13
— Я настаиваю на тихом дне, — сказала я, откидываясь на подушки и глядя на него строго. — Без яхт, без ресторанов, без фанатов, без поцелуев под объективами. Просто... что-то нормальное.
Ландо приподнял брови, словно удивлён, но в его глазах уже загорелся тот самый искристый интерес.
— Нормальное — это, типа... Netflix и обнимашки?
— Именно, — кивнула я. — Только без всяких "а давай ещё сторис выложим" или "поехали за мороженым в центр". Фильм. Кровать. Может, плед. Всё. Понял?
Он сложил руки на груди, изобразив послушного ученика:
— Да, мисс. Я обязуюсь не выкладывать тебя в сторис, не вывозить на яхте и не снимать видео в зеркале лифта.
Я закатила глаза, но не сдержала улыбку.
— Ты издеваешься.
— Чуть-чуть, — подмигнул он. — Но Netflix включу. Какой жанр? Драмы, триллеры или ты хочешь что-то... расслабляющее?
— Если ты ещё раз вот так поднимешь бровь, я выберу хоррор.
— Окей, окей, — он рассмеялся, поднимаясь с кровати. — Я принесу плед. И что-нибудь к фильму. Ты пока выбирай, только, умоляю, не 3 часа итальянской тоски с субтитрами.
— Я подумаю, — хмыкнула я, заворачиваясь в одеяло, как суши-ролл. — Только неси что-то вкусное. Или я передумаю и снова заставлю тебя ехать с горящими фанатами по пятам.
— О, Боже, нет, только не это, — драматично простонал он и скрылся за дверью.
Я открыла Netflix. И в голове вдруг всплыло:
"Ты моя. И это чёртово прекрасно."
Сердце немного сжалось. Может, это и правда было чертовски прекрасно.
Он вернулся с кухни с пледом, пачкой попкорна, бутылкой виноградного сока (по его словам — «надо хоть немного отдохнуть от алкоголя»), и с тем самым выражением лица, которое обычно означает беду. Милую, наглую и очень близкую беду.
— Ты серьёзно взяла «Влюбиться в соседа»? — спросил он, когда увидел, что я уже включила фильм. — Ты издеваешься?
— Ага, — кивнула я, хлопая по месту рядом. — Садись, милый сосед.
Он сел. Слишком близко. Его бедро касалось моего. От него пахло его шампунем, моим бальзамом и... кофе. Наверное, пил на кухне, пока я выбирала романтические сопли. Я положила плед на нас двоих, будто этого было достаточно, чтобы удержать дистанцию. Как будто между нами вообще была какая-то дистанция.
— Только смотри, не засни, — сказала я, делая глоток из бокала.
— Это ты не засни, — усмехнулся он, глядя в экран. — Хотя, если будешь засыпать на моём плече — не обижусь.
Он положил руку на мою ногу. Тихо, будто невзначай. Я бросила на него взгляд — он всё ещё смотрел в телевизор. Но его пальцы двигались. Медленно, лениво, по коже. От колена и чуть выше. Дыхание сбилось.
— Ландо, — сказала я с угрозой.
— Что? Я просто рядом с тобой сижу, — невинно.
— Ты обещал спокойный день.
— И он спокойный. Очень. Даже слишком.
Я развернулась к нему.
— Может, тебе стоит пересмотреть понятие «спокойного»?
Он повернулся ко мне, глаза сияли от дерзости.
— Знаешь, — сказал он тихо, — я пытался быть хорошим. Добрым. Уважать границы. Но ты сидишь в моей футболке. С мятой губой. С этим видом, будто вот-вот сбежишь, но на самом деле хочешь, чтобы я тебя задержал.
— Это ты так фильмы смотришь?
— Нет, — ухмыльнулся он. — Так я смотрю на тебя.
Я отвернулась обратно к экрану, прикусив губу.
— Ещё раз нарушишь правила «тихого дня», и я включаю «Унесённые ветром». На оригинале. Четыре часа страданий.
Он рассмеялся и склонился ближе:
— Только если ты — моя Скарлетт.
И я — единственный, кто может тебя потерять.
