16
Я влетела в отель, как торнадо. Ни поздороваться, ни улыбнуться — просто сунула паспорт на стойку и коротко выдохнула:
— Быстрее, пожалуйста, у меня мало времени.
Девушка за ресепшеном, кажется, хотела что-то сказать, но я уже схватила карточку от номера, мимо лифта — бегом по лестнице.
Дверь в номер хлопнула за мной. Чемодан бросила у стены и почти сразу — в ванную.
Душ. Горячая вода. Гель с запахом апельсина.
Я стояла под струёй и пыталась успокоить дыхание, но внутри всё только разгонялось.
"Ты приехала. Ты в Монако. Ради него. Ради себя."
Я вышла, закуталась в полотенце, вытерла лицо. И начала собираться.
Красное мини-платье — с вырезом, не пошло, а в точку. Красные каблуки — высокие, чтобы он пожалел, что не рядом. Золотые украшения — смелые, как и я. Волосы — оставила свои локоны. Макияж — быстрый, но эффектный.
Я выглядела так, будто пришла украсть шоу.
И в этот момент — я его точно заслуживала.
Я схватила телефон, взглянула на экран —
"10 пропущенных от Лилли"
— Чёрт...
Я нажала на иконку сообщений:
Лилли: Белла, ты где? Ты уже должна быть тут!
Лилли: Гонка началась! Ты опаздываешь!
Лилли: Они уже на втором круге!
— Чёрт, чёрт, чёрт!
Я опаздывала. На гран-при. В Монако.
И Ландо уже на трассе. А я — в красном платье, в номере, на 20 минут позже графика.
Без лишних слов я схватила маленькую сумочку и побежала к выходу. Тап-тап-тап — каблуки стучали по мрамору отеля. Никакого глянца, только паника, азарт, ярость и одно дикое желание: успеть.
Я прибежала к трассе почти на последних кругах. Шум стоял такой, что вибрировал воздух. Лилли увидела меня первой — глаза на выкате, рот открыт:
— Ты опоздала! Но... Боже, ты шикарна!
— Сколько осталось?
— Последний круг! Ландо и Шарль... они реально дерутся за победу!
Я повернулась к экрану. Машины мчались как снаряды, McLaren и Ferrari шли бампер в бампер. Я затаила дыхание.
— Давай... — шепнула я, неосознанно сжав кулак. — Давай, Ландо...
И он сделал это.
На последнем повороте он смело обошёл Шарля, вылетел первым и... финишная прямая.
Он выиграл. Ландо Норрис — победитель Гран-при Монако.
Толпа взорвалась аплодисментами и криками, трибуны дрожали, и именно в этот момент Лилли схватила меня за запястье:
— Пошли! Мы должны быть там!
— Куда?!
— Вниз! На пит-лейн! У меня есть пропуск. У тебя — лицо, которое он захочет увидеть первым.
Я даже не успела ответить — мы уже мчались по узким переходам, мимо охраны, камер и людей в командных футболках. Мой каблук один раз чуть не подвёл, но Лилли не отпускала.
— Быстрее, Белла!
Мы вылетели на пит-лейн, где уже собирались команды, пресса, флаги. Шлем Ландо уже был снят, он стоял возле машины, отдышавшись, и обнимал механиков. Камеры ловили каждый его шаг. Он сиял.
— Белла... — прошептала Лилли. — Он тебя ещё не видел.
Я шагнула вперёд. И в этот момент он повернулся. Он заметил меня. На долю секунды мир будто замер. А потом...
Он направился ко мне. Шаг. Второй. Быстрый, решительный. И — взял меня за талию и просто впился в губы.
Всё остальное — аплодисменты, крики, вспышки, лай, флаги — просто исчезло.
Были только мы.
Его губы оторвались от моих, но руки не отпустили. Он смотрел на меня, будто... не верил, что я настоящая.
— Ты... ты приехала... — прохрипел он почти шёпотом, охрипшим от адреналина, усталости и... эмоций.
— Ага, — выдохнула я. — Прямо под финиш.
Он сглотнул. Его глаза блестели. И вдруг...
— Ландо?.. — прошептала я, чуть нахмурившись.
