Таинство лукавого

Перед прочтением не забудьте поставить звездочку.
_______________________________________________

Ну почему уже дважды они приносят эти омерзительные известия, конкретно на моей койке. Это какой-то обряд для плохих новостей, или судьба решила, что на третий раз вестью станет моя кома? И, о Боги смертные, Инь и Янь все также будут сидеть на твердом матраце этой жестокой новстницы, и говорить о том, что «худшее еще впереди, и на твоей смерти ничего не закончится». Не воодушевляет, но, пожалуй, тут реалити чуточку больше, чем в самой реальности.

Нора смотрит на меня в ожидании хоть какой-то реакции на ее откровение, но, если честно, мне страшно с того самого момента, как я столкнулась лицом к лицу с Нейтаном, и поэтому сейчас ощущение немого ужаса могло лишь закипать где-то глубоко внутри, пока снаружи не было абсолютно ничего.

— Дай угадаю, вы думаете, что это Кларк причастен ко всем этим убийствам? — не узнаю свой поблекневший и вялый голос.

— А кто еще? — вопрошает Нора. — Если он сумел убить свою семью то, чего ему стоит начать убивать и чужаков?

Это звучало логично. Из подозреваемых пока только он один, да и не удивлюсь, если после той стычки в столовой Кларк захочет отыграться за вмешательство. Но такого исхода я не хотела, и ждать, пока юный психопат-убийца не начнет снова убивать, тоже. Мне всего-лишь нужно с ним поговорить, пока он будет находиться в своей маниакальной фазе на таблетках. И желательно провернуть это все как можно скорее, чем быстрее мы избавимся от него, тем проще и безопаснее станет этажу, ну, а что делать с мед персоналом, спускающим убийства с рук — не понятно.

Нейтан был мною замечен во время вечерней прогулки. Мы как и всегда выбрались на задний двор, где располагался сад с кустами и клумбами цветов. Некоторым в качестве того, чтобы занять себя, разрешалось поливать растения, либо дергать сорняки, но по большей части это проходило летом, а сейчас осенью не было особой нужны в таких услугах. И все же для Кларка ее нашли, только вот в его случае — наказание. Когда я завидела парня с садовыми ножницами в руках, подумала, что он их спёр, но заметив, как тот без всякого интереса срезал сухую и пожелтевшую лозу винограда, несколько успокоилась. Что ж, хотя бы все живы. Наверное.

Кларк вновь забил болт на мое появление, возможно, это станет нашей небольшой традицией, но мне бы не хотелось растягивать ее надолго. Признаюсь, после услышанного о нем, а точнее о причине его прибытия в психбольницу, мне было крайне жутко с ним находиться; в голове сию минуту всплывали образы, в которых он сначала каким-нибудь изощренным способом расправляется со своей семьей, а после фрагменты того, где его затаскивают на этаж. Кричал бы он, если бы не намордник, что все вокруг психи, кроме него? Проклинал бы персонал? Наверное, да. По крайней мере, мне так казалось. И как бы спокойно он не выглядел сейчас с оружием, которым с легкостью смог бы меня убить, я оставалась уверена, что своего внутреннего убийцу-психопата он не проявит.

Нейтан стриг виноград (так вообще правильно выражаться?), но то, с какой ювелирной точностью он это делал, заставляло немного напрячься. Не по наслышке многие убийцы и маньяки в фильмах — тонкие ценители искусства и отбитые перфекционисты, а может это стереотип поселившийся в моей голове? Не столь играет значение. Главное: не выпускать из виду Кларка. И даже с полным безразличием на лице, его ручная работа говорила сама за себя.

— Я думал, что дал тебе понять, чтобы ты не наступала на одни и те же грабли, или модель новая? — бесстрастно бросает он мне.

— Я рада, что говорю именно с тобой.

Нейтан отрывается от своего нудного занятия и какое-то время всматривается в мое лицо, а точнее в глаза. По телу пробегает холодок от того напористого и многозначительного взгляда, коим он, вероятно, оценивает меня и усмехается.

