положениями и местами нашей лаборатории.

Он пошел в сторону выхода, и за ним последовали сначала неадекваты, а после подтянулись и наши, к слову, Кларк проснулся от речи Доктора Лоджа и теперь плелся в самом конце, замыкая строй. Честно говоря, с учетом того, что мы с Линой шли предпоследние, ведь все остальные лезли как можно ближе к Доктору и как можно подальше от нашего психа-убийцы, держать за спиной, в зоне невидимости, Нейтана было достаточно рисково и опасно, но единственное, что успокаивало, так это его унылое и сонное состояние. Почему-то в процедурной Кларк казался бодрее, а тут словно червяк, которого разрубили пополам лопаткой, однако он не сдается и ползет в домик, который только сумеет найти.

Выйдя из комнаты, мы направились вперед по длинному коридору, выглядевшему достаточно пустым: серые стены, пару дверей, да развилка. Увидела лишь, как из одной двери выскользнул человек в белом халате и нырнул в противоположную, а еще нечто маленькое, словно тень, прошмыгнуло под крученной лестницей в самом конце коридора, но не могу не утверждать, что просто привиделось. Наш отряд психов во главе сомнительного докторишки повернул налево, как только мы дошли до развилки, располагавшейся посреди лабораторного корпуса, и тут же попали в новый коридор, с еще большим количеством дверей.

В самом его начале, по левую сторону, две близко располагавшиеся двери с табличками «М» и «Ж», чуть дальше еще одна, только железная, и сбоку на уровне моего плеча есть железный щит с кнопочкой и серым обрамлением, больше напоминавшим подсветку, которая меняет цвет в зависимости от того, верный отпечаток или нет; на табличке сверху написано: «химическая лаборатория». Остальные разглядеть не смогла, так как они были слишком далеко от меня. Зато на правой стороне такого большого количества дверей не последовало. Но было кое-что другое, привлекшее мое внимание не меньше. Панорамное окно. Точнее стекло, которое, если посмотреть на место сцепления материала со стеной, являлось плотным и толстым, а значит пробить его будет достаточно затруднительно, еже невозможно. За стеклом виднелось большущее в длину помещение с расположившимися в ряд одноместными койкаки, почти такими же, как и в наших палатах. Дверь, до которой мы двигались, была поодаль, и пока до нее шли, я заметила еще одну комнату таких же размеров, с такой же панорамной стеной, но с отличавшимся наполнением внутри. Заместо ряда коек, там стояло пару кроватей, в углу отряд штативов для капельниц, белые шкафы и что-то еще, что я не успела разглядеть, потому что мы вошли внутрь первой комнаты.

— И так, уважаемые пациенты, добро пожаловать в комнату покоя! — оживленно воскликнул Доктор Лодж. — С этого дня, поначалу, вы будете периодически, — указательным пальцем он покачнул в воздухе, — отдыхать тут, а потому разбирайте койки. Вы можете брать абсолютно любую, никаких правил и разделений теперь для вас не существует. Вы — одно целое! Я дам вам десять минут на все про все, туалеты, надеюсь, вы увидели по пути сюда? — Он выждал секунды, а после обернулся на пятках и вышел из помещения, оставляя нас наедине с охранником, который все это время плелся за Кларком, а теперь стоял снаружи.

— Чего он от нас хочет? — занедовольствовался тот амбал, сцепившийся с Нейтаном в драке. Никто ему не ответил. — Эй, чё попритихли, уроды, так хотите оказаться в лапах этих психов-ученых?

Все по-прежнему его игнорировали, рассматривая новую обитель, либо выбирая кровать, к слову, их было двенадцать. Кларк двинулся в самый конец, подошел к последней и сразу же нагнулся к подушке, сложно с расстояния в пятнадцать-двадцать метров определить, что он там делал, но полагаю, что шарудил, проверяя наволочку или матрас. Собственно, я не особо удивлена его выбором, хотя ожидала, что он отдаст предпочтение самой первой кровати. Почему-то мне уже начинало казаться, что Нейтан — темная лошадка, и ведет какую-то понятную только ему самому игру. Он спокойнее всех выглядел, так же спокойно среагировал на заселение в сомнительную лабораторию, где на кой-то хрен кровати, и абсолютно скучающе валялся в выбранной застеленной постели, согнув ноги в позе бабочки и подложив под голову руки. Его живот виднелся из под задранной чуть ли не до груди кофты и сползших до тазобедренных косточек штанов. Кларк смотрел наверх.