Одна капля. Вторая. Чёрт... это были слёзы.
Он всхлипнул и быстро отвёл взгляд, будто надеясь, что никто не заметит. Но я видела.
Видела всё.
— Эй... — я потянулась и коснулась его щеки. — Неужели ты реально плачешь?
Он усмехнулся, смахивая ладонью слезу.
— Да блин, это... — он сглотнул. — Это просто... Монако. Жара. Усталость. И ты...
Он посмотрел прямо в глаза.
— Ты. Здесь.
— Я же обещала не давать тебе отрастить усы, помнишь? — хмыкнула я, стирая мокрую полоску с его щеки.
Он хрипло засмеялся и притянул меня снова в объятия.
— Я серьёзно... Я не знал, насколько сильно мне тебя не хватало, пока не увидел тебя вот так. На пит-лейне. В красном платье. Чёрт.
Он пах потом, моторным маслом, кожей шлема... и победой. А ещё — счастьем.
— Ты когда приехала?
— Двадцать минут назад. Опоздала немного.
— А я чуть сердце не сломал... — выдохнул он. — Подумал, что обидел тебя.
Я улыбнулась.
— Ты иногда ведёшь себя как идиот.
— Ну вот, — он усмехнулся, — снова в норме.
Мы стояли на пит-лейне, когда толпа наконец немного рассосалась. Ландо всё ещё держал меня за руку — и, судя по всему, отпускать не собирался.
— Эй, — наклонился он ко мне. — Тут есть кое-кто, с кем тебе нужно познакомиться.
— Кто?
Он только улыбнулся и, не говоря ни слова, повёл меня сквозь команду и охрану... а там, чуть поодаль, стояли двое.
Мужчина с доброй, но очень наблюдательной улыбкой — в серой рубашке и очках. И женщина — красивая, стильная, с аккуратно уложенными тёмными волосами и мягким, но строгим взглядом.
Циска и Адам.
— Мам, пап, — сказал Ландо, подходя ближе. — Это Белла.
Он повернулся ко мне и мягко сжал мою ладонь. — Та самая Белла.
Я внутренне задержала дыхание, выдавила вежливую улыбку и шагнула вперёд.
— Приятно познакомиться. Я... слышала о вас много хорошего.
— Ох, — Циска слегка подняла брови, глядя на наши сцепленные руки. — Взаимно, Белла. Мы... слышали немного меньше.
— Намек понял, — пробурчал Ландо. — Я не рассказывал, потому что хотел, чтобы... всё было серьёзно. А теперь оно серьёзно.
Я почувствовала, как щеки заливаются жаром. Но Адам вдруг тепло улыбнулся и протянул руку.
— Ну, если ты сумела заставить этого упрямца быть серьёзным, значит, ты уже заслуживаешь уважения. Добро пожаловать, Белла.
Я с облегчением рассмеялась.
— Спасибо. Постараюсь не подвести.
Циска всё ещё разглядывала меня, будто сканируя каждый миллиметр, но затем мягко кивнула.
— А платье красивое. Красный тебе идёт.
Ландо фыркнул.
— Я ей тоже это говорил. Но она, конечно, поверит только, если вы скажете.
— Ландо, — усмехнулась она. — Не порти момент.
Мы рассмеялись. И, стоя среди ревущих двигателей, блеска кубков и вспышек камер, я вдруг почувствовала... что принадлежу этому моменту. Этой победе. Этому парню. Этой... новой реальности.
~
Когда мы наконец добрались до его пентхауса, я скинула туфли и глубоко выдохнула.
— У тебя всегда так после гонки? — бросила я, проходя внутрь, оглядываясь на роскошь, к которой уже начинала привыкать.
Он подошёл сзади, его руки легли на мою талию.
— Нет, — сказал он, чуть ниже моего уха. — Только когда выигрываю в Монако. И только когда ты здесь.
Я развернулась к нему. Хотела что-то сказать, но он просто поцеловал меня — быстро, резко, с накопленным за недели напряжением. У меня аж дыхание сбилось. Но дольше тянуть было нельзя. Сегодня же... сегодня он победитель Гран-при Монако. А это значит — вечеринка. Приватный клуб. Пол-Монако у его ног.