— А что, настоящий я не такой дружелюбный? Мне казалось, я просто прелесть.

— «Прелесть» бы не волочили в наморднике на этаж, — затыкаюсь, как только осознаю, что явно произнесла лишнего. Боже, ну кто меня за язык тянул?

Хоть и веской причины, как могло бы показаться, для паники — нет, но на самом деле — есть. Мое «незнание» давало мне преимущество перед смертью, я не знаю, по какой причине Кларк убивает людей, поэтому надеялась, что «незнание», наверняка, снимет с меня ответственность, а вышло так, что я и без того, как красная тряпка для быка, так еще и с некоторым познанием. Но, видимо, на Нейтана мои слова никак не подействовали, потому что он скучающе перевел все внимание на куст.

— Прелести бывают разные. Да и что удивительного? Мы же в психушки, а я — псих, и ты — псих, — он задержал палец в нескольких сантиметрах от моих ключиц.

— Не думаю, что могу ставить себя на одном уровне по безумству с тобой... Это же не я людей убиваю.

Наступила тишина. Сухая ветка винограда под напором лезвий звучно хрустнула. Знать бы, что у этого парня на уме, когда он прибывает в таком состоянии, а-то несколько волнительно, учитывая все, чем этаж гремит.

— Убиваю? — Он посмотрел на меня, как на приведение, задрал высоко брови, выгнув их дугой, наконец его мимика ожила за время нашего диалога, но что-то мне подсказывало — кое-кто будет до конца строить из себя дурака. — Какой кошмар. Это тебе рассказали те подружки, которые вчера чуть ли не азбукой Морзе настукивали, чтобы ты свалила от меня?

Такое напыщенно невинное выражение лица в этот момент у него было, что вот-вот и дурой бы сейчас чувствовала себя уже я.

— Разве это только не подтверждает, что ты опасен?

— А кто не опасен... Как там тебя?

— Мишель.

— Мишень, точно.

— Мишель вообще-то.

— Так вот, Мишень, как я понимаю, тебе известно придостаточно, по крайней мере про меня, но, что касаемо других? Как много всего ты знаешь хотя бы о тех двух, что живут с тобой, не боишься спать? — заговорщически прошептал он.

— О чем ты?

— Я о твоих соседках. Ты хоть знаешь их диагнозы? Или ты так зациклена на психах нашего корпуса?

— Не выдалось момента как-то поговорить с ними.

— Ложь.

— Я говорю правду.

— Ты лжешь. Будь это правдой и к тому же интересной тебе, ты бы узнала о всем необходимом еще в первый день.

Отчасти он был прав, но в первый день я все равно не осмелилась бы спросить, а сейчас... Нужно поставить себе небольшую заметку разузнать все подробности после прогулки.

— Дам совет, не прыгай выше головы — все равно не заберешься на бугор.

— Мне это сохранить в цитатник?

— Попробуй для начало понять смысл, — он нагло усмехнулся.

— Ты — убийца, — твердо прошептала я.

Кларк сделал уставшее лицо, словно мой допрос его слишком утомлял, срезал одну из свежих лоз и посмотрел на меня. Длина виноградной лозы в его руках и тот взгляд, которым он пронзил меня было достаточно для внутреннего колокольчика, упомянувшего о том, что стоит давать деру. К тому же вокруг нас никого и не было, поскольку виноградник располагался в дальнем углу всего сада, и все остальные по большей части проводили свое время в противоположной от нас стороне, где стояли целых два вида качель, лавочка, старая скрипучая, как и качели, карусель и столик. Так что, если прямо сейчас Кларк решит меня убить, никто и не заметит.

Нейтан прислонил указательный палец к губам и посмотрел поверх моей головы, прям-таки туда, где виднелась лишь макушка медсестры. Он сделал несколько шагов, после чего накинул тонкую лозу мне на шею, я дернулась, но под рассматривающими меня глазами замерла, понимая, что он не собирается душить, только немного припугнуть, и у него это хорошо получилось. Кларк потянул за лозу, вынуждая задрать голову выше, а сам неприлично близко приблизился. Ухмылка расцвела на его губах еще сильнее.

