Глава 35 - Правила забыты
Утро пришло не сразу, а как будто кралось.
Не со светом, не с шумом улицы, а с едва заметным изменением воздуха - тот стал другим: уже не ночным, но ещё не дневным. Пахло теплом от тел, сном, потом, чем-то кожаным, почти животным. Под простынёй было влажно. Между ног - тягучая боль, не болезненная, а такая, от которой расползается лень. Никакой тревоги. Только состояние после.
Кира открыла глаза не сразу.
Сначала она просто чувствовала: тело, чужую кожу рядом, волосы, запутавшиеся в простынях, тепло, слипшееся дыхание. Потом - реальность. И в ней: Ася.
Она лежала на животе, плечо обнажено, рука под щекой, волосы во все стороны. Нога нависла на Кирином бедре. Движение медленное - она спала по-настоящему. Уверенно. Без защиты. Без тени страха.
Кира смотрела.
И в первый раз не боялась.
Она медленно, почти извиняясь, провела пальцами по спине Аси.
Той самой, которую когда-то хотела укусить, расцарапать, сжать до синяков - а сейчас хотела только удержать.
Она подтянулась ближе, убрала волосы с её шеи, положила губы на ключицу - не в поцелуе, а просто... быть рядом. Прислониться. Как к источнику тепла.
И в голове крутилась только одна мысль: ебать, как же ты мне важна.
- Ты пялишься, - хрипло сказала Ася, не открывая глаз.
Голос - утренний, сонный, чуть сиплый.
Кира усмехнулась.
- Ага. Впитываю.
- Что?
- Всё.
Пауза.
- Потому что я до сих пор не верю, что это вообще происходит.
Ася открыла один глаз. Смотрела в упор. Лениво.
- А я вот верю. Даже слишком. У меня ноги не сгибаются, если ты не заметила.
- Заметила. Горжусь собой.
- Иди к чёрту.
- Я уже у тебя. Дальше некуда.
Ася потянулась. Простыня съехала. Грудь открыта. Кира посмотрела - без пошлости, но жадно. Ася заметила. Улыбнулась. Не вычурно. Просто позволила посмотреть.
- Ты всегда такая? - спросила она.
- Какая?
- Когда... не хочешь убежать после?
Кира замерла.
Потом:
- Я никуда не собираюсь.
- Это ты сейчас так говоришь.
- А я всегда говорю не так?
- Всегда говорила грубо. А сейчас ты...
- Что?
- Мягкая.
- Ну, бывает. Подцепила, наверное, в баре. Или от тебя заразилась.
- Противная.
- Ага.
Пауза.
- Ася.
- Что?
Кира села, подтянула колени к груди. Говорила не в лоб. Говорила в воздух, но знала, что та услышит.
- Мне никто никогда не был так нужен. И я не знаю, как с этим быть.
Пауза.
- Но я знаю точно: ты мне не просто нравишься. Ты мне... блядь, небезразлична. Как бы тупо это ни звучало.
Молчание.
Слишком долгое.
Кира напряглась. Уже пожалела. Уже хотела сказать: «забей, шутка».
Но Ася поднялась на локтях.
Подползла ближе.
И молча положила голову ей на плечо.
Без слов. Без комментариев. Без «я тоже».
Но Кира почувствовала: это и был её ответ.
Они пили кофе на кухне.
В футболках. Волосы - мокрые от душа.
На столе - сигареты, хлеб, соль, нож, банка с медом.
- Я тебя такой не видела, - сказала Ася, смотря, как Кира нарезает хлеб.
- Какой?
- Спокойной.
- Мне само непривычно.
- Страшно?
Кира пожала плечами.
- Да. Потому что раньше я всё понимала через боль. А тут... будто тишина. И в ней не пусто.
Ася встала. Подошла.
Обняла сзади.
Просто так. Без плана.
Голова на спине, ладони на животе.
- Я, наверное, тоже изменилась, - тихо сказала она.
- Раньше я бы убежала. После вчерашнего.
Пауза.
- А сейчас - хочу остаться.
Кира не повернулась. Просто накрыла её руки своими.
- Тогда оставайся.
И правила - все - к чёрту.
К вечеру они уже не могли держаться.
Касания стали чаще. Взгляды - дольше. Руки - увереннее.
Кира прижимала Асю к стене в прихожей. Целовала грубо, горячо, как будто хотела прожечь ей рот. Ася отвечала, хватала за бёдра, выгибалась.
На кровати - уже не было медленности.
Были царапины.
Сжатые бёдра.
Кира, склонившаяся над ней, прижимающая руками, вхождения пальцами - сильные, уверенные, без паузы.
Ася стонала громче. Целовала. Сжимала простыню.
После - обессиленные. Потные. Улыбающиеся.
Ася дышала, как после бега. Лежала на груди Киры.
- Всё. Официально. Ты - опасна.
- Всего лишь честна.
- Честность не должна быть такой...
Она замолчала.
-Такой сильной.
Кира поцеловала в макушку.
- Я просто не умею иначе.
И больше не надо было уметь иначе.
Они заснули, обнявшись.
А правила - те самые, по которым они жили раньше - отмерли.
Без взрывов. Без громких слов. Без клятв.
Просто потому что они больше не нужны.