Он всё ещё держал мою ногу, пока я краем глаза следила за ним — не шевелится. Не дразнит. Не провоцирует. Подозрительно спокойно.
— Ты жив? — спросила я, повернувшись к нему.
Ответа не последовало.
Я слегка толкнула его плечом. Он не шелохнулся. Только дыхание стало чуть глубже. Я наклонилась ближе — он спал. По-настоящему. Ровно, спокойно, расслабленно. Голова чуть склонилась вбок, ресницы бросали лёгкую тень на щёки.
Усмехнувшись, я взяла его руку, всё ещё лежавшую на моей ноге, и аккуратно переложила к нему на живот. Укутала пледом и потянулась за телефоном. Сделала быстрое фото — он спал так мирно, что невозможно было не сохранить этот момент.
— Вот и вся твоя буря, — прошептала я. — Гонщик устал.
Я вздохнула и, не двигаясь, осталась сидеть рядом. Фильм шёл дальше, но я уже почти не слышала диалогов. Слишком уютно. Слишком... спокойно. И от этого даже немного страшно.
Но я просто придвинулась ближе и позволила себе на секунду расслабиться. Всего на секунду. Пока он спит.
~
Он зашевелился только когда я уже допивала остатки холодного чая и начинала третий фильм подряд. Я даже не заметила, как утро перетекло в день, а день — в тёплый вечер. Всё было тихо, спокойно. За окном закат заливал пентхаус мягким оранжевым светом.
Он застонал и перевернулся, уткнувшись лицом в подушку. Потом чуть повернул голову и посмотрел на меня.
— Сколько я спал? — голос хриплый, будто из-под земли.
Я взглянула на экран телевизора и лениво потянулась.
— Ну... ты проспал два с половиной фильма. Сейчас идёт третий.
Он поднялся на локтях и посмотрел на экран, щурясь.
— Опять про любовь?
— Да, — я повернулась к нему. — А что, ты надеялся проснуться и увидеть гонку?
Он усмехнулся, всё ещё сонный, волосы растрёпаны во все стороны.
— Честно? Я надеялся проснуться и увидеть тебя в чём-то менее... уютном. — Он провёл взглядом по моим растянутым шортам и его же футболке, в которую я залезла пару часов назад.
— Ну, прости, шеф. Сюда дресс-код не присылали, — фыркнула я. — И вообще, ты должен радоваться, что я не ушла от скуки.
Он сел, зевнул и потянулся, а потом вдруг притянул меня к себе за запястье.
— Ушёл бы ты — я бы за тобой прибежал. С пультом. И с пледом. И с извинениями.
— И с мороженым? — прищурилась я.
— И с мороженым, — он наклонился ближе. — Но только если ты согласишься посмотреть ещё один фильм. Уже со мной.
— Зависит от фильма, — выдохнула я, глядя на его губы, всё ещё опасно близкие.
— Тот, где парень не сдается. Даже если девушка делает вид, что ей всё равно.
Я усмехнулась и вздохнула.
— У меня конкретный вкус в девушках, — проговорил он, и его голос стал чуть ниже, теплее, ближе.
Я прикусила губу, будто задумалась, но на самом деле... замышляла диверсию.
— Правда? — мурлыкнула я, наклоняясь чуть ближе. Он уже думал, что я собираюсь его поцеловать. Ага. Конечно.
— Белла... — начал он, но не успел договорить.
Я резко сунула руки ему под футболку и со всей мощи вцепилась пальцами в его бока, начиная щекотать. Ландо дёрнулся, как ужаленный.
— ЭЙ! — он засмеялся, отшатнулся назад и чуть не завалился набок. — ТЫ ЧТО ДЕЛАЕШЬ?!
— Проверяю, устойчив ли твой "вкус"! — подколола я, не прекращая атаку.
— БЕЛЛА! — он визжал как ребёнок, судорожно пытаясь вывернуться. — Ты... ты... если не прекратишь, я...
— Что ты? — я уже смеялась вслух, а он отчаянно отмахивался, одновременно краснея и задыхаясь от смеха. — Сдаёшься?