— Если я убийца, то что мне помешает прямо сейчас тебя убить? — словно читая мои мысли, произнес тихо Нейтан.

— Причина? У тебя нет причины делать это пока что.

— Пока что... — повторил он и вздернул левую бровь, — а что, ты будешь испытывать мое терпение? Знай, те байки, которые ты слышала от своих подружек — не достаточно, чтобы приписать ко мне все убийства нашего этажа.

Кларк отбрасывает лозу и отходит назад, но глаз не спускает. Что-то тяжело, наверное, невидимый якорь, припечатывает мои ноги к земле, руки весят по швам, и, кажется, все, на что я способна, так это пошевелить пальцами. Неужели я так просто сдамся и поверю ему? Поверю убийце? Не важно, его ли рук те жертвы, включая брата Лины, зато важно другое — достаточно того, что он убил свою семью, чтобы считать его таковым. Он опасен — это правда. Его чарующие зеленые глаза могут что угодно вытворять с моими, но мой мозг не заставит себя усомниться в решении вывести его на чистую воду. Признание. Вот чего я хочу от него услышать. Интересно, как долго он прибывает в естественном состоянии без таблеток? Чем он себя занимает в такие моменты? Но ответ словно напрашивался сам. Ты знаешь. Вот, что мне говорил разум и мои соседки. Я и правда знаю, догадываюсь.

Нейтан смотрит поверх меня; выражение его лица изменяется, нет больше никакой ухмылки, рот приоткрыт, а брови сведены к переносице. Я слышу какой-то шум за свой спиной, обернувшись натыкаюсь на новую картину, еще не выпадавшую мне в этих стенах. Высокого светловолосого парня вели под руки от направления заднего входа из психбольницы, из которого нас выводят на прогулку, по тропинке в противоположную сторону к другому небольшому зданию в метрах ста от главного. Кларк срывается с места, бросая ножницы в траву, а я порываюсь за ним. Блондин брыкается, а двое санитаров мужчин, взяв под мышки, практически тащут за собой, спереди и сзади еще по одному, а где-то сбоку маячит старшая медсестра со шприцом, видимо, в случае чего вколоть его парню.

— Эй-эй, куда вы его ведете?! — кричит Нейтан, быстрее меня добегая до них.

Что ж, помимо модельного симпатичного личика ему еще и с физическими данными свезло и, о Боги милостивые, испорченные характер и психика творят из него подонка.

— Паркер!

Кларк огибает ловящие его руки позади стоящего санитара и бросается к... Другу? Почему-то мне кажется, что это был именно его друг.

— О, Кларк! Какие психи в нашем «очаровательном» доме! — смеется Паркер.

Только сейчас я замечаю на его руках и одежде кровь, мать вашу, самую, что ни на есть, настоящую! Лицо могло быть чистым, если бы не порез тянувшийся через всю скулу. Кларка все же ловят двое спокойно стоящих до этого санитара и крепко держат, хоть тот и не вырывается, казалось, ему вообще по барабану было, что его схватили.

— Что случилось, за что его туда ведут? — продолжает свою мелодию Нейтан, обращаясь на этот раз к старшей медсестре, словно зная, что она точно не соврет и ответит.

—  Нейтан, тебе не стоит приближаться. Вам двоим... — женщина обводит нас по очереди бегающим, полным ужаса взглядом, — не стоит приближаться. Мы задержали убийцу.

После этих слов я вижу, как мгновенно на лице Кларка нарастает удивление, он смотрит на Паркера, но ничего не говорит. Тем временем как в моих ушах начинает звенеть, причем сначала в одном, а потом и в другом.

Так Кларк не убийца тех людей? Не знаю, что чувствую, вроде бы и облегчение, но вроде бы... Почему-то мне кажется, что это еще не конец.