— У нас через час приват, — сказал он, отстраняясь. — Вся команда будет. И ещё... пара знакомых.
Я прищурилась.
— Пара? Ландо, не перегибай.
Он усмехнулся.
— Белла, я только что выиграл в Монако. Думаю, я заслужил.
Я улыбнулась в ответ, направляясь к гардеробной.
— Ну смотри, заслуженный. Ты — в душ, я — выбираю, чем тебя смутить сегодня вечером.
Он только рассмеялся и пошёл в ванную. А я открыла чемодан и начала перебирать платья. Хотелось чего-то яркого, вызывающего, но всё ещё сдержанно-сексуального. Мой выбор пал на чёрное мини с открытой спиной и тонкими золотыми цепочками. Волосы уложила в пучок, глаза — стрелки, губы — нюд. Каблуки. И аромат. Его любимый.
Уже в машине он сжал моё бедро — крепко, как будто хотел сказать «ты моя». Мы подъехали к клубу. Красный свет, очередь, фейс-контроль, вспышки камер. Но стоило нам выйти — охрана тут же расчистила проход.
Он шёл, держась уверенно, и я знала, что на нас смотрят. Не только потому, что он победитель. А потому что все пытались понять, кто со мной.
Я ловила эти взгляды с лёгкой улыбкой. А он всё крепче обнимал мою талию.
Ревнивый. Даже через толпу.
— Готова? — прошептал он, когда мы вошли в приватную зону.
Я повернулась к нему.
— Всегда. Особенно если ты будешь танцевать только со мной.
Он усмехнулся, и его глаза блеснули. Я знала этот взгляд. Эта ночь будет нашей.
Музыка гремела в груди, свет мигал в такт сердцебиению, и мне казалось, что этот танцпол — это отдельная реальность, созданная только для нас.
Ландо был прямо за мной. Его ладони скользнули по моей талии, потом чуть выше, потом снова вниз, и каждый его вдох был горячим и очень близким. Он не отступал ни на шаг — будто хотел напомнить всем: «Она со мной. Только со мной».
Я обернулась, наши глаза встретились. Он был немного пьяный от адреналина, от рома, от меня.
— Прекрати, — прошептала я, но в голосе не было ни грамма возмущения. Только вызов.
Он ухмыльнулся.
— Даже не думал.
Его пальцы продолжали исследовать, держать, касаться. А я поддалась — двигалась в ритме, играла на публику, чувствовала, как на нас смотрят. В этом клубе были все — актёры, модели, спортсмены, старые связи и свежие интрижки.
И именно в этот момент кто-то похлопал Ландо по плечу.
Он нехотя оторвался от меня и обернулся.
— Киллиан, — сказал он с удивлением, обнимаясь по-братски. — Чёрт, не думал тебя тут увидеть.
— Победитель в Монако? Ну конечно я должен был прийти, — усмехнулся Киллиан Мбаппе, кидая взгляд сначала на Ландо, потом — на меня. — Приятно познакомиться, мадемуазель.
— Белла, — ответила я, чуть склоняя голову.
Он кивнул.
— Très belle, как и имя.
Я просто улыбнулась. Ландо сжал мою руку чуть крепче, чем нужно. О да, он это заметил.
— Давайте сделаем фото? — предложил Киллиан, уже доставая телефон.
Ландо без колебаний встал рядом, приобнял меня за талию, а в следующую секунду вспышка озарила темноту. Щёлк.
— Выложу позже, — сказал Мбаппе с лёгкой ухмылкой. — А то твои фанатки съедят меня за то, что ты теперь занят.
— Они уже смирились, — ответил Ландо, отводя меня обратно в танец, но на этот раз — ближе, жёстче, интимнее.
— Знаешь, — прошептал он мне прямо в ухо, — этот Киллиан слишком много улыбался.
Я рассмеялась.
— Тебе идёт ревность.
Он наклонился к моей шее.
— Мне идёшь ты. Только ты.
И в тот момент мне было всё равно, кто в этом клубе, кто сделал фото, кто что подумает. Потому что его руки были на моей коже, его дыхание — у самого сердца, и ночь только начиналась.
