Глава 30
Три минуты перед сном записывать все, что порадовало за день - такое правило.
Вчера про Янчика, позавчера тоже, слишком много радости в этом имени для одного ежедневника.
Хлопаю обложкой, убираю в дипломат, глотаю невкусный кофе. Никто не любит больницы, тем более, сегодня я тут уже был.
Не в этой, здесь я в качестве родственника.
Неподалеку возле аптечного пункта визжат чьи-то дети. Мальчик маленький, похож на того карапуза, племянника Яны.
Мне почти тридцать, тоже пора, наверное.
У Яны в генах двойня, и у меня. Только пусть будут девочки, назовем их...
Тру лицо.
Близкая смерть словно счётчик какой-то внутри запускает, сразу отчаянно хочется жить, не терять больше времени.
Выходит врач, и я привстаю.
Нет, это не от Каина, плюхаюсь обратно на кушетку. Провожаю взглядом белый халат, натыкаюсь на Адама.
Он не уехал, так и торчит здесь?
Гнев раздувает ноздри.
Хорошо, что мы в больнице, ведь прямо сейчас я сверну ему шею.
Подрываюсь, иду на него.
- Подумай, не надо, - считывает с моего лица мои намерения он, и в голосе звучит устаревшая мягкость, так он со мной и с братом только в детстве разговаривал. - Я дождусь врача, и сразу уеду.
- Надо было полицию вызывать, - равняюсь с ним, хрущу пальцами, - отдыхал бы сейчас в камере с бомжами какими-нибудь.
- Ты же знаешь, я бы там не задержался, - он оглядывается, присматривает свободное местечко рядом с какой-то парочкой, и присаживается. - Авель, я и сам поражен, что так вышло. Мы не ладим, но сыновьям своим я смерти не желаю.
- Поражен он, - передразниваю, давлю позыв зарядить в лицо, сломать очки. - Адам, выметайся, - возвращаю ему любезности, которыми он сегодня нас встретил.
- Поговорить хочу, - он, словно от греха подальше, снимает очки. Достает белый платок из кармана, сосредоточенно протирает стекла. - Вы оба зря думаете, что я вас бросил.
- Из дома выгнал по большой любви, - киваю и ощущаю, как усталость накатывает, не вижу смысла ворошить, столько лет прошло. - Просто на нервы мне не действуй, уйди отсюда. Пока я тебя не проводил, вон там, кстати, - показываю пальцем на окно, - запасной выход. Никаких лестниц, сразу на первый спущу.
- Я думал, не скажу уже, ни к чему ковырять нарывы, - продолжает он, будто не слышит меня. - Но дом у нас хотели забрать. Я вас не выгонял. То есть выгнал. А на следующий день сам съехал. Это все Ева. Проигралась. И заложила квартиру.
- Мама в казино проигралась? - зачем-то слушаю его, хоть и помню, как было, он нас выставил, он с ней развелся.
- В казино, - он убирает платок. - Все проиграла. С тех пор я покером и увлекся, может, помнишь, я работал... Везло, в общем. Со временем свои точки открыл. А Ева и сейчас играет. И проигрывается. Уже у меня, как когда-то мое, странно все это, конечно.
Машинально киваю.
Ну ага.
А на ум почему-то идёт дом, который они с Гоги несколько лет строят, который мы с братом никогда не видели, для которого мы с Каином переводим средства.
- Я вас не выгонял, - повторяет Адам. - Это нас всех выгнали. Квартиры не было, не жил я там.
Хлопает дверь, поворачиваюсь - снова не от Каина. В глазах мелькают белые халаты, в спертом воздухе голова тяжелая.
Смотрю на Адама, и впервые этот лощеный высокомерный мужик, семнадцать лет считавшийся нашим отцом, этот самый Адам, которому как богу фартит - мне несчастным кажется.
- Правду говоришь? - ещё не верю, изучаю его с высоты роста, сдвигаюсь ближе, освобождая коридор. - А сразу почему не сказали? Что мать все проиграла?
- Зачем? - он меланхолично жмёт плечом. - Вы пацанами были. Переходный возраст, горячие головы. А Ева - ваша мама. И осуждать ее поступки у вас права нет.
- Лучше думать, что отец козел, выгнал на улицу женщину с детьми?
- Лучше, - он невесело усмехается. - Игромания - это зависимость. Она больна, - он жуёт губу, морщит лоб, вспоминает неприятное. - Долго она плакала тогда. Боялась, что вы с Каином узнаете. Почему мы на улице оказались. И я не сказал.
