Chasing Fire

Следующее утро ничем не предвещало беды. Минхо, как обычно, ушёл на работу, поцеловав Харпер в висок и погладив Минсу по голове, перед тем как мальчик закапризничал и уткнулся носом в подушку.

- Не балуйся, малыш. Слушай маму, хорошо? - с усталой улыбкой сказал он, закрывая за собой дверь.

Харпер, как всегда, проводила сына в садик. Минсу, весело болтая ножками, бормотал что-то про "построить башню из песка и не делиться с Лиамом". Харпер только усмехнулась, поцеловав его в макушку и пообещав, что заберёт пораньше.

Вернувшись домой, Харпер решила, что наконец займётся тем, на что давно не хватало времени - уборкой хижины. Она включила музыку на тихой громкости и с наслаждением взялась за дело. Подмела пол, вытерла пыль, аккуратно сложила игрушки Минсу в ящики, переставила кресло ближе к окну, чтобы в комнату попадало больше света.

После чего взяла ведро с водой и начала мыть пол. Она двигалась уверенно, привычно, но в какой-то момент - всего лишь один неверный шаг на мокром полу - и...

Громкий глухой звук удара.

Харпер упала, сильно ударившись затылком о край шкафа. Всё померкло. Сознание угасло, а тело осталось лежать на холодном полу, безжизненно.

Минхо, тем временем, спеша к Винсу, вдруг вспомнил, что оставил важные бумаги на столе. Выругавшись, он развернулся и побежал обратно. Когда он вошёл в хижину, его дыхание сбилось - и сердце остановилось на секунду.

- Харпер? - спросил он, не сразу осознавая, что видит.

Харпер лежала на полу, глаза закрыты, губы чуть приоткрыты, лицо бледное, в луже собственной крови. Рядом стояла пустая кружка, перевёрнутое ведро и мокрый след от падения.

Минхо бросился к ней на колени, обхватил лицо руками, голос сорвался:

- Принцесса! Эй! Харпер, очнись! Чёрт, нет, только не это...

Он поднял её на руки, крепко прижав к груди, и на бегу понёс в медпункт.

---

Тереза, Мэри и ещё двое врачей среагировали мгновенно. Минхо не успел даже всё объяснить, как Харпер уже увозили на каталке вглубь медцентра. Минхо остался в коридоре, сжимая в кулаке её цепочку и не зная, куда себя деть.

Через час вышла Тереза, лицо её было напряжённым.

- Минхо... У неё повреждение. Она сильно ударилась. Некоторые участки мозга задеты. Мы сделали всё возможное. Сейчас она в коме.

У него всё внутри оборвалось.

- Что?.. - он прошептал, как будто слова не могли пройти сквозь горло.

- Мы не знаем, когда - и вернётся ли она. Сейчас она подключена к аппаратам. Но пока она борется. И мы тоже.

Он сел на скамью в коридоре, не в силах пошевелиться. Слёзы начали катиться по щекам. Не те, сдержанные мужские слёзы, которыми можно оправдаться перед друзьями. Это были настоящие. Глухие. Жгучие. Он впервые за долгое время был по-настоящему сломлен.

- Как я скажу Минсу?.. - прошептал он в пустоту. - Как ребёнку объяснить, что его мама не открывает глаза?..

Он сжал в руке крохотную заколку, которую недавно нашёл в кармане Харпер. Сидел молча. Только время тянулось как вечность.

Минхо знал: он должен быть сильным. Ради неё. Ради Минсу. Но он не знал, что делать, если она не проснётся.

Прошло трое суток.

Трое бесконечных, тягучих, как вода в болоте, дней. Минхо не отходил от Харпер. Он сидел у её кровати, держал за руку, читал вслух книги, рассказывал о Минсу, шептал глупости, на которые она когда-то фыркала с усмешкой.
Но Харпер молчала. Всё, что слышал Минхо в ответ - это ровный, безэмоциональный писк аппаратов, фиксирующих её пульс и дыхание.