— Ландо, — выдохнула я, — ты пьян.
— Ну и что? — хрипло усмехнулся он, облокотившись на меня, пока мы спускались по лестнице из VIP-зоны. — Победителям можно всё... Особенно, когда рядом такая девушка.
Он едва держался на ногах, и я сдерживала смешок, поддерживая его за руку. На выходе уже стояла машина. За рулём, к счастью, был не он — у него был водитель от команды, что предусмотрительно.
Дверца открылась, я первой скользнула внутрь, и вот он — тут же за мной. Прямо в мой бок. Его тело было горячим, тяжёлым, пьяным. Губы коснулись шеи ещё до того, как водитель успел захлопнуть дверь.
— Ландо, подожди...
— Что? — пробормотал он, вжимаясь ближе, а рука уже скользнула по бедру, под край моего платья. — Я же не за рулём... У меня есть права... на тебя.
Я повернулась к нему, но он всё равно был ближе. Его ладони уже нагло лежали на моей талии, одна медленно, лениво скользила вверх по спине, под платье, под кожу. И всё это под хриплое:
— Ты знаешь, как ты выглядела сегодня? Все смотрели. Особенно Киллиан.
Он поцеловал мой подбородок.
— Но ты моя. Только моя. Слышишь?
— Слышу, — выдохнула я, почти не дыша.
— А ещё... — он наклонился ближе, его голос стал тише, но грубее, — мне всё равно, где мы. Домой? В машине? На яхте? Я не могу больше ждать.
Я засмеялась, чуть отстраняясь, но он не отпустил. Пальцы крепко держали бёдра, он положил подбородок на моё плечо, будто не мог даже на секунду быть без физического контакта.
— Ещё чуть-чуть, — прошептала я. — Мы почти дома.
— А ты думаешь, я не начну уже в лифте?
Вот этого я и боялась. Потому что я его знала — Ландо пьяный — это Ландо без тормозов. А Ландо без тормозов — это беда для моего самоконтроля.
Машина плавно ехала по ночному Монако. В окнах отражались огни, музыка до сих пор гудела в голове, но его пальцы не давали забыть — ночь ещё не закончена.
Он наклонился, царапнул зубами мочку уха:
— Обещай, что снимешь это платье только передо мной. Я хочу быть первым, кто увидит тебя снова. Всю. До конца.
Мы даже не успели толком зайти в пентхаус. Дверь едва захлопнулась за нашей спиной, как он прижал меня к стене, будто боялся, что я исчезну.
— Ты даже пиджак не снял, — прошептала я, чувствуя, как его дыхание обжигает шею.
— У меня приоритеты, — ответил он, прижимаясь ближе, сминая ткань моего платья своими ладонями. — Пиджак подождёт. А ты — нет.
Его пальцы скользнули по подолу моего платья, и я с трудом подавила стон. Он действовал так, как будто за всю эту неделю его лишили воздуха. Как будто он выживал — и вот теперь вдыхал меня.
— Я выиграл Гран-при Монако, — пробормотал он, целуя каждую открытую часть моей кожи. — Но то, что ты приехала... это было победой по-настоящему.
Я обвила его шею руками и улыбнулась, шепча сквозь сбившееся дыхание:
— Ты ещё даже не знаешь, какой приз тебя ждёт.
— Не дразни, Белла. Я сегодня не настолько сдержанный.
Он поднял меня на руки, и я тут же обвила его бёдрами, смеясь, уткнувшись лицом в его плечо. Он не нёс меня в спальню. Нет. Он направился к ближайшей поверхности, которая могла выдержать и нас, и его нетерпение.
— Кухонная стойка? — выдохнула я, уже чувствуя, как он усаживает меня на холодный мрамор.
— Идеально, — его глаза блестели, — победителям можно всё, помнишь?
Его губы снова были на моих. Глубокие, жадные, настоящие. Руки скользнули под платье, не теряя ни секунды, будто всё это он проигрывал в голове каждую ночь.
Я больше не сопротивлялась. Не хотела. Это был мой Ландо. Горячий, пьяный, настоящий. И сейчас он снова был со мной. Не экран. Не расстояние. Не ночь между континентами. А просто он и я.
