Глава 31
Смотрю на часы, на преподавателя, и до того, как разносится звонок, начинаю скидывать вещи в сумку.
После обеда ещё три пары, но сегодня мне некогда, я и сейчас-то ничего не поняла, мыслями нахожусь за пределами альма-матер.
Сразу со звонком встаю и несусь по рядам, первой выскакиваю из кабинета.
На ходу проверяю телефон - долгожданное сообщение пришло, меня внизу встречают.
В гардеробе хватаю куртку, спешно влезаю в рукава, толкаю дверь.
- Яна, подожди.
Закатываю глаза от этого выкрика, но останавливаюсь. Бросаю взгляд на парковку, убеждаюсь, что черная машина там есть, и оборачиваюсь.
За мной на крыльцо выпадает Злата. В том же фиолетовом пальто, которое мы вместе покупали, хотя для него уже жарко, погода нас не щадит, весна расцветает, торчать в институте, когда на улице такое солнце манящее - наказание.
- Мне некогда, давай быстрее, - деловито вешаю рюкзак на плечо.
Она не торопится, наоборот, мнется на месте, за рукав сдвигает меня с прохода к колонне.
Вырываю руку, уже из вредности. Я на нее не злюсь больше, у меня есть дела посерьёзнее, вот так.
- Я подумала, что мы можем, - Злата накручивает прядку на палец, на меня не смотрит, рассеяно оглядывается по сторонам. Деревья ещё голые, но зазеленеют вот-вот, слышно птиц, ветер гуляет в волосах, сегодня хороший день. И я поэтому жду. Продолжения речи. - Можем куда-нибудь вечером сходить, - выдавливает Злата. Слышала, что ты развелась. И если тебе нужна моральная поддержка...
Опускаю глаза, готова невежливо рассмеяться.
На моральную поддержку от этой предательницы я бы в последнюю очередь рассчитывала.
И, вообще, меня такие заявления сбивают с позитивного настроя.
А настрой нужен. Даже не мне, а одному важному для меня человеку.
- Папу подлечили, отпуск у него кончился, он вышел на работу, - миролюбиво выкладываю новости. - Он снова пропадает в небе, живут вдвоем с мамой, все у них хорошо.
- Я не об этом, - перебивает Злата.
- А я об этом. Семья раскололась, но ее склеили. Это чашку старую разбитую выбрасывают. А семью нет. Так и знай.
- Я знаю, - она морщится, словно ей к зубному надо. - Я за твою семью рада. И об ошибке своей жалею, - врёт она все. - Но я сейчас про твой развод говорю. В кафе предлагаю посидеть.
- Развод я уже отметила, - все таки улыбаюсь, дико это, конечно, таким вещам не радуются, но с Адамом мы не враги, он отпустил по-хорошему.
Так и сказал: с женщинами я не воевал никогда.
С девочками тем более.
За девочку я не обиделась. Сама все про свой возраст знаю.
На парковке коротко бибикают, и я вскидываюсь - это мне.
- Пока, - бросаю и сбегаю по ступенькам, вынуждаю себя замедлиться, все таки я не маленькая уже, так носиться.
Но волнение гонит вперед, справиться с собой не могу.
Рывком открываю дверь и плюхаюсь в пассажирское кресло.
- Пары кончились? - Авель улыбается, быстро наклоняется и чмокает в щеку.
- Прогуляю, - признаюсь.
- Не наругают?
- Нет, - хихикаю.
Выезжаем в ворота, укладываю ладонь на его бедро, пальцами цепляюсь в брюки.
- Опять боишься? - он косится на меня.
- Немножко волнуюсь, - соглашаюсь.
- Нас трое, - повторяет он мои слова, сказанные в постели.
Эта фраза в последнее время обрела смысл, от сексуального далёкий, нас за пределы спальни вынесло, и чувствами, и мыслями.
Сажусь полубоком, смотрю на него, он ведёт машину, он тоже нервничает.
Касаюсь пальцем дергающейся щеки, веду к губам.
- Яна, - он смеётся, зубами ловит мой палец. - Пользуешься моим положением. И что я отвлекаться не могу.
- Да, - улыбаюсь, глубоко вздыхаю, успокиваю себя.
Он молчит, слушает, я вместо радио напеваю ему песенку. Долго не выдерживаю, и тоже смолкаю, изучаю загорелое лицо, в него всю дорогу безжалостно бьёт солнце.
Подъезжаем к больнице, он забирает с заднего сиденья цветы. Держимся за руки, вместе торопимся за нашим пациентом.
В палате так же солнечно, Каин уже готов, сидит в рубашке и брюках, неотразимый, как всегда.
- Что, выписываемся? - бодро спрашивает Авель. - Янчик ради этого учебу прогуливает.
- Не надо было, - отзывается Каин.
- Надо, - спорю, тереблю цветы, шагаю ближе. Пытаюсь не смотреть на инвалидную коляску.
В конце концов, это временно, врач говорит, что нужен период реабилитации, упражнения, и Каин будет ходить.
Но ему-то уже сейчас хочется.
На лице улыбка, а глаза грустные, я все вижу.
- Пока ты здесь валяешься, - наклоняюсь к нему, подношу к его носу красные бутоны роз, - мы закончили ремонт. Стены выломали, теперь получилась одна большая квартира. Две ванные, - качаю головой. - Сегодня переезжаю.
- Да что ты, - он заинтересованно поддакивает. - А родители что?
- Ничего, - заверяю, об этом пока не думала. Они рады, что Адам дал развод. А остальное не важно. - Буду жить, где хочу.
- Серьезный настрой, - он кивает, оглядывается на брата. - Ну ты все? Надоело здесь. Домой не терпится, - признается по-детски.
- Да-да, - Авель забрасывает спортивные сумки на плечо. - Адам к тебе больше не приходил, кстати?
- Приходил. Вместе с Аллочкой. Кажется, они общий язык нашли.
Обхожу коляску, берусь за ручки. Качу Каина из палаты, перестаю хмуриться. Все хорошо, сейчас мы его заберём.
И он не будет думать, будто что-то упускает. Что когда мы с Авелем из больницы выходим - нам сразу весело.
А он тут остаётся один.
Не один, всё, мы больше не делимся.