Разбитый мечтатель

Я никогда прежде не бывал на кладбищах, но меня всегда манила эта атмосфера умиротворения и скорби. Готический облезлый забор, огромная куча уже умирающих сорняков из-за приближающейся зимы, и могилы, огромное их количество, совершенно не похожих друг на друга, как мне казалось. Могила моей матери располагалась недалеко от входа, ближе к краю. Она в точности походила на нее саму: такая же серая и безжизненная, имевшая лишь инициалы и дату рождения.

Уже начинало темнеть, но мне было тут спокойно, словно дома. Такая спокойная и приятная атмосфера, здесь люди не притворяются, не ссорятся и не лгут, они такие какие они есть. Одинокие, разбитые и беспомощные перед самой жизнью. Точно такие же как и я.

Я стоял у могилы матери и внутри меня было пусто. Абсолютно. Я не ощущал не одну эмоцию из-за чего меня накрыло чувство вины. Любой другой бы человек грустил или даже плакал напротив могилы собственной матери, но не я. Но и мы никогда и не были нормальной семьей для такого отношения.

- Ну что, мам. Вот мы снова встретились. Не знаю честно что сказать.

После этих слов я опустился на одно колено, чтобы ощутить рукой этот холодный гранитный могильный камень. Мои пальцы стали аккуратно начерчивать её имя, обводя уже существующие буквы, и в какой-то момент моя сжатая в кулак ладонь сама полетела в надгробие.

- Знаешь, единственное, что у меня вызывает эмоции то, как ты умерла. Мне передали, что ты отделалась самой легкой смертью – во сне. И знаешь, я, блять, ненавижу то, что испытываю. Я чертов эгоист, не желающий понимать тебя, «через что ты прошла», и тому подобное, но ты не заслуживаешь такой смерти.

Внутри меня боролась необузданная ярость, желающая разбить этот чертов камень, и стыд за то, что я стал таким.

- Я ненавижу себя больше всех на свете, из-за тебя. Понимаю, что тебе было тяжело, когда отец бросил нас, но причем здесь я? Я был маленьким невинным ребенком, что не успел еще нагрешить, так почему же ты была так жестока?

Я замахнулся на могилу, а дальше уже не смог остановиться. Мои руки не справлялись с таким потоком эмоций, от чего стали бить гранит в попытке унять боль. На костяшках уже начала проступать кровь, но мне было плевать. После очередного удара я не выдержал и закричал, разбив эту тишину в пух и прах, в то время, как на мои руки упали первые слезы.

- Ты и отец сделали меня таким ничтожеством. Я никогда не стану счастливым из-за своего чертового характера и больной головы, никогда не стану мужем, ведь до паники боюсь, что меня бросят и не примут, никогда не стану отцом, потому что наш род не заслуживает продолжения. Ты сделала меня таким сыном, что не плачет на могиле матери, а лишь высказывает ей все то, что не мог сказать при жизни – кричал я до тех пор, пока моей боли еще не было предела.

И когда он настиг, я продолжил с новой волной:

– Ненавижу тебя, ненавижу, блять, ненавижу... почему я? – продолжал я, хватая жалобно воздух ртом – Я весь в корне похож на тебя: твое лицо, волосы, корявые пальцы, кривая осанка, лишь шрамы, нанесенный мной собственноручно, не такие как у тебя. Ты породила ничтожество подобно тебе самой, но я не стану повторять твоих ошибок и закончу этот порочный род на себе – закончил я, обессилено падая прямо на место погребения.

Но я не хотел уходить, будто эта могила тянула меня за собой. Быть может в этом я и нуждался сейчас.

- Мам... почему все дети родились нормальными? Сколько бы я не наносил себя ран, моя безнадежная чувствительность не уходит. Все люди моего возраста уже нашли своё призвание, может даже обзавелись семьей или по крайней мере смогли принять своё прошлое. Так почему же я не могу?

Я засмеялся от того, насколько противен сам себе.