Ночь в Монако пахла морем, жаром победы и его кожей. Он уже давно скинул пиджак, расстегнул рубашку, и теперь, прижав меня к себе, двигался так, будто хотел стереть каждую секунду нашей разлуки.
— Я тебя с ума сведу, — прошептал он, его голос хриплый от желания.
— Уже... — выдохнула я, цепляясь за его плечи, словно за якорь.
Он был везде. Его руки. Его губы. Его имя вылетало у меня с губ как молитва, снова и снова. Он будто знал, что делал. Нет, он точно знал. Потому что каждый мой стон вызывал только новую волну жадности в его движениях. Его пальцы крепче сжимали мою талию. Его поцелуи становились глубже. Горячее.
— Ты скучала? — вдруг спросил он, остановившись ровно на том дыхании, где я готова была взорваться.
— Ландо, не смей останавливаться...
— Скучала? — повторил он, уже зная ответ, но продолжая издеваться.
Я просто застонала в ответ, потеряв последние капли стыда.
— Чёрт, — усмехнулся он. — Ты понятия не имеешь, как я по тебе скучал.
Его поцелуи опустились ниже, и я сдалась. Без борьбы. Он доводил меня медленно, но уверенно, как только он умел. И когда я закусила губу, чтобы не застонать слишком громко (потому что, ну, соседи же всё-таки...), он резко поднял взгляд и усмехнулся:
— Белла, после этой ночи о нас будет знать весь Монако.
— Ландо...
— Мм?
— Меньше слов, больше действий.
И он послушался.
Ночь была длинной. Горячей. Безумной.
А на рассвете, когда мы вдвоём лежали на смятой постели, голые, уставшие и абсолютно счастливые, он повернулся ко мне, накрыл поцелуем лоб и прошептал:
— Остаться бы в этой ночи навсегда.
Я только улыбнулась, прижавшись к его груди.
Да, вот теперь он точно победил.
Утро...
Глаза открылись не сразу. Солнце уже стояло высоко, лениво пробираясь сквозь тонкие шторы и разливаясь золотом по комнате. Я даже не сразу поняла, где нахожусь, пока не почувствовала на своей талии его руку — тяжёлую, тёплую, до невозможности родную.
— Мм... — донеслось где-то позади, голос был хриплый, почти сонный. — Ты живая?
Я только хмыкнула, не в силах выдавить ни слова. Всё тело ныло в приятной истоме. Даже пальцы.
— Ландо... — выдохнула я. — Я не чувствую бёдер.
Он засмеялся, и звук этого смеха отозвался внутри меня мурашками.
— Тогда я всё сделал правильно.
— Нет. Ты сделал слишком правильно, — прошептала я, переворачиваясь к нему лицом. Его волосы были растрёпаны, на ключице я заметила маленький засос. Мой. Я точно помню.
Он потянулся, закинул руку за голову и усмехнулся:
— Ты не видела, как ты стонала. Если бы я не был там с тобой, я бы приревновал.
— Ты нарцисс.
— Ты сексуальная, когда злишься, — подмигнул он.
Я попыталась подняться, но... ошиблась.
— Окей. Я останусь лежать. До завтра.
Он тут же пододвинулся ближе, провёл пальцами по моему бедру и лениво поцеловал плечо.
— Завтракай в кровати?
— А что ты приготовишь?
— Я? Ничего. Закажу. Моя работа — разбудить, а не кормить, — подмигнул он, скользнув губами по моему уху.
— Ты невыносим.
— А ты прекрасна.
Я закатила глаза, но улыбалась. Он уткнулся в мой живот и вдруг совсем по-доброму сказал:
— Осталась бы подольше.
Я замерла, чувствуя, как сжимается что-то внутри.
— Я подумаю, — ответила я тихо.
Он кивнул, не настаивая. Просто продолжал обнимать меня так, будто больше не хотел отпускать.
—-
Кто смотрел гонку в Нидерландах??😭😭
ПРОСТО УЖАС! БЕДНЫЙ ЛАНДО😭💔
(Феррари вообще в депрессии Льюис и Шарль)
Но мы поздравляем Оскара и Макс!🥳
И первый подиум Исак Хаджара🥳