Глава 43 - Как будто навсегда
Город пах по-другому.
Не как тогда, когда они уезжали. Будто успел за это время подгнить, покрыться плесенью, напитаться чем-то тухлым. Или это Кира изменилась - и теперь чувствовала каждую мелочь сильнее. Грязь. Туман. Шум людей, которые не смотрят в глаза.
- Хочу обратно, - буркнула она, заглушая мотор. - К реке. К тишине. К тебе, в пледе и с облепихой.
Ася усмехнулась.
- Ты как будто не со мной.
- Тут не ты. Тут - всё остальное.
Они вышли. Двор встретил их обычным: сосед с девятого этажа кого-то материл по телефону, в подвале мяукала кошка, кто-то жёг листья прямо у мусорки. И только на ступеньках подъезда сидела Дашка - барменша со смены Киры.
Сигарета в зубах. Глаза - цепкие.
- Ты чё, вернулась?
- Ага.
- Тебя искали.
- Кто?
- Да все. Саша особенно.
Кира замерла.
Низ живота - сжался. Челюсть - дернулась.
- И что она?
- Болтает. Про тебя. Про ту, с кем ты. Про то, как ты «наконец призналась себе». Про то, что ты, цитирую, «лесбуха с больной головой».
Дашка делает затяжку.
- Я б ей ебальник сломала, если честно.
- Так и будет, - хрипло сказала Кира.
- Где она?
Ася подошла.
- Кира...
- Не начинай.
- Пожалуйста, не надо.
- Она врет. Разносит по всем. Она, блядь, трогает тебя - и это уже не про меня. Это про то, что я не позволю.
- Ты сейчас идёшь бить морду ради того, кто сам тонет в своей грязи.
Ася говорит тихо. Без истерики.
- Это то, что ты хочешь защитить?
Кира замирает. Смотрит.
- Она тебя даже не может назвать по имени. Только «эта».
- А ты - хочешь ей дать власть тем, что сорвёшься?
Кира дышит, как зверь.
Плечи - в напряжении.
Пальцы - белеют.
- Это всё, что она умеет, - добавляет Ася.
- Она не умеет любить. А ты уже - да.
- Это не про любовь. Это про то, что мне хочется сломать ей челюсть.
- Но ты этого не сделаешь, - говорит Ася.
- Потому что если сделаешь - она выиграет.
И в этой тишине после - всё ясно.
Кира выдыхает.
Один раз. Второй.
Швыряет ключи в карман.
- Ладно. Пошла она нахуй.
Ася кивает.
- Именно туда.
Дома было тихо.
Кира долго мыла руки.
Горячей водой. До красноты. Как будто хотела смыть не грязь - ярость.
Ася разливала чай. Чайник шумел, как будто утешал.
Кира вышла из ванной, села за стол.
Молча.
Ася поставила перед ней чашку.
- С мёдом. Ты злишься - тебе полезно.
Кира взяла чашку. Сделала глоток.
Поставила обратно.
- Раньше я думала, что быть сильной - это значит бить первой.
Пауза.
- А оказывается - это сдержаться.
- Ты знаешь, что я никогда раньше не сдерживалась?
- Знаю.
- И знаешь, что мне от этого всегда было легче?
- Знаю.
- А сегодня... было хуже. Потому что я не выпустила эту ярость.
Ася молчит. Смотрит.
- Но, блядь, это первый раз, когда я чувствую, что... правильно.
Голос - тише.
- Потому что ты стояла напротив. И я не могла позволить себе сорваться. Не перед тобой...
Ася протянула руку. Взяла её ладонь.
- Ты выбрала не победу. А нас.
Кира посмотрела ей в глаза.
- Я боюсь, что не всегда смогу.
- А я не прошу. Я просто рядом.
Они сидели в тишине.
Где не надо было объяснять.
Где всё уже сказано поступками.