- Все родители любят своих детей, так почему же ты не любила меня? – все не унимался я – мне было так плохо, так больно, мам, но тебе не было до меня дела. На что вообще был расчет? Что это сделает меня сильнее? Что я стану лучше? В этом мы с тобой по-крупному проебались. У меня никого нет. Я так надеялся, что хоть кому-то я нужен из моего прошлого, но это все были безнадежные мечты. Я попросту никому не нужен. В особенности самому себе.

Мне хотелось говорить бесконечно, высказать все, что я никогда не мог рассказать. Никому не было дело до меня, но теперь уже мне плевать, что моя мать мертва, она должна хоть раз меня выслушать.

- В последний раз я так плакал лет в 11-12. Ты помнишь? После того момента я больше никогда не рыдал при людях. Тогда я лежал на полу, прижимая колени к лицу, и был полностью в слезах, соплях и слюнях. Ужасная была картина – усмехнулся я, вспоминая себя прошлого – я был такой жалкий. Впрочем, как и сейчас. У меня была истерика. В тот момент я уже понимал, что лучше уже не будет и хотел умереть, даже уже почти решился. Я закричал тогда, ведь думал, что действительно умираю, когда задыхался. На мой крик ты ворвалась в комнату. Я не помнил твоего выражения лица потому что мои глаза уже заплыли от слез, лишь ощущал твое раздражение. Но меня уже не волновало то, что ты сделаешь. Я лишь продолжал кричать, что хочу умереть. Помнишь, что ты мне тогда сказала? Эти слова никогда не уйдут из моей памяти. «Только попробуй убить себя – это самое жалкое, что ты можешь сделать» - произнесла ты, а затем вышла из комнаты, хлопнув дверью и оставив меня в полной темноте валяться в луже своих слез. Знаешь, я ведь до сих пор этого и не сделал из-за твоих слов. Я хочу это сделать, но просто не могу. Забавно, да? Когда я хотел причинить себе боль, я не задумывался ни на секунду, просто брал и делал. Но в моменты желания убить себя по-настоящему я все вспоминаю тебя и твой голос, а на мои руки будто надеваются кандалы.

Я закурил сигарету и, повернув голову к имени на могильном камне, подошел к кульминации.

- Что ж, спасибо, что выслушала, мам, надеюсь, что ты горишь в аду.

Мой монолог подошёл к концу, в отличие от моей жизни.

Я не хотел осознавать всё происходящее. Моё прошлое, за которое я так отчаянно держался, не нуждалось во мне. Понимание этого пришло ко мне уже давно, я попросту не хотел принимать это, но сейчас, столкнувшись с ним лицом к лицу меня вновь настигла апатия и незнание, что делать со своей жизнью дальше. Я был никому не нужен, действительно никому, в том числе и себе самому. Но что же мне делать? У меня ничего не осталось. Я жил лишь надеждой, которая покинула меня. Теперь я понимал, что действительно нахожусь на самом дне, откуда падать уже некуда. Тогда-то я и потянулся к заветной визитке под чехлом.

Набрав номер, я все не мог нажать на кнопку вызову, мои руки затряслись. Я все сомневался и не мог решиться, как школьник, но затушив бычок об могильный камень, все же сделал это, предварительно сказав себе, что больше мне ничего не остаётся.

- Алло, да? – сняла трубку женщина достаточно низким и сосредоточенным голосом.

На секунду в моем горле встал ком. Мне всегда казалось, что психологи имеют ласковый и подбадривающий голос, ведь их целью являлось настроить доверительный контакт. Но как его построить, начиная в таком духе.

Я уже хотел сбросить номер, думая о том, какая же это была дурацкая идея, но голос на другой линии продолжил.

- Если вам нужна психологическая помощь, то завтра в 18:00 у меня есть окно. Вы придёте?

Сглотнув, я все же ответил.

- Да, я приду.

-Хорошо, на какое имя вас записать?

- Вик... Вик Эверон.

- Оплата и прочие моменты обсудим на месте. До встречи на сеансе, Вик Эверон.

- До встречи на сеансе.