Разбитый мечтатель

17:01.

Мы не знали, куда шли. Ведомые чувством потерянности и сожаления, наши тела вели нас все дальше и дальше, тем самым откладывая этот несчастный разговор. Во мне, как и прежде, боролось два чувства: желание наконец выговориться, разделить эту боль и эмоции с призраком давно погибшего прошлого, и,конечно, желание избежать этого разговора, забыть как страшный сон. Думаю, Ваелон чувствовал тоже самое. Его плечи были подняты вверх под силой накатившего напряжения, а ранее ровная осанка сменилась неуверенной подростковой горбатостью. В какой-то момент он резко остановился и ввел меня в ступор. Какая же мысль или чувство заставили его это сделать? Ваелон продолжительное время оставался на месте, чем заставил меня забеспокоится.

- Нет, мы не можем оттягивать этот момент вечно – говорил он из за спины.

- Ну да, давай прямо здесь и поговорим - посреди улицы – немного раздраженно сказал я.

Я произнес эти слова ненамеренно, не желая его задеть. Но благими намерениями вымощена дорога в ад. Он повернулся и посмотрел на меня с еще большим сожалением. Я потупил взгляд.

Вокруг нас были какие-то рестораны, магазины и прочие заведения совсем не подходящие для такого тяжелого разговора. Рассматривая их, я и не заметил как изменился город, который я так и не смог возненавидеть. Все те же старинные здания, стоявшие здесь еще с окончания второй мировой войны, отреставрировали, вывески стали более яркие и лаконичные, не как прежде кричащие и жаждущие хоть каплю внимания каждого прохожего, а тротуар под нами не был таким кривым и дырявым, совсем наоборот – обрел под собой идеально уложенные бетонные тротуарные плиты. Я усмехнулся. Город смог стать лучше и оправиться от разрухи в отличие от меня. Пока я был погружен в свои мысли и размышления мой спутник уже успел удалиться в сторону какого-то небольшого дворика между строениями. Я последовал его примеру. Внутри двора было две одиноко стоящих лавочки, смотрящих друг на друга, спрятанных от посторонних глаз и солнца двумя маленькими деревцами по бокам от сидений.

Меня накрыло неприятно чувство – ностальгия. Сначала я ощутил пустоту внутри себя, что следовала за мной столь много лет проживания в этом городе, а затем уже и сами образы. Гаражи, крыши домов, лавочки, тротуары, асфальт и многое другое, где я сидел или даже лежал, запивая свое горе алкоголем. Я почувствовал словно кто-то надавил мне на плечи с таким напором, что хотелось просто опуститься на землю, ничего не говоря. Но мне не позволил это сделать он. Ваелон обеспокоенно потряс меня за плечи, заглядывая в глаза.

- Эй, Вик, не уходи в себя, лучше поговори со мной.

Я поднял на него взгляд и устало улыбнулся. Как же мне не хватало его, несмотря на все мои страдания и боль, чьим создателем был человек передо мной. Каким же я жалким казался в его глазах.

Уголки моих губ сами стали ползти вверх. Защитная реакция. Я всегда так делал: шутил о своих проблемах, чувствах или улыбался, когда понимал, что нахожусь на грани, на самом дне. Сбросив руки со своих плеч, я направился в сторону лавки, чтобы присесть и сказать все также улыбаясь:

- Как же я тебя, блять, ненавижу.

- Я знаю, Вик, знаю – прошептал он скорее для себя, чем для меня.

У меня промелькнула мысль, что он находится на грани точно также как и я, но в конечном счете не стал ее озвучивать. Ваелон же тем временем сел рядом со мной.

- Я не знаю, что говорить, просто чувствую, что мне хочется сказать хоть что-то, но одновременно с этим понимаю, что это ничего не изменит.

- В этом ты действительно прав – усмехнулся я.

- Боже, я сам смеюсь с того, что хочу тебе сказать, но все же скажу – говорил он сгорбившись, смотря все это время себе в ноги – Прости меня.

Я не знал, что ответить, ведь не понимал своих чувств. Злость, тоска, обида, ненависть – нет, это все было не то. Сожаления о невозвратности времени.

- Знаешь, когда я только увидел тебя, то понял, что не смогу сдержать эмоции, что хочу разбить тебе лицо, а может и того похуже. Позже, когда мы шли сюда, я прочувствовал, как же сильно мне тебя не хватало, но сейчас – ничего. Мне жаль, что ты не сказал мне эти слова, когда я нуждался в них.

