Таинство лукавого

Перед прочтением не забудьте поставить звездочку.
______________________________________________

Головная боль встречала меня наравне с яркими солнечными лучами, пробивавшимися сквозь веки. Не помню абсолютно того, как смогла вновь оказаться на своей койке, но я действительно была на ней; рядом на соседней сидела Лина. Она посмотрела на меня, нахмурив брови, щелкнула пальцами перед глазами, и я моргнула.

— Ты проснулась?

— Как видишь. Что произошло?

— Я нашла тебя в туалете в отрубленном состоянии, честно говоря, перепугалась до смерти, подумала, что в кому впала.

— Да ну, какая мне еще кома? — А потом вспоминаю, что нахожусь в месте, где люди через одного впадают в спячку, и умолкаю. — А где Нора?

— На процедурах. Какая-то терапия, назначенная врачом, впрочем, ты не единственная, кому этой ночью поплохело. Нора проснулась в холодном поту, пришлось искать медсестру, оказалось, та была у Кларка, а после я нашла и тебя. Подумала — странно, что вы обе и в примерно одно и то же время.

— Думаешь, тут замешана магия? — неожиданно вспомнился курящий на подоконнике Кларк со своими «оригинальными» фокусами.

— Во что, во что, а в магию не верю, по крайней мере не в этом месте, максимум в мистику или паранормальное.

— Вот оно как...

Мы дождались Нору, и буквально после её возвращения к нам в палату нагрянула незнакомая санитарка, назвала меня по имени и поманила за собой. Так мы поднялись с ней на третий этаж, который в точности напоминал наш, только этот был поопрятнее и менее разрушен в том плане, что никаких трещен в стенах, разбитых ламп или пятен от застывшей с годами крови тут не наблюдалось.

Санитарка покинула меня, когда завела в нужный коридорчик и уговорила присесть на красный трехместный диван, собственно, причина из-за которой я не хотела на него садиться, тоже там была. Кларк листал журнал с туалетного столика, нахмурив брови. Выглядел парень живчиком, так что я могла только предположить, что он сейчас не на таблетках. Его не волновало мое присутствие, от чего вздохнуть было проще и свободнее. Пусть и дальше делает вид, что сидит совсем один на диване и читает какую-то скучную страничку с убогим мини-комиксом. Около нас стояло еще трое: девочка лет тринадцати и два парня примерно моего возраста, забавно, что никто до меня занимать место не спешил. Выглядели подростки как ходячие мертвецы с огромными мешками под глазами, какими, кстати, и обладал Кларк, только у него они были чуточку поменьше и не такими сине-зелеными. Может и у меня есть эти синяки, но из-за того, что я давненько-таки не видела собственное отражение, то не могу знать наверняка.

Когда дверь кабинета открылась, оттуда вышла девчонка мрачнее тучи в белой рубашке с очень длинными для нее рукавами, до чертиков худющая и с короткими темными волосами. От меня не укрылось и то, как они с Нейтаном переглянулись. Интересно, если я буду долго пялиться на его сосредоточенный профиль, он наконец заговорит со мной? Нет, не то, чтобы мне хотелось. Так, интереса ради. Как итог: мне в лицо прилетел журнал, больно стукнув корешком в переносицу. Нейтан потянулся за другим.

— Знаешь пословицу про любопытную Варвару, которой на базаре нос оторвали? — спокойно поинтересовался он.

— А поскольку я не Варвара, ты решил мне его отбить?

Было больно, так что я несколько раз потерла переносицу, чувствуя, как к глазам подступили слезы. Ох уж эти мгновенные реакции организма на удар в нос.

— Знаешь ее?

— Кого? — переспросил Кларк, выгнув левую бровь, будто не понял с первого раза, кого я имела в виду.

— Только что прошла.

— А, ты про эту замухрышку? Ну конечно, как я могу не знать свою поставщицу.

— Так это она тебе сигареты дает?

— Не-а, — протянул Кларк, — я у нее их ворую, а она где-то их крадет.

— Ты же тут уже давно, зачем тебе проходить медосмотр?

— Потому что я курящий? Не рассматривала этот вариант?