- А нельзя было...- начинаю и осекаюсь.
Мы ведь не верили, что отец, честный человек, откладывающий с зарплаты на новую машину - поселил у нас дома любовницу. Мы рвались в суд, и вообще. Но мама требовала его из нашей жизни вычеркнуть, мы и вычеркнули.
- Она уверяла, что ты скотина, - присаживаюсь на кушетку к нему, потрепанные чемоданы, съёмные квартиры, мамины горящие глаза помню, как вчера. - Почему ты враньё это не остановил?
- Я же любил, - так кратко, он снимает очки, теребит цепочку. - Дело не в квартире, мы бы справились, с предательством ее я не свыкся. Не ждал от нее. Что меня во всем перед вами обвинит. Потом уже понял. Что она нездорова.
- Надо было сказать, - разглядываю свои ботинки, вон там царапина. Что дальше не знаю, голова пустует.
- Я же приходил, не раз, - он устало вздыхает. - Потом решил издалека помогать. Ева же так и не работала. А я внезапно с казино развернулся.
Ещё бы.
Слухами земля полнится, никому не известный инженер Адам Метельский сначала тихо, и все громче звучал, из нашего отца превращаясь в жесткого и нетерпимого повелителя рулетки.
- В общем, Авель, - он поднимается, отточенным жестом застегивает пуговицу на пиджаке. - Я сегодня собственными руками сына покалечил. И воевать больше не буду. Если Яне нужен развод - удерживать я не стану ее. Отпущу. Пойдем, вон там, кажется, врач наш.
❤️❤️❤️
- Мне нужно внутрь, - говорю охраннику, притопываю по крыльцу.
Он даже дверь не открыл, только окошко, смотрит оттуда зверем, безразлично повторяет:
- Яна, это не ночной клуб.
Оглядываюсь на одногруппников. Они без головы. Танцуют под музыку, что рвется из машины, все трое в стельку уже, по дороге допили коньяк, или что там у них было.
- Тогда позови Адама, - не отступаю, ладонью держусь за окошко, все же надеюсь, что он не хлопнет это железной дверцей и не прищемит мне пальцы.
- Адама нет, я тебе уже сказал.
Не верю и не уйду, мне нужно знать, что случилось, самой посмотреть. Задираю голову к окну, вижу выбитое стекло, и в глазах стоит пелена, он ведь, правда, вывалился, кто-то из близнецов.
Второй этаж, кажется, в само небо упирается.
Разреветься хочется.
- Вот что, - сую голову в окошко. - Либо дай мне пройти. Либо я сейчас ОМОН сюда вызову.
Он даже в лице не меняется, угрозы моей не боится.
- Плохая идея.
- Какая есть, - показательно достаю телефон. - Не веришь? Я позвоню, - я и не шучу, в отчаянии хмурюсь и вспоминаю, какой номер набирать. Оборачиваюсь, - эй, Менделеев, - на всю улицу зову одногрупника, - у тебя отец вроде из органов? Давай сюда наряд вызовем, раз нас не пускают.
- Точно! - парень радостно гогочет. - Янка, ты мозг!
Щелкает железный засов, дверь распахивается. Вот так, всегда можно подобрать ключик к замку, и для казино это абреввиатура из четырех букв.
- Соображай, что делаешь, - цедит охранник.
Шагаю внутрь, жестом зову за собой остальных. Быстрым взглядом окидываю зал и бегу по ступенькам наверх, от возбуждения подпрыгиваю.
По пути проверяю комнату, кухню, везде пусто, мне страшно, распахиваю кабинет Адама и на пороге замираю.
Все разбросано, на светлом ковре что-то похожее на разлитое вино. Или кровь.
Драка была. Ветер развевает штору, колышется тюль.
Пересекаю кабинет, через подоконник свешиваюсь вниз.
Голову кружит, как высоко. Если вывалиться и упасть на спину...
Всхлипываю, набираю номер Авеля, за ним Адама. Гудки раздражают, почему никто трубку не берет?
По ступенькам топаю вниз.
- Яна, - в зале налетаю на злого охранника, он удерживает меня за плечи. - Ты кому этот детский сад притащила? - в раздражении кивает на моих сокурсников, под негромкую музыку лавирующих между столов. - Здесь играют серьезные люди. Убирай их отсюда.
- Они никому не мешают, - отмахиваюсь, обвожу взглядом зал. Задерживаюсь на блондинке за столиком рядом с нами. Стрижка, как у меня, зелёные глаза меня сверлят. Она сидит, закинув ногу на ногу, дымит длинной сигареткой, с увлечением слушает охранника.