- Блять – прошептал он, сжимая свое лицо.

Я обессиленно откинулся на спинку лавочки. Мы оба это знали и оба понимали – ни одни слова не смогут изменить прошлого. Между нами было столько всего, такая пропасть, неподвластная ничему и никому, ни одному слову, ни одному действию. Мы нуждались в словах, но растраченные силы за все эти годы не позволяли нам ничего. У меня всегда лучше получалось выражать свои чувства потому я выдавил из себя хоть что-то.

- Знаешь, я не хотел жить после всего произошедшего. Столько раз попадал в ситуации на грани самоубийства, но до сих пор нахожусь здесь, чувствую этот мир. Я постоянно думал обо всем, что ты мне говорил, да и признаться честно, периодически вспоминаю все и сейчас. Ты говорил, что я единственный, кто заставлял тебя жить. Единственный человек, с которым ты чувствовал себя спокойно и, как ты там говорил, не представляешь ...

- Что когда-то смогу жить без тебя и не представляю, как смог жить до встречи с тобой – продолжил он.

- Да.

Мы помолчали, но я почувствовал, что скованность начинает ослабевать.

- Поэтому я никогда не мог понять, как люди могут разбрасываться такими словами, не понимая, что они ничем не подкреплены.

От нервов я стал рвать заусенцы на пальцах, но благо эта боль сейчас была для меня спасительной.

- Тогда я говорил серьезно- начал он, наконец снимая со своего лица оцепенения из рук – поэтому возненавидел тебя за твое предательство.

— Это ты предал меня – резко ответил я, делая акцент на втором слове.

Ваелон наконец удостоил меня взглядом и теперь я понял, почему он все это время скрывал его от меня. Изначально я не заметил синяков под его глазами, уже давно сроднившимися с ним, а его утонченные скулы не были вовсе подарком времени, лишь последствиями исхудавшего тела. Его глаза были настолько сродни моим, что мне захотелось отвернутся. Я не мог вынести столько боли – его, моей, нашей общей.

- Знаю – произнес он тихо от бессилия – но тогда я считал тебя предателем.

Когда мы были столь малы и эгоистичны, я не понимал его. Презирал, ненавидел, осуждал за его отношения ко мне, не понимал, за что он так со мной поступал. Но прокручивая одну и ту же ситуацию столько лет подряд, открываешь для себя все больше новых деталей. Раньше во мне жила лишь обида, не дававшая оценивать ситуацию трезво, но позже она сошла на нет, открывая мне глаза на причины его поведения.

- В раннем детстве единственным человеком, которому я доверял был мой папа. Ну, ты это и сам знаешь – подметил он, слегка улыбаясь – но мама всегда запрещала мне с ним общаться, а уж тем более видеться. В тот период у меня никого не было: в школе я был изгоем, дома ссорился с мамой, а отец и вовсе отсиживался в тюрьме. Я был так потерян, чувствовал, что совсем один в этом мире и так будет всегда – он сделал паузу и произнес понизив голос – пока я не встретил тебя.

Об этой истории я знал не понаслышке, ведь являлся ее частью. Слышал ссоры Ваелона с его матерью, виделся с его отцом после выхода из тюрьмы и был точно таким же никому ненужным ребенком как и он сам. Мы были нужны друг другу тогда, как никогда и, обретя «нас», не смогли и представить себе жизнь иначе.

- Мы обещали, что никогда друг друга не оставим и не предадим. Но в один прекрасный момент ты встретил ее и все моя уверенность в завтрашний день разрушилась.

- Ты ведь знал, что я никогда тебя не оставлю, несмотря ни на что – поникнув, ответил я.

- Да знаю я, все прекрасно знаю. Просто... выслушай меня, ладно? – немного раздражённо вымолвил он.

Я моментально замолчал.