Минсу был у Терезы. Маленький, растерянный, он часто спрашивал, почему папа не приходит, и почему мама не забирает его из садика. Тереза старалась быть мягкой, как могла. Говорила, что мама приболела, и теперь ей нужно много-много спать. Но Минсу не был глупым. Он всё чувствовал. И когда в очередной раз спросил:
- А она когда проснётся?
- ...Скоро, малыш, - ответила Тереза, но голос её дрогнул.

---

На четвёртый день Минхо принёс из дома плед Харпер - тот, в который она куталась зимой, сидя с чашкой чая. Он аккуратно накрыл ею ноги Харпер. Её пальцы всё так же были холодны, неподвижны, но он продолжал держать их, будто боялся, что если отпустит - всё исчезнет.

- Знаешь, Харпер... - тихо начал он, склонившись к ней. - Я не умею так говорить. Не как Томас или Ньют. Я всё больше по делу. Но сейчас - я просто хочу, чтобы ты меня услышала.

Он провёл пальцем по её щеке.
- Минсу скучает по тебе. Я... Я не знаю, как без тебя. Я могу сражаться, могу выживать, я привык ко всему. Но если ты не проснёшься, Харпер... - голос надломился. - Я этого не выдержу. Я не умею жить без тебя. Ты - мой дом.

Он уткнулся лбом в её руку, дыхание сбилось. Он даже не заметил, как в палату вошёл Винс.

- Минхо, - тихо позвал тот. - Пойдём, тебе нужно поесть хоть что-то.

- Я не уйду. Вдруг она...

- Ты нужен и Минсу, - напомнил Винс. - А Харпер... если она проснётся - она захочет, чтобы ты был сильным. А не сломленным.

---

В ту ночь Минхо всё-таки вышел. Тереза настояла, пообещав, что позовёт при любом изменении.

Он зашёл к Минсу. Мальчик спал, обняв игрушку, и что-то бормотал во сне. Минхо сел рядом, погладил сына по волосам, прошептал:

- Мама сильная. Она борется.

---

Утром Тереза разбудила его.

- Минхо... она пошевелила пальцами. И... глаза. Она на мгновение открыла глаза.

Минхо вскочил как ошпаренный. Не веря. Не смея дышать. Когда он вбежал в палату, Харпер действительно пошевелила рукой. Слабо, еле ощутимо, но это была жизнь. Надежда.

- Харпер?.. Принцесса... - его голос сорвался.

И в следующий миг она с трудом, медленно, с усилием, чуть приоткрыла глаза.

Тусклые. Непонимающие. Но живые.

- Минхо?.. - еле слышно, как выдох, сорвалось с её губ.

И тогда он впервые за эти дни улыбнулся. Настояще. Со слезами на глазах и дрожащим голосом.

- Я здесь. Я с тобой.

Он прижался лбом к её лбу, сжимая её руку.

Харпер вернулась. Не полностью. Не сразу. Но она выбрала бороться. Ради него. Ради Минсу. Ради себя.

А Минхо поклялся: больше он никогда не отпустит её руку.

Минхо просидел с Харпер до самого вечера. Он держал её за руку, осторожно перебирая пальцами её тонкие, бледные пальцы. Ему казалось, что если он отведёт взгляд - она исчезнет. Они не говорили много, но под конец Харпер всё же открыла глаза. Слабо, тяжело. Но она смотрела прямо на него.

- Ты обязательно поправишься, слышишь? - прошептал он, стараясь улыбнуться, хоть голос дрожал.

Харпер слабо кивнула и, почти одними губами, прошептала:

- Я обещаю... Я вернусь.

Минхо наклонился, поцеловал её в висок и задержался рядом чуть дольше, чем обычно. Он не знал, что это может быть последний раз, когда она была в сознании.

---

Когда он ушёл к Минсу, уже темнело. Минсу засыпал у него на груди, что-то бормоча про динозавров и шарики. Минхо гладел сына по спине, сердце немного оттаяло. Всё будет хорошо. Они справятся.