Он перелистнул страницу, мимолетно глянув на троицу наблюдавшую за ним. Да уж, похоже Кларк известен слухами не только на нашем этаже. Я поерзала и подвинулась чуть ближе, на что Чеширский чудик усмехнулся, не отрываясь от чтива.

— Ты знаешь, что ты и твои слова — жуткие?

Плечи Нейтана содрогнулись от краткого хохота.

— Вау, а что еще для тебя жуткое «здесь»? — иронично подметил он, и я догадалась, что подразумевалось под «здесь» — психбольница.

Кларк верно метил, как не скрыть. Тут и правда много чего могло быть жуткого, и ему, бывалому, лучше меня знать о всех кошмарах этого места. Он точно видел. С ним обращались, как с животным, я уверена, со многими из корпуса «В» обращались, как с тварями, которых не жалко заколоть и тем не менее есть и другие стороны, которые мне не известны. Если санитары и нужны для того, чтобы утихомиривать сложных пациентов, то медсестры просто присматривают за нами, и у них гораздо больше будет человечности, но, так или иначе, мед персонал — это одна большая мафия, прикрывающая любые деяния своей банды — психбольных, и убирающая за ними следы, если те облажались. Доверять им сложно, положиться на них тоже. Кларк не ладит с одной из них — с той, что помоложе, но зато другая на его просьбы и в общении отзывчивее. Мне не хочется об этом думать, как о плохом, ведь, возможно, женщина просто достаточно добрый и дружелюбный человек по натуре, а, возможно, она что-то знает. Что-то, что знает только Кларк и она, может кто-то еще другой, но пока лишь они вызывают некую недоверчивость и настороженность к себе, не такую, как психиатр, но все же. Его я тоже видела, словно мутное болото, но их не самые дружеские взаимоотношения с Кларком многое меняют. Вероятно, то, что я видела в кабинете психиатра, было элементарное недоверие ко мне, так Нейтан сам по себе не слишком-то вежлив и многословен, поэтому шанс, что у них есть, на что пожаловать — отпадает.

Медсестра же словно боится Кларка, а его слова бьют по женщине будто током. Если я права, значит Нейтану все же есть, что скрывать, как и людям, готовым поддерживать иллюзию «все в порядке», «ничего не произошло». Кларк убийца, тот Паркер тоже, при этом они живут вместе со всеми остальными в одном здании, на одних этажах. Их не держат в клетках и не сдают полицейским, чтобы будущих маньяков посадили, нет. Им все прощают, спуская с рук и закрывая глаза, это неправильно. Но, что мы можем сделать, чтобы обеспечить безопасное нахождение здесь? Как нам бороться с тайнами этажей и не бояться оказаться на месте тех убитых? Моя реабилитация еще не началась, но страх за жизнь все так же во мне живет.

Может та попытка самоубийства была лишь накруткой самой себя, а месяцы подготовки к ней, как календарь невозврата перед чем-то, что не оставит меня на этом свете; ноги, ступившие тогда не вперед, а назад — второй шанс на жизнь, и нежелание терять приобретенное? Может я не хотела никогда умирать всерьез, может мне просто хотелось почувствовать: какого это, когда теряешь всякую надежду и лишаешь себя всех прелестей, подготовленных тебе этим бытием. Я боюсь Кларка и боюсь умереть неестественным образом. Неужели я какой-то отдельный вид суицидников?

Нейтан терпеливо ждет любой моей реакции, невзрачно глядя на меня. Кажется, слева от меня та троица только что неоднозначно переглянулась, наверное, думают о том, как бы не попасть под напасть моего сосидельщика. Странное слово однако. Дверь открывается вновь, оказывается, пока я была увлечена рассматриванием Кларка, кто-то уже успел зайти и выйти. Не отрывая от меня взгляда, парень поднялся с дивана, а как только пошел в сторону кабинета, то тут же прекратил пялиться. Ну точно чудик, и вот даже и не поймешь, о чем он думал.

***

Пока пробегала от флюорографии к психиатру, задалась вопросом: зачем мне нужна была эта процедура, но как объяснил Мистер Янг, сейчас я прохожу курс мед осмотра, который в моем случае должен быть обязательным, ведь, во-первых, это необходимо для мед карты, заведенной тут и для наличия посредственных заболеваний и недугов.

