Глава 36 - Следы
- Только ничего не говори, пока не посмотришь всё, - сказала Ася, стоя в дверях своей комнаты, босая, с лёгкой нерешительностью в голосе, но глазами - твёрдая, как будто уже давно решила, просто выбирала момент.
Кира приподняла бровь, сигарета в пальцах, футболка чужая, волосы ещё мокрые после душа.
- Обещаю. Ни слова. Как минимум - до третьего кадра.
- Лучше до конца.
- До конца - так до конца.
Ася открыла дверь.
Это была комната, в которую Кира почти не заходила. Уважение? Страх? Или просто интуитивное понимание, что есть места, которые нельзя трогать грязными руками своей суеты.
Но теперь - можно.
Она вошла. Остановилась.
Комната пахла бумагой, сушёными травами, фотоэмульсией, чаем. Стены - белые, но в пятнах от скотча, клея, следов от ленты. В углу - стопка коробок. Свет - мягкий, рассеянный. Компьютер не включён. Только реальное, живое, отпечатанное.
Фотографии.
Всюду.
На стенах, на полу, на кровати, на подоконнике.
Кира подошла ближе.
Первое фото - девочка, сидящая на краю ванны. Лицо в тени. Только колени - яркие, с ссадиной.
Второе - мужская рука, держит чёрную нитку. На фоне - размытая фигура женщины.
Третье - зеркало, в котором отражается не человек, а лампа.
- Это ты делала? - спросила Кира, не поворачиваясь.
- Я. Всё. Снимала, проявляла, печатала.
Голос ровный. Но в нём - что-то было. Не гордость. И не стеснение. Ответственность.
- Ты не говорила, что фотографируешь.
- А ты не спрашивала.
Кира чуть усмехнулась.
- Ладно, справедливо.
Она шла по комнате медленно.
Смотрела.
И с каждой фотографией будто отрывалась новая часть понимания.
Ася - не просто соседка.
Не просто та, кто молчит, уходит, появляется, дышит рядом.
Она смотрит. Она видит. Она ловит такие моменты, которые сама Кира, хоть и прожигала мир взглядом, - не замечала вовсе.
Фотография, где женская рука тянется к чашке, но чашка - уже разбилась.
Фотография, где только лодыжка, на фоне старой кафельной стены.
Фотография, где вместо лица - тень от ресниц, а под глазами - пыль.
Кира села на пол. Задрала голову, глядя в фото над ней.
Там - мужчина. Лысый. В старом пальто. И в глазах у него - такое одиночество, что хочется заткнуть крик.
- Кто он?
- Бомж у вокзала. Я принесла ему чай. Он молчал. Потом попросил: «Сфоткай, какой я настоящий.»
- Сказал так?
- Сказал.
Кира выдохнула.
Взяла фотографию. Подержала. Почувствовала бумагу.
Настоящесть - вот она.
- Ты пиздец, - сказала она. - Я даже не знаю, кто ты, Ась.
- А я не знаю, кто ты, - ответила та.
Села рядом. Колени обнажённые. На коже - лёгкая гусиная кожа.
- Но, кажется, мы уже не хотим делать вид, будто нам похуй.
Кира кивнула. Молча.
Потом потянулась к следующей фотографии.
Женская спина.
Тонкая.
Растяжка на пояснице.
Свет падает так, будто касается.
- Это ты?
Ася кивнула.
Кира не улыбнулась. Не пошутила.
Только сказала:
- Хочу сфотографировать тебя сама.
- Согласна, - сказала Ася. - Но только если ты не будешь искать красоту.
- А что тогда?
- Ищи следы. На теле. На лице. На всём, что мы носим с собой, когда даже не знаем об этом.
Кира посмотрела на неё.
- Ты странная.
- Зато ты - смотришь.
- Я и раньше смотрела.
- Раньше - прожигала. Сейчас - всматриваешься.
Они замолчали.
И в этой тишине Кира впервые почувствовала разницу.
Что между «смотреть» и «видеть» - пропасть.
И что Ася давно её перешла.
А Кира - только начала идти.