- Я никогда не забуду это чувство, что было рядом с тобой. Свобода. Свобода слова, действия и самое главное - безопасность. Я знал, что ты никогда не осудишь меня, не сделаешь мне больно и я любил это чувство. И мне всегда было плевать, что про нас говорят, мол мы парочка неадекватных геев фанатиков. Потому что им никогда не понять, что было между нами. Мы были двумя заблудшими и отвергнутыми душам, что смогли отыскать друг друга в этом дерьмовом мире, смогли отыскать свою родственную душу. И я понимал - наша идиллия не будет длиться вечно и когда-нибудь мы заведем себе девушек, семью и прочее. Но тогда я был попросту не готов к этому. Не готов был отпускать тебя так рано, ведь так и не успел полностью насладиться беззаботным детством, которого был лишен ранее. Я ревновал, ненавидел и не желал делить тебя с кем-то еще, не хотел, чтобы кто-то испытывал мое счастье. Мы с тобой прошли столько дерьма вместе, знали друг о друге буквально все, так тяжело начинали открываться друг другу, а она ворвалась как смерч в твою жизнь и ты пал к ее ногам. Я был так зол на тебя, что ты так легко променял меня и нашу дружбу на нее и эта ненависть заставила меня пойти на ужасные вещи. Я желал, чтобы ты прожил все эти чувства, что сам испытывал тогда. Мне жаль, действительно жаль за свой проклятый эгоизм, но тогда я просто не мог ничего с собой поделать. Если тебе станет легче, то я ненавидел себя еще больше, чем тебя. Я ненавидел, что был таким жалким, завистливым и эгоистичным ублюдком, а чувство вины преследовало меня все эти годы.

После его монолога мне немного стало легче, ведь мои догадки наконец подтвердились. Он был прав – я знал о нем абсолютно все и с течением времени смог выявить причину его поступка. Но как он и сказал – ничего не мог с собой поделать и обида вперемешку с ненавистью не уходила, затмевая голос разума.

- Я ведь знал это – произнес я с горечью в голосе, ухмыляясь в очередной раз – но почему ты не сказал мне этого раньше? Спустя год, два, да хотя бы спустя пять лет.

- Честно? – он сделал небольшую паузу, задав риторический вопрос – мне было страшно, очень страшно, как никогда прежде. Сначала я колебался, а потом ты и вовсе уехал из города и что мне оставалось? Ломануться в незнакомый для меня город - ради чего? Чтобы просто услышать в очередной раз как я облажался или просто закрыл передо мной дверь, а я бы остался стоять как идиот?

Я понимал его, как никто другой, одновременно с тем испытывая обиду, ведь так отчаянно нуждался в том, чтобы он появился на пороге моей жизни вновь. Но прошло уже около десяти лет с нашей последней встречи, неужто он не смог побороть свой страх за столько лет? Я решил спросить напрямую, не ожидая получить такой ответ:

- Наверное, это все немного отошло на второй план после рождения моей дочери.

Меня как будто облили холодной водой на морозе, а все слова вылетели словно призраки.

- Да, знаю, ты не ожидал услышать такое в лоб, но я вообще-то тебе собирался рассказать просто не так... резко и бестактно. Но жизнь тем не менее не стоит на одном месте

Верно, он был прав как никогда. Это и выбило меня из колеи – опознавание своей бездарности и никчемности. Я часто задумывался над тем, как изменилась моя жизнь за столько много лет и всегда приходил лишь к одному выводу – никак. Я прожил свою жизнь напрасно, так ничего не поменяв и не познав. Такие мысли посещали меня неоднократно, но сравнивать себя с кем-то из сериалов и из мира вне глупо, а успешных знакомых вокруг меня попросту не было. Но сейчас, когда жизнь показала мне наглядный пример этого, я в очередной раз ощутил апатию и упадок сил. Неужели моя жизнь в действительности такая бессмысленная? Все так и будет продолжаться? А есть ли в моем существовании хоть какой-то толк? Я вновь стал уходить в себя, прокручивая моменты из свой прожитой зря жизни до тех пор, пока до боли знакомый и родной голос не вырвал меня из заточения в своем разуме.

- Ее зовут Виктория в твою честь – бросил он, неуверенно.

Я поморщился, не осознавая ранее сказанного им предложения.

- Я никому об этом не говорил, даже своей жене, но это правда. Подумал, что назвать дочку в честь самого близкого мне человека, ну помимо нее конечно же, не такая уж и плохая идея. И когда она родилась я сразу понял, что это было правильное решение.

Когда Ваелон говорил о дочери, я наблюдал за ним не переставая. Впервые за все время нашей разлуки я увидел в нем не уставшего и измученного от жизни человека, а счастливого отца, искренне радующемуся рождению самого главное человека в его жизни. Я так давно не видел его улыбку, что совсем забыл какого это – испытывать чистую радость и облегчение за счастье и улыбку самого дорого человека. От увиденного я и не заметил, как сам стал улыбаться.