- Яна, - она вдруг подаётся вперед, манит меня пальцем. - Вас Яна зовут? Это ваше казино?
- Мужа, - машинально отзываюсь на вопрос, в ее грудном голосе сплошь требовательные ноты.
- Я его как раз и жду. На счёт вашего развода, - ногой она двигает стул.
Похоже, что для меня.
Неуверенно оглядываюсь, Адама нигде нет.
- Позвоните ему, - дёргаю за форму охранника.
- Приедет, как сможет, - повторяет он, сбрасывает мои руки. - Друзей выводи.
Смотрю ему в спину, он шагает рывками, еле сдерживается, похоже.
- Яна, - зовёт блондинка.
- На счет развода вы ждёте? - в висках стучит, присаживаюсь к ней за стол.
- А вы передумали?
- Нет, - ерзаю на стуле, исподлобья ее изучаю. Она лет на десять старше, и обращается ко мне на "Вы", и какая-то она странная. Подозрительно на меня смотрит. - Вы юрист, вместо Гены?
- Нет, я от близнецов Метельских. Я Алла.
Она курит, выжидательно уставившись на меня.
Под столом вытираю вспотевшие ладони о джинсы.
Близнецы Метельские. Мое любимое сочетание с недавних пор, значит для меня не то, что для других, совсем не квесты на реальности.
- Вы из больницы? - в волнении подаюсь вперед.
- А что в больнице? - она выпускает дым уголком рта.
Откидываюсь на стуле.
И она не знает.
Куда же мне ехать.
- А я тебя постарше представляла, - отбрасывает она вежливость. Оценивающе щурится. Сыграть не хочешь, Яна? - длинным красным ногтем она постукивает по колоде с картами. Мнет сигарету в пепельнице, из-под ресниц зыркает на меня. - Не на деньги.
- На что тогда? - растерянно отвожу глаза и хмурюсь, эта адвокат мне не нравится совсем, ещё и с близнецами она знакома, а если они...
- Проигравшая уберется с дороги, - припечатывает Алла.
- Простите? - переспрашиваю. Внутри поднимается холодок, идёт к сердцу, точно, она с ними не просто знакома, она...
- Ты все поняла, - блондинка усмехается. Достает зеркальце, пальцем поправляет смазанную за контур губ красную помаду. Видит, что я как на иголках, но тянет, лениво рассуждает, словно сама с собой, - ты же с ними спишь, да? Хорошо устроилась. И замужем, и деньги есть, и под боком горячие жеребцы. Только вот, - она откладывает зеркало, в упор смотрит на меня. - Ты зажралась, девочка. С разводом твоим я разберусь, на улицу пинком под зад не вылетишь. Но близнецов оставляешь мне. Усекла?
Пораженно качаю головой, ну и наглая же баба. При чем тут деньги, горячие жеребцы, она понятия не имеет, что у меня в семье творится, мне нужно в больницу, нужно...уф, не могу больше.
- Пинком под зад сейчас вылетишь ты, - резко встаю. - Отсюда и до машины.
- В смысле? - она в удивлении изгибает бровь, другой реакции ждала.
Наваливаюсь на стол, толкаю его, опрокидываю. Звякают стаканы, сыпится пепельница, в сторону летит ее зеркальце.
- Теперь ты, - снимаю куртку.
- Ты что делаешь? - Алла подскакивает.
Оборачиваются игроки, мне свистят одногрупники - единственные, кому нравится погром.
А охраннику не нравится, широкими шагами он пересекает зал. Терпение его кончилось, он севшим голосом угрожает:
- Я тебя наверху закрою.
- А потом вылетишь, вслед вот за этой, - тычу пальцем в покрасневшую Аллу, по ее искаженному лицу читаю - думает, что на сумасшедшую нарвалась. И не зря, нет сил, я на пределе, как в лихорадке трясет. - Позвони Адаму и пусть он приедет. Или я тут все разнесу, вон помощники, - киваю через плечо.
Охранник поджимает губы, колеблется, я все ещё Метельская, а он вынужден подчиняться взбалмошной малолетке - его мысли в воздухе висят, врезаются в меня копьями.
- Позвоню сейчас, - он сдается, делает шаг назад.
- Не надо никуда звонить, - слышу усталый голос Адама и вздрагиваю, он в зале стоит, мнет в руках шарф, я его за широкой спиной охранника не заметила. Он чуть качает головой, оценивая устроенный скандал, обращённые на него взгляды, снимает очки. - Извините. Жена не в духе. В кабинет ко мне поднимись, Яна.