Амбал направлялся к нему, явно желая устроить вторую бойню или договориться до выбитых зубов. Интересно, какое у него расстройство? Параноидальное?

— Слыш, псих-одиночка, поясни, что это за хрень, и схренали ты тут разлегся, как царь? — Но Кларк его игнорировал. Несколько ребят, в основном из моего корпуса зависли, глядя на них двоих. — Хватит меня иг...

— Закрой пасть, Бен, ты хуже моей соседки, а она гребаная пенсионерка с первого этажа с манией охранника. Так что завались, — съязвил высокий парень из корпуса «В».

Бен обернулся на него с разъяренной миной и раздутыми аж на пол лица ноздрями.

— Чё ты сказал, шпала? — прорычал он, брюзжа слюной.

Высокий парень закатил глаза, даже не глядя в его сторону, он стоял напротив выбранной койки, всего в двух других от амбала. Выглядел внешне он довольно-таки приятно и адекватно в отличии от его сокорпусников. Копна темных, почти черных, волос была приглажена на бок у челки, как у Кларка, правда, если у Чеширского чудика волосы больше напоминали взлохмаченный взрыв, то этот на фоне него был интеллигентом, дружащим с расческой.

Парень встал, сложив руки на груди, определенно не зная, чем себя занять, а вот выбешенный Бен напротив, очень уж был возбужден.

— Я тебе сейчас твою столичную мину под фарш накатаю, и из этой комнаты ты выйдешь только ногами вперед на коляске, — продолжал свою песню он, приближаясь к новой жертве.

— Может быть вы прекратите? — Встряла девчушка из нашего корпуса. Мы с Линой, стоявший до сих пор в начале всей комнаты, выпали в осадок.

Все тут же уставились на нее. Все, кроме вновь заснувшего Кларка, ну или он просто притворялся спящим.

Девушка была чуть полнее нас с Линой, фигурестее, если правильней выразиться, ее грудь, примерно, третьего размера заметно выпячивала из под кофты, каждый раз, когда она выпремлялась, как и ее округлый зад. Но несмотря на это у нее было очень миловидное лицо, по бокам прикрывавшееся густыми русыми волосами, тянувшимися до самой поясницы. Ростом она была чуть ниже меня с Линой.

Ее лицо не выражало абсолютно ничего, оттого их мимика с высоким парнем казалась мне схожей, но не больше.

— Ты чё вякнула? — амбал хотел было подойти к ней, но интеллигент загородил ему путь. Он был буквально на пару сантиметров выше Бена, хоть и на все сорок меньше в ширину, да вот смелости и мужества ему не занимать.

— Оставь ее в покое, — твердо и серьезно отозвался он, сверху вниз глядя на пыхтевшего амбала.

— Ублюдок! — закричал ему Бен, со всей одури замахнувшись прямо в лицо напротив, когда кулак соприкоснулся со скулой высокого парня, на помощь бросился другой их сокорпусник.

Тот, что не произнес еще ни слова в данной передряге и до конца старался не вмешиваться, после того, как уже раз успел получить награду электрошокером. Он обогнул шокированного интеллигента и вознес руку для удара, но Бени влепил и ему. Мимо моих глаз промчался силуэт охранника, вставший около третьей кровати, он выудил из заднего кармана шокер и поразил зачинщика током. Бени упал на колени, ударяясь локтем о деревянную перегородку кровати, и стал издавать животноподобные звуки, словно резанная свинья и облитый раскаленной смолой медведь одновременно.

— Я что, не ясно сказал? Или ваши мозги напрочь отсохли? — раздраженно поинтересовался охранник.

Двое потирали ушибленные места, один валялся на полу, Лина зависла, другая девчушка тоже зависла, а парнишка, выглядевший самым малым из всех, сидел на первой койке и сжимал в кулаках ткань простынки. Казалось, все в шоке или немного поражены происходящем, и поэтому никто не обращал внимания на темную лошадку, притаившуюся в конце комнаты и наблюдающую за ситуацией с далека. Кларк сидел на постели, широко ухмыляясь, подобно энергетическому вампиру, которому удалось заполучить человеческих эмоций, не прикладывая к этому никаких усилий.