Сейчас я шла с корпуса «В» в свой, чтобы попасть в столовую, как наткнулась на входящего в дверь нашего этажа Кларка. Он что-то зажимал в руке и, когда я перевела взгляд на нее, отвел за спину.

— Меньше знаешь — крепче спишь, Мишень, — сказал Нейтан на мое недоумевающее выражение лица и прошел мимо к своему корпусу.

— Опять воруешь сигареты?

— Думаешь, если бы это были они, я бы стал их прятать?

— Тогда что?

Из-за того, что Кларк удалялся от меня, было не легко разглядеть маленькую вещичку в его ладони, которую он вознес над головой, демонстрируя. Нет, этого не может быть... Только не чертого лезвие... Он что решил в хирурга поиграть?

— Зачем оно тебе?

— А то-то ты не знаешь, — Кларк повернул голову набок и усмехнулся, — останови меня, Мишень, и напорись на него или отойди в сторону.

— Так значит, это ты их убиваешь, верно? Все карты всегда указывали на тебя.

— Шаманишь? — он остановился и обернулся. — Я не убивать собрался, глупая, а хочу погулять ночью.

— Погулять? Чем тебя не устраивают прогулки днем под надзором? — с его же ответной иронией бросаю, скрещивая руки на груди.

— Иди ешь, а то плюшки закончатся, — лениво протягивает он, снова уходит, оставляя меня одну в холле. Недолго глядя за тем, как Кларк скрывается за поворотом, возвращаюсь к первичной цели и направляюсь на обед.

***

Этой ночью собираюсь пойти за ним — вот, что я осознала за весь тихий час, лежа на кровати с руками под головой и смотря в потолок. Нет, не то, чтобы мне хотелось погулять, просто внезапно пришло осознание того, как сильно я хочу понять, чем дышит такой человек как Нейтан Кларк.

Парню по-прежнему все равно на меня, но он терпит, это видно невооруженным глазом. Однажды ему надоест нянчиться со мной, и он сделает выпад, словно кобра, тогда-то не до шуток будет уже мне. Кто знает, может это вообще станет моя последняя ночь, и как бы странно не звучало, но я отдаю ее Кларку. Боже правый, по мне плачет дурка, ах, точно... Забылась.

Весь вечер его также нигде нет, будто бы он сидит в своей комнате днями напролет и, возможно, то появление в игровой было редчайшей случайностью, собственно, как и в столовой.

Уже ближе к закату все начали расползаться по палатам, кого-то медсестрам лично пришлось выпроваживать к себе из-за того, что те сопротивлялись и не хотели слушаться персонал. Мое тело вновь покоилось на кровати, хотя разум уже давно подкрадывался к главному холлу, где ночью на охоту либо же на прогулку выберется хищник, а я так и норовлюсь попасть в его капкан, либо потревожить покой.

Когда на город опускается ночь, и в коридорах тушатся лампы, просыпается мафия и его сонная артиллерия, соображающая только правым полушарием. Выглядывает из комнаты за тем, чтобы Мафиози случаем не ушел без нее, и выжидает, пока он прогульным шагом идет по коридору и не боится того, что его заметят. Ох уж этот своевольный Кларк. Подходит к входной двери и лезвием вспарывает замок. К сожалению, мне все плохо видно, поэтому насчет этого я могу только догадываться, что не ноктем-то он вскрывает дверь. Оборачивается, как почуяв меня, и, почти уверена, закатывает глаза, когда я из-за своей плохой реакции несколько замедлительно скрываюсь от его глаз.

Чтоб меня, вот так спалиться... Не быть мне незаметной, словно Инеж. Я выхожу из-за угла комнаты и направляюсь к нему под сверлящим, четким взглядом, понятно, он еще и не на таблетках. Умру значит. «Позитивные» мысли заполняют мою голову до тех пор пока я иду, после пока стою, еще немного погодя пока он над чем-то думает и в конечном итоге, тяжело вздохнув, дает добро. Открывает дверь и выходит, не проронив ни слова спускается вниз по лестнице, я прикрываю дверцу, дабы создать иллюзию, что никто оттуда не выходил, и следую за Кларком. Мы находимся на втором, так что спустившись на первый, парень идет не в сторону черного входа, а в совсем другую сторону. Догоняю его, чтобы поравняться, и тихо спрашиваю:

— Куда ты идешь, разве выход не там, — указываю большим пальцем нам за спины, чем не вызываю в Нейтане ничего кроме легкого недовольствия.