- Расскажи мне еще о своей жизни... пожалуйста... - вымолвил тихо я, продолжая улыбаться.

Ваелон понял ход моих мыслей, осознавая, что в нашей ситуации лучше поговорить о чём-то непринужденном вместо того, чтобы ворошить и без того гнилые раны.

- Что же, даже не знаю с чего начать. Наверное стоит сказать, что Виктория, свет моей жизни, не совсем желанный ребенок. Безусловно я люблю ее больше всех на свете и не жалею ни о чем, но если честно, то она появилась на свет не от большой любви. С ее матерью мы всегда были в натянутых отношениях, а тогда она и вовсе собиралась меня бросить. Она никогда не говорила мне об этом, но правду говорят, что истинное расставание происходят до того, как сказать это напрямую. Но вместо слов «нам нужно расстаться» она сказали о своей беременности. Это был тяжелый период для нас обоих. Моя уже жена Олия – он произнес это с некой гордостью – много плакала тогда, говорила, что жизнь разрушена и это все неправильно, а я не знал, как ее тогда поддержать. В тот момент мы пережили так называемый кризис в отношениях. Но сейчас все стало спокойно, Олия даже смогла вернуться на работу, хотя так сильно переживала, что карьере придет конец.

У меня на душе проснулся трепет. Я слушал его, а вокруг меня уже не было прежнего омраченного и мертвого города. Он уже не так тяготил и опустошал меня, а совсем наоборот – заставлял задуматься над чем-то радостным и приятным. На секунду в моего голове всплыл немой вопрос «А что было бы, если бы я был рядом с ним все эти годы?». Я бы мог стать ей крестным отцом или же дядей? Но он не успел развиться ведь мой собеседник продолжил своей увлеченный рассказ.

- Подумать только – вновь усмехнулся он – у меня есть семья хоть я всегда говорил, что буду один. Не знаю, насколько хорошо у меня получается то, что не смогли мои родители, но я действительно стараюсь. Я сделаю все, чтобы всегда быть рядом с моим маленьким сокровищем и защищать ее. Сделаю то, что так и не смог мой отец. Не позволю своим обидам и гордости портить жизнь моей малышке и не допущу того, чтобы она хоть на секунду почувствовала то, что когда-то испытывал ее папа.

До меня сразу дошло осознание, что последние слова были адресованы вовсе не мне, а его матери. Она была обижена на своего бывшего мужа, отца Ваелона, по причине того, что он ее бросил и не был тем идеальным мужчиной, о котором она так мечтала. Его мать предотвращала любую возможность контакта Ваелона с его отцом, прекрасно зная как тот сильно любил и нуждался в своем родителе.

- Но что же до твоей жены? Она любит тебя?

Она замялся и стал теребить фаланги пальцев, смотря на верх.

- Наверно. Впрочем, для меня это неважно. Главное, что я люблю ее. Наши отношения всегда были такими... непонятными. Знаю, что изначально она была со мной только из жалости, но в тот момент я был рад и такому раскладу, а Олию просто все устраивало. Потом она забеременела и решила уже ничего не менять в жизни. Не сразу правда, но исход был таков. Я же напротив сказал о том, что люблю ее уже через неделю и ведь не соврал тогда. Любил и люблю ее по сей день.

Я решил прерваться на сигарету. Его рассказ потрясал меня с каждым словом все больше и больше. Для меня прошло каких-то девять лет абсолютно монотонной и бессмысленной жизни, а для Ваелона прошло столько этапов жизни, которые он пережил. Он уже не был тем неуравновешенным агрессивным подростком, ненавидевшим всех и вся, больше не был на дне и не нуждался в признании себя. Рядом со мной сидел уже взрослый, осознанный отец и муж, не желающий повторять судьбу своих родителей.

В мгновение меня кольнула зависть. Мы были с ним одинаково на дне и оба не верили, что когда-нибудь наша жизнь измениться и мы сможем подняться на ноги. Но вот спустя 9 лет мы сидим с ним вместе, так близко друг к другу, но в тоже время так далеки друг от друга, будто между нами была разница в поколениях. Он повзрослел и смог достичь своих высот, наконец оторвав от себя якорь, вечно тянувший его на самое дно. А что же до меня? Я так и остался жалким и никому не нужным подростком, вечно лежащим на дне в обнимку со своим якорем и желавшим вернуть хотя бы крупицы того счастья, что когда-то спасало меня в прошлом. В какой же момент мы стали такими разными? А самое главное, почему Ваелон смог подняться, а все еще нахожусь там, откуда начал? Почему же он, а не я?