Но я смотрю, Нейтан. Я вижу тебя. Я знаю, ты наслаждаешься хаосом.

Охранник уходит в коридор и остается также стоять снаружи на случай беспредела. Кларк поднимается, подтягивает штаны и идет по проходу, как бы невзначай задевая Бена коленом и заставляя упасть его еще ниже лицом.

— Ах ты, сирота неприкаянная!

Бен резким рывком поднимается, отталкиваясь одной ногой от пола, и летит прямиком на Кларка, пыхтя и желая размазать его всем своим весом. Нейтан смотри в ноги, улыбается своей безумной улыбкой и срывается на бег. Он вылетает из комнаты и со всей дури захлопывает стеклянную дверь, которая была все это время открыта. Бен врезается в нее лицом, несмотря на попытку подставить руки, и дверь трещит, но продолжает удерживать мясистую тушу парня.

— Ты чего творишь? — рычит на Нейтана охранник.

— Тестирую вашу лабораторию на прочность. Не плохо, но если в эту дверь влетят еще несколько таких Бенов, то весь корпус пойдет по швам. — Кларк уходит дальше по коридору.

— Куда ты пошел, псих! — барабанит по двери Бен, открывает ее, останавливаясь в проходе.

— Поссать, если хочешь, пойдем со мной, а то, наверное, своего дружка за пузом лет сто не видел, — доносится отдаленный голос Нейтана, и я закатываю глаза.

Что за ребячество? Поворачиваю голову правее и вижу глядящую себе под ноги Лину с покрасневшим лицом и расширенными глазами.

— Эй, все нормально? — Я пытаюсь ее взбодрить, встряхнув за плечо, но она дергивается как от тока, и я вместе с ней.

— Да-да, мне в туалет, — Лина не поднимает на меня взгляда и уходит в коридор, аккуратно обходя, пыхтевшего около замученного охранника, Бени.

Странно это все. Гляжу на интеллигента и вижу, как наша фигуристая девчушка стоит около него и о чем-то спрашивает, тот улыбается, чешет затылок и отмахивается, скромно смеясь.

Пока все более ли менее стихло, решаю немного оглядеть, на удивление, благоприятную обстановку нашей обители. Как я уже заметила ранее по середине длинной комнаты в ряд стелились двенадцать кроватей; у задней стенки стояло четыре шкафа — два на каждый угол; посередине оставалось приличное пространство, вмещавшее в себя большой квадратный стол, впритык стоявший одной своей стороной к стене и девять стульев вокруг него, остальные три — отдельно пристроены к стенке в ряд. Стол, как и стулья, из белого пластика. На поверхности стола лежали несколько коробок разных размеров с какими-то играми, полагаю.

— Уважаемые, — позвал женский голос позади меня, заставив от неожиданности дернуться. Я оборачиваюсь на медсестру, стоявшую в проходе, — вас всех ждут в приемной.

Коротко стриженная блондинка с пушистыми нарощенными ресницами держала в руках синюю папку, произнеся свою речь, она развернулась на пятках и унеслась прочь. Я оглянулась на остальных и пошла в коридор. Медсестра уже уходила, удаляясь к кабинету рядом с той комнатой, где мы с Доктором Лоджом беседовали, после чего мне вкололи какую-то дрянь. Оглянувшись назад, в самом конце коридора, я увидела сидящего на миниатюрном двуместном диванчике Кларка, он по-барски раздвинул ноги, уложив руки на подлокотнике и, походу, дремал. Как ему хорошо живется: убил, поспал, людей попугал, таблеточку принял, опять поспал, опять побуянил, в клетке посидел и снова на боковую. Не жизнь, а малина. Замечаю, что из кабинета, куда минутой ранее зашла медсестра, выходит Лина и машет мне.

— Иди, там всех ждут.

— Да, знаю, — отвечаю я.

— А после вон туда, — Лина указывает пальцем куда-то левее, чем Нейтан, соображаю, что на дверь.

Киваю и ухожу, за мной как раз начали подтягиваться и остальные ребята. Стучу в дверь и захожу. Внутри небольшого помещения стоит стол, за которым сидит мужчина лет тридцати с залысиной на макушке, а по правую руку от него еще один узкий столик или же тумба с несколькими стопками папок, как у той медсестры. Кстати, о ней. Она тоже тут, правда, стоит у кулера, набирает воды и одним глазом поглядывает на меня, застывшую в проходе.