— Черный вход закрыт, но тут есть одно окно, которое всегда открытое из-за сломанной застёжки, — шепотом отвечает он.

— Ты хочешь лезть через окно? — выпячиваю глаза, на что Кларк равнодушно ведет плечами.

— Почему бы и нет.

Подходим к тому самому одиночному окну в конце неизвестного мне коридора, и Нейтан отодвигает ставни. Поразительно, что нет никаких прутьев, которые были на остальных окнах для защиты подопечных от попытки покончить с собой. Кларк объясняет это тем, что тут стоит пожарная лестница, так что хочешь не хочешь, но на каждом этаже должно быть хоть одно такое окно; просто в жилых корпусах оно отделенно маленькой, типа, кладовкой с надежным замком, чтобы никто также не пытался в него без надобности лезть, а тут как в проходном двору.

Я вылезаю вслед за Нейтаном и громко приземляюсь ногами на металлическую поверхность, создавая звенящий шум.

— С тобой в разведке помрешь, как от лагеря отойдешь.

— Извини.

Всего мгновение, но я заметила, как его брови хотели в удивление подлететь, но он успел нахмуриться.

— Спускайся и смотри под ноги, а то мне придется тебя убить, — и Кларк пошел первый спускаться по лестнице.

— Ты же шутишь? — мне совсем не понравился тон, которым он это произнес.

— Тебе виднее, ты же та-ак много обо мне знаешь, — напыщенно протянул, не обернувшись, я опять же последовала за ним.

Мы спустились на землю, находясь то ли в какой-то неизвестной мне части сада, то ли за ее пределами. Нейтан махнул направо, указывая на забор. Так мы все-таки снаружи... Пошли вдоль забора, пока не приблизились к обрыву, находившемуся за ним. А ведь я даже не знала о его существовании. Кларк встал у самого края, а я чуть поодаль — было страхово вот так оставаться наедине.

В лицо упирался свет Луны, такой яркий и нежный, вдали сгущался темный лес, в который мы с легкостью могли попасть, если бы обошли овраг. А в самой яме, высотой как минимум с двух этажное здание, было много песка, коряг и сорняков, торчащих из-под земли, редких пеньков, даже в самом низу стояла пара-тройка кустов, не знаю точно, живы они там или нет, но то, что есть — да. Спуститься аккуратно вниз было бы проблематично, учитывая крутой склон, с которого можно только слететь, да на пенёк бошкой напороться, так что падать туда как-то не хочется.

Кларк присел у склона одну ногу подогнув к груди, а другую выпрямил.

— Знаешь, в чем красота ночи? — неожиданно спросил он.

— Нет.

Кларк ухмыльнулся.

— В тайнах, что она хранит. Как думаешь, как много ты тут продержишься, пока не сойдешь с ума?

— Ты думаешь, что я не сумасшедшая? Но ты же сам говорил, что все мы психи.

— Вот именно — психи. Сойти с ума не равно быть психу. Ты можешь лежать в психбольнице, лечиться от психологических травм, и общество будет считать тебя психом, но это не есть подтверждение, что ты в самом деле сошла с ума.

Он достает из внутренней паховой стороны штанов пачку сигарет и спички. Даже не хочу знать, где он там их хранил, но замечая, по-видимому, моего обескураженного и, надеюсь в темноте этого сильно не видно, хоть забываю про Луну, покрасневшего лица и ушей, усмехается. Боже, я что только что пялилась на то, как парень, примерно моего возраста, достает из штанов пачку сигарет? Не буду отрицать, что не видела его красных боксеров.

— Я вшил там лоскут, — объясняет он, держа сигарету в зубах, — как по мне, это самое практичное место, да и с учетом, что я парень, какая разница, что оттуда выпирает, — смеется он, когда видит, как я накрываю ладонями свое покрытое смущением и краской лицо. — Извращенка.

