Разбитый мечтатель

Я осознавал всю абсурдность, необдуманность своего поступка, его последствия, но все равно не смог с собой совладать. Впервые за столько лет на меня обрушилось столько желаний и чувств, что я начал ощущать себя словно в эйфории, не до конца понимая все, что происходило сегодня. Я просто слепо доверял пробудившимся чувствам.

Меня не было здесь столько лет, но я все равно помнил каждую улицу, с пустыми взглядами окружающих меня людей, каждый магазин, наполненный уставшими после первой работы кассирами, разбитыми, как и его посетители, автобусные остановки, заброшенные кирпичные здание оставшиеся ещё со времён моих бабушек и дедушек. Как будто бы жизнь застыла на месте и ничего не изменилось, кроме меня. Я больше не являлся тем, еще остаточно живым, подростком. Моё тело шло само, по инерции, я даже не успевал задумываться о том, как пройти из одного двора в другой.

Такими темпами я и не заметил, что добрался до пункта назначения, затратив не менее получаса. Подойдя ближе к заданию, я не сразу смог поднять глаза, продолжая буравить асфальт глазами. Но мне все же пришлось взять себя в руки и окинуть большое десятиэтажное здание своим взглядом. Все те же одинаковые небольшие пластиковые окна, расположенных на одинаковом расстоянии друг от друга и тот же ларек, в коим когда-то я купил свою первую пачку сигарет. Пройдя через небольшую арку внутри дома, всю изрисованную уличными художниками я оказался во дворе, уже во всю заполненным недорогими автомобилями. Два подъезда по обе стороны от меня негостеприимно встречали меня своим недружелюбным видом.

Подойдя к лево прилегающему подъезду, я набрал код для открытия дверей. К моему удивлению, он подошёл и старая железная дверь отворилась. Переступив порог, я ощутил запах сырости словно никто не посещал это место уже очень давно. В подъезде было темно, едва горела старая лампочка на проводе, так и не ставшая полноценным светильником. Стены до сих пор были без штукатурки, лишь бетон покрытый пылью, а плитка под ногами - развалившейся. Справа от меня были ступеньки, ведущие к лифту и двери для лестницы. Поднявшись по ступенькам, я обратил внимание, что почтовые ящики, расположенные по правой стороне от меня, наклонились в бок, едва удерживаясь на стене. В одном из них, обозначенным номером 76, я заметил огромное скопление почты, что ввело меня в замешательство, но я так и не поднял руку ее проверить. Поднявшись на четвертый этаж, я решил выйти на балкон. Все та же бутылка для фильтров от сигарет и все тот же вид, наводящийся тоску и мысли о бессмысленности существования.

Здесь я выходил покурить перед школой, уходил успокаиваться после очередной ссоры с матерью, вспоминал прошлое с Ваелоном, болтал о будущем с Лиевой и кричал матом на весь мир. Воспоминания сменяли друг друга, пока я проводил руками по окружающей местности. Затем я опустился на пол, как всегда и делал здесь и закурил сигарету как раньше: скрестил руки так, чтобы правая кисть была сверху и положил их на колени, наклонившись всем телом, тем самым делая что-то на подобие убежища, что согревало меня зимой при морозе и успокаивало, когда невозможно было сдерживать слезы. Я был один, но в такие моменты меня это только умиротворяло: слушал грустный рок, мечтал о счастливой жизни, задавался вопросом «За что мне это все? Почему именно я?» и переживал из-за экзаменов и чем я хочу заниматься в этой жизни. Но, что раньше, что сейчас я все еще не смог ответить себе на эти вопросы. Спрашивая себя, «что я вообще хочу от этой жизни?», я так и не нахожу ответа. «Быть счастливым»? Да что это вообще такое. Я даже представить не могу жизнь, где я перестану быть таким унылым, перестану тревожиться, это уже буду не я, ведь все это является неотъемлемой частью меня.

Из размышлений меня вывел резкий звук, открывающейся двери. Я глянул лишь раз и отвел взгляд обратно на горизонт. Сверху на меня смотрела недовольная женщина в возрасте, завернутая в теплый уютный домашний халат.