Он вдруг схватил меня за запястья, и одним движением притянул к себе так, что я оказалась сидящей на нём верхом, а его руки крепко держали мои.
— Всё, — выдохнул он, всё ещё улыбаясь. — Теперь моя очередь.
— О нет, — прошептала я, осознавая, в какой ловушке оказалась. — Только не...
— Месть будет сладкой, — пробормотал он, и его пальцы медленно скользнули к моей талии...
— Нет-нет-нет-нет! Ландо, даже не смей! — взвизгнула я, дёргаясь, как рыба в сетке, но он уже ухмылялся, как дьявол во плоти.
— Слишком поздно, Белла, — прошептал он, и в следующее мгновение его пальцы врезались в мою талию.
— ААА! — я заорала от смеха, чуть не рухнув на него. — ЛАНДО! ПРЕКРАТИ!
— Ты думала, меня можно вот так взять и атаковать? — Он безжалостно щекотал мою талию, ребра, даже шею, пока я не начала хрипеть от смеха. — Это же война, малышка.
Я вырывалась как могла, но он был сильнее и ловчее. К тому же я сама буквально сидела у него на коленях, так что вся инициатива была на его стороне. Я корчилась, извивалась, смеялась как безумная, пока наконец не обмякла, обессиленная.
— Сдаюсь... — выдохнула я, прижавшись лбом к его груди. — Официально сдаюсь.
— Так-то лучше, — довольно буркнул он, обнимая меня. — И в следующий раз подумай дважды, прежде чем объявлять мне щекотную войну.
— Нет, в следующий раз я просто... — я резко подняла голову и поцеловала его в щёку. — ...сделаю это.
Он приподнял брови, хмыкнул, и его руки скользнули мне на спину.
— Ну, тогда мне придётся... сделать вот так.
Я только успела вдохнуть, прежде чем он вновь атаковал, а я снова взвизгнула, падая назад в подушки, увлекая его за собой.
— Ландо! — сквозь смех прохрипела я. — Ты... сумасшедший!
— Сумасшедший по тебе, — подмигнул он.
Я запуталась в подушках, в своём собственном смехе и его теле. Он навис надо мной, прижав запястья к постели, и в его глазах уже не было того игривого света — только что-то медленное, намеренное... опасно манящее.
— Ты уверена, что хочешь, чтобы я продолжал, Белла? — прошептал он, его голос стал хриплым, будто с примесью гравия. Его губы были в сантиметре от моих.
— А если скажу, что да? — выдохнула я, и сама не узнала свой голос.
Он не ответил словами. Он просто отпустил мои запястья и его руки скользнули по моим бёдрам, медленно, с чувством, будто запоминая каждую линию, каждую деталь. Его губы поймали мои, и всё в этом поцелуе кричало: "я не отпущу". Он целовал, как будто это был последний раз. Или первый, но настолько долгожданный, что терпение давно истончалось.
Его ладони оказались под моей футболкой — моей, но теперь больше его. Я сжала пальцами его плечи, чувствуя, как всё внутри плавится. Его дыхание стало чаще, как и моё, и теперь не было шуток, не было смеха. Только глухие стоны, прерывающиеся поцелуи и скольжение кожи по коже.
— Ты знаешь, что я тебя доведу, да? — шепнул он мне в ухо, и я почувствовала, как всё моё тело дрогнуло в ответ.
— Уже делаешь, — выдохнула я, прижимаясь ближе, будто этого было мало.
Спустя неделю...
Неделя прошла как один выдох — слишком быстро, слишком сладко, слишком насыщенно. Монако будто стало их миром: утренние завтраки на балконе, прогулки без плана, случайные прикосновения и долгие разговоры под пледом. Всё было без громких слов, но с ощущением, что между ними что-то уже намного глубже, чем просто флирт.
Он стоял у окна, глядя на море, в спортивных штанах и футболке, только что из душа, с ещё влажными волосами. Я — на диване, с ноутбуком на коленях и билетом на экранчике.
— Значит, завтра, — сказал он, не поворачиваясь.
Я кивнула, даже не уверенная, увидел ли он это. Голос был спокойный, но я слышала напряжение в каждом слове.