Блондина уводят, а Нейтана отпускают, когда убеждаются, что тот не сойдет с ума в эту же секунду. Недолго пасут его и уходят вслед за остальными. И мы вдвоем стоим посреди тропинки, пока на нас бросают многозначительные взгляды. Мне хочется знать, о чем думает Кларк, и что там за место такое, но нечто мне подсказывает — ты не хочешь об этом знать.

— Пиздец.

Нейтан проводит по волосам пятерней и широкими шагами направляется мне за спину, в сторону черного входа, и тут же в кого-то врезается, а будучи уже готовым толкнуть этот помешавшийся объект да посильнее, вовремя поднимает глаза к лицу впереди стоящего. И не зря. Перед ним во весь свой рост под метр девяносто возвышается наш психиатр, глядит сверху-вниз на остановившегося парня и кладет руку ему на плечо.

— Думаю, нам стоит это обсудить.

— Нам нечего обсуждать.

Кларк грубо сталкивает с себя руку и раздраженно толкает плечом Мистера Янга, которого, судя по всему, такое поведение лишь забавляет.

— Нет, нам стоит обсудить, — он хватает уходящего Нейтана за шиворот и слабо тянет на себя, от чего тот пошатывается, делая несколько небрежных шагов назад. А на гнетущее выражение лица, улыбается столь дружелюбно, что хочется блевать. Но респект ему за то, что так спокойно сгребает под себя психа на таблетках, может где-то в глубине он и боится, только виду не подает; все равно респект. Оборачивается на меня и манит рукой. — Думаю, вам двоим стоит зайти ко мне.

***

— Чай, кофе, какао? — спрашивает Мистер Янг, пока мы с Кларком сидим по разные стороны.

Вообще, психиатр сам нас так рассадил, это связано с тем, что «эффект от таблеток заканчивается, и недобрая сторона нашего друга выбирается наружу» — так мне громко шепнул на ухо мужчина, от чего Нейтан закатил глаза, но умолк, перестав сопротивляться.

Удивительно, а ведь я думала, что его снова придется волочить санитарам, может даже как в первый день... Нет, Мишель, не думай об этом...

И вот прошло уже минут пять с тех пор, как нас посадили в «разные углы», если посмотреть на Нейтана, то трудно сказать, что он, между прочим, пришел на прием к психиатру, а не к себе домой, поскольку его пофигистичное выражение лица и расслабленная в кресле поза твердили об обратном. Что насчет меня, то тут все сложно. Если Кларк был словно под кайфом, то вот я сидела будто на иголках, но не на тех, что сносят крышу. Напрягало наверное все, что только могло, и как? Как мне оставаться такой спокойной рядом с этими двумя? Они оба не вызывают доверия, особенно в такой момент.

Кларк молчит, и Мистер Янг поступает по своему усмотрению и ставит на стол перед ним кружку какое, мне он выдает чай — зеленый, как я уже успела подметить. Психиатр опирается бедрами о тумбочку и внимательно оглядывает нас, будто бы два экспоната, держа при этом руки в карманах брюк. Нейтану это очень скоро надоедает.

— Так ладно, мы посидели, провели минуту молчания, если не все десять,   можно теперь идти к себе? — пылко говорит он и указывает на дверь большим пальцем.

— Нет, Кларк, мы еще не побеседовали.

— Так чего же вы ждете?

— Я? — Мистер Янг наигранно хмурится, подведя палец к нижней губе, чем несравненно выбешивает парня. Боже, неужели он без таблеток не может ни секунды побыть не раздраженных, хотя, может те мгновения в начале приема — его максимум? — Вас.

— Мишень, начинай, — грубо бросает Кларк.

— Я Мишель, — косо гляжу в его сторону, на что он закатывает глаза. Ну и где твоя напыщенная улыбка, Чеширский чудик?

— Плевать.

— Кларк, я бы хотел начать с тебя, — перебивает нашу перепалку Джек — он же сам разрешил к нему обращаться так, как душе угодно — и смотрит в потемневшие глаза.

— Что именно?

— Вы знакомы с тем парнем?

Кларк махнул в мою сторону.

