22 глава
/Jungkook/
Шестью годами ранее
Папа объявляет, что им с Сайлой нужно с нами поговорить. Просит позвать Лису и прийти в столовую. Я признаюсь, что нам тоже нужно с ними побеседовать.
На миг в его взгляде вспыхивает и тут же гаснет любопытство. Он снова думает о Сайле – ему не до нас. Она – его единственная.
А я иду к своей единственной и сообщаю, что родители зовут нас на важный разговор.
Мы рассаживаемся за обеденным столом.
– Я сделал Сайле предложение.
Сайла улыбается папе.
Папа улыбается Сайле.
Мы с Лисой не улыбаемся.
– И мы поженились, – добавляет Сайла, демонстрируя обручальное кольцо.
И.
Мы.
Поженились…
Лиса беззвучно охает.
Они уже женаты… Оба сияют счастьем и смотрят на нас, ожидая нашей реакции.
Сайла беспокоится. Ей не нравится, что у Лисы такой несчастный вид.
– Дорогая, все произошло спонтанно. Мы были в Пусане. Пышной свадьбы мы оба в любом случае не хотели… Пожалуйста, не сердись…
Лиса плачет, закрыв лицо руками. Я обнимаю ее. Мне хочется ее утешить – хочется поцеловать, но папа с Сайлой не поймут.
Я должен им сообщить…
Папа растерянно смотрит на Лису.
– Не ожидал, что вы будете против. Вам же так и так уезжать в колледж.
Он думает, мы злимся.
– Папа, – говорю я, по-прежнему обнимая Лису. – Сайла…
И тут я порчу им весь праздник.
– Лиса беременна.
Тишина.
Тишина.
Тишина.
ОГЛУШИТЕЛЬНАЯ ТИШИНА.
Сайла в шоке. Папа старается ее утешить, обнимает, гладит по спине.
– Ты ведь даже ни с кем не встречаешься… – бормочет Сайла.
Лиса смотрит на меня.
– Кто он?! – в ярости кричит папа. – Кто он, Чонгук? Кем надо быть, чтобы сделать девушке ребенка и даже не иметь смелости сообщить ее матери? Кем надо быть, чтобы свалить ответственность на брата?
– Я ей не брат, – вмешиваюсь я, но папа не слышит.
Он мерит шагами кухню. Он ненавидит того, кто это сделал.
– Папа…
Я тоже встаю на ноги. Он поворачивается ко мне.
– Папа…
Внезапно вся моя решимость куда-то исчезает.
Я справлюсь…
– Папа, это я сделал. Она от меня беременна.
Он не верит своим ушам. Сайла смотрит то на меня, то на Лису и тоже не может поверить.
– Это невозможно! – кричит папа, пытаясь отделаться от мысли, что это реальность.
Я жду, чтобы он полностью осмыслил случившееся. Растерянность у него на лице сменяется гневом. Он смотрит на меня так, словно я ему не сын. Словно я – просто парень, который сделал ребенка его падчерице.
Папа меня ненавидит.
Папа меня ненавидит!
По-настоящему ненавидит.
– Убирайся из этого дома!
Я смотрю на Лису. Она стискивает мою руку – беззвучно просит не уходить.
– Убирайся!
Он меня ненавидит.
Я убеждаю Лису, что мне лучше уйти – на время. Она молит меня остаться. Отец подталкивает меня к двери, и я выпускаю ее руку.
– Побуду пока у Чимина. Я люблю тебя.
Мои слова окончательно выводят папу из себя, и он бьет меня кулаком в лицо. Отдергивает руку и смотрит на нее, словно не меньше моего потрясен тем, что сделал.
Я выхожу за порог, и папа захлопывает за мной дверь.
Отец меня ненавидит.
Я сажусь в машину. Смотрю в зеркало. Из губы сочится кровь.
Ненавижу отца!
Вылезаю из машины и иду к дому. Папа бросается к двери. Я поднимаю перед собой руки. Не хочу его бить, но непременно ударю, если он еще раз до меня дотронется.
Лисы за столом больше нет. Она у себя в комнате.
– Мне очень жаль, – говорю я папе с Сайлой. – Мы не хотели, чтобы так вышло, но ничего не изменить, и нужно как-то с этим жить.
Она плачет. Папа обнимает ее.
– Я люблю ее. Люблю вашу дочь. Я позабочусь о ней и о ребенке.
Мы справимся…
Сайла не в состоянии поднять на меня глаза.
Они оба меня ненавидят.
– Сайла, все началось еще до того, как мы с вами познакомились. Я встретил Лису прежде, чем папа рассказал мне о вас. Мы пытались остановиться.
Это, естественно, ложь.
Папа делает шаг вперед.
– То есть это продолжалось все то время, что Лиса жила в моем доме?
– Все началось еще до того, как она сюда переехала.
Теперь папа ненавидит меня еще больше. Он хочет меня ударить, но Сайла его удерживает. Говорит, они что-нибудь придумают. Она обо всем позаботится. Все будет хорошо.
– Поздно, – подаю голос я. – Срок слишком большой.
Я не жду, пока папа ударит меня снова. Бегу прочь – в комнату к Лисе – и запираю за собой дверь. Она кидается мне навстречу. Обвивает мою шею руками и плачет у меня на груди.
– Ну что ж, – говорю я. – Самое трудное позади.
Она смеется сквозь слезы.
– Самое трудное не позади. Самое трудное – родить ребенка.
Я тоже смеюсь.
– Я так люблю тебя, Лиса…
– Я так люблю тебя, Чонгук… – шепчет она в ответ.