Я не мог не задать еще один вопрос.

- Как вы стали общаться с Лиевой?

Он усмехнулся.

- Я знал, что ты спросишь.

- Ну так? – уточнил я, заметив, что он замялся.

— Это очень интересная история. Как оказалось мы поступили в один университет, даже не так, на один факультет. Ох, знал бы ты, как я тогда был зол. Мы постоянно ругались с ней, я на дух ее не переносил, но это продлилось недолго. Однажды нас вместе поставили на практику, а после нее я заметил ее, сидевшей на асфальте и рыдающей. Сначала, признаться честно, я очень сильно злорадствовал и радовался, но я ведь не злодей и спустя какое-то время все-таки подошел к ней. Каково же было моё удивления, когда я понял, что именно ты был причинной ее слез.

Я стал отдаляться назад, мотая головой из стороны в сторону в немом «нет, нет, только не это».

- Да, ты может и не знал, но она еще очень долго горевала по тебе. Но в тот день именно наша общая тоска по тебе и сблизила нас. После этого мы стали звонить друг другу, когда не выдерживали наплыва эмоций и ходить по барам, заглушая нашу общую боль. Ну, а потом я познакомил Лиеву с ее уже состоявшимся мужем. Хотя, это скорее она с ним познакомилась. Как -то раз мы сидели с друзьями в баре и она пришла туда же, а там уже они сами разбирались в своих отношениях. Но ты не подумай, что она быстро нашла тебе замену, вовсе нет, она сомневалась в каждом шаге их отношений. Больше скажу: когда он сделал ей предложение, она в этот же вечер пришла ко мне и спросила, что ей делать.

- На что ты ей сказал дерзай – закончил рассказ я за него.

- Вовсе нет. Я сказал ей либо ехать к тебе в надежде, что ты все еще её любишь, либо же уже наконец отпустить прошлое и жить дальше. Она тогда расплакалась, сказав, что ты не простишь её и что она будет самой настоящей эгоисткой, если поедет к тебе. Ну и как видишь, она приняла решение.

Я выпустил клубы дома, откинувшись назад и запустив другую руку себе в волосы, убирая их назад. Слишком много всего произошло, чтобы хоть что-то говорить. Мои самые близкие люди на свете смогли отпустить меня и жить дальше, а что же по итогу имел я?

В своей жизни я боялся многого: рыб, крови, предательства, того, что я так и останусь один, но больше всего меня пугала мысли «неужели я всегда буду так жить?». Каждый день, каждый месяц, каждый год проходили одинаково, а я даже и не замечал. Каждый чертов год я думал, нет, даже надеялся, что я больше не вернусь в это состояние, что в этом году что-то изменится, но каждый год я выходил к балкону, закуривал сигарету и размышлял над одним и тем же вопросом. Неужели я буду жить так всегда? Пока мои ровесники заводят семью, строят карьеру, проживают «лучшие годы своей жизни» я живу так. Они живы, полны энергии и радости в то время я полная им противоположность. Когда я в последний раз просыпался выспавшимся и отдохнувшим? Лет пятнадцать назад на летних каникулах. Когда я последний раз радовался чему-то? На позапрошлой неделе, поедая свою любимую пиццу? Но толку то от этой радости? Она была столь мимолетна и незначительна, что я еле вспомнил о ней. Она не может перекрыть эту пустоту и уныние, живущее со мной бок о бок вот уже столько лет. Когда я в последний раз просыпался с утра и действительно хотел проживать этот день, эту жизнь? Во истину хороший вопрос.

- Эй, Вик, ты чего? – вырвал меня из размышлений любимый голос.

Я посмотрел на него снизу вверх словно кот изучающий свою жертву. На самом же деле я просто не знал вывалить ли на него все скребущиеся мысли или же ответь моим любимым способом. Предпочел выбрать что-то среднее.

- Ничего, просто устал.

От этой жизни и от себя самого.

- Знаешь, я действительно рад был увидеть тебя и поговорить ... вот так. Ну, без криков и упреков, а спокойно как два старых приятеля и, ты знаешь, я ведь навсегда останусь твоим заклятым другом поэтому если что ты можешь написать, позвонить или просто попросить меня о помощи и я буду рад тебе.