— А обязательно ей тут быть?

— Тебя это смущает?

Честное сердечное, но я вообще не понимала, чего добивается психиатр, казалось, словно он бессмертный, раз сидит и драконит тут психа без препаратов, дающих ему маниакальное состояние без агрессии. И в целом, правильно ли это делать с его стороны? Он же, как ни как, лечить должен и вбивать китайскую мудрость в наши головы, а выходит — все, что он делает, так это раззадоривает бомбу замедленного действия, которая сама прибывает в небольшом, как мне кажется, удивлении от наглости со стороны психиатра в сторону ее конфиденциальности. Кларк открывает рот — видимо, для колкости, но умолкает, сцепляя на коленях руки в замок. Что ж, я в шоке. Я действительно, мать его, в шоке. Вот так нужно затыкать этого парня что ли? Или это только у Мистера Янга работает?

— Мы знакомы с Паркером еще с момента, как меня сюда заселили, — Нейтан откидывается на грядушку, — он всегда мне казался тихим и спокойным парнишкой, но я даже и представить не мог, что он окажется убийцей, понимаете?

Ох, стоило бы видеть его лицо в этот момент... Ну прям истинный актер, вывозивший во всех актах. Не верю, что бы такой говнюк, как он, не приметил себе подобного. Как говорится: рыбак рыбака...

— И ты не замечал за ним никаких странностей? — словно прочитав мои мысли, поинтересовался Мистер Янг.

— Неа, не думаю, что смог бы. Понимаете, каким бы человек не был, мы же никогда не узнаем, что на самом деле он скрывает в глубинах своего сознания, — Кларк потянулся за кружкой с какао и отпил немного, при этом пряча ухмылку, которая, не знаю как от психиатра, но от меня точно не скрылась. Кажется, сейчас он снова был похож на себя под таблетками.

— Знаешь, как обладатель такого добра? — хитро улыбается уголком губ Мистер Янг.

— Вы же знаете, почему я здесь, так что не без греха буду, — из него вырывается нервный смешок, и по моим плечам проходит слабая дрожь, а кожа покрывается мурашками. Я снова чувствую себя не безопасно...

— Что насчет тебя, Мишель?

— Я его не знаю и в целом не имею к нему никакого отношения, так что не понимаю, почему вы меня пригласили на совместную терапию.

— Вы оба были там, причем, насколько мне известно, ты, — он кивнул Кларку, — находился на отработке, а вас мисс, я не помню, чтобы оставляли на отработку.

— Я и не была, просто хотела поговорить, — Боже милостивый, мне что при Кларке рассказывать о цели своего визита к нему?

— Вы поговорили? — не могу понять точно, к кому он обращался, потому как до сих пор не спускал глаз с Нейтана, который смотрел куда-то в стол и не выражал абсолютно ничего. Ни единой эмоции или хоть какой-то реакции. Пальцем пошевелил бы — уже было бы лучше. — Нейтан?

Но Нейтан в тишине, ну прям в омуте потонул, и одному Богу известно: душит ли этот Чеширский чудик нас в своей голове или молит о том, чтобы это все поскорее закончилось, потому что я бы предпочла второе.

— Ладно, если найдешь, что мне сказать — скажешь, но на следующем приеме. Можешь идти, Нейтан.

И он ушел, даже дважды повторять не пришлось, зато хлопнул дверью со злостью, надеюсь, на этом и закончится наш на сегодня разговор, потому что мне хочется также выйти, но хлопать дверью — из вежливости — не буду.

Мистер Янг присел за свой стол, оперевшись на локти и скрестив руки в замок. Вот теперь я действительно была в ловушке и с отвратительным чувством дискомфорта, когда глубокие карие глаза вперились в меня своим испытывающим взором.

— А теперь давай без него, я же не изверг и вижу, как тебе не по нраву опрос при Кларке.

— В этом хоть был смысл?

— Смысл? Ты про то, что я поинтересовался целью вашей встречи? Не пойми неправильно, я квалифицированный специалист в своем деле и ни за что бы просто так не стал бы лишать своего клиента конфиденциальности без его разрешения.

