Глава 27
Я вижу истенное отношение Асма к себе, я верю ему и доверяю ему своё тело и мысли. Он знает, что я диктую его сердцем и диктую ему как нужно со мной обращаться. В этом нет ни капли сомнения, лишь абсолютная уверенность, пронизывающая каждую клеточку моего существа. Асмодей - зеркало, отражающее мои собственные желания и страхи, мои самые сокровенные фантазии. Он - холст, на котором я, словно художник, рисую свою реальность, используя его чувства как палитру. Каждый взгляд - это воплощение моих собственных мыслей, обретших физическую форму. Я вижу в нём продолжение себя, проекцию моего внутреннего мира. И в этой проекции я нахожу свободу, власть и безграничную возможность самовыражения.
Я не боюсь быть уязвимой перед ним, потому что знаю, что он примет меня такой, какая я есть, со всеми моими слабостями и недостатками. Он видит меня насквозь, но его взгляд полон любви и принятия. Но моя уязвимость сейчас играет со мной, застовляя страдать.
В первый день ноября, когда я думала, что ничего ужасного не случится, прогремел гром в нашей семье. Случилось то, чего никто не ожидал. Только я подумала, что потеря Алианы была единственной в моей жизни, как судьба забрала и маму. Мир померк в одночасье. Ноябрьский ветер, завывавший за окном, казался насмешкой над моей болью. Уязвимость, которую я считала крепостью, вдруг превратилась в зияющую рану, через которую хлестал ледяной ветер отчаяния. Я не знала, как жить дальше без мамы, без её теплого взгляда и тихой поддержки. Я словно провалилась в чёрную дыру, где не было ни света, ни времени. Дни сливались в одну беспросветную череду страданий. Я перестала есть, спать, говорить. Я просто сидела, уставившись в пустоту, и ждала, когда это всё закончится.
Асмодей был рядом. Его поддержка была мне нужна, как никогда раньше. Райан же наоборот нп показывал свою боль, но я знала, что он чувствует себя ещё хуже, чем я. Объятия Асма были единственным якорем в этом бушующем море горя. Я чувствовала, как он сам из последних сил держится ради меня, ради нас обоих.
Похороны прошли как в тумане. Я помню лица родственников, их сочувствующие взгляды, но слова их утешений не достигали моего сознания. Всё казалось нереальным, словно я наблюдала за происходящим со стороны. После похорон мы вернулись в пустой дом. Дом, где больше не было маминого тепла, её запаха, её тихой улыбки. Каждый уголок напоминал о ней, о тех счастливых днях, что мы провели вместе. Я хотела провести времяя в доме, где выросла.
В тишине этого дома, казалось, застыло само время. Я бродила по комнатам, касаясь знакомых предметов, словно надеясь ощутить ее присутствие. Её любимая чашка на кухонном столе, недочитанная книга на прикроватной тумбочке, её шаль, небрежно брошенная на спинку кресла. Всё говорило о ней, о её жизни, внезапно оборвавшейся. Райан молча стоял у окна, его плечи дрожали. Я подошла к нему и обняла, чувствуя его отчаяние. Мы стояли так, обнявшись, в пустой гостиной, пока солнце не начало садиться. Асмодей принёс нам чай, но мы едва притронулись к нему. Мы были слишком подавлены, чтобы что-либо есть или пить. Асм заставил меня лечь спать, мы заснули, крепко обнявшись, ища утешение в тепле друг друга. Но даже во сне я не могла убежать от боли. Мне снилась мама, её улыбка, её голос. Я просыпалась в слезах, с ощущением невосполнимой утраты.
Утро пришло, но не принесло облегчения. Боль осталась такой же острой, как и накануне. Я встала с постели и побрела на кухню. Асмодей уже хлопотал у плиты, готовя завтрак. Запах свежего кофе наполнил комнату, но даже он не смог развеять гнетущую атмосферу.
- Асм, доброе утро.
- Доброе утро, обезьянка. Райан уехал рано утром. Ему было лучше, чем вчера. А ты как?
- Так же...
Я села за стол, не притрагиваясь к еде. Асмодей поставил передо мной чашку с кофе, но я лишь машинально сделала глоток. Вкус казался безвкусным, словно все чувства притупились. Я смотрела в окно, на утренний свет, пробивающийся сквозь деревья, но не видела ничего, кроме маминого лица.