Но в это же время, в другой части Тихой Гавани, в палате Харпер случилось непредвиденное.

---

Ночь была ветреной. Шторы на окнах колыхались, в щель под дверью гулял сквозняк. Тереза, дежурная медсестра, сидела в коридоре, завернувшись в тёплый плед. Рядом тихо посапывала четырёх летняя Вивьен - дочка Терезы, которую пришлось взять с собой на смену.

Тереза то и дело поглядывала на монитор с показателями Харпер. Хоть всё и выглядело стабильно, она чувствовала тревогу. Ведь это была не просто пациентка - это была её подруга.

И вдруг - глухой щелчок. Темнота.

Весь коридор мгновенно погрузился в тишину. Свет погас. Аппаратура отключилась.

Тереза подскочила, сердце ушло в пятки. Она метнулась в палату Харпер, предчувствуя самое страшное.

Внутри - тишина.
Монитор не светился.
Харпер лежала без движения.
Не дышала.

- Нет... Нет, только не это... Харпер! - Тереза бросилась к кровати, включила аварийную лампу.

Её пальцы дрожали, когда она нашарила пульс - его не было.

Она нажала тревожную кнопку. Вбежали медики. Тереза кричала:

- Сердце остановилось! Быстрее! Подключаем!

Пока врач подключал аппарат ИВЛ, другой подносил дефибриллятор.

- Заряд 300. Отойти.

ПЕРВЫЙ разряд.
Ничего.
Второй. Третий. Четвёртый. Пятый.
Тишина.

Все замерли. Линия на мониторе оставалась прямой.
Тереза всхлипывала:

- Она обещала... Минхо... она обещала ему...

- Шестой. Заряд 400. Последняя попытка.

ШЕСТОЙ разряд.

Один. Второй.
Сердце снова забилось.

- Есть пульс! Подключаем кислород! Срочно вводим в медикаментозную кому! Её сердце может не выдержать больше!

Тереза опустилась на колени прямо на пол. Из глаз текли слёзы - её подруга вернулась. Но какой ценой?

---

Минхо спал. Минсу уже тихо сопел рядом, укрывшись с головой. Минхо не знал - в ту самую минуту, когда он обнимал сына, его жена боролась за жизнь.

---

Утро. Минхо отвёл Минсу в садик, мальчик болтал про игрушки, просил забрать пораньше.
- Обязательно, малыш, - улыбнулся Минхо, поправляя ему капюшон.

Он повернулся - и увидел Терезу.
Она стояла с Вивьен у ворот. Лицо - серое. Под глазами круги. Она не смотрела ему в глаза.

Минхо сразу всё понял.

- Тереза... Что-то с Харпер?

Она кивнула, сжав губы.

- Было отключение света. Аппараты выключились. Она... она не могла дышать. Её сердце остановилось.

Он застыл.

- Что ты... сейчас сказала?

- Мы делали всё. Шесть ударов током. Только последний сработал. Сейчас она в коме. Мы... не стали тебя будить. Ты был с Минсу. Это был приказ врача. Я... я не могла пойти против.

Минхо медленно побледнел.

- Вы все... решили не говорить мне?! Пока я спал - она умирала?!

Тереза тяжело выдохнула:

- Прости... Я хотела сказать... я просто...

- Вы лишили меня возможности быть рядом! - голос его надломился. - Ты знала, Тереза. И промолчала.

Он посмотрел в её глаза, потом - на Вивьен, которая прижалась к маме.

Он не стал кричать. Только шагнул назад, как будто его сердце тоже только что разбилось.

- Я должен быть с ней, - прошептал он.

---

В медпункте он ворвался, как буря. Не обращая внимания на персонал, распахнул дверь палаты.

Харпер лежала, как и вчера. Только теперь - ещё слабее.

Он подошёл, сел рядом, не сразу смог заговорить.

- Я же ушёл всего на одну ночь... одну. А ты... ты чуть не ушла.

Он взял её руку.
- Ты сказала, что обещаешь... Что вернёшься. Ты держись, слышишь? Ты не имеешь права оставить нас.