— Проходите, — машет мне доктор по имени... Крис Фол, как диктует его бейджик, и утыкается в компьютер, стоящий перед ним.

Я присаживаюсь на черный стул со спинкой, но не облокачиваюсь из привычки, ноги стучат по полу, стоит оторвать пятки, поэтому прижимаю их плотнее. Почему-то страшно, не знаю, почему, но внутри посеивается тревога. Взгляд на выход и вижу там расписание, видимо с часами работы, а еще календарик с вычеркнутыми днями. Над дверью висят часы, как и во многих других кабинетах. С правой боковой стороны расположиился книжный шкаф с множеством папок, методичек и прочего, а по левую сторону — тот самый кулер. Медсестра садится около тумбы-стола и проверяет папку, полученную от Доктора Фола.

— Ваше имя? — обращается ко мне мужчина, и я запоздало это осознаю, находясь в некой прострации.

— Мишель Харрисон.

— Очень приятно, — сухо и с явным приувеличиванием произносит Доктор Фол, пялясь в экран компьютера и щелкая мышкой. — Смотрите, Мисс Харрисон, наша задача, на данном этапе вашего обследования, собрать всего-навсего дополнительную подпись на лечение в нашем лабораторном корпусе.

— Разве на лечение не собирали подписи еще в самом начале? — Уверенным голосом спросила я, все еще дрыгая ногами в зоне невидимости глаз врача.

Крис Фол внимательно и пытливо на меня посмотрел, хотя было ощущение, словно он вовсе глядел сквозь мою голову. Я приняла это за раздумья.

— Видите ли, Мисс Харрисон, те подписи были собраны, предположу, вашими родителями для лечения, верно? Разработки данного корпуса вписываются в общий договор, да. Только вот есть одно маленькое негласное условие: любое лечение имеет свойство расширяться в зависимости от ситуаций или переходить на новый уровень. В нашем случае — второе. Так вот, в связи с этим пациент и дает согласие на проведение всех необходимых усовершенствованных методик.

— А если я не готова?

— Тогда вас ждет карцер. Видите ли, любое сопротивление имеет свое наказание. Не подумайте, мы вас ни в коем случае не запугиваем, просто даем понять, как устроенно данное место со всеми правилами.

— Из правил я поняла только одно — если пациент говорит: «нет», то он оказывается за решеткой. Но почему все сводится именно к этому?

— Вот и спросите у своего психиатра. Это их работа давать вам на все ответы, — отсек Доктор Фол, подсунув мне под руку бумажку на половину заполненную.

Я только вписала свое имя, да поставила подпись. Будь, что будет, психи ненаглядные, со мною Бог. Надеюсь. Не успеваю толком открыть дверь и выйти, как меня пихает Бен, наровясь проникнуть внутрь. Он кроет меня благим матом, на кой лишь является способным, и получает осуждающие взгляды и закатывания глаз в спину от других ребят.

Как мне и сказала Лина, иду я к ним. Но на несколько секунд замираю, когда вижу Кларка с соседкой болтающими о чем-то. Причем говорили оба, сначала она, потом он, и оба не улыбались, но и не спорили. Лина, привычно себе, не смотрела в глаза собеседника, в то время как Нейтан смотрел неустанно на ее профили. Они сидели на двуместном диванчике, которых было двое на коридор, и я не понимаю, почему Лина при всей своей боязни перед Кларком села рядом с ним. Зачем она вообще говорит с ним? Да и о чем? Я приближаюсь, реагирует на мое присутствие лишь соседка. Она заметила меня и внезапно перестала говорить о чем-то Нейтану, тогда тот, лениво повернув голову в мою сторону, обвел меня скучающим взглядом и, так же не отрывая взора, шепнул что-то Лине, чего я, естественно, слышать не могла. Неужели у них какие-то заговоры? С трудом верится, что такая скромная и необщительная, запуганная девчушка подобно Лине, решила мило побеседовать с тем, кого считает по своей воле потенциальным убийцей брата. Я присаживаюсь на другой миниатюрный красный диван и ко мне неожиданно подсаживается Лина. Она ничего не говорит, молча смотрит мне в глаза, открывает рот, будто рыба, и снова закрывает, опускает голову и капашится в пальцах, то переплетая их, то постукивая ими друг о друга.