— У меня нет выбора, Ландо. Мне нужно на работу. Мой отпуск был только на неделю. И ты же сам — через пару дней уже в Японии...
Он подошёл ближе, встал передо мной.
— И что теперь? Мы просто... разъезжаемся?
Я посмотрела на него и медленно закрыла ноутбук.
— Мы не «разъезжаемся». Мы просто... продолжаем жить. Ты — со своими гонками. Я — с работой. Это не про конец.
— А про что? — Его пальцы скользнули по моему колену, и я вздрогнула от этого прикосновения. — Про паузу? Или про игру в "посмотрим, что будет"?
— Про взрослую жизнь, — ответила я, тихо. — В которой иногда нельзя всё бросить, даже если очень хочется.
Он присел рядом и обнял меня, крепко, почти болезненно.
— Я хочу, чтобы ты поехала со мной. В Японию. Везде. Всегда.
— Я тоже этого хочу. Но не могу. Пока не могу, Ландо.
Он выдохнул и уткнулся лицом мне в шею.
— Тогда пообещай, что как только сможешь — ты вернёшься.
— Обещаю.
Утро...
Собирать чемодан было тяжело не из-за вещей, а из-за каждой секунды, что ускользала. Я чувствовала, как время давит. Оно будто дышало мне в спину, напоминая, что скоро я уйду — снова туда, где его нет.
Он сидел на кровати, наблюдая, как я застёгиваю молнию на сумке. Его волосы торчали во все стороны после сна, на лице — тень щетины, а глаза смотрели так, будто не могли насытиться мной.
— Ты точно не хочешь остаться ещё на денёк? — пробормотал он, вставая и подходя ко мне.
— Ландо, — я посмотрела на него с жалостью и нежностью одновременно. — Если я ещё на один день останусь, то потом ты будешь провожать меня в аэропорт в наручниках.
Он ухмыльнулся и провёл рукой по моей щеке.
— И что в этом плохого?
— В том, что у тебя завтра самолёт в Японию, гений.
Он вздохнул, склонившись ко мне лбом.
— Я ненавижу аэропорты.
— А я ненавижу расставания. Так что мы квиты.
Аэропорт Ниццы.
— У тебя всё? — Он посмотрел на мою руку, в которой я держала паспорт и посадочный.
— Всё, кроме желания улетать.
— Тогда не улетай.
— Не начинай.
Мы стояли у самой линии контроля. Осталось всего ничего. И всё равно казалось, что именно в этой секунде всё меняется.
Он обнял меня так крепко, будто боялся, что я исчезну. Я подняла голову, посмотрела на него и вдруг нахмурилась:
— Только вот что... если я приеду обратно, а ты отрастишь себе усы — я отменю весь билет.
Он удивлённо моргнул.
— Усы?
— Да. Если я тебя увижу с усами — считай, что я не приезжала.
Он расхохотался, но тут же притянул меня ближе.
— Слушаюсь, босс. Никаких усов. Только гладкость и тоска по тебе.
— Вот это другое дело.
Он поцеловал меня — долго, как в последний раз. Хотя оба знали, что это не конец. Просто пауза.
И когда я оглянулась в последний раз перед тем, как исчезнуть за контролем, он всё ещё стоял там. В чёрной кепке, с руками в карманах, и глазами, полными неприкрытой привязанности.
Рио-де-Жанейро. Аэропорт. Жарко, влажно, пальмы, шумные люди.
Я только вышла из зоны прилёта, как увидела его. В светлой рубашке, с солнечными очками, слегка небритый, как всегда — мой отец, и по совместительству — худший в мире человек, когда речь идёт о личной жизни его дочери.
Он обнял меня крепко, с привычной силой. Мог бы быть холодным, отстранённым — но в такие моменты я всегда чувствовала, как он меня любит. Хоть и не говорил это вслух почти никогда.
— Ну здравствуй, meu amor... — протянул он, и мы пошли к машине.
— Привет, папа, — я улыбнулась, стараясь скрыть тревогу.
— Долёт нормальный?
— Нормальный.
— Спина не болела после приватного джета?