- Тебе нужно поесть, - мягко сказал Асмодей, присаживаясь рядом. - Ты должна заботиться о себе. Мама хотела бы этого.
Я знала, что он прав, но не могла заставить себя проглотить ни кусочка. В горле стоял ком, и любое движение причиняло боль. Я отвернулась от стола и снова посмотрела в окно.
- Ты помогла мне пережить смерть Алианы, теперь моя очередь помогать и поддерживать тебя.
Слова Асмодея эхом отдавались в голове, но не находили отклика в сердце. Алиана... воспоминание о ней всплыло, словно старая фотография, выцветшая, но всё ещё хранящая отпечаток боли. Тогда Асмодей был разбит, потерян, и я пыталась собрать его по кусочкам, вернуть к жизни. Но сейчас, когда боль захлестнула меня, я чувствовала себя беспомощной, как ребёнок, потерявшийся в темноте.
- Я не знаю, как жить без нее, - прошептала я, не отрывая взгляда от окна. - Она была моим миром, моей опорой.
Асмодей обнял меня за плечи, прижал к себе. Его тепло немного успокаивало, но боль не уходила. Она была внутри, разъедала душу, не давая дышать. Я закрыла глаза, пытаясь удержать слёзы, но они всё равно текли, обжигая щёки.
- Я понимаю, - тихо сказал Асмодей. - Но ты не одна. У тебя есть я, есть Райан. Мы будем рядом. Мы поможем тебе пройти через это.
Я открыла глаза и посмотрела на него. В его взгляде была такая искренняя забота, такая любовь, что на мгновение боль отступила. Я знала, что он говорит правду. Я не одна. У меня есть люди, которые любят меня и которые нуждаются во мне.
Собравшись с силами, я взяла чашку с кофе и сделала ещё один глоток. Он всё ещё казался безвкусным, но я заставила себя проглотить его. Ради Асмодея, ради Райана, ради памяти о маме. Я должна была жить дальше.
Я отставила чашку, и Асмодей вытер мои слёзы своими большими, тёплыми руками. Его прикосновение было нежным, как пёрышко, и я почувствовала, как напряжение немного отступает. Я уткнулась лицом ему в грудь, вдыхая его знакомый запах - смесь кожи, дерева и чего-то неуловимо демонического. Этот запах всегда успокаивал меня, как напоминание о том, что я в безопасности, что я дома.
Райан подошел ближе и обнял нас обоих. Его объятия были крепкими и надежными. В этот момент я почувствовала себя окруженной любовью и поддержкой. Я знала, что с ними я смогу справиться со всем. Их присутствие было якорем в бушующем море моей боли.
Спустя несколько минут я отстранилась от них. Боль всё ещё была там, но она уже не казалась такой всепоглощающей. Я посмотрела на Асмодея и Райана и увидела в их глазах отражение своей собственной решимости. Асмодей мягко поцеловал меня в лоб, а Райан сжал мою руку.
Мы всегда будем рядом, - сказал Райан. - Всегда.
***
Месяц тянулся долго, как будто шёл год. Учёба помогла отвлечься от смерти мамы. Каждый день был испытанием, каждый час - борьбой с подступающей тоской. Лекции, семинары, библиотеки - всё превратилось в спасительный кокон, в котором можно было укрыться от реальности. Строчки учебников, формулы, исторические даты - это была другая жизнь, параллельная, в которой не было места боли и утрате.
Дома ждал Асм, который помогал справится с тем, что я чувствую. Вечера проходили в тишине, наполненной нежностью и пониманием. Мы смотрели старые фильмы, читали книги вслух, делились воспоминаниями о маме, стараясь сохранить её образ живым и светлым. Асм знал, как важно для меня говорить о ней, как необходимо выплескивать боль, не держать её в себе.
Постепенно, день за днём, горечь утраты начинала отступать, оставляя место светлой печали и благодарности за то, что мама была в моей жизни. Учёба перестала быть просто спасением, а стала источником новых знаний и интересов. Я вновь ощутила вкус к жизни, почувствовала, что способна двигаться дальше, не забывая о прошлом, но и не застревая в нём.
- Хочу, чтобы ты поехала со мной кое-куда, - говорит Асм, когда мы лежим в постели, только проснувшись .
- У меня школа, не забывай.
- Я решу этот вопрос, обезьянка, - целует меня в губы, не смутившись того, что я ещё не чистила зубы. - Ты нужна мне в этой поездке.