Перевожу внимание на таблички, решив, что нужно хотя бы понять, куда мы пришли и зачем. «Комната физиологических измерений». Что? Какие еще измерения? У меня словно в миг вышибает значение слова «физиологических», и я снова ничего не понимаю.

Тревожность не покидает ни на минуту, еще с самого начала, с самого появления в этом корпусе. Мне переодически страшно. До чертиков страшно. И я не знаю, что делать с этим страхом. Все слишком спокойны, никого не волнует, что происходит вокруг, все настолько заняты своим «я», и внутренними конфликтами, что не видят, насколько печально оборачивается ситуация, накалявшаяся все больше и больше. Кажется, они неплохо держатся, и мне хочется, как они, но я слабее. Гораздо. Хочу не париться ни о чем, будучи похожей в этом на Нейтана, и только в этом.

Кларк выглядит спокойным и умиротворенным, не парившимся над своей судьбой и, судя по всему, исходом. Он уже говорил, что для него нет свободы за пределами этих стен и нет места в этом мире. И, тем не менее, такой психопат находит успокоение в психушке, в четырех стенах, в убийствах, в жестокости, в тайнах и загадках, в равнодушии и эгоизме и в скуке. Сколь масок он не наденет, его глаза никогда не станут врать — Кларк скучает. Скучает от жизни, и даже от того, что творит. Может, он и пытается такими действиями, наоборот, себя развеселить, но это не изменит его сущность. Ему слишком плевать на все вокруг, чтобы он циклился на чем-то определенном. Жизни для него не имеют цены, ведь он с легкостью их тратит налево и направо,  только чтобы на доли мгновения ощутить свою власть над чей-то судьбой. Но ему скучно. Вот, в чем проявляется его социапатическая часть. В нем нет ничего от здравомыслящего человека. Он — оболочка из клубка пустых ниток. Ниток, не имеющих шерсти. Он словно прозрачен, но при этом разглядеть его мысли — невозможно. Если он хочет проявить себя с одной стороны — проявит, захочет с другой — сделает, и его не заставишь притвориться хорошим. Да не одна бы церковь не поверила, что бездушный дьявол перед ними на самом деле человек, просто не умеющий эмпанировать другим людям, любить, видеть в них кого-то помимо живой мишени и способа выпустить на них пар — вот, кто мы для таких людей, как Кларк, и этого не изменить, не вылечить. Нейтан знает и поэтому ведет себя так спокойно, кажется, пазл встает на свои места, и ответы рождаются сами. Ну точно. Если бы только Кларк хотел... Он бы перевернул тут все с ног на голову, но ему интересно, как далеко ученые зайдут, прежде чем им начнут перекрывать кислород. И Кларк позаботится... Он то уж точно позаботится и припомнит каждому, где, кто накосячил. Он не просто злопамятный мальчишка с манией величия. Он — дьявол во плоти. Царит хаус, вершит судьбами, будто в аду, и бездушно улыбается всем в лицо. Я не верю, что тот момент, который мне удалось застать в комнате игр, был его искренним. Не за что в жизни не поверю, что кто-то, подобный Нейтану Кларку, сможет вот так в открытую смеяться, улыбаться и вести себя, аки мальчонка лет четырнадцати, у которого в заднице все еще играет веселье. Не поверю. Ни за что. 

Из кабинета выглядывает голова девушки брюнетки с конским хвостом, подзывает молчаливо ручкой и ныряет обратно, закрывая за собой дверь. Пока мы с Линой обмениваемся многозначительными взглядами, Кларк уже плетется к двери и исчезает за ней. Минут пятнадцать спустя зазывают еще одного, Лина мнется, поэтому иду я.

Помещение достаточно просторное с необходимыми измерительными аппаратами, машинками и распихаными в разные точки комнаты столами. Нейтана я вижу около выхода, за самым последним, если вести пациента противочасовой стрелки. Он стоит без кофты, оголенный по пояс и следит за действиями женщины, которая готовилась делать ему, как я поняла, ЭКГ.

Кларк достаточно хорошо сложен, строен, хотя, живот выглядит немного впалым, и этим подчеркивается его недоедание, но зато красивыми широкими плечами и узкой, как для парня, талией он похвастаться может.