— Тогда, чем стал отличителен наш случай?

— Дело в Кларке. Парнишка тут уже давно лечится, но он довольно-таки проблематичный случай. Ты же тут недавно, и единственная, кто сама сунулась к этому отшельнику со сложным характером. Наверное, ты уже наслышана о не самых хороших и приятных слухах этого этажа, и понимаешь, как репутация моего потерпевшего играет с ним самим злую шутку.

— Вы клоните к тому, что все до этого времени считали Кларка убийцей, а тут пуф, и убийцей оказался садовник?

Мистер Янг усмехнулся.

— Именно.

Наступила тишина, а мои глаза бегали по комнате, рассматривая стеллажи с книжками за его спиной. Психиатр тоже как-то не спешил, все же он не дал мне точного ответа, лишь размазанные объяснения.

— Вы тоже считали Кларка способным на это?

— Я не хочу плохо отзываться ни об одном из своих пациентов, но да, было некая задняя мысль. И я рад, что обознался, — он несильно постучал пальцами около кружки с чаем. — Остывает.

— Спасибо, но не буду.

— Так почему именно Нейтан Кларк?

— В каком плане?

— Почему именно Нейтан Кларк заинтересовал тебя?

Нервно поерзав, я сплела руки между собой, похлопывая подушечками пальцев по костяшкам, и, глубоко вдохнув, выдохнула, мысленно придумывая, что ответить. А правда, почему? Только из-за того, что хотела услышать: «Да, это я убийца этажа»? Смешно однако, возможно мне просто хотелось разнообразить свое прибывание тут.

— Я не знаю, Мистер Янг.

— О чем ты хотела с ним поговорить?

— Убийца ли он или нет, и все.

— Тебе это важно?

— Важно было понять: не окажется ли он тем тихим мальчиком с задней парты, который после устроит террор на первое сентября.

— И как?

— Я все еще ему не верю. И почему мы вообще говорим о Кларке?

Мистер Янг оперся о спинку кресла, при этом не спуская с меня взгляда, казалось, словно он даже не моргает. Когда же я уже покину этот кабинет?

— Ты — мой пациент, как и Нейтан. Я должен знать, как взаимодействуют мои пациенты с обществом вокруг себя, — он сделал паузу, — особенно, когда один из них — суицидник, а другой — убийца.

Мои брови подлетели вверх. Сказать, что я была в шоке? Ничего не сказать. Так он все это время рассматривал и до сих пор рассматривает мысль о том, что я ищу себе персонального убийцу что ли? Или того, кому не совестно взять на себя грех?

— Не пойми превратно, но это не первый случай, когда тебя замечают в компании Нейтана. Старшая медсестра видела вас в столовой, ты присела к нему за столик, но не попала в момент, когда Кларк был под таблетками, или ты специально метила на эту фазу?

— Звучит так, словно вы меня обвиняете.

— Прости за наглость, я это без всяких упреков говорю, просто в моих обязанностях, как твоего психиатра стоит задача: проанализировать твой случай и по возможности разобраться с недугами. Помниться, ты упоминала о том, что не хочешь тут задерживаться?

— Да, было.

— Все еще так думаешь?

— У меня нет причин, чтобы тут оставаться. Это не из-за Кларка или слухов, нет. Дело в том, что я абсолютно здорова, но меня никто не хочет слышать, сколько бы я не говорила.

— Не всегда нужны слова, чтобы понять — насколько обострена ситуация у человека. — Мистер Янг посмотрел на часы, висевшие на стенке над входом, прищурился, а через мгновение улыбнулся и снова глянул на меня. — Пора на ужин, Мисс Харрисон.

***

Ночь прошла без проишествий, мальчишка, что был в коме, все еще продолжал в ней находиться. Кларк на ужине не показался, собственно, как и на завтраке и на обеде. Не знаю, приносят ли ему медсестры еду в палату или нет, но с приемами пищи у него тоже явные проблемы.