Он наклонился, уткнулся лбом в её ладонь.

Минхо взял выходные. Он не ушёл от неё ни на минуту. Он молчал. Он ждал. Он верил.

Потому что если она борется - он будет бороться с ней.

Прошёл ещё один месяц.
Четыре недели без её голоса, без её прикосновений.
Четыре недели борьбы - с собой, с надеждой, со временем.
Харпер всё ещё была в коме.
Без движения.
Без ответа.

Минхо с каждым днём становился всё более уставшим. Глаза ввалились, голос осип, руки дрожали от недосыпов. Он не помнил, когда в последний раз ел по-настоящему. Всё было только: Харпер. Минсу. Харпер. Минсу.

И в этой бесконечной круговерти самым болезненным был не аппарат, не отчёты врачей и не сны без света -
а Минсу.

Маленький Минсу, которому было всего почти два года,
каждую ночь плакал, заворачиваясь в одеяло,
прижимаясь к папе, и тихо спрашивал:

- Ма-ма что... меня бро-сила?..

Говорил он неправильно, сбивчиво, как только могут двухлетки, но каждое его слово било в грудь Минхо силами войны.

Он не знал, как отвечать. Не знал, как объяснить, что мама здесь, но не с ними.
Что она борется, но не просыпается. Что она слышит, но не может ответить.

Минсу скучал по ней.
Сильно.
Каждый день смотрел на дверь, как будто мама вот-вот войдёт, рассмеётся и поднимет его на руки.
А она - всё так же молчала.

---

На следующее утро Минхо проснулся с тяжестью в груди. Минсу не ел, не играл, просто сидел, глядя в одну точку.

Тогда Минхо встал, одел сына, и, не сказав ничего лишнего, прошептал:

- Пойдём. Сегодня мы идём к маме.

---

Минсу шёл, крепко сжимая его палец. Иногда оглядывался, будто боялся - вдруг папа передумает.
Когда они вошли в медцентр, Минсу замедлил шаг. В белых коридорах было холодно и чуждо.
Минхо открыл дверь палаты.

Там, как всегда, - тишина.
Аппараты. Писк. Шум кислорода.
Харпер. Бледная. С закрытыми глазами. С трубками, датчиками, капельницей.

Минсу встал. Просто встал.

И замер.

Его дыхание сбилось. Он глядел на маму с широко открытыми глазами. Маленькое сердечко забилось так сильно, что казалось - сейчас выпрыгнет.

- Ма-ма?..

Он сделал шаг вперёд. Потом ещё. И ещё.
Подошёл к кровати. Потянулся ручками к её ладони, еле дотягиваясь.

- Ма-ма... вста-вай... - прошептал он.

Потом снова, громче, запинаясь:

- Ма-ма... ну вста-вай!.. Я скучал...

Минхо стоял позади, не в силах ничего сказать. Просто смотрел, как его маленький сын зовёт женщину, которая была его миром.

- Не спи, ма-ма... Я иг-рушку тебе покажу... Я яблочко тебе да...

Он всхлипнул. Губы задрожали.

- Ма-ма, не бро-сай...

Он обнял её руку обеими ладошками, уткнулся носом в неё - и заплакал.

- Пожа-луйста, вста-вай, ма-ма... я не плохой... я буду слушацца...
не бро-сай меня...

Его тоненький голосок эхом отражался в палате, будто царапал стены.

Минхо подошёл, опустился рядом. Обнял сына, прижал к груди, и сам уже не мог сдержаться. Слёзы текли по щекам.

- Она слышит тебя... - прошептал он. - Слышит, малыш. И она вернётся. Обязательно вернётся. Просто немного... немного подождём.

Но в ту минуту, в этой холодной палате,
в этой белой тишине,
двухлетний мальчик впервые по-настоящему понял,
что мама может не вернуться.

________(2088 слов)___
От лица автора:

Плакала, когда писала главу... Как вам? Надеюсь понравилось

Если есть ошибки пишите в комментариях!!!!