Пока залипаю, разглядывая торс Нейтана, не замечаю, как уже в неизвестный раз меня кто-то громким голосом зовет: «девушка». Отлипнуть помогает только то, что даже Кларк со всем своим пофигизмом уже поднимает голову и смотрит сначала на голосившую женщину возраста пятидесяти лет, а после и на меня. Его лицо не выражает ничего, а, кажись, на мое черезмерно зацикленное и неотрывное внимание к своему телу он реагирует легким поднятием левой брови, как бы иронично говоря: «серьезно?». Садится на кушетку, смотрит на, предполагаю, медсестру, снизу-вверх и после принимает лежачее положение. Все происходит настолько быстро, словно прошла лишь минута, как я вошла. Не замечаю криков или взглядов всех присутствующих, кроме Нейтана, он уже польстил секундным взором.

Дышать становится чуть труднее, будто до этого я стояла с обрубленным кислородом, а тут резко неожиданная подача, да еще и в таких порциях — голова кружится. Бреду к первому столу и не расслышиваю, о чем меня ругает женщина, отчитывая, как провинившегося ребенка, единственное цепляющееся на слух: «ох, уж это поколение...». Я смотрю в стол, переминая пальцы и снова дрыгаю ногой от того, что не могу утихомириться. Странно, но я даже ощущаю, как пульсирует кровь в артерии, прикладываю невзначай пальцы и пытаюсь выровнить дыхание и пульс.

Доктор Браун, иронично с учетом ее темной кожи, вещает мне какие-то слова, но мне стыдно поднять голову. Я не могу. Походу, мой мозг пошел в оборонительную и решил никого не воспринимать и ничего не делать. Ощущение, словно я какой-то овощ, не давало мне покоя еще минут пять точно.

На автомате пройдя несколько процедур, где мне измерили давление, дыхалку, сжим и стандартные — вес, рост, я продвинулась дальше к предпоследней, оказывается именно это и было ЭКГ, а после него другая процедура, чем-то похожая на ЭКГ, только ЭЭГ. Тоже присоски, но надеваются не на тело, а на голову. Мне предложили либо смирно сидеть, либо смирно лежать, и я, последовав примеру Кларка, выбрала второе. Важно отметить, что если ЭКГ длилось, по ощущениям, минуты три-четыре, то ЭЭГ целых полчала. За это время успели запустить Лину, которая прошла половину процедур и Бена. Слава Богу, мне хватило ума одеться и не лежать, прикрывая грудь.

Выход из кабинета ощутился, как самый блаженный миг в моей жизни. Наконец эти скучные процедуры, половину проведения которых я не ощутила, закончились. Поскольку я не знала, куда идти далее, то решила вернуться в комнату покоя, уверена, Кларк там. Уже на подходе через прозрачное стекло я видела Нейтана с интересом рассматривающего книжные полки. Войдя внутрь, остановилась возле третьей кровати от его.

— Бирки на столе, — парировал Кларк.

Я взглянула на стол, не совсем понимая, о каких бирках речь, но после того, как мой взгляд припал к деревянной нижней грядушке его койки со стикером, на котором печатными буквами написано: «Нейтан Кларк», все же дошло. Подхожу к столу и беру один из белых прямоугольничков с единственной строчкой, смотрю на Нейтана, с интузиазмом читаемого описание какого-то детектива, и бреду обратно.

Засматриваюсь на свободную кровать справа от Кларка — до стикеров, многие загнули кончик одеяла, чтобы пометить занятость места — и меня не покидает мысль, что она словно для кого-то предназначена.

— Кому ты стережешь место?

— Тому, кто любит Фому, — огрызается он.

— А если без шуток?

С шумом книга в его руках захлопывается, тогда он возвращает ее на полку и, проведя пальцем по корешку, открывает следующую в темно-синей обложке.

— Никому. Никто сам не рискнет искать со мной соседство, — он обернулся, глядя через плечо на меня около третьей койки от его, и вновь отвернулся, — но ты зачем-то ползешь все ближе. Надеешься задушить меня подушкой?

— Было бы славно.

Кларк хмыкает.

— Так, кому стережешь?

— Твоей соседке.