Инь и Янь после новости об поимке убийцы этажа вроде как вздохнули с облегчением, хотя обида, и напомнившая о себе скорбь, все еще подкашивали ноги Лины.

— К тебе родители, когда придут? — спросила меня Нора, то ли хотела занять молчание, то ли действительно поинтересовалась.

— Говорили, наверное, через пару дней. — Немного погодя, решила, что момента лучше не предстанет. — Слушайте, а почему вы здесь лежите?

Они словно проснулись ото сна, поскольку их резко воодушевленные глаза обратились ко мне.

— У меня биполярное расстройство, — ответила Нора. — Я тут типа «обследуюсь», — она сделала пальцами кавычки, — но на деле меня пичкают таблетками и болтовней с психиатром, а, ну, и еще какими-то обследованиями.

Я перевела взгляд на Лину.

— А у тебя?

— Попытка самоубийства.

И сердце упало в пятки. Вот она ирония, про которую я говорила. Хотя, возможно, это и логично класть нас вот так вместе и все же... Вдруг мы устроим заговор суицидников. Звучит забавно. Лина не отрывала от меня глаз, как и я от нее. Думаю, она ждала мою реакцию, либо, что я назову свою причину, но мне словно язык обрубили. В голове всплыли слова Кларка о моей заинтересованности насчет всех, кроме тех, кто живет под боком. И почему я вообще это вспомнила?

По случайности перевожу взгляд на ее руки, на которых с расстояния в четыре-пять метров не видно ничего, но я уверена, что на них есть белые полосы, что я заметила еще в первый день и не придала особого значения, а сейчас... Сейчас казалось, что их снова не скрыть, да и по тому, как Лина, заметив направление моего взгляда, поспешила накрыть одну руку другой, думаю я не ошиблась. И это при том при всем, что на нас всех лежавших здесь были кофты с длинным рукавом. Уж не помню, что это были за обстоятельства, при которых я заметила шрамы, но, по-моему, мы мыли руки в раковине в туалете, пока ожидали Нору.

— А я... — только открываю рот, чтобы назвать свою причину прибывания, как меня тут же перебивает Лина, чем несравненно ставит в ступор.

— Мы знаем насчет тебя.

***

Ну вот и поговорили. Оказалось даже чуть проще, нежели представляла себе, хотя смотреть теперь в глаза Лины, зная, что мы обе здесь лежим с суицидальным диагнозом, но по разным способам воплощения — несколько стыдит меня. Вроде взрослая семнадцатилетняя девушка, а дурью маюсь.

День протекал спокойно и очень скучно, хотелось, если честно, уже сбежать отсюда, но по приходе младшей медсестры мне сообщили об обследовании, которое я должна была пройти завтра — флюорография. Вы серьезно? Как она сказала: ее должны были провести еще несколько дней назад, но на этаже выше, где находился кабинет, барахлило электричество и поэтому некоторые услуги перенесли на попозже. Что ж, вот и добрый период, когда снова придется проходить тридцать три медосмотра, и, судя по всему, Мистер Янг не планирует давать согласие на то, чтобы меня выписали пораньше. Ох, если бы я только сидела тихо и не высовывалась, все бы могло пройти по гладкому, а так... Оформила себе месяц в никуда.

Ночь далась мне несколько тревожной, возможно потому, что приближался день, когда я вновь увижу свою семью, и, по правде говоря, в глубине души мне не особо этого и хотелось... Увидеть снова своего отца... Боже упаси. Вот так лежать и вспоминать его, зная, что он где-то там, в километрах тридцати от меня, избевает мою мать и глумится над родственниками, что ж... Это довольно-таки жестокие размышления и все же, с одной стороны я здесь в безопасности от него, а с другой... Как по минному полю хожу.

И где же мне быть, когда это все закончится? Как будет продолжаться моя жизнь? Я вообще закончю одиннадцатый класс? А что после? Где мне жить? Куда прибиться хоть на месяцок-другой? Не стану же я возвращаться в отцовский дом?