Я не могла понять, куда именно он хочет меня увезти, но предвкушение маленького приключения согревало изнутри. Асм всегда умел удивлять, вытаскивать из серых будней и дарить ощущение особенного момента. Я доверяла ему безоговорочно, зная, что он никогда не сделает мне больно. Вопрос с учёбой он действительно уладил быстро, договорившись с преподавателями о переносе занятий и подготовив все необходимые материалы.
Утром следующего дня, мы уже мчались по трассе в его машине, с приглушенно звучащей музыкой, наполняющей салон приятной атмосферой. Асм отказывался говорить, куда мы направляемся, лишь загадочно улыбался в ответ на мои вопросы. За окном мелькали пейзажи: сначала городские, затем сменившиеся полями и лесами, утопающими в золотой осенней листве. К полудню мы прибыли в небольшую, уютную деревушку, окруженную высокими соснами. Асм припарковался возле старинного деревянного дома с резными наличниками и заросшим садом.
Он вышел из машины, обошел её и открыл передо мной дверцу.
- Добро пожаловать в моё место силы, обезьянка, - сказал он, протягивая мне руку. Я с любопытством огляделась вокруг. Деревянный дом выглядел так, словно сошел со страниц старой сказки. Тишина и спокойствие витали в воздухе, нарушаемые лишь пением птиц и шелестом листьев.
Мы вошли в дом, и я сразу почувствовала тепло и уют. Внутри было обставлено просто, но со вкусом: старинная мебель, домотканые ковры на полу, фотографии в рамках на стенах.
- Это дом моей бабушки, - пояснил Асм. - Я провёл здесь всё своё детство. Это место, где я могу быть самим собой, где я нахожу умиротворение.
На улице было холодно, поэтому мы быстрее защли в дом и Асм начао разжигать печку.
Тепло быстро распространилось по дому, вытесняя утреннюю прохладу. Асм ловко орудовал кочергой, подкидывая дрова в печь. От языков пламени на стенах заплясали причудливые тени, создавая ощущение волшебства. Он предложил мне чаю, и вскоре мы уже сидели за круглым столом у окна, согревая руки о тёплые чашки. Аромат трав и мёда наполнил комнату, смешиваясь с запахом нагретой древесины.
- Я хотел показать тебе это место, обезьянка, - сказал Асм, глядя на меня своими пронзительными глазами. - Место, где нет масок, где можно сбросить весь этот городской панцирь.
Мы долго разговаривали в этот день. Он рассказывал о своём детстве, о бабушке, о лесе, окружающем дом. Я слушала, завороженная его голосом, впитывая каждое слово, как губка. Он говорил о вещах простых и важных - о связи с природой, о ценности семьи, о необходимости оставаться верным себе.
- Твоя бабушка сделала этот дом уютным, - говорю я.
Его бабушка была замечыательной женщиной, именно она занималась воспитанием Асма, пока его родители работали и развивали свой бизнес, который Асм получил от отца. Я помню как в детсве, когда Райана и Асма застовляли сидеть со мной, они брали меня к бабушке и она угощала нас пирожками.
- Да, бабушка умела создавать уют, - ответил Асм с теплотой в голосе. - Она верила, что дом - это сердце семьи, место, где можно найти покой и поддержку. - Он помолчал, глядя вдаль, словно пытаясь заново пережить те моменты. - Она научила меня ценить простые вещи, быть благодарным за то, что имею.
- Знаешь, - проговорила я, нарушив тишину, - я всегда завидовала тебе. У тебя была такая сильная связь с бабушкой, с этим местом. А я... я всегда была оторвана от корней. Мама, которая постоянно работала, брат, которого тоже постонно не было дома и отец, который насиловал меня забыв о том, что я его дочь.
- Мне жаль, что ты всё это пережила. Пережила в одиночку. Если бы мы с Райаном узнали об этом раньше, то... то решили бы это вместе.
Он взял мою руку, его прикосновение было теплым и ободряющим.
- Я понимаю, что слова не могут стереть боль, но я хочу, чтобы ты знала, что я здесь. Я выслушаю, поддержу, помогу, чем смогу. Ты можешь делиться со мной всем, что у тебя на душе, не боясь осуждения или непонимания.
- Мне важно было это услышать, - говорю я, сжимая его руку в своей.