Он наконец забрасывает листания книг, останавливая выбор на предыдущей им читанной находке, его глаза, которые сейчас такие зеленые, как никогда ранее, смотрят на меня с абсолютной серьезностью. Он проходит к своей койке и засовывает книжку под подушку. Что ж, прогресс, уже не в штаны. Ах да, карманчика нет. Но трусы же есть...

— Что? — это все, что я способна из себя выдавить под влиянием звенящего в ушах шока.

Для Лины? Поэтому они болтали?

Заметив, видимо, какую-то забавную для себя эмоцию на моем лице, Нейтан расплывается в издевательской ухмылке. Ну конечно, хорошая игра, а я снова клюнула.

— Тебя так легко провести.

— Я не привыкла жить среди врунов.

— Что так? В семье все искренние и говорят только правду? — Удивляется Кларк, вздымая брови. Он садится на край кровати, и я делаю тоже самое, присаживаясь на свою, но перед этим наклеив наклейку с собственным именем на грядушку.

— Не говори о том, чего не знаешь.

Я не люблю тему семьи и никогда не любила ее поднимать, особенно в школе. Кто-то мог похвастаться хорошими взаимоотношениями с близкими, а я только тем, что мой отец еще не начал сдавать меня на ночь дядькам, которым должен денег.

— Что так? — Словно попугай повторил Кларк. — Что насчет семейной терапии, но без семьи? — постукивая мелодично пальцами по ляжке, предлагает он.

— С убийцей-сиротой мне нет смысла говорить. Хотя... Если бы ты ответил на вопрос: «зачем ты их убил?», может быть я и подумаю над предложением.

Нейтан лестно дивится своей широкой улыбкой Чеширского чудика и прожигает ледяным взглядом насквозь.

— Мне было скучно.

— Скучно? Это у всех психов фетиш на убийство своей семьи от скуки?

Кларк пожимает плечами.

— За всех говорить не могу, но за себя — да.

— Скуку можно занять и другими вещами, но в твоем досье указывалось, что у тебя есть потенциальное заболевание, которое вызывает жажду убийства. Почему бы не ответить так? — Иду сразу с козырей, и по телу бегут мурашки, когда его улыбка становится все более безумной, а глаза более расширенными.

— И не сомневался, — он наклоняет голову набок, — но я не буду интересоваться, насколько тщательно ты его изучала.

— Достаточно, — твердо отсекаю, поздно понимая, что Кларк просто-напросто давал мне шанс, пресечь эту тему на корню.

— Убийство... Слишком громкое слово, не находишь? Вижу, мы оба не слишком были довольны своими семьями, но не пытайся искать в нас схожести. Я не книжка с ответами, не святой отец и не психиатр. Не стоит думать, что такими темпами ты выкарабкаешься из своего дерьма засчет меня.

— Я и не пытаюсь использовать тебя или найти в тебе ответов и уж точно не считаю нас похожими. Мы разные. Абсолютно разные.

— Тогда, может, перестанешь?

— Уверен, что это мне стоит перестать?

— Думаешь, ты мне интересна? — с непроницаемым выражением лица поинтересовался Кларк.

— Вопрос ребром?

— Он самый.

Я кротко усмехнулась, запрокинув одну ногу на другую.

— Уверена, что нет. По твоему лицу читаемо.

— Я для тебя открытая книга? — губы его расширяются в ехидной ухмылке.

— Скорее книга на незнакомом для меня языке, где процент слов, у которых есть словарик в самом конце, равняется не больше двадцати. Остальные все еще остаются для меня неизведанными.

Нейтан, кивнув каким-то своим мыслям, погасил прежнюю эмоцию и вновь сделался безэмоциональной куклой со скучающим взглядом. Завалившись на кровати и подтянув повыше подушку, он выудил из-под нее книгу и стал читать. Я же, не имея понятия, как себя развеселить, просто легла на постель на бок и укрылась краем белоснежного одеяла.

Осознание того, что ждать нам прийдётся еще долго, совсем не радовало. Из хорошего только одно — у нас были электронные часы на правой стенке, к которой я, собственно, и лежала повернутой лицом. В данный момент они показывали — два часа тридцать шесть минут, но стоило мне моргнуть, как стало два сорок пять, и появилась чудо образом в комнате Лина, еще раз, и с кем-то уже бунтует Бен, а на часах три двенадцать. Хочется спать и не думать о том, где я, и что ждет меня далее...