Жизнь словно шла мимо меня, совсем не замечая, а может ей просто нравилось чувствовать власть, когда она с гордо поднятой головой проходит, не глядя себе под ноги, чтобы не замечать таких ничтожеств в виде меня? Как же тошнит, мать вашу, от всего тошнит.

Сжимаю простынь в кулаке, расслабляю его. Черт, не показалось, меня действительно тошнит. Принимаю вертикальное положение и на шатких ногах выползаю в коридор, придерживаясь рукой за стену. В нашем крыле темнота кромешная и только из общего холла тянется глухой свет, смотрю на него и вижу силуэт, который сложно не узнать. Ноги подкашиваются еще сильнее, но я продолжаю упираться ладонью в холодную стенку, держа себя в руках насколько это возможно. Кларк замечает меня почти сразу же, оборачивается, прислоняя к лицу руку, по которой струйкой течёт алая кровь, заползая под рукав и пачкая его изнутри. На левой штанине у него также проглядываются две жирные кляксы красного цвета. При виде моего лица он закатывает глаза и отворачивается, стучит в дверь комнаты для отдыха, но ничего не происходит. Кларк стучит громче и сильнее, наконец-то дверь отворяется, из нее выглядывает старшая медсестра с потрепанными волосами и в ночнушке, видимо, сегодня она дежурная на этаже, и с глазами по пять рублей оглядывает парня с ног до головы.

— Божечки, Нейтан... — доносится ее голос до моих ушей.

Кларк отрывает на секунду руку от лица, подставляя ее ладонью вверх чуть ниже подбородка, а после снова прикладывает. Этих мгновений хватает, чтобы увидеть, как сильно у него из носа хлестает кровь. Слава Христу, а я-то думала, что он кого-то убил, или ему морду надрали, но, походу, мои жестокие предположения, так и останутся лишь предположениями.

— Мне нужна ватка, чтоб заткнуть это, а-то задолбался истекать кровью, — звучит его хрипловатый сонный голос.

Медсестра, приложив руку к груди, выдыхает, благодаря за что-то Бога, и обращает к парню взволнованный взгляд.

— Тебе нужно немедленно ложиться, давай-давай, — подгоняет она его легонько под спину и ныряет обратно в каморку, а выныривает с ватой и какой-то упаковкой таблеток в руке.

Видимо, наконец заметив еще кого-то присутствие кроме них двоих, она оборачивается на меня, и я рефлекторно прячусь в свою комнату, прижимаясь к стене. Сердце стучит как бешеное, и главное, мне самой не понятно, чего я так испугалась?

— Кто это? — спрашивает она, что уже намного хуже доносится до моих ушей.

— Мышь, большая мышь, — отвечает ей Кларк, и звук двух пар тапочек по полу отдаляется, а значит они уходят.

Мышь? Правда ли? То имя коверкает, теперь еще и это?

Выглядываю в коридок — никого, продвигаюсь дальше и иду к туалету, который находится напротив двери в столовку только на пару проемов левее, если стоять лицом ко входу. Захожу или в моем случае — влетаю, подрываюсь к унитазу и не чувствую ничего, словно блевать перехотелось, но вспоминаю кровь на Кларке, и меня вновь охватывает тошнота. Весь мой ужин выходит из меня через рот и нос. Твою мать, как же я ненавижу, когда это происходит через нос, потом такое дерьмовое ощущение...

Подхожу к раковине, включаю кран с холодной водой, подставляю ладони, набираю воды и вдыхаю ее носом, чувствуя, как мелкие кусочки продуктов возвращаются в горло, давясь, выплевываю их в раковину и повторяю процедуру вновь. Напоследок промываю рот и умываю лицо, жаль нет зеркала, даже посмотреть нельзя на то, как ужасно, уверена, я сейчас выгляжу.

— Так значит кровь из носа, — бурчу себе я, опустив голову вниз, — давление не жалует и у меня слабость. Занятно.

Прикрываю глаза и падаю на кафель, переставая больше чувствовать пол под ногами.