Арка 5: «Любовь» Глава 41 - Слишком рядом
Дорога была ровной.
Не по асфальту - по ощущениям.
Город остался позади. И с ним - запах сырого подъезда, шумы баров, кривые стены, лица, которые знали тебя слишком хорошо или не знали вообще. Было ощущение, что они сбежали. Не от чего-то конкретного - а вместе, от всего.
Домик стоял на берегу реки, как будто его случайно поставили и забыли.
Старый, деревянный, с облупленным крыльцом, занавесками с ананасами и холодильником, в который лучше не заглядывать без перчаток. Но внутри было тепло. И тишина. Настоящая. Та, которая не пугает, а дышит с тобой в унисон.
Кира первым делом развела огонь в камине.
Ася сразу полезла в шкафы, нашла старый плед, протёрла пыль с подоконника и поставила туда чай.
- Ты как будто родилась в фильме про уют, - сказала Кира, усевшись на корточки у огня.
- А ты как будто родилась в фильме, где героиня страдает, но не признаёт, что любит.
- Да я и в жизни такая.
Пауза.
- Хотя, видимо, уже нет.
Ася присела рядом.
Пальцы у неё были чуть остывшими. Кира взяла их в ладони, погрела.
И почувствовала: всё правильно.
День тянулся мягко.
Они гуляли по лесу, смеялись над корягами, кричали в пустоту, соревновались, у кого громче эхо.
Кира носила рюкзак, как солдат. Ася снимала на фотоаппарат трещины в коре и следы от лисьих лап.
Они не говорили «я люблю тебя» - но это было в каждом шаге.
На ужин был суп из пакетиков и бутерброды.
На десерт - чай из термоса, который пах облепихой и детством.
Когда стемнело, они залезли под один плед, включили фонарик, поставили его в банку - получилась тусклая лампа, тёплая, почти интимная.
- Ну и каково это - жить без телефона в руке? - спросила Кира, подбросив щепку в камин.
- Невероятно скучно. Но ты, вроде как, компенсируешь.
- О, я умею. Могу быть телефоном, телевизором и ебаным тревожным сном в одном лице.
Ася засмеялась, ткнула носом в её плечо.
- А если серьёзно - когда в последний раз ты просто вот... отдыхала?
- До тебя? Никогда.
Пауза.
- А ты?
- Я всё время отдыхаю от самой себя. И всё равно не помогает.
- Круто сказано.
Кира замолчала. Потом:
- Я раньше думала, что если ты в тишине - то всё, пиздец, ты один.
Пауза.
- А сейчас сижу - и понимаю: мне хорошо, что никто не говорит.
- Потому что мы рядом, - тихо.
Кира повернулась к ней.
- А ты знаешь, что у тебя ебанутый дар?
- Это какой?
- Говорить фразы, от которых у меня внутри будто всё становится на место.
Ася пожала плечами.
- Я просто говорю правду.
- А знаешь, чем ты отличаешься от всех?
- Ну-ка?
- Тем, что ты не пытаешься выебнуться. Ты просто живёшь. А это, блядь, редкость.
Они замолчали.
Потом Кира сказала:
- Расскажи мне, кем бы ты хотела быть, если бы не боялась.
Ася усмехнулась.
- Бездомной художницей.
Сняла бы комнату в старом доме с треснувшим потолком. Рисовала бы углём на стенах. Писала бы письма мёртвым.
Пауза.
- И ты бы ко мне приходила. Ночью. С сигаретами и курткой, которая пахнет городом.
- Звучит охуенно.
Кира наклонилась, коснулась носом её щеки.
- А ты знаешь, кем бы я хотела быть?
- Кем?
- Собакой.
Ася захихикала:
- Почему?
- Потому что собак никто не спрашивает, почему они любят. Они просто ложатся рядом. И всё.
Они оба засмеялись.
Долго. С хрипами. С выдохами.
Потом снова тишина.
Свет от камина, потрескивание.
Кира лежала, головой у Аси на животе. Слушала, как та дышит.
- Мне кажется, - прошептала Ася, - если мы выживем в этом домике, без интернета, без городского шума и привычного говна - то всё будет.
Пауза.
- Тогда можно будет и говорить «я люблю».
Кира прикрыла глаза.
- А я и не тороплю. У нас, наконец, есть время.
И это был их побег.
Не от мира. От шума внутри.
От голосов в голове, от старых привычек, от того, что всегда рушилось.
И вдруг - ничего не рушилось.
Только строилось.
Медленно.
В пледе.
В чаях.
В смехе.
В том, как она держала её за футболку даже во сне - будто боялась, что утро всё сотрёт.