Ладно, признаю. Мне не доводилось за свои семнадцать лет близко общаться с персонами противоположного пола, как-то не шло. Последние мои отношения были где-то в классе четвертом, когда пухлый мальчик признался мне в любви и пообещал цветов, сладкой жизни и... Детишек? Мы были еще детьми, так что его великодушные речи о брачной жизни «через десять лет» пугали. Кларк стал для меня вторым объектом, который так или иначе контактирует со мной, так что вы можете поверить в то, что я чувствую, когда он так легко об этом говорит? Вроде бы пустяк и ничего личного, а краснею. Сложно быть подростком в моем-то возрасте, без единых нормальных отношений...

— Я не извращенка, просто... Не знала, что кто-то может додуматься до этого.

— Ну да, ну да.

Похоже он мне не верит... Кларк поджигает сигарету со второй попытки и выдыхает дым, который я отмахиваю от себя рукой. Вроде бы вышла на улица, а вроде бы стою около того покоцанного подоконника и наблюдаю за тем, как он, сидя на нем, курит — ничего не меняется.

— Так, как долго?

Я уже успеваю забыть, о чем мы до этого говорили, но напрягнув мозги, все же вспоминаю. Ну конечно. «Как долго я тут продержусь, пока не сойду с ума?».Ответа у меня не было хотя бы по причине того, что я не собиралась отбрасывать разум в сторону, чтобы не случилось, как не пугай, но я твердо схвачусь за него и дойду до конца испытания, не потеряв ни одного очка.

— А что, думаешь, не смогу сохранить самообладание над головой?

Он выкинул сигарету в овраг и поднялся на ноги.

— Знаешь, что может быть страшнее смерти? — он сделал шаг ко мне. — Потеря бдительности самоуверенного человека.

Все произошло слишком быстро, и мое тело рухнуло на склон под напором неслабых рук Кларка. Кувырками на боку я покатилась с высокой скоростью вниз и притормаживала только тогда, когда ударялась о корягу или разбросанные толстые сучья деревьев с острыми выпирающими из них ветками, впивающимися в кожу словно иглы. Мне хотелось защитить голову, но тогда животом на что-то да могла напороться. Это было ожидаемо, но я надеялась все же избежать такого исхода, но нет, не получилось. Попала, черт побери, в жерло вулкана. В какой-то момент все прекращается, и я чувствую лишь, как ветки с листвой упираются мне в затылок и спину. Похоже, это и был тот самый куст, который мне удалось разглядеть в лунном свете. Спасибо, Нейтан, теперь я его даже ощущаю собственным копчиком, как и неуспевшую остыть землю и ушибы, разносящие по всему телу ужасную боль. Чувствую, эта ночь оставит на мне кучу синяков.

Так вот о чем ты говорил, Чеширский чудик, признаю поражение я, ты сведешь меня с ума.

Не соображаю, сколько уже прошло времени: пять минут, двадцать, а может час? Но как будто бы вечность. В висках бьет шум или это пульс, а может у меня вовсе пробит висок, я не знаю. Знаю, что очень уж жалею о том, что высунулась из комнаты и затеила все эти игры с «понять, чем он дышит». Поняла, спасибо, а теперь можно в кровать? Но нет, это еще не конец, потому что дьявол спустился за мной в ад, я слышу его мерзкий звонкий голосок.

— Я ненавижу в себе все, — он где-то рядом. Шаг, другой... — и в ненависти утопаю, — поет, чертов соловей... — а ты прекрасна, словно сон, — присаживается передо мной на корточки и убирает с лица прилипшие пряди волос, — в который я попал случайно, — улыбается.

Широкая коварная улыбка убийцы. Вот он какой твой воздух, Нейтан, схожий скорее с отравляющим газом, что не помилует никого, включая тебя самого.

— Как думаешь, как скоро ты сойдешь с ума?

— Ты уже спрашивал, — хриплю я и не узнаю свой голос.

— Не верно, — он тянется к ветке и отламывает от нее нечто очень маленькое, — спрошу еще раз, не ответишь — получишь наказание.

— Я не...

Не успеваю договорить, как мне в плечо впивается какая-то острая хрень, напоминавшая по ощущениям толстый наконечник шприца.

— Это шипы красной розы, забавно да? Она единственная, которая растет здесь после того, как этот мини-каньон начал обваливаться сам по себе. Сейчас действие разрушения прекратилось, и Роза дала плоды — красивые алые, будто кровь, бутоны. Любишь цветы? Я вот красные розы.