Я резко повернулась к нему.
— Что?
— Не надо делать вид, будто ты не в курсе, что в интернете есть фотографии. Ты не с подружками в была. Я тебя оттуда не на пляже видал. Я тебя видал в объятиях гонщика Формулы-1. И ты не выглядела так, будто просто переводила ему фразы.
Я закатила глаза.
— Ты загуглил его?
— Конечно. Ландо Норрис. 25 лет. McLaren. Англичанин. Любит тусовки. Репутация — не самая идеальная.
Я скрестила руки на груди и отвернулась к окну. А он продолжал:
— Ты выглядишь влюблённой. На фото. Это правда?
— А что, если правда?
Он резко свернул на стоянку и заглушил двигатель.
— Тогда я тебя просто спрошу: он серьёзно? Или ты очередная bela garota для его коллекции?
Я посмотрела прямо в его глаза.
— Если бы он не был серьёзно, ты думаешь, я бы поехала к нему в Монако?
Он молчал секунду, потом выдохнул через нос, поправляя очки.
— Хорошо. Тогда знай: я не лезу в твои отношения. Но если он тебя обидит...
— ...то ты построишь ему гроб в виде гоночной машины?
— Нет, я построю ему трассу. Которая уходит в стену. И назову её твоим именем.
Я рассмеялась и покачала головой.
— Приятно знать, что у меня есть поддержка.
— Всегда. Но следи за сердцем, Белла. Оно у тебя горячее. А горячее сердце легко сгорает.
Рио. Вечер.
Я сидела на балконе в лёгкой майке, с бокалом воды и лицом, уставшим после первого дня обратно в реальности. Шум города, гудки, далёкий смех, а я просто пролистывала свой телефон. Привычный ритм — а я... я думала о нём. О Ландо.
И вот — экран загорелся. Видеовызов. Имя: Lando 😏🧡
Я чуть прикусила губу, медленно нажала на зелёную кнопку.
— Привет, princesa, — раздалось с того конца. И вот он — в отеле, волосы слегка растрёпанные, шея в цепочке, в белой майке. Тени под глазами, но всё такой же. Всё такой же мой.
— Привет... — я улыбнулась и поправила волосы, — Как ты там?
— Хреново. Хочу, чтобы ты была тут. В моём номере. В моей футболке. Он провёл рукой по лицу и вздохнул. — И да, я соскучился. Сильно.
Я посмотрела на экран, и он точно заметил мой взгляд.
— Это твоя футболка. Я в ней.
Он усмехнулся:
— Ну теперь точно хуже стало. Типа, я и так тебя хочу, а теперь ещё и ты выглядишь вот так...
— Вот так — это как? — прищурилась я.
— Ну типа... горячо, по-домашнему и бесит, что ты не рядом.
Я молча смотрела на него, и в груди сжалось.
— У тебя под глазами мешки, — сказала я тихо. — Ты не спал?
— Не могу. Без тебя странно. Я ночью тянулся — а тебя нет. Никто не ворчит, никто не пинает меня за то, что я занял весь плед. Скучно.
Я уткнулась подбородком в колени и улыбнулась.
— А у меня папа сказал, что если ты меня обидишь, он построит тебе трассу, которая уходит в стену.
Ландо рассмеялся:
— Звучит, как человек, с которым мне нужно выпить. Чтобы договориться.
— Лучше не надо. Он посмотрит тебе в глаза и вспомнит, что ты спал со мной.
— Ну вообще-то не только спал, — ухмыльнулся он. — Но пусть он лучше этого не знает.
Мы засмеялись вместе. Потом стало тише. Он смотрел на меня с экрана и сказал мягко:
— Когда я тебя снова увижу?
Я прикусила губу.
— Как только смогу. Я тоже...
Я не договорила. Просто кивнула. Он понял.
И потом тихо:
— Знаешь, я не думал, что за неделю так привяжусь. А привязался.
Он чуть склонил голову, будто хотел дотронуться до меня через экран.
— Спи, princesa. Увидимся во сне.
Экран погас. А я осталась сидеть, глядя на отражение Монако в глубине своих мыслей.