- Сколько можно курить на этом несчастном балконе? Уже вся квартира воняет вашим ядом – кричала она.

Я не сразу узнал ее, находясь в неком трансе. То была моя старая соседка, окна которой соседствовали с этим балконом. Она сильно постарела за эти годы, все лицо было покрыто морщинами и старческими пятнами, а уголки губ опустил еще ниже, напоминая чем-то форму моих собственных. Соседка тоже не сразу смогла узнать во мне того подростка с бунтарским нравом, который сейчас сидел на пыльном холодном балконе в костюме, докуривая сигарету.

- Вернулся блудный сын... Небось совесть заела, если она у тебя хоть когда-то была.

- Приехал сказать, как я вас ненавижу – съязвил я.

Ненавидел эту женщину в союзе со своей матерью. Сдружились они сразу же, как отец от нас ушел. Обе были лицемерными женщинами, что любили делать вид, будто все вокруг виноваты, кроме них самих, разумеется. В глазах этой женщины моя мать была великой труженицей и жертвой эгоистичного бывшего мужа и его преемником в лице меня. Я был неблагодарным ублюдком, что не мог поддержать бедную мать после развода, вечно ей перечил, портил жизнь и был воплощением греха лени. Наша соседка часто к нам приходила в гости и, если у нее получалось меня застать на месте, не упускала возможности читать мне нотации и отчитывать будто бы родная бабушка. В один из таких случаев я не смог сдержаться и швырнул в нее тарелку со стола, а затем покинул квартиру, тем самым подкрепив свою ужасную репутацию.

- Бедная твоя матушка, упокой господь ее душу, скажи хоть спасибо, что она ушла безболезненной с таким сыном как ты.

Впервые за весь разговор я посмотрел на нее и не стал отводить взгляд, полный недоумения.

- Не знаешь, да? Совести тебе не хватает. Матушка твоя вот уже как пару месяцев покоиться. Хоть бы на похороны явился, неблагодарное ты отродье.

Мое дыхание перехватило, а руки задрожали, но это не помешало мне подняться на ноги и задать уточняющие вопросы:

- Умерла? Как... как она умерла- начал расспрашивать я женщину, что была мне ростом по плечу.

- Раньше нужно было переживать о ней.

Я вновь ощутил прилив ярости, в последствие чего поднялся и посмотрел обезумевшими глазами на женщину, опуская голову чуть набок, дабы посмотреть на нее исподлобья.

- Как она умерла? – повторил вопрос я, но уже с большим раздражением в голосе.

Она продолжала хранить молчания, смотря на меня как на жалкое животное.

- Как она, блять, умерла? – не выдержал я, схватив ее за плечи, слегка, но так, чтобы можно было ощутить мою злобу.

- Во сне. Безболезненно – наконец ответила она, но уже понизив голос и отводя глаза.

Я отпустил ее и отошел, понимая, что на самом же деле она просто жалела мою мать все это время. Бедная женщина, почившая этот мир так легко, но в тоже время в одиночестве. Наверняка никто не пришел на ее похороны, что удивительно, ведь она была так «невинна и чиста». Даже собственный сын ее бросил.

Меня пронзила дрожь не то от злости, не то от шока, быть может от всего сразу. Мне захотелось ударить что-то, но вместо этого я отвернулся и посмотрел на небо, успокаивая себя. Мне хотелось кричать, плакать, рвать и метать от всех накопившихся эмоций за этот день, но вместо этого я лишь смотрел пустыми глазами наверх, в небо.

Моя бывшая соседка уже уходила, но решила бросить напоследок:

- Если ехать в сторону аэропорта, то по правую часть дороги будет указатель на кладбище. Можешь сходить туда, если еще не поздно.

Когда-то я желал матери смерти, но теперь, осознавая, что мои давние желания сбылись, я не знал, что чувствовать. Я не ощущал облегчение или радости, скорее наоборот, гнев и разочарование. Не знал, куда себя деть, как будто все совершенно чужое, а я нахожусь в закрытой пустой комнате без окон и дверей. Но похоже ко мне пришло понимания того, что я должен поехать туда, на могилу своей матери. Не медля, я заказал такси и направился на кладбище.