Пока он болтает о своем, я пытаюсь левой рукой, на которой лежу, дотянуться до шипа, но не выходит. Кларк засаживает еще один мне в предплечье.

— По всей видимости, я немного промазал, прости, две в одну руку не бьют, давай в ту, что так и норовит мне помешать.

Слипающимися глазами замечаю в его пальцах блестящую сталь, и меня бросает в холод.

— Нет, пожалуйста...

Голос срывается, кажется я сейчас заплачу. Глаза закрываются из-за попавшей в них пыли и земли, приходится много моргать, но легче не становится.

— Ночь хранит много тайн... Будь хорошей девочкой и сохрани одну из них.

Нейтан уходит. Хочу крикнуть, хочу попросить не оставлять меня, хочу извиниться за все, на имея понятия за что, лишь бы он вернулся... Лишь бы не дал умереть во так.

***

Просыпаюсь в палате, не похожа на мою, но, Слава Богу, что не на земле. Мне поставили капельницу, а на руке в тех местах, где предполагались раны от шипов, сейчас наклеены пластыри. Одели меня в другую одежду, длинную сорочку до самого колена, кстати о них. Уродливыми были не только мои ноги, но и руки и вся та область, что оставалась видимой для глаз.

Как я попала сюда? Неужели кто-то нашел меня? Самым последним предположением могло быть, что Кларк сам сообщил об этом кому-то, но тогда где же сам он? Его связали и отправили следом за Паркером?

Поскольку я лежу головой к двери, то не могу видить, кто вошел, так что шарканье чьих-то тапочек — единственное, что я знаю о своем госте. Поворачиваю голову набок и хочу кричать о помощи, потому что вижу его. Маньяка, который скинул меня с обрыва. Он смотрит равнодушным взглядом на побитую, словно собаку, меня и не выдает ни одной эмоции. Потому что снова под таблетками. Садится на край моей кровати, и я дергаюсь вверх, желая встать, но как только приподнимаюсь на локти, игла в моей вене дает о себе знать, и скрипя зубами, падаю назад.

— Спокойно, я не добивать тебя пришел.

— А как еще это назвать? — срываю голос. Предательская слеза течёт скуле, и я размазываю ее по всей щеке.

— Если бы не я, ты бы так и провалялась там.

— Если бы не ты, я бы там и не оказалась!

— Напомни, кто последовал, как брошенный щенок, за мной? Тут только твоя вина, не стоит меня в это впутывать.

— Что ты им наговорил? — стискиваю зубы, и боль отдает в виски.

— Ничего такого, только лишь то, что видел через окно, как ты гуляла за территорией психбольницы одна и по опасной хрупкой местности, — пролепетал нежным, невинным голоском он, аж мерзко стало.

— И они поверили?

— А то, я пару раз зевнул, и про меня тут же забыли, побежав немедленно искать тебя.

— Неужели все то дерьмо, что выливают о тебе, правда?

— Не делай вид, словно не верила в него с самого начала.

— Ты ублюдок, незнающий грани.

Уголки его губ дрогнули в улыбке.

— Приятно слышать, что наконец осознаешь, с кем имеешь дело.

— Я расскажу правду, и тебя упекут вслед за дружком!

— Буду ждать, Мишень.

Он поднялся на ноги и подошел ко мне, наклонился и на мою попытку оттолкнуть его, Кларк придавил мое тело коленом, болезненно упирая его в живот, а правой рукой прижал свободную левую к койке, другую трогать не стал, но заместо этого просто начал сдавливать глотку несколько секунд, которые шли, казалось бы, так же долго и мучительно, как и полет с обрыва. А когда отпустил, я прижала руку к горлу, ощущая, что еще немного и потеряла бы сознание. Нейтан наклонил голову в бок, стоя в метре от кровати.

— Я сделал тебе одолжение, Мисс Люблю-лесть-не-в-свое-дело. Это может послужить доказательством, что я, после неудачной попытки убить тебя, пришел, чтобы завершить начатое, но передумал. Сойдет? Видишь, за тебя насочинял. А теперь пойди и доложи медсестрам или Мистеру Янгу, что со мной что-то не так, и посмотри на их реакцию. — Он направился к выходу. — Удачи, Мишень.