И вот опять это чувство. Зависти и отвращения к себе. Почему он перестал нуждаться во мне, почему говорит так словно я лишь отголоски школьной жизни, а не важная часть его жизни. Как же меня тошнит от своей жалости.

- Я тоже был рад повидаться. И надеюсь, что когда-нибудь обязательно увижу твою прекрасную дочку – ответил я слегка улыбаясь.

- Конечно – воодушевленно произнес он, вставая с лавочки и протягивая мне руку.

Я не стал его задерживать и повторил его движения. Сжимая его руку, я подметил то, каким сильным он стал и, не успев уйти вновь с свои мысли, я оказался в его крепких объятьях и незамедлительно прижался к нему. Ваелон дрожал, я ощутил это всем своим весом, но самое главное, что я ощутил то, в подтверждение чего я так сильно нуждался. Он действительно скучал по мне. Обнимая его, я почувствовал давно забытое чувство спокойствия и ощущение... дома.

Я не хотел разжимать руки, так отчаянно обвившие его возмужавшее тело. Понимал, что чем больше мы стоим, тем более неловкой становится обстановка и тем больше становится мое желание никогда больше не размыкать руки и отпускать давно забытое чувство умиротворения. Но совладав с собой, я все же смог это сделать.

Он поднял на меня взгляд полный благодарности, задел меня кулаком по плечу, как всегда это делал прежде при прощании и, продолжая улыбаться направился в противоположную сторону от меня.

Первые пару минут я стоял неподвижно, не зная, что вообще делать. Меня оккупировало неопознанное чувство из-за чего я обратил взгляд на свои кисти, которые то и дело сжимались и разжимались вновь. Что я ощущаю? Радость? Подавленность? Или же все сразу? Я ощутил столько эмоций одновременно и мысли, одна за другой, словно торнадо, сменяли друг друга. Незаметно для себя, я присел на недавно покинутую лавку и закинул голову на спинку, постепенно скользя по ней вниз.

Осознание действительности и бесконечный рой вопросов поглотили меня, вынудив закурить еще одну сигарету. Что мне делать дальше? Просто продолжить жить как и раньше будто ничего и не было? Неужели это и все? Я столько лет хотел их увидеть, все высказать и вот этот день настал, но а что же дальше? Именно так и закончатся наши истории? Каждый просто вернется в свой мир и продолжит жить как прежде? Неужели наша судьбоносная встреча спустя столько лет были лишь для того, чтобы окончательно сказать «прощай»? Я все никак не мог остановиться мучить себя этими бессмысленными вопросами, но понимал, что не могу вот так, полулежа провести остаток дня. Или все-таки мог? Этот город навевал мне воспоминания, неприятные и болезненные воспоминания, сопровождаемые болезненными чувствами прошлого, режущими меня словно стеклом по сердцу. Я ощутил скованность и... желание вернуть это все? По своей натуре я был мазохистом, который мечтал вновь ощутить эту боль, вперемешку с радостью. Тогда я ненавидел свою жизнь, мечтал поскорее вырасти, сбежать отсюда и от этой жизни, но никогда и представить не мог что когда-то буду скучать по всему этому. Мне было больно, мне было радостно, я испытывал там много эмоций каждый день.

Ностальгия - губительное чувство, но иногда она позволяет споткнуться о нужные мысли. Несмотря на весь ад, что творился со мной ранее, я скучаю по себе, когда я был живым. Ненавидел несправедливую школьную систему, прогуливал уроки с Ваелоном, лежал на траве, держась за руки с Лиевой, а после насыщенного дня приходил и ругался с мамой. Я мог совершать необдуманные поступки и радоваться жизни. Даже за возможность хоть на секунду задуматься об этой мысли, я прошлый бы ударил себя, назвав идиотом, и сказал, что мечтал бы о такой спокойной жизни без всего этого дерьма. Но неужели эта та жизнь, о которой я так грезил? Монотонность изо дня в день, нелюбимая работа, сожаления о прошлом каждый день и пустота внутри? Я ничего не добился и пал еще ниже, чем был. Я лишь массовка в чьей-то жизни, пустышка, просто картонка на фоне.

Ведомый ностальгией по прошлому, я поднялся на ноги и направился вслед за моей бредовой идеей.