***

Я была в полной растерянности. Время тянулось ужасно долго, как оказалось, меня доставили сюда еще в обед, а пришла в себя только вечером. Сейчас наступила ночь, и мне позволили остаться в палате до утра. Наверное, Инь и Янь теряются в потоке мыслей, где я? Ну, по крайней мере, Нора так точно. Головная боль не проходила, как я и думала, мой левый висок был несильно задет, обошлась ушибом, а вот синяки, которые принялась разглядывать на себе, после того, как все ушли, сняв ночнушку, выгдядели в стократ хуже. Мне даже пришлось уговорить старшую медсестру, чтобы она принесла мне хоть какое-то зеркальце, взглянуть на свое пугающее лицо.

Смотрели фильм «Проклятие монахини»? Так я была ее точной копией, только с пластырем, нанесенной под него заживляющей мазью на височной зоне и длинной, но несерьезной царапиной вдоль всей щеки. Прям как у того блондина, только у него это был нехилый порез, а у меня так... Кустик навредил.

Сон не шел, да и спать боялась, вдруг он придет и завершит «уродское искусство». Хотелось пить, но попросить принести воду было некого, пришлось вставать. Я даже не знаю, в каком корпусе нахожусь, быть может в нашем или с конченными психами. Лучше уж в нашем, так вероятность столкнуться с Кларком, гуляющим в ночи будет менее велика.

Выхожу из палаты на заплетающихся ногах и с пьяненькой походкой, аж хочется засмеяться над собой и тем, как я убого и жалко выгляжу со стороны, пританцовывая с ноги на ногу. Такое чувство, словно какой-то крохотный Барабашка бьет мне под коленки, и они сгибаются. Кларка нигде не видно, и слава Бог. Понимаю, что нахожусь не в своем крыле, оттого страшно. Не только из-за маньяка-психопата-убийцы в одном человеке, но и из-за других «неадекватов». В коридоре тишина, ни запаха сигарет, ни неожиданных криков из соседних палат, ни шума, ни Кларка. Ладно, признаюсь, Нейтан Кларк — мой триггер номер один.

Поискать туалет здесь или пойти в свой корпус — решила первое, помнится, около кабинета психиатра были две двери с табличками мужского/женского туалетов. Не знаю, почему меня не могли положить именно в мою палату, и зачем было тащить сюда, но судя по некоторым поставленным в угол комнаты капельницам со стойками, палата предназначалась для тяжелых случаев, но только намного позже до меня доходит осознание, что в той самой палате я видела мальчика в коме, а теперь его там не было. Это ли магия, о которой говорил Кларк? Если нет, то, пожалуйста, пусть мое предположение насчет того, что его убили, станет последним в списке возможных.

Заваливаюсь внутрь толчка, ох уж эта вонь, словно кто-то высрал не продукты питания, а всю выгребную яму, в которую до этого усералась целая деревня, зачем-то заглядываю в сартир и чуть ли не добавляю объема в это засорившееся коричневое месиво, всплывшее до самой сидушки. Боже правый, ну и мерзость. Выметаюсь из туалета так и не попив, честно, даже есть расхотелось на ближайшие несколько часов, как минимум.

По коридору проходится то ли тихое мычание, то ли стон, ну наконец-то корпус, вновь начинает меня пугать, а то уж я подумала, что сплю, и это мне только снится в каком-нибудь отвратительном кошмаре. Быстро стучу в дверь мужского толчка — тишина. Отлично, забегаю, пью, на удивление вонь не такая сильная, да и почище будет, обойдемся обосанной сидушкой. Мда, у нас с этим в крыле проблем поменьше будет. Снова выхожу в коридор, и тут мое тело начинает колотить, я вздрагиваю, словно током ударенная, и смотрю на развилку. Могу пойти в сторону палаты, где лежал мальчик из комы, и спокойно провести остаток ночи, сделав вид, что ничего не слышала и ничего не знаю, а могу пойти на больную исколотую иголками, как выяснилось, жопу и испытать судьбу во второй раз.

Раздается мычание и какие-то непонятные звуки, будто бы кто-то откуда-то вырывается, и я иду на них. Боль в ногах почти не ощущается, поскольку адреналин подскачил на максимум, по приближению, осознаю, что совсем не готова заглядывать в приоткрытую палатку, но делаю это...

Мальчишка лет тринадцати, веснушчатый улыбашка, коим он запомнился мне в игровой, сейчас держался за поручень кровати, пока силуэт мрачнее тучи сидел на нем сверху, не давая подняться, крепко зажимал рот ладонь, причем в другой сияло узнаваемое мной хирургическое лезвие. Я смотрела через щель, чувствуя, как ноги тяжелеют, а пульс бьет, словно бешенный, в висках. Не могу сдвинуться, не могу не смотреть на это, вообще ничего не могу сделать. А мальчишка сопротивляется, плачет, но вырывается, пытается спастись от кровожадной участи, но, к сожалению, удача не на его стороне. И лезвие без промедления входит в сонную артерию, руки перестают сопротивляться, голова падает на матрац. Спи спокойно, ты не заслужил быть убитым, ты должен был умереть от чего-то другого, но не от рук психопата. Дверь перед моим лицом распахивается сильнее, и тут я бледнею точно полотно, от того, что вся кровь отошла к ногам, по-видимому готовясь получать удар в голову с расстояния. Кратко смотрю на свою левую руку, дура... Чертова дура... Это я ее дёрнула и даже не заметила.

Кларк поднимает голову, а его зеленые ядовитые глаза прям-таки светятся в темноте, вперяясь в меня убийственным взглядом. Нет, это не тот Нейтан, что говорил со мной, сидя на подоконнике; не тот, что взбунтовался на меня в столовке; не тот, что сидел по левую сторону от меня в кабинете психиатра и скандалил, словно ребенок; и это даже не тот Нейтан, что столкнул меня с обрыва, после втыкая в мою руку шипы за неправильные ответы. Нет... Это был совершенно другой, неизвестный мне и этому миру Нейтан Кларк, со взглядом хищника и напряженными плечами, с безумной улыбкой, которая проявляется, когда жертва показывает страх.

«— Знаешь, в чем красота ночи?... В тайнах, что она хранит»

Неужели эту твою тайну прячет ночь? Неужели она согласна скрывать от всего мира такого мерзавца, как ты? Неужели ты заразил ее своим безумием?

Кларк, словно змея, готовящаяся напасть, медленно сползает с койки, не отрывая от меня своих глаз. Я — твоя следующая цель, да? Срываюсь со всех ног и убегаю, почему-то ноги сами ведут меня в ту комнату, где был в коме какое-то время веснушчатый улыбашка, пока его не настигла ужасная смерть от рук парня, что играл с ним за столом в настолку. Как люди обманчивы на вид... Бегу, не чувствую ничего, не понимаю даже, гонится ли он, просто бегу. Захлопываю дверь и понимаю, что она меня не спасет, потому что стеклянная... Ее внешний каркас выполнен из деревянной фанеры, но вот посередине большой вертикальный прямоугольник из мутного стекла. Если он видел, куда я пошла, то мне точно не спастись...

Темный силуэт приближается, точно разглядеть нельзя, кто там стоит, но мне и не нужно, ведь я знаю, что меня и мою смерть разделяет только эта дверь. Сижу на кровати, сжавшись в комок и смотрю на замерший силуэт. Почему он не входит? Но разгадка появляется в ту же секунду, выводясь в трех словах из крови по стеклянной поверхности:

«МНЕ НУЖЕН ОТВЕТ»

Закрываю глаза, проглатывая удушающий ком, и по щекам текут слезы. Не могу, не хочу открывать глаза. Нет... Я боюсь... Я чертовски боюсь... Накрываю глаза ладонями и смотрю сквозь пальца, но он все еще стоит, не шевелится, но стоит.

— ТЫ сведешь меня с ума, Нейтан, однажды ТЫ сведешь меня... Прошу, уйди! — надрываюсь и задыхаюсь в собственных слезах, когда парень слушается и уходит.

Он получил своё. Выбил из меня ответ, но в этот раз ему не нужно было даже прикасаться ко мне. Он надавил морально, урод...

Я ненавижу тебя, Нейтан Кларк, больше чем отца, я